Глава 15

Пришла в себя уже в своей комнате в компании Дорина.

— Как давно я без сознания? — спросила я, поднявшись в постели и сев, чтобы обхватить пульсирующие виски пальцами и посильнее сжать, в надежде прогнать мигрень.

— Недолго, София, — отозвался он. — Это я перенес вас, когда заметил что вы не было слишком долго. Его Величество Тристан позаботился о вас, разместив в своей комнате, несмотря на нежелание супруги, но я решил, что это неприемлемо. Их Величествам бы это не понравилось, — произнес он, словно оправдываясь.

— Все в порядке, Дорин. Я благодарна вам за это.

— Серьезно? Мне казалось, вам было бы приятнее увидеть именно короля, когда очнетесь, а не меня.

— Тем не менее, — вздохнула я. — Я все равно хотела поговорить с вами.

— Вот как? — вздернул он бровь. — Если это серьезно, то советую поторопиться, я обещал сообщить Стефе, когда вы придете в сознание.

— Это не займет много времени, — пообещала я и сглотнула, чтобы немного смочить пересохшее горло. — Я полагаю, вы более не нуждаетесь во мне? — Дорин заинтересованно прищурился, предлагая пояснить. — Тристан не говорил, но я знаю процедуру коронации. После нее король не может покидать государство еще около года. Но вот он здесь, не выждав ни траура по прежнему королю, ни срока после коронации. А еще… он привез мне замену.

— И причем здесь я? Из того, что мы все видели при вашей встрече, понятно, что король питает к вам, София, теплые чувства. Даже больше, раз не постыдился даже молодой королевы.

— Дорин, я думала мы уже перешли с вами черту вежливой недосказанности. Думаю, после всего, что произошло, я заслужила искренности, — посмотрела я на него строго, отчего мужчина дернул щекой. — Я знаю, что именно вы приложили руку к его появлению здесь, и хочу знать, как вы это сделали.

— Я не понимаю сути вашей претензии, София, — наконец-то взял серьезный тон вампир, заложив руки за спину. — У нас был с вами договор: вы помогаете мне, я содействую вашему возвращению в королевство. К чему этот возмущенный и оскорбленный тон?

— Я хочу знать, как вы заставили его покинуть королевство. Ни за что не поверю, что только из-за его чувств ко мне.

— Вы недооцениваете себя, София, — снисходительно улыбнулся мужчина.

— Я достаточно трезво оцениваю ситуацию. А так же знаю Тристана не один год, — упрямо тряхнула я головой и быстро пожалела об этом, после резкой вспышки боли в висках.

— Зачем вам эта информация?

— Я должна знать, к чему быть готовой. Дорин, я заслужила знать это, — произнесла я, смотря в яркие, голубые глаза. Мужчина одарил меня долгим, тяжелым взглядом, а после сдался.

— Я намекнул ему на то, что он потерял.

— Как?

— Скажем так, мои агенты сделали несколько намеков, на вашу расовую принадлежность. Задействовал нескольких шпионов, и поделился с каждым незначительной информацией, что не сможет указать именно на вас. Но в совокупности, для знающего вас Тристана, все должно было быть предельно понятным.

— Что?! — опешила я. — Как?!

— Вы действительно думали, что я не буду контролировать процесс вашего общения с императорской семьей? Вы слишком умны и коварны, София, чтобы я пустил ваше дело на самотек. Для меня не укрылся ни один разговор между вами, Алукардом и Стефой.

— Вы шпионили, — сокрушенно вздохнула я.

— Вас это удивляет? Я похож на дурака? — прищурился он язвительно. — Я знаю о том, кто вы. Теперь подозревает и Тристан. Не будучи дураком, он быстро смекнул, что такой союзник, как вы, ему очень пригодится.

— Кто еще знает?

— Никто, — коротко мотнул он головой, посмотрев мне в глаза. — Как бы вы сейчас на меня не были злы, но я вам не враг. И благодарен за все, что вы сделали и за всю вашу помощь…

— Но теперь я вам не нужна, — подвела я итог.

