Глава 12

Благо, отвечать не пришлось, так как после короткого стука в дверь, в гостиную вошел Дорин с обычным непроницаемым лицом. Прошел на середину комнаты, остановился и привычно сложил руки за спиной.

— Издеваешься? — возмутилась императрица, ожидая рассказа не меньше моего. — Говори уже!

Дорин встретился со мной взглядом, еле заметно поджал губы и сухо произнес:

— Подпольная торговля людьми не прекращалась с самого подписания мирового договора.

— Но… — начала я и запнулась, не зная, как подобрать слова. — Но это не возможно! Маркус очень тщательно следил за тем, чтобы на территории королевства выслеживались и карались все торговцы людьми. Он упорно и безжалостно искоренял работорговлю! Я сама видела отчеты! — не заметила, как стала нервно повышать голос. Дорин, запнулся, а после с сожалением вздохнул и сказал:

— Мои сожаления, София, но, по всей видимости, Маркус истреблял не работорговлю в своем королевстве, а убирал конкурентов, — произнес Дорин то, отчего у меня перехватило дыхание, и еще несколько секунд я была вынуждена осмысливать сказанное. — Виконт де Пасар признался, что действовал по указу Его Величества короля Салары — Маркуса Бесстрашного. Лорд Пасар должен был следить за поставками.

— Этого не может быть… — пораженно прошептала я. — Не может! Маркус жизнь положил на борьбу с вампирами! Он не мог взять и так просто продавать людей, как скотину! Да как это вообще возможно?

— По словам виконта, война сильно ослабила человеческое королевство. Вы разорены. Маркус тщательно скрывал свое бедственное положение и пытался в максимально короткие сроки исправить положение.

— Торгуя людьми? С вампирами? — взорвалась я, все еще не в силах поверить.

— Цена одного человека на черном рынке сейчас очень высока, в связи с запретом питомников, — заметила Стефэния, коротко посмотрев на меня.

– Это может объяснять все? — прошипела я, чувствуя ком в горле, а так же забившийся в висках пульс. — В любом случае, это не могло долго оставаться незамеченным!

— Именно поэтому король решил жертвовать людьми, которые и так были в Сумрачном царстве. Исчезновения из королевства в таких количествах могло бы стать подозрительным, — коротко и сухо произнес Дорин. — Для этого и отправили очередную посольскую миссию, где главным должен быть виконт. Он и обязан был следить за стабильными продажами.

— Но как же я?.. — спросила я в отчаянии и замолчала на половине фразы.

— Вы с самого начала знали, что вас отправили на убой, леди Лорак, — со скрываемым сожалением напомнил Дорин. — Расчет был не отправить вас подальше, для свадьбы принца. Вы представляли серьезную угрозу для планов Маркуса и могли причинить серьезные проблемы, с вашим-то влиянием на старшего принца. На случай, если вас оставят в живых в качестве посла, Маркус предусмотрел и вариант намеренного убийства. У виконта был приказ убить вас, подстроив все как несчастный случай в течении первого месяца, пока вы не успели хоть что-то заподозрить.

— Хотите сказать, что, то нападение вампиров организовал Гилмер? — холодно поинтересовалась я, смотря исключительно в лицо Дорина. В глубине его зрачка заметила одобрение, а затем он покачал головой.

— Боюсь, виконту ничего об этом не было известно. Более того, он клялся, что не хотел вашей смерти, потому всячески убеждал короля, что и вы остаетесь в неведении о торговле, так как именно он занимался всей работой, по переправке. А так же составлял общие отчеты, меняя ваши. Таким образом, половина людей из партий отсеивалась еще на границах, о чем вам не могло стать известно, ведь даже поинтересуйтесь вы отчетами о доставке, увидели бы подтверждение, что прибыли все по списку.

— Это какая-то ошибка, — упрямо затрясла я головой. — Маркус не мог пойти на это!

— Полагаю, он выбрал меньшее зло, — произнесла Стефа, чем привлекла мое внимание.

— «Меньшее»? Меньшее??? Торгуя людьми?

