Глава 7. Бокал любви до дна мы выпили напрасно

Глава 7. Бокал любви до дна мы выпили напрасно

В очередной раз убедилась, что утро добрым не бывает.

«Я ведь только голову на подушку положила, а эта бестия уже стоит над ухом, дышит. Такой сон прервала. Аргаир вот-вот должен был меня поцеловать. Внизу живота все словно подвывает в ожидании сладкой неги... Гормоны. Гормоны, будь они не ладны. Вон как шпарят. Сгореть можно».

– Уана… ты когда-нибудь дашь мне выспаться?

– Леди Киара! Вы на меня наговариваете. Я всего-то пять минут назад зашла.

– Целых пять минут! – простонала я с нотками жалости в голосе. – Я бы успела сон досмотреть.

– Никак с поцелуями кто приставал?

Распахнув глаза, привстала, окинула подозрительным взглядом служанку. «Стоит словно ангелочек. Личико – сама невинность. Ресничками хлоп-хлоп. Не хватает только крылышек за спиной. И видятся они мне кожистыми в черном цвете».

– Уана. С утра нужно думать о духовном, а не о поцелуях с молодыми людьми.

– Скажите тоже, леди Киара. Я ведь не о себе думаю, а о вас. Вы вон какая красивая! И сам канцлер на вас так смотрит. Думаю, замуж позовет.

– О, куда тебя понесло! Глава Тайной канцелярии на меня смотрит лишь по одной причине: я специально замолчала, чтобы подразнить любопытную плутовку. – Для герцога Арвайского я оказалась крепким орешком.

– Это как?

– А вот так. Не может он мои мысли прочитать, вот и увивается возле меня в надежде, вдруг расколюсь. Только вот ему, – представляя перед собой Аргаира, выставив вперед руку, скрутив дулю, покрутила ею. Тут же подхватив одеяло, прикрыв им лицо, широко зевнула.

– Госпожа. Да разве можно дули Его светлости крутить? А вдруг прознает.

– А если и узнает. Что он мне сделает? В тюрьму посадит? Нет. Скорей всего, расцелует.

Увидев ошарашенный взгляд служанки, я захохотала и вновь завалилась на пуховые подушки. Раскинув руки в стороны, наслаждалась минутами блаженства.

– Леди Киара, вам бы только потешаться надо мной. Вы мне лучше расскажите, что у нас за гостья. Ее сиятельство меня к ней не пускает. Сама прислуживает. Где это видано, чтобы графиня за больной ухаживала. Может, ее лучше было в госпиталь отвезти?

Веселость вмиг слетела с моего лица. В очередной раз удивилась пронырливости стоявшей передо мной девушки. Нужно было донести до ее ума очередную «правду». Иначе эта лиса сама чего напридумает, а еще где лишнего сболтнет. А этого никак нельзя допустить.

– Мы бы так и поступили с мамой. В гостевой комнате находится одна из невест младшего герцога Арвайского. Она тяжело заболела неизвестной болезнью. Вот мама и взялась ее лечить. Советую тебе туда свой длинный нос не совать. Вдруг это заразно. Покроешься вся нарывами. Кто тебя потом, рябую, замуж возьмет. Состаришься, да так и не узнаешь, как с парнями целоваться.

Посмотрев на чуть приоткрытый ротик служанки, порадовалась, что запугиванием достигла желаемого результата.

– Ваше сиятельство, вы опять шутите, – с нотками обиды вымолвила девушка, надув и без того пухлые губки.

– Уана, душенька, в этот раз как раз не шучу. Давай займемся утренними процедурами, подберем платье. Потом ты отправишься на рынок за продуктами, соберешь у торговок все городские новости, а я в это время буду помогать маме. И прошу тебя об одном: держи рот на замке и никому, слышишь, никому не говори о том, что происходит в нашем особняке.

– Плохого вы обо мне мнения. Я под пытками никому ничего не расскажу.