— Все заходит слишком далеко. Чувства императора и Стефы к вам выходят из-под контроля. Мы сильно продвинулись в расследовании благодаря вам, София, дальше я справлюсь самостоятельно.

— Вы не хотите потерять влияние на них, верно? Боитесь, что я могу вам помешать?

— Я лишь выполнил условие нашего договора, София, — не стал он отвечать на мой вопрос, что само собой уже было ответом.

— Вы ведь понимаете, что фактически предали Алукарда и Стефу? — посмотрела я на него с грустью. — После полученной информации, Тристан не успокоится, пока не заберет меня, несмотря на желания императорской семьи.

— Да, но я уверен, что проблем не будет. Вы не откажетесь, София. На кону стоит слишком много. Если вы останетесь, Тристану это не понравится. Последствия предугадать вы и сами в состоянии. Король Тристан мог бы отказаться от любимой, но король Салары немногим ушел от Маркуса Бесстрашного, для кого выгода всегда была превыше чувств. Потому, возможно единственную выжившую Двуликую, он не сможет отпустить.

— И вы не боитесь, что я расскажу об этом императорской семье?

— Нет, — уверенно произнес он. — Потому что уверен в вашей сознательности. Если это раскроется, вас не отпустит уже Алукард. Последствия останутся те же, что и при недовольстве Тристана. Вы этого не допустите. При всей своей сознательности, уме и коварстве, вы слишком добрая, чтобы стать причиной очередной войны, — а после добавил — Так будет лучше для всех. Я знаю, вы привязались к Стефе и Алу, но, несмотря на принадлежность к Двуликим, остаетесь лишь человеком, София. Вам нет места в Сумрачном царстве, и вы это знаете.

Знала, потому отвела взгляд и тихо произнесла:

— Ей очень повезло с вами.

— О ком вы? — нахмурился Дорин.

— О той, ради кого вы все это делаете.

— А с чего вы взяли, что я делаю это ради кого-то? — вроде бы небрежно спросил мужчина, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Еще в академии меня учили искать выгоду. У вас уже есть положение, богатство, влияние, вне зависимости от того, будет война, или нет. Но, несмотря на это, вы по странной причине ее не желаете. Сомневаюсь, что такой, как вы, стал бы стараться ради собственного обогащения. Мужчины вам не интересны, что было бы заметно, потому у меня остался один вариант — женщина. Причем, не являющаяся вампиром, — подвела я итог.

— Ваш ум восхищает меня, София, — произнес он задумчиво. — И, несмотря на мое желание быть вам преданным другом, вам не место в этом царстве.

— Кто она? Быть может, я бы могла вам помочь.

— Сомневаюсь, София. Вряд ли я когда-либо кому признаюсь в их личности.

— «Их»? — переспросила я озадаченно.

— Не во всем вы оказались правы, леди Лорак, — насмешливо произнес он. — Но, кое-что я могу вам рассказать. Дело не в женщине. Точнее, все началось с нее, но дело касается совсем других.

— Дети? — предположила я.

— Дети, — кивнул он. — И я рассчитываю, что никто и никогда не узнает про эту информацию.

— Полагаю, у меня нет выбора, — криво усмехнулась я. — Ваш компромат на меня куда более существенный.

— Мы поняли друг друга, — кивнул он, а после вполне по-дружески улыбнулся. — Мне будет не хватать наших бесед, София. Мы могли бы подружиться.

— Сомневаюсь, Дорин, — грустно улыбнулась я. — Я не хочу дружить с теми, кто готов использовать меня в любое время.

— А как же Тристан? — криво усмехнулся мужчина.

— А ему я служу.

***

Перед уходом Дорина, я попросила пока не говорить Стефэнии о том, что я пришла в чувства. Вместо этого, попросила пригласить ко мне Алукарда. Надеюсь, я его не сильно отвлеку своей просьбой, но напоследок, прежде чем принять окончательное решение, мне нужно было выяснить кое-что важное.