— Эти люди всю жизнь пробыли рабами. Большинство даже родились уже на рабских фермах на территории Сумрачного царства. Почти каждый из этих людей не знает, что существует другая жизнь, Софи, — с напором произнесла императрица. — Я не оправдываю твоего короля, но он решил пожертвовать тем, чего, по сути, никогда прежде и не имел. Это не его подданные и ему плевать на их жизни. Он рассуждал со стороны выгоды, а не человечности…

Встала со своего места и прошлась по комнате, стараясь дышать глубоко и свободно. Смог бы Маркус пойти на такую подлость? Ведь он обрекал на мучения всех тех, за кого, по его словам, так боролся. Меньшее зло? Быть может… Но почему мне так сложно принять очередное подтверждение того, что люди могут быть более омерзительны и бесчеловечны, чем те же вампиры, которые просто действуют по законам своей природы?

Подошла к окну, положила на каменный подоконник ладони и сжала кулаки что было силы, чтобы сохранять видимое спокойствие:

— Я хочу побыть одна, — твердо произнесла я, недовольно дернув щекой от того, что голос дрогнул. — Оставьте меня, пожалуйста, одну, — попросила я, ощущая, как сдерживаться становилось все сложнее и сложнее.

— Софи… — услышала я голос императрицы.

— Дайте мне побыть одной! — выкрикнула я и в бешенстве обернулась, но комната уже осталась пуста. Остались только я и моя ослепляющая ярость. Звуки вновь перестали звучать, кроме странного звона в ушах…

***

Кажется, я успела разрушить две комнаты в приступе ярости, разбивая все и вся, невзирая даже на вес предмета, прежде чем до затуманенного бешенством мозга стали доносится посторонние звуки. Кто-то звал меня, просил остановиться, убеждая, что я могу покалечится, но я только бесновалась с удвоенной силой. Видимо, мое игнорирование и порча чужого имущества не оставила неизвестного добродетеля равнодушным, и я ощутила, как кто-то попытался схватить меня за руку. Ловко увернулась, с силой оттолкнув смельчака, и продолжила свое дело. Но уже в следующую секунду меня резко дернули, заставив обернуться, а после мое лицо обожгла хлесткая пощечина, от силы которой я отлетела в сторону, не устояв на ногах.

В глазах на секунду потемнело, а левая сторона лица онемела. Пришлось тряхнуть головой, чтобы прояснить взгляд, но вместе с возможностью видеть ко мне вернулось и осознание реальности. Звуки, запахи стали возвращаться ко мне, а я изумленно огляделась, находясь в комнате переживший настоящий погром.

— Успокоилась? — процедили надо мной. Подняла голову, заметив рядом злую Стефэнию, которая нагнулась и рывком подняла меня за локоть. — Посмотри, что ты натворила! — потребовала она, но мой заторможенный мозг неправильно воспринял ее просьбу, и я вновь осмотрела помещение. — Сюда смотри! — прорычала она, тряхнув моими руками, крепко сжатыми ею. Мои ладони были сплошь покрыты ссадинами, синяками и порезами, которые я рассматривала равнодушным, немного озадаченным взглядом, так как боли не ощущала. — Чего ты собиралась добиться этой истерикой? — шипела она в бешенстве, тряхнув меня за плечи. — Думаешь, это может помочь людям, или таким образом сможешь отомстить Маркусу? Серьезно? Соберись! Сейчас не время для истерик! Действовать нужно быстро…

Договорить я ей не дала. От напоминания о предательстве Маркуса снова стал нарастать звон и мне срочно требовался какой-то отвлекающий фактор, достаточно мощный, чтобы оттеснить ярость на задний план. Не придумала на тот момент ничего лучше, как привстать на цыпочки и прижаться ртом к искривленным в злости губам императрицы. Вполне возможно, я после поплачусь за свою наглость, но хоть желание все рушить немного уйму.

Стефэния замерла на мгновение, и ее хватка на моих плечах немного ослабла. Но уже через пару секунд она положила ладони на мое лицо, и ответила на мой поцелуй, слизывая выступившую кровь из моей разбитой губы. Сама не заметила, как способ отвлечься, неожиданно увлек меня своими ощущениями тяжелого дыхания на моем лице, мягких губ и ловкого языка. Одна ладонь вампирши перекочевала на мой затылок, зарывшись пальцами в кудри, пока вторая гладила мое горло и щеку, притягивая мое лицо ближе к своему. Поддавшись порыву, осторожно положила ладони на тонкую талию девушки, и шагнула ближе, сокращая между нами расстояние.