– Вот и умница! – едва смогла произнести я. Живот скрутило, к горлу подступила непонятно откуда взявшаяся тошнота. Проглотив вязкую слюну, откинув одеяло, медленно встала и осторожно зашагала в ванную. Обдумывая, что за напасть на меня нашла?

Ванна, к моему удивлению, принесла облегчение. Правильно, наукой доказано, что вода смывает весь негатив. Из ванны вышла бодрой и сильно проголодавшейся.

Уана хоть и была плутовкой, но дело свое знала на «отлично». На амперном столике уже стояла чашечка горячего какао и тарелка, наполненная сырными пампушками.

Марша, как всегда, побаловала меня своим кулинарным творением. После сытного завтрака служанка помогла надеть атласное платье светло-бежевого цвета с вышивкой по декольте и поясу. Рукава в виде пышных фонариков делали мой образ нежным и воздушным. С нетерпением дождалась, когда Уана закончит укладывать волосы. Сорвавшись с места, помчалась в гостевую комнату.

Тихонько открыв дверь, осторожно прошмыгнула в покои. К моему удивлению, синяки на руках и лице Сианли приобрели желтоватый оттенок. Отечность спала, и это вселило в меня веру, что с графиней все будет хорошо. Осталось дождаться полного исцеления и подумать над ее дальнейшей судьбой.

При виде Кавис мои губы разошлись в счастливой улыбке.

– Ба. Рада тебя видеть. Смотрю, вы тут сделали большой прорыв в лечении графини.

– Ярима всю ночь не спала. Твоя подопечная, сообразив, что все ее страдания позади, впала в истерику. Пришлось отпаивать каплями силы, а затем силком вливать успокоительное зелье и смазывать заговоренными мазями раны.

– Где сейчас мама?

– Прилегла немного отдохнуть. Раны на теле больной необходимо смазывать каждые два часа. Через сутки на коже останутся небольшие красные пятна. Через двое не останется и следа. Графине повезло. Скорей всего, под впечатлением произошедших с ней событий у нее проснулся магический дар. Девушка – слабый маг воды. Но и этого вполне хватает для лечения.

– Каплями забвения поили?

– Нет. Ждали тебя. Одна капля стирает из памяти один день жизни. Нужно отмерять точное количество, иначе натворим дел, что потом не исправить будет. Вторую просьбу выполнили в ажуре. Ни один целитель не подкопается. Твоя опекаемая невинна и чиста, как новорожденное дитя. Может, и ты того… на душу пару капель примешь?

– Бабуш. Спасибо. Так хочется обнять тебя за заботу. Но на эту тему мы с тобой уже разговорили… Сианли находилась у преступников пять суток. И меня теперь заботит вопрос, как… – я резко замолкла. К горлу опять подкатила тошнота. Да так сильно, что свело все мышцы лица.

Прикрыв рот ладонью, рванула в ванную комнату и едва успела донести содержимое желудка до фарфорового друга. Хотя в этом мире он был не фарфоровый, а мраморный, в виде куба с дыркой посередине. Для удобства сиденье под мягкое место было сделано в виде валика, обшитого бархатом. Смыв, кстати, был точной копией наших старых навесных бочков с цепочками. Только металлические звенья здесь заменяли толстые шнурки с кисточкой на конце.

Чистило меня знатно. Желудок скручивался в судорогах и выталкивал из себя все остатки утренней еды. После последнего спазма я рухнула рядом с унитазом, и в этот момент в ванную влетела Ярима.

С расширенными в страхе глазами она замерла на доли секунды и бросилась ко мне. Упав на колени, приподняв голову, стала вытирать мое мокрое от слез лицо подолом своего платья, приговаривая: – Девочка моя, что с тобой стряслось. Скажи, скажи, моя хорошая, где у тебя болит?

Я выгнулась и согнулась в очередном спазме.

– Мам… живот сильно болит.