Поцелуй кружил голову своей неторопливостью и нежностью, а застарелые запреты перестали иметь для меня значение, как и то, что сейчас мои губы с явным удовольствием целует женщина. Я коротко вздрагивала от новых ощущений, которые распространялись по моей коже мурашками удовольствия, концентрируясь внизу живота. Я держала глаза закрытыми, боясь, что глупый разум взбунтуется, приведя тридцать три причины, почему происходящее неправильно.

Неожиданно Стефэния отстранилась. Приоткрыв глаза, заметила, как она вглядывается в мое лицо потемневшим взглядом, но когда не увидела в нем протеста, впилась в мои губы с удвоенной силой. На секунду мое дыхание перехватило, а в следующее я уже падала на развороченную мною постель. Не успела опомнится, как рядом легла Стефэния, выбивая очередным поцелуем мой здравый смысл, заставив зажмурится от удовольствия и невольно цепляться за девушку, чтобы не потерять единственный ориентир в круговороте ощущений.

Послышался короткий треск, и моей кожи на ключицах коснулся прохладный воздух, заставив меня вздрогнуть и напрячься. Но уже в следующее мгновение, мне подарили глубокий, успокаивающий поцелуй, а тонкие, нежные пальцы спустились по голой коже на горле, обвели невесомыми прикосновениями ключицы и прошлись по краю нижней сорочки.

И все же момент был упущен. Злобный разум стал пробиваться сквозь звуки тяжелого дыхания и бешенного пульса, бьющегося в ушах, навевая убежденность, что я совершаю большую ошибку, о которой непременно пожалею. И как бы я не пыталась игнорировать навязчивый внутренний голос, в безуспешных попытках забыться в умелых руках вампирши, не смогла пересилить себя, стоило длинным пальцам скользнуть под мой подол и пройтись по голени, выше, медленно и нежно подбираясь к месту предательского желания.

— Нет, хватит, — попросила я, стараясь пробиться сквозь настойчивые поцелуи. — Стефа, прошу, прекрати! — всхлипнула, чувствуя уже знакомое чувство паники и беспомощности, и попыталась оттолкнуть девушку, но легче было сдвинуть стену.

— Тише-тише, прелесть моя, тебе понравится, не противься, — быстрым шепотом заверяла меня Стефэния, продолжая целовать мои губы, пока ее пальцы подбирались к сокровенному, минуя кромку чулок.

— Я не хочу! — вскрикнула я в панике, лихорадочно перебирая ногами, стараясь сжать бедра. — Не нужно, пожалуйста, хватит! — заплакала я, отвернув голову, но ее насильно повернули обратно, заглушая мои рыдания жадными поцелуями.

— Тише, милая, все хорошо… — уверяла меня Стефэния, заглядывая мне в глаза практически черным, пьяным взглядом. — Я сделаю так, что тебе будет хорошо, просто доверься мне…

Но меня уже захлестнули паника и отчаяние, и никакие доводы на меня не действовали. Билась лишь одна страшная и суматошная мысль: «Только не снова!». А все остальное казалось не важным. Единственно ценной казалась потребность прекратить это. Но, неожиданно силы меня оставили и единственное, на что я осталась способной, это безуспешно молить остановиться, плакать и кусать и без того искусанные губы, понимая то, что не смогу пережить это снова.

— Пожалуйста… — тихо рыдала я. — Хватит… пожалуйста…

Когда я уже обреченно поняла, что мне не избежать того, что последует, раздался рык, порыв ветра, а я смогла вздохнуть, более не ощущая давления чужого тела. Резко поднялась и глазами, полными слез увидела, как Алукард с ярко алеющими глазами на лице полного ярости, сжимает горло Стефэнии, прижав ее к стене. Вампирша оскалилась на мужа, зашипела и ударила мужчину ногой в корпус, отчего он пошатнулся, но не отступил, лишь сильнее сжав горло жены.

— Отпусти меня! — яростно прошипела Стефэния, царапая отросшими когтями руку Алукарда.

— Почему я должен тебя отпустить? — зло прорычал он. — Ведь ты не собиралась этого делать, когда она просила тебя остановиться.

На последней фразе Алукарда, вампирша прекратила шипеть, замерев, а затем более трезвым взглядом посмотрела за плечо мужа прямо в мое заплаканное лицо, пока я судорожно отползала к изголовью постели, сжимая разодранное платье на груди.

— Софи… — сорвалось с ее губ, а в глазах появилось сожаление. Она перестала сопротивляться или пытаться вырваться, продолжая смотреть в мое лицо, следя за каждой слезинкой, что безостановочно стекали по моему лицу.

Алукард критично окинул ее взглядом, а я заметила, как его глаза перестают пылать в полумраке. Он отпустил девушку, но стоило ей сделать шаг в мою сторону, преградил ей дорогу, так как я дернулась, затравленно всхлипнув в испуге и прижав колени к подбородку. Девушка, заметив это, виновато нахмурилась и с сожалением посмотрела на меня. Поджала губы, но так ничего и не произнесла.

— Будет лучше, если ты уйдешь, Стефа, — тихо, но требовательно произнес Алукард. Девушка вздрогнула от его требования, но согласно кивнула. Бросив на меня последний взгляд, она молча растворилась в воздухе, оставляя меня наедине с мрачным мужчиной, что с сомнением смотрел на сжавшуюся меня.

Император неторопливо повернулся ко мне и, выставив руки вперед, стал медленно приближаться, отчего мои глаза расширились в ужасе еще больше, а я тихо заскулила.

— София, услышь меня, — медленно произнес он. — Я тебя не трону, но должен проверить на повреждения. Я чувствую запах крови, это может быть опасно.

Судорожно затрясла головой, отчего и без того растрепанная прическа окончательно разрушилась, закрывая мое лицо волосами. Мужчина досадливо поморщился, тяжело вздохнул, а затем сделал еще два шага, приближаясь к постели вплотную. Но когда я подумала, что кошмар начинается заново, он опустился на колени перед постелью и замер.

— Я не обижу тебя, Соня, — произнес он, а мое детское имя вновь ударило по нервам, заставив замереть и более внимательно посмотреть на мужчину. — Веришь мне? — посмотрел он мне в лицо блеклыми глазами, а я неожиданно для себя кивнула, заворожено всматриваясь в бледно-серые радужки, которые молча обещали защиту. — Ответишь, что тут произошло?

Приоткрыла рот, но из горла так ничего и не раздалось, из-за вставшего кома. Потому виновато покачала головой и поджала губы, напряженно вглядываясь в лицо своего неожиданного заступника.

— Ты ранена? Стефа сделала тебе больно? — в ответ лишь отрицательно качнула головой. — Почему я чувствую запах твоей крови? — очередной вопрос, а я медленно и нерешительно подняла израненные ладони, которые, к моему удивлению, уже имели следы частичной регенерации и более не кровоточили. — Как это произошло? — с неудовольствием разглядывая мои конечности, спросил Алукард. Почувствовала, как лицо потеплело от стыда, и молча обвела взглядом комнату, где из целой мебели осталась лишь постель, и то, только потому, что она единственная, что не поддалась мне в бешенстве из-за своей массивности. Зато я неплохо оторвалась на постельном белье, подушках и матрасе. — Все это сделала ты? — нахмурился мужчина, а я, виновато пряча глаза, кивнула. — На тебя так повлияла новость о Маркусе? — тихо спросил мужчина, а в его голосе сквозило сожаление.

Я помолчала, замерев на некоторое время, чувствуя, как вместо ярости душу наполняет сожаление и обида.

— Я ему верила, — тихо прошептала я, обнимая себя за колени. — Я ему никогда не нравилась, терпела постоянное унижения, пренебрежение и упреки с его стороны. Но терпела. Потому что верила в то, что он действительно тот, за кого себя выдавал — борец со злом и заступник таких, как я. Какой я была. Я верила ему и служила безукоризненно, выполняя все его приказы, веря в то, что все было направлено на защиту людей. Но жестоко ошиблась. Оказалось, для этой защиты, он не побрезговал расплачиваться другими людьми…

— Он — правитель, Соня, — произнес Алукард, а я дернулась, то ли от его обращения, то ли от заявления относительно короля Салары. — Правителям приходится чем-то жертвовать. Я не оправдываю его как человека. И мне, естественно, не нравятся его методы обогащения, но я, как правитель, готов его понять.

— Тоже будете рассказывать мне про меньшее зло? — с брезгливостью скривилась я.

— Нет, не стану. Потому что, когда ты остынешь, поймешь все сама. Ты умная, и я в тебя верю.

— Предлагаете все забыть? Просто смириться? — сокрушенно вздохнула я, пристально вглядываясь в бледное лицо.