Пережитые события сегодняшней ночи нахлынули лавиной. Воспоминания, как убиваю сначала одного душегуба, затем его подельников, пронзило разум острой болью. Мышцы тела натянулись, словно тетива. От боли я не могла пошевелиться. Из моего горла вырывались только хрипы и стоны. В какой-то момент почувствовала, что скованность тела медленно уходит, и вот тогда я дала волю своим эмоциям.

Я каталась по полу и кричала, всаживала пальцы в волосы, лицо, выла и вскоре затихла у матери на коленях. Некоторое время мои рыдания переходили на всхлипывания и постепенно затихали. Меня бросало то в жар, то в холод. Трясло так, что Ярима едва удерживала меня в своих руках. Вскоре тело сковал озноб, захватил в свои лапы и ни в какую не хотел отпускать. Ощущение ползущего по щекам морозного узора и инея на ресницах заставляло сердце сжиматься в страхе. Прижимаясь к матери, к ее человеческому теплу, тянулась душой и телом к единственной женщине, любящей меня. Отдавшей мне всю свою материнскую любовь. Ее ласка и забота в очередной раз вернули меня к жизни. Я тянулась к источнику любви и нежности – ласке, зная, что найду утешение своей исстрадавшейся душе: – Мам… мамочка, – шептала я, постукивая зубами от охватившего тело холода. Прижимаясь все сильней к материнской груди, шепча: – Я их уб-б-ила…уб-б-ил-ла… убила…

Сколько времени продолжалась мое осмысление убийства, не знаю. Но в какой-то момент меня неожиданно отпустило. Навалилась какая-то апатия и бессилие. Холод, разжав лапы, выпустил из своего плена, опустошив мои жизненные силы. Ощутив себя беспомощным ребенком, всхлипывая и тихонько плача, прижавшись к матери, прислушивалась к ее журчащему ласковому голосу.

– Ливия… девочка моя… пойдем в комнату. Ляжешь на диван. Я дам тебе капли, ты уснешь, а когда проснешься, тебе будет намного легче, – шептала Ярима, глотая слезы, прижимая к себе дорогое сердцу дитя. Бережно проходя ладонью по вздрагивающей от плача спине дочери.

– Ей сейчас нельзя никакие зелья пить.

Услышав голос Кавис, шмыгнув носом, отстранилась от матери, и наши с ней лица, обращенные к призраку, застыли в немом вопросе: почему?

– У нашей красавицы откат. Убить людей не так просто. И если первый раз ты защищалась и приняла смерть преступника как само собой разумеющееся. То убийство сразу троих, пусть и нелюдей, произвело на тебя душевное потрясение. Внешне ты, быть может, и храбрилась, а вот внутренне после того, когда осознала, что ты сделала, вот тогда тебя и скрутило. К тому же, девочка моя, почему магию в себе удерживаешь? Она рвется из тебя, а ты ее назад и замораживаешь. Так можно и сгореть.

Тяжко вздохнув, я опустила взор в пол и решила поделиться своими страхами с бабушкой. Посчитав, что она самая мудрая из всей нашей компании.

– Я боюсь. В нашем мире магии не было. Она для меня – странное явление. Каждый раз, при любом ее проявлении, меня одолевает неосознанный страх. Ба... понимаешь, меня мгновенно охватывает паника. От моего внутреннего гнева вспыхивают шторы. А если я не смогу управлять тем, что вырвется из меня? Покалечу людей. Это так страшно.

– Глупенькая. Вижу, магию земли ты уже выпустила на волю. Неужели было страшно? И ты боялась того, что земля пойдет трещинами, вздыбиться, из ее недр камни полезут.

– Я выпустила магию земли?! Камаир говорил, что я маг Земли. Но как-то не приняла его слова всерьез, – приложив ладони к солнечному сплетению, затихла, прислушиваясь к тому, что находится у меня внутри. Ничего не почувствовав, с разочарованием посмотрела на призрак.