— Тебе ничего другого не остается. Ты не в силах повлиять на это… — мужчина с сомнением посмотрел на меня, понял, что развивать тему я не стану, и спросил: — Что произошло между тобой со Стефой?

— Это… это моя вина, — произнесла я и поджала губу, заметив, как мужчина нахмурился.

— Поясни.

— Мной завладела ярость. Я не могла остановиться. Стефэния попыталась помешать мне калечится и дальше, а я… я хотела отвлечься, — с горечью в голосе призналась я. — Это я поцеловала ее, но когда пришло успокоение, пожалела и попыталась все прекратить, пока не зашло слишком далеко. Но не смогла.

— Это странно, так как никогда прежде она не опускалась до принуждения… — пробормотал Алукард, а после с подозрением посмотрел на меня — Твою кровь она попробовала, правильно?

— Кажется, да, — пожала я плечами безразлично и дотронулась до опухших губ пальцами, понимая, что они прокушены в нескольких местах.

— Теперь понятно, — тяжело вздохнул он и кивнул. После посмотрел на меня и произнес: — Было опрометчиво позволять вампиру попробовать твою кровь, Соня, — посмотрели на меня, как на неразумное дитя. — Я уже говорил прежде, что твоя кровь похожа на дурман, — произнес он, а я вздрогнула от осознания своей глупости. — Не держи на нее зла. Вероятно, Стефа просто не отдавала себе отчета в действиях, без возможности остановиться.

— Мне… — произнесла и запнулась. — Мне жаль. Я знаю, что вина только моя.

— Не кори себя. Знаю по опыту, ничем хорошим это не заканчивается, — зло усмехнулся он и отвернулся. — Похоже, ночевать тебе придется в другом месте. Быстро тут никто не наведет порядок, — заметил он, чем поверг меня в очередную пучину стыда и вины.

— Простите. Я не имела права портить чужие вещи…

— Оставь это для кого-нибудь, кому твои надуманные сожаления интересны, — криво усмехнулся он. — Если хочешь, могу отдать приказ, и сегодня переночуешь одна в своих прежних комнатах.

— Одна? — уточнила я.

— Одна, если не считать усиленной охраны за дверью в коридоре, — мягко улыбнулся вампир. Еще совсем недавно я бы посчитала такой вариант самым приемлемым, но сегодня, видимо, день глупостей и открытий, потому что я неожиданно для себя произнесла:

— Я не хочу одна. Побудьте со мной… пожалуйста…

***

— Я не уверена, что мы поступаем правильно, — заметила я смущенно, нервно оглядываясь, и обнимая себя за плечи, пока император вел меня в свое крыло замка, где были его личные покои. Помимо того, что меня смущало само место ночевки, так по всеобщим данным, эти покои Алукард делил со своей фавориткой. Не уверена, что она мне обрадуется, но еще больше мне не хочется слышать их через стенку.

— Я выполняю твою просьбу, — напомнил Алукард, почти не оборачиваясь. — Как ты и просила, я согласился охранять тебя сегодня. Потому не вижу ничего странного, если мы проведем время в комфорте, нежели в разрушенных комнатах.

— Да, конечно, — стушевалась я. — Просто я не уверена, что мне стоит появляться в ваших покоях. Я не хочу стать проблемой.

— Полагаю, ты опоздала с этим. Как минимум на несколько месяцев. Максимум — десять лет, — несколько странно отозвался вампир, а после затормозил у двустворчатых широких дверей с караулом.

Без колебаний Алукард открыл дверь, но входить не торопился. Вместо этого, придержал ее и посмотрел на меня, словно проверяя, решусь я или нет. Поджала губы, быстро прошла через дверь и оказалась в шикарно обставленных покоях, преимущественно темных и красных цветов, без излишек.

— Разочарована? — поинтересовался Алукард, совсем близко от меня. — Полагаю, ты не так представляла себе логово монстра, я прав? — посмотрели на меня с иронией.

— Не так, — не стала я скрывать и вновь с интересом оглянулась.

Пока я осматривалась, немного отвлеклась, потому вздрогнула, когда межкомнатная дверь распахнулась, и в гостиную вошла полуобнаженная, прекрасная, высокая, рыжеволосая вампирша, с фарфоровой кожей, ярко-красными глазами, и копной жгуче рыжей шевелюры, доставшейся ей от матери. В комнату входила она с улыбкой, плавной, соблазнительной походкой и зовущим взглядом. Но когда за спиной Алукарда заметила меня, споткнулась и замерла на месте, а глаза ее стали яростно мерцать.

— Как это понимать? — прошипела она, ткнув в меня пальцем и даже не подумав поздороваться. В таком случае, я посчитала и мою вежливость неуместной. Как и необходимость хоть что-то объяснять. Зато приняла за благо сделать шаг ближе к Алукарду, полагая, что так безопаснее, на случай, если ревнивица предпримет попытку меня устранить.

— Я полагал, мы уже все решили и пришли к компромиссу. Тебя не должно было быть здесь, — заметил Алукард спокойно, но в его словах сквозило недовольство. Глаза Андреа лишь яростнее сузились.

— К компромиссу?! — гневно выкрикнула она. — Ты это так называешь? После стольких лет, ты посмел пренебречь мной, ради никчемной человечки?

— Андреа, тебе лучше замолчать, — предупреждающе произнес мужчина, но девушку уже понесло.

— Я еще не договорила! Я отдала тебе лучшие годы! Я мирилась, когда ты находил новые интрижки на стороне. Я готова была даже потерпеть твое извращенное увлечение этой человеческой шлюхой, но ты перешел все границы, когда отказался от меня.

— Андреа, — вновь попытался мужчина достучаться до ее разума, но девушка явно этого не замечала.

— Ты думаешь, я действительно поверю в то, что эта девка ни причем? Что это не из-за нее, ты решил отказаться от меня, после стольких лет?! Не успела я съехать, как ты притащил ее в нашу спальню! Ты никогда не позволял себе так оскорблять меня! Опомнись! Посмотри же на нее!!! Она только корм. Она годится лишь для питания, и то, сомнительного. Трахни ее уже, наконец, и дело с концом! Не знаю, чем она тебя взяла, но поимей ее, и вернем все, как прежде. Я согласна простить тебе твое помутнение…

Договорить она не успела, так как перед ней материализовался Алукард, и сжал горло рыжей, приподняв ее над полом, отчего девушка в ужасе и непонимании расширила глаза и захрипела.

— Видимо, ты неправильно поняла меня, Андреа. Ты решила, словно имеешь право голоса, и в этом моя вина. Я позволял тебе слишком много свободы, вот ты и перестала помнить о том, где твое место. На этот раз я тебя прощу, но если услышу подобные слова вновь, мало тебе не покажется, — тихо и спокойно произнес мужчина, задумчиво разглядывая искривленное лицо рыжей, которая судорожно пыталась сделать хотя бы вздох, или разжать пальцы бывшего любовника, но тщетно. Мужчина ослабил хватку, а тело вампирши упало к его ногам. Раздался сильный кашель и свистящий, прерывистый вздох. — Я не желаю более видеть тебя даже близко к моему крылу. Надеюсь, в этот раз я объяснил понятно, — жестоко произнес Алукард, смотря себе под ноги, где все еще пыталась отдышаться девушка. Я шагнула чуть в сторону, и заметила на красивом лице горькие слезы обиды и разочарования, но стоило мужчине отвернуться, как появилась и боль. На секунду мне стало ее жаль. По всей видимости, девушка его действительно любит. Но лишь на секунду. После ярко красные глаза посмотрели на меня, и я заметила в них такую ненависть и злость, что невольно поежилась. — Андреа, — раздался голос, от которого мы обе вздрогнули. — Уходи немедленно.

Девушка, бросила на меня последний взгляд и растворилась в воздухе, а по стене, рядом с дверью пошла трещина.

— Прости за этот неприятный эпизод, — произнес Алукард, вновь обратив на меня свое внимание. — Я полагал, что она окажется умнее.

— Может, зря вы с ней так жестко?

— Ты заступаешься за нее? После того, что услышала? — нахмурился мужчина.

— Она ревнует. Это была нормальная реакция на появление соперницы, за которую она меня приняла. Не нужно было ссорится из-за меня.

— А кто сказал, что из-за тебя? — склонил он голову к плечу и посмотрел на меня с интересом. Я промолчала, так как не нашлась с ответом. — Дело далеко не в тебе, Соня. Дело в ее ожиданиях, которые я не собирался оправдывать. Она считала себя равной мне, возомнила себя моей супругой, наравне со Стефой, но на деле не имела никаких прав. Я не вмешивался, пока ее амбиции не мешали. Я вообще не люблю вмешиваться в женские разборки. Стефе Андреа дискомфорта не доставляла, а меня же она устраивала как любовница, потому я позволял ей некоторые вольности. Зря, как оказалось. Глупышка решила, что имеет на меня воздействие. Потому сильно удивилась, стоило ей указать на ее место. В память о нашей… дружбе, я старался выражаться мягко и вежливо, но снова был понят неправильно.