– Ясное дело, что ничего не чувствуешь. Ты ведь опять ее спрятала за семью замками. Девочка моя. Пойми. Магию не нужно бояться. Она часть тебя. Вспомни, как ты задействовала магию земли?

– Я… – замолчав, вспомнила, как услышала жалобную просьбу о питье. – С цветком не было чего-то особенного. Я просто его напоила и пожалела, вот он и расцвел.

Плечи призрака задергались от смеха.

– Вот видишь, ничего страшного не случилось. Твоя магическая сила исполнила то, что желала хозяйка, пусть пока ты творила это и не осознанно. С огнем управлять намного сложнее. Но любая магия – это часть тебя. Она отображение твоей горячей натуры, борющейся за правду и восстановление справедливости. Скажу честно, никогда не слышала о магии Воды в твердом состоянии. До сих пор таких носителей магической силы не было. Возможно, магию Воды ты замораживаешь из-за своих внутренних страхов и неуверенности. Ума не приложу, как тебе это удается сдерживать в себе три магические стихии.

Я вновь опустила взгляд в пол, раздумывая: говорить или нет о том, что, возможно, я являюсь обладателем еще и магии Воздуха.

– Но ты ведь понимаешь, девочка, что любой стихией нужно управлять. А для этого необходимо учиться. Изучать формулы усиления и ослабления силовых магических потоков. Этим мы с тобой займемся, как только ты откроешь воздвигнутую тобой блокировку. Как же я хочу увидеть этот момент.

После слов бабушки мне действительно стало легче. Страхи немного отступили, а вот слабость тела еще нет.

– Мам, помоги мне добраться до покоев. Полежу, посплю, а уж вечером отправлюсь в замок Арвайских. Только перед тем, как капли забвения Сианли давать, расспросите, при каких обстоятельствах она попала к насильнику. А я уж подумаю, какую полуправду преподнести главе Тайной канцелярии.

В кровати я провалялась целый день. Мне едва хватало сил пару раз вынырнуть из полузабытья, и я опять проваливалась в царство Морфея. Только было оно какое-то грустное, как раз под цвет моих волос.

Уана бесцеремонно выдернула меня из блуждания в сером мареве, и в этот раз я была ей премного благодарна. Но какая-то часть меня вредничала, не желая пробуждаться.

– Леди Киара! Хватит бока отлеживать. Пока вы тут спите, в столице такое творится…

Служанка замолкла, платя мне той самой монетой, которую я часто использовала при разговоре с ней. И в очередной раз была убеждена, что на голове у девицы точно имеются рожки, просто их не видно. Но я решила сыграть и придала лицу расслабленное состояние, делая вид, что меня совершенно не интересуют столичные новости. И это возымело действие. Уану, видно, распирало от желания поделиться услышанной информацией.

– Вы себе представить не можете, что творилось ночью в Сарварсе!

Всплеснув руками, служанка бесцеремонно сдернула с меня одеяло.

Приоткрыв один глаз, зло посмотрела на стоящую передо мной девицу. Подхватив легкое, набитое пухом покрывало, вновь накинула его на себя, показывая всем своим видом, что не собираюсь вставать. Да кто же меня спрашивал. Не обращая внимания на мои трепыхания, Уана нагло откинула одеяло. Схватив меня за руки, приподняла, взволнованно зажужжала над ухом.

– Госпожа, вы даже не представляете, какой переполох сейчас в столице. Весь рынок гудит!

– Пусть гудит, я спать хочу! – полусонно выдала я, широко зевнув, потянулась и с чувством расползающегося в груди блаженства вновь упала на подушки.

– Лиди, Киара! – возмущенно взвизгнула Уана. – Идонт уже лошадей запряг, карету приготовил везти вас в замок Арвайских, а вы еще даже не умыты. Поговаривают, ночью в столице чуть ли не всех прохожих ловили. Странный он.

– Кто, – не уловив смысла в сумбурной речи служанки, решила все-таки уточнить я.