— Вы решили расстаться с ней? — удивилась я. — Почему?

— Стала слишком навязчивой, — отмахнулся мужчина. — Но давай поговорим о другом. Присядешь? — предложил он, вежливо указав на кресло рядом с горящим камином. Нерешительно переступила с ноги на ногу, все еще ощущая неловкость после сцены, но все же подошла и села в предложенное кресло. Мужчина сел напротив и задумчиво посмотрел в огонь. Я последовала его примеру, так как разговаривать было не о чем. Какое-то время мы молчали, а я стала понемногу засыпать, пригревшись на месте у огня.

— Меня с самого начала моего здесь проживания удивляло наличие каминов в комнатах. Я считала, что вампиры — хладнокровные существа, — видимо расслабившись слишком сильно и растеряв бдительность, заговорила я тихо.

— Так и есть. В основном, вампирам просто нравится комфорт и уют, который создает открытый огонь. В большинстве случаев, вампирам не нужно тепло, которое может подарить камин, но нас успокаивает игра пламени.

— Вы сказали «в большинстве случаев». Бывает иначе?

— Бывает, — нехотя кивнул мужчина. — Например, для таких, как я. Отказ от крови напрямую из источника, сильно сказывается. Есть и плюсы, и минусы. Потребность в тепле, как и у других рас — одно из изменений.

— Правда? — сонно улыбнулась я.

— Если бы я мог тебя коснуться, ты ощутила бы, что я, в отличие от других вампиров, теплый. Почти такой же, как и ты.

— Так… — начала я и запнулась. — Стефэния…

— Верно. Она тоже стала меняться. Годы лишения сказались и на ней.

— А какие еще изменения? Вы говорили и о плюсах.

— А теплокровность ты плюсом не считаешь? — усмехнулся мужчина, хитро посмотрев на меня.

— Только не в царстве мрака и ледяных ветров, — тихо хохотнула я. Мужчина улыбнулся и кивнул, признавая мою правоту.

— Хорошо. Из плюсов первое и основное — переносимость солнца.

Я встрепенулась и уже более внимательно посмотрела на мужчину.

— Вы серьезно?

— Вполне, — снисходительно улыбнулся Алукард. — Я могу находится под вашим светилом почти без потерь в навыках, — признался он, а я шокировано замолчала, не зная, как отнестись к этой новости. — Я тебя испугал?

— Не знаю, просто… не ожидала, наверное. Солнце — это одно из основных механизмов человеческой защиты от вампиров уже много веков. И вдруг узнать, что оно перестало работать…

— Не забывай, что для этого требуется. Как только вампир прекратит свою диету, все вернется к естественному процессу.

Я кивнула, а после, посмотрев на огонь, обняла себя за плечи и спросила:

— Что теперь будет? Что вы станете делать со знанием того, что Маркус торгует людьми?

— Ничего, полагаю. Если переживаешь относительно своей судьбы, ты по-прежнему остаешься послом, пока твой король не пришлет опровержение. А Маркус это будет, или кто-либо другой, мне все равно. Война не должна возобновиться. Это понимают и люди. Со своей стороны я продолжу поддерживать иллюзию стабильности. Но что будет происходить в человеческом королевстве, если это не угрожает моим интересам, мне все равно.

— Что будет с Гилмером?

— Он согласился сотрудничать, потому убить я его не могу. Но и отпустить просто так, тоже. Он должен понести наказание.

— И какое же? — заинтересовалась я, по-прежнему смотря в огонь, но видя лица тех детей.

— А у тебя есть предложения? — заметила я краем глаза, как вскинул мужчина светлую бровь.

— Есть, — кивнула я, но на этом ограничилась.

— Не хочешь говорить? Почему?

— Думаю, насколько справедливо будет мое желание, и не руководствуюсь ли я мнением своей кровожадной душонки, — тоскливо заметила я. — Я не хочу быть жестокой.