– Да кто же еще. Висельник ваш.

– Уана… следи за речью.

– А то я не слежу, что ли. Говорят, сам глава Тайной канцелярии отправился в бедные кварталы. Заявился в логово шайки и допрос устроил. Бандиты из всех своих щелей врассыпную бросились. А тут их под белы рученьки и подловили сыскные собаки канцлера. Без разбору хватали и в тюрьму отправляли.

– Интересно узнать, что так проняло канцлера, раз он сам бросился банду трясти? – спросила я из любопытства, погружаясь в пенистую воду ванны. Только в этот момент сообразив, что не поняла, когда оказалась в купальне. Видно, меня так увлек взволнованный щебет девушки, что не заметила ничего.

– Ох, госпожа! Поговаривают, девицу какую-то разыскивал. Исчезла со свадебного сезона. Только одного не пойму. Не уж-то герцог Арвайский не знал, что леди Сианли у нас находится?

– В каком смысле? – огорошенная такой новостью, я даже привстала из воды. Но Уана умело вновь погрузила меня в пенистую жидкость, пахнущую клубникой.

– А в том самом смысле. Его Сиятельство, видать, не знал, что графиня Куварская заболела, и вы ее к нам в дом привезли сегодня ночью.

– А откуда ты знаешь, как зовут графиню?

– Так ясно откуда. Я ведь ей уже с обеда прислуживала. Ну и вредная особа эта ваша гостья: и подушки ей не их лебяжьего пуха, а из куриного, и бока-то все отлежала, и еда невкусная. И не понимает пава, что делает в этих убогих покоях, когда ее сам младший герцог Арвайский дожидается. До чего капризная девушка! То ли дело вы.

Я в удивление вскинула брови.

– И не смотрите на меня так, леди Киара. Вы добрая, заботливая, сами работаете и совсем на расфуфыренных капризных графинь не похожи.

– Мама объяснила графине, что она больна.

– Так естественно объяснила. Только та и слышать ничего не хочет. Говорит, что ее должна лечить не ведьма, а лучшие целители чуть ли ни с королевского двора.

– Не было печали, черти накачали, – выдала я, раздумывая теперь над проблемой, как быстрей избавиться от Куварской

– Леди Киара! Да разве можно нечисть вспоминать! – с нотками страха в голосе произнесла Уана, прекратив меня тереть и бросив взгляд по сторонам.

Решив подшутить над девушкой, прорычав, ущипнула ее за бок.

Взвизгнув в испуге, служанка подскочила на месте и, ударив меня мочалкой, застыла на месте с выпученными глазами.

От вида ее оторопи, я, жмуря глаза от попавшей в них пены, не выдержала. Схватившись за живот, зашлась в веселом смехе.

– Девочка моя. Вижу, ты себя уже хорошо чувствуешь.

Проявившись, Кавис смотрела на меня с искрами смеха в глазницах.

– Вылезай из ванны, собирайся и дуй в замок Арвайских. Твоя подопечная весь мозг нам вынесла. Настоящая графиня. Тебе бы поучиться у нее манерам в обращении со слугами.

– Ба, не шути так, – вымолвила я, вылезая из ванны. – Если я буду как она, то потеряю свою индивидуальность. Уана, хочешь, чтобы я стала такой, как Сианли?

Служанка мгновенно в отрицании замотала головой и, бросив мне халат, вылетела из комнаты.

– Вот видишь, Ба, что и требовалось доказать! – подхватив халат, надела его, не обращая внимания на выкрутасы Уана.

Я как-то объяснила девушке, что разговариваю с призраками, и теперь она до жути боялась, когда я начинала вести диалог с собеседником, невидимым для ее глаз. – Таких, как Куварская, тысячи, а как я – единицы. Поэтому и сдружилась с Андрией. И очередной раз убедилась, что деньги портят личность.

Перекинув лямки пояса на талии, пошла в покои.

Уана убежала, скорей всего, сварганить мне перекус, а я тем временем стала сушить волосы, водя гребнем по влажным прядям, вела разговор с призраком.

– Выходит, спасала я не Аленький цветочек, а змею Горгону. Смогли разузнать, как она попала в лапы двойника Вильгара?

– О! Метаморф превзошел сам себя. Явился в съемный особняк четы Куварских и в буквальном смысле слова увез дочь из-под их носа.

– Ничего себе! Совсем страх потерял. И ничего в поведении «Арвайского» не насторожило графское семейство?

– Да что их могло насторожить. Они буквально на днях прибыли в столицу. А тут сам герцог явился с предложением поучаствовать графини Сианли в свадебном сезоне, организованном специально для него. Ибо, лишь раз увидев графиню Куварскую, младший наследник был мгновенно сражен ее красотой и манерами. А свадебный сезон – лишь формальность. Метаморф так запудрил мозги графу и графине, уверив их, что он непременно выберет их дочь среди всех участниц. Бедолаг не остановил тот факт, что Сианли помолвлена. Взяв дочь под белы рученьки, чета Куварских передала ее насильнику.

– Да дела твои, Господи. Действительно, Орвид Уангерг страх потерял. Или был так уверен в своей безнаказанности. Видимо, и то, и другое. Вседозволенность совсем распоясали метаморфа. Как мама?

– Ярима прилегла отдохнуть. Хотела напоить Сианли еще парами капель забвения, чтобы Куварская навсегда забыла о герцоге, но я не дала этого ей сделать. Капли необходимо принимать сразу, а то может получиться накладка. Посоветовала на ночь напоить графиню снотворным. И ей будет хорошо, и нам спокойней.

– Ба. Ты умница. А ведь в доме Орвида девушка показалась мне слабой и беззащитной. Видно, умение играть на публику в крови сиятельных лордов.

– Не думаю. Просто графиня полностью забыла минуты страха и насилия. И сейчас ведет себя так, как должна себя вести будущая герцогиня. Поучись у нее. Может так случиться, что тебе, по всей видимости, с ней в одном замке жить придется.

– Бабуш! Да с чего ты взяла! – вскочив, воскликнула я, поражаясь своей мгновенной вспыльчивости и румянцу на щеках.

– Ну, ну… от меня можешь и не прятать покрасневших щек. Я ведь не слепая, вижу, как вы с Аргаиром друг на друга смотрите.

Наш разговор прервала Уана. Войдя в комнату с подносом в руках, девушка замерла у порога и, хлопая ресницами, наблюдала некоторое время за мной. Скорей всего, обдумывая, веду я разговор с призраком или нет. А увидев, как я облизнулась при виде еды, бодро зашагала к амперному столику.

В животе сразу заурчало, и я, как бычок на веревочке, последовала за служанкой. Марша порадовала меня сегодня молочной кашей из овсянки и плюшками, посыпанными сахарной пудрой. Стакан сливок шел в дополнение к выпечке. Рот мгновенно наполнился слюной. Подсев к столу, принялась с аппетитом поглощать пищу.

Еда всегда влияла на меня позитивно и придавала настроения, и этот раз не стал исключением. Допив сливки, поставив стакан, я вытерла губы. Положив салфетку на стол, со счастьем в глазах посмотрела на Уана.

– Ну что, красавица, в какое платье будешь меня сегодня одевать?

Мой вопрос послужил сигналом для плутовки. Ее глазки оживленно блеснули, и она ринулась принаряжать меня.

На сборы у нас ушло около двух часов. Понимание того, что я, скорей всего, попаду в замок Арвайских в полночь, нисколько меня не смущало. Становиться центром всеобщего внимания мне не хотелось. Бал к тому времени уже скорей всего закончится. Невесты будут находиться в своих покоях. Волновал вопрос – наличие жетона, который остался лежать в ридикюле. А сумочка, естественно, в карете, на которой я ехала в съемный дом.