— Знаешь, Соня, я прожил много лет. Поверь, за эти годы я насмотрелся жестокости вдоволь. Вот только одна страшила даже меня, другая придавала мне сил, — спокойно произнес мужчина, как бы, между прочим, что заинтересовало меня, заставив прислушаться. — Это навело меня на мысль, что жестокость, как многое другое, имеет грани. Есть жестокость ищущая только кровь. Она приносит лишь извращенное удовольствие от вида страданий другого существа. Эта жестокость болезненная, подобна наркотику. Она разрушает разум и душу. Есть жестокость необходимая, которая служит для поддержания власти. Ее применяют редко, с умом, порой, через силу. Но она необходима, чтобы отстаивать свое право более сильного, и избежать лишних жертв, обходясь минимумом. Ее можно назвать «меньшим злом». А есть жестокость справедливая, — твердо произнес он. — В таком случае это лишь возмездие. Оно тоже имеет границы. Допустим, я мог бы наказывать смертью воров, но это будет злоупотреблением. Я мог бы отрубать руки убийцам и изменникам, но это слишком снисходительно. Потому, я считаю, что каждому проступку должно быть аналогично жестокое наказание, — закончил он с блуждающей улыбкой на бледном лице. — Жестоким быть не страшно, Соня. Порой, это необходимо для выживания и преследования справедливости. Ты можешь рассказать мне о своем желании. Я не стану тебя осуждать.

— Но как найти эту грань?

— Основываясь на свои собственные чувства и нормы морали. Я верю, что ты не опустишься до банальной кровожадности и необоснованной жестокости, — произнес Алукард, а после спросил: — Ты хочешь его смерти?

— Нет, — покачала я головой. — Смерти я не хочу. Я хочу, чтобы он испытал на себе все, на что обрек тех людей, — призналась я, тщательно контролируя, чтобы рычание не прорывалось сквозь зубы.

— Предлагаешь сделать его рабом?

— Я говорила, что это слишком жестоко.

— Я так не думаю, — произнес мужчина. — Мне нравится. Достойная плата за все его действия.

— Правда? — спросила я с надеждой.

— Правда, — улыбнулся мужчина. — Это все твои желания? Уже довольно поздно.

— Нет, — призналась я и смущенно отвернулась.

— Я слушаю, — внимательно посмотрел на меня мужчина.

— Хочу, наконец, исцелиться от своей болезни, — скороговоркой произнесла я и посмотрела на вампира с дикой смесью смущения и надежды. — Мне… мне кажется, если попытаться начать с того, с кого все началось…

— Хочешь коснуться меня? — быстро спросил мужчина, посмотрев на меня с сомнением, когда я так и не смогла закончить свою мысль, сбившись под его взглядом.

Ответить не смогла, потому лишь коротко кивнула и опустила взгляд. Послышался шорох одежды, и через несколько секунд рядом со мной на корточки опустился мужчина, заглянув мне в глаза. Молча, он поднял ладонь вверх, предлагая взять его за руку, и замер неподвижно. Дыхание на секунду сбилось, а я недоверчиво посмотрела на вампира. Но Алукард лишь спокойно ждал, даже не думая торопить. Сглотнула и подняла свою ладонь, нервно отметив, как дрожат пальцы. Очень медленно я стала подносить свою руку к большой ладони с длинными, красивыми пальцами, а в ушах вновь забился пульс. Казалось, время остановилось, но когда до соприкосновения оставалось лишь несколько сантиметров, в воспоминания ворвались старые образы и мои чувства, которые преследовали меня по ночам не реже, чем красные глаза вампира, с которого все и началось.

Отдернула ладонь и прижала ее к груди. На вампира смотреть не хотела, так как от злости, смущения и стыда за свою трусость на глаза навернулись слезы, которые демонстрировать мне отнюдь не хотелось. Мужчина вздохнул, поднялся и тихо произнес, словно желал успокоить:

— Когда-нибудь попробуем еще раз. Сегодня неподходящее время. Ложись спать, Соня, нам всем нужно отдохнуть. Я постерегу твой сон.

А после просто скрылся за дверями, из которых появилась Андреа. Видимо — спальня. Мне же осталось пойти к другой двери, за которой я обнаружила гостевую комнату с, вполне себе, приемлемой постелью. А еще порадовалась, что мужчина не решил предложить мне свою спальню, так как почему-то поняла, что спать на кровати, которую он делил с этой рыжей, я не хочу.