После моей попытки убить Вильгара я запретила Идонту дожидаться меня у забора герцогского имения. Во-первых, это могло вызвать подозрение у тех же самых сысковиков. Во-вторых, слугу могли подвергнуть ментальному допросу. Мужчина дал ясно мне понять, что он мгновенно лишит себя жизни при любой попытке металлиста влезть в его голову. Ведь с какой стороны не посмотри, его все равно ждала бы смерть за укрывательство метаморфа. Я не желала смерти человеку, принявшему мою тайну. Поэтому Идонт теперь занимался извозом Уаны, иногда мамы. А я садилась в карету, предоставленную мне главой Тайной канцелярии. Из этих выводов выходило, что мой ридикюль находится у Аргаира.

От корсета я наотрез отказалась. Сославшись на то, что еще не окрепла после сегодняшней болезни.

Уана с неохотой уступила. Придирчиво осмотрев надетое на мне бархатное платье цвета мяты. Поправив поясок, спросила:

– Леди Киара. А что с плащами делать?

– Плащами?!

Повернув голову, в удивлении посмотрела на служанку. Вспомнив, в чем мы прибыли в особняк, тяжко вздохнула.

– Выкинь или отдай нищим. Мне без разницы.

– А монеты. Что с монетами делать?

«Карманы, значит, уже обшарила». Ухмыльнувшись мыслям, с горечью вымолвила: – Монеты отдай тому, кто в них будет больше всего нуждаться. Ты ведь каждый день ходишь по столице, выполняя наши поручения. Вот и присмотри, кому на помощь прийти.

– Жалко. Там два серебряника.

– Уана… эти монеты находились в руках очень плохих людей. Не нужно оставлять их себе.

– А можно я их отдам нашей соседке по селу? Тетка Варлиха одна двоих деток растит. Им порой есть совсем нечего.

– Отличная идея.

Подойдя к секретеру, выдвинула ящик, в котором лежали мешочки с монетами. Взяв шесть золотых, протянула их девушки со словами: – Ты больше знаешь, в чем нуждается эта семья. Поможешь им с приобретением необходимого. Один золотой возьмешь себе. Прикупишь родным подарков или себе на приданое прибережешь.

Схватив деньги, хлопая в восторге длинными ресницами, служанка прижала кулачок к груди, словно боясь, что я передумаю и прикажу вернуть монеты.

– Беги уже спать, егоза.

Взвизгнув от счастья, девица убежала. А я, открыв ларец, взяв серьги в виде трех нитей, на которых были нанизаны изумруды, вдела их в уши. На указательный палец левой руки надела колечко, от которого тянулись три золотых плетенных узора, замыкающихся на браслете. В перстеньке и обручье были закреплены светло-зеленые изумруды в тон к серьгам.

Придирчиво осмотрев себя в зеркале, подхватив ридикюль, направилась к бодрствующей графине. По ее крикам, разносившимся по дому, было понятно, что девушка устроила матери очередной скандал. Одного не понимала: почему Ярима терпит ее капризы?

Войдя в покои, я некоторое время хмуро смотрела на выкрутасы сиятельной леди.

– Я не хочу находиться в этом доме! Вы меня удерживаете! Я буду жаловаться Его Светлости герцогу Вильгару Арвайскому. Что ты мне принесла за еду? Я привыкла к морским деликатесам. Да знаешь ли ты, кто у меня отец?

Подобного отношения к матери я уже никак не могла стерпеть.

Подойдя к Яриме, подхватив ее ладонь, сжала, с лаской посмотрела в уставшее лицо.

– Мам, иди спать.

– Да кто ты такая, чтобы вмешиваться в наш разговор? Убирайся прочь! – перешла на визг Сианли.

Я едва сдержалась, чтобы не налететь с кулаками на девицу. И в какой-то момент даже пожалев, что мы напоили ее каплями забвения. И очередной раз убедившись поговорке: «Не делай добра, не получишь зла». Медленно повернув голову, бросила на графиню замораживающий взгляд.

– А ну быстро сняла мою ночную рубашку и пошла вон из нашего дома.

Открыв рот, Куварская так и замерла с округлившимися в шоке глазами. Видно, не ожидала, что с ней будут говорить в таком тоне.

– Я… я… – залепетала Сианли.

– Головка ты от патефона. Не хочешь разгуливать голой по столице, быстро пей то, что тебе подали, и ложись спать.

– Я, между прочим, невеста Его Светлости, герцога Арвайского, – найдя в себе смелость, промямлила графиня.

– А я, к твоему сведенью, тоже являюсь одной из невест Его Светлости. И помимо нас у него еще найдется пара десяток девушек, желающих видеть себя его женой. Пока со своими золотыми приисками лидирует Камисаль Юравская. Если ты таковых не имеешь, становись в очередь.

– Но нам герцог обещал. Он говорил, что женится на мне! – выкрикнула графиня, не желая сдавать своего преимущества.

– Не будь идиоткой. Твое имя не прозвучало на открытии свадебного сезона, собранного в честь младшего герцога Вильгара Арваского. Ты не значишься в списках, и о тебе никто не знает. Мало того, ты умудрилась подхватить неизвестную болезнь и покрылась вся гниющими язвами. Как думаешь, Вильгар при виде омерзительных гнойных нарывов впал в трепет и все еще желает прикоснуться к твоей белоснежной коже? Да он уже наверняка увлекся очередной красоткой.

– А как же я? Папа не позволит, чтобы со мной так обращались, – шмыгнув носом, пролепетала Куварская, смотря на меня потерянным взглядом.

– Вижу, до тебя все-таки дошло. Сейчас пей отвар и ложись спать. И хочу тебе напомнить. На свадебный сезон невесты прибыли со своими нарядами. Где твой багаж?

– Я не знала… – замолчав на полуслове, подтянув одеяло к лицу, шмыгнув носом, Сианли посмотрела на меня испуганным взглядом карих глаз. На ее черных длинных бархатных ресницах появились капельки слез.

Теперь, когда личико графини очистилось от синяков и кровавых потеков, можно было полюбоваться на ее красоту. Очень утонченные, аристократические черты лица. Большие глаза цвета горького шоколада, обрамленные черными густыми длинными ресницами. Ярко-алые, маленькие, бантиком губы делали белоснежное личико кукольным. Копна густых распущенных волос, ниспадающих волной по плечам и спине, вызывала восторг восхищения. Черные волосы играли блеском от падающего на них света настенных светильников. Пышная высокая грудь третьего размера, скорей всего, являлась воздыханием ни одного мужчины. По всей видимости, увидев графиню, Орвид не смог отказать себе в желании обладать этим красивым телом. Вот и пёр буром. И как не странно, это ему удалось.

– Вижу, до тебя дошло. Сейчас ты пьешь отвар и ложишься спать. Завтра ведешь себя не как сучка при загуле, а как леди, и дожидаешься меня.

Проследив за графиней, дождалась, когда она выпьет снотворное и уляжется спать, и лишь после этого обратилась к матери:

– Я в замок Арвайских.

– Может, останешься? Поздно уже, – схватив меня за руку, с волнением в голосе вымолвила Ярима.

– Мам, не волнуйся. Я должна сообщить канцлеру новость, какую ты знаешь. И нужно решить вопрос с графиней.

Одновременно повернув головы, мы посмотрели на мирно спавшую девушку.

– Как, однако, меняются люди в разных жизненных ситуациях. Мне почему-то казалось, что у Куварской другой характер. В первые минуты я даже спутала ее с Риан. Вот у кого действительно был ангельский нрав.

Тяжко вздохнув, я обхватила Яриму. Насладившись мгновениями нежности, чмокнув мать в щеку, поспешила на выход.