Потому, когда возле моей постели внезапно появился Алукард, я позволила себе лишь секунду сомнения, а после уверенно попросила:

— Прикоснитесь ко мне.

Мужчина вздрогнул, прищурился и посмотрел с сомнением.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Соня, — низким, спокойным голосом произнес он. — Ты сейчас слишком слаба, чтобы экспериментировать. Еще один выброс может иметь серьезные последствия.

— Отнюдь, сейчас самое время, — не согласилась я. — Сил во мне нет, потому максимум, потеряю сознание без потерь в материальном имуществе, — произнесла я и вновь упрямо посмотрела в бледное, завораживающе красивое лицо.

— И все же…

— Прошу вас, — перебила я, а мужчина обреченно поник плечами. Сел на матрас, рядом со мной, а затем, не сводя с меня внимательного взгляда, очень медленно поднес ладонь к моим пальцам. Секунда промедления, словно он давал мне время передумать, а после его ладонь накрыла мою. От прикосновения я вздрогнула, но, затаив дыхание, заворожено смотрела, как длинные, тонкие пальцы обхватывают мою ладошку, гладят кожу на запястье. Сглотнула и лихорадочно посмотрела в лицо императора. — Еще, — сорвалось с моих подрагивающих в неуверенной улыбке губ.

Мужчина без возражений придвинулся ближе и положил ладонь на мою щеку, непрерывно всматриваясь в мои пораженные глаза. Сердце бешено стучалось в груди от робкого счастья, но горечь догадки портила впечатление от теплых, ласковых прикосновений, которые впервые за многие годы не доставляли ни страха, ни дискомфорта.

Нежные, чуть шершавые пальцы прошлись по скуле, опустились на подбородок, мимолетно дотронулись губ, а я вздрагивала от каждой яркой вспышки удовольствия, посылающая приятную дрожь по коже.

Не увидев протеста, Алукард придвинулся еще ближе. Нависая надо мной, он убрал мои волосы на спину, а затем положил обе ладони на мое лицо. Одной, продолжая исследовать мое лицо, вторая знакомым движением стала спускаться на горло, ловким движением расстегнув украшение, и оголил шею, чтобы кончиками пальцев пройтись по старому шраму и погладить бешено бьющуюся жилку.

Отчаянно сдерживая слезы, дрогнувшим голосом, я тихо попросила:

— Поцелуйте меня.

Не успела закончить фразу, как мои губы накрыли в сказочно нежном и осторожном поцелуе. С замершим от нежности сердцем, почувствовала, как горькая слезинка скатилась по моей щеке. Нужно было отстранится. Уже тогда нужно было отстраниться, закричать, ударить, сказать, как я его ненавижу. Но, презирая себя за малодушие, я поцеловала в ответ, нерешительно положив ладони на лицо того, кто прежде скрывался в моих снах.

Почувствовала, как широкая ладонь спустилась на мою спину, прижимая мое тело к ненормально теплой для вампира груди, а вторая придерживала мою голову, пока мужчина продолжал осторожно, неторопливо и с чувством целовать мои губы. По-прежнему роняя из глаз слезы, я упрямо цеплялась за мужчину, наслаждаясь ощущениями тепла, уюта, нежности, что дарили его объятия. Но теперь и в реальности. Как я себе и обещала, я запоминала свои сны, чтобы холить эти фрагменты в памяти. Я помню каждое прикосновение рук, губ, а так же вкус мужчины, который, уверена, никогда бы не спутала.

Всхлипнула от того, как непередаваемо нежно меня прижали теснее, словно я что-то значила, словно действительно была дорога. Но эта мысль принесла только очередную порцию боли. Не желая расставаться с этим мгновением, не позволяя своей злости вытеснить все остальное, я запустила пальцы в длинные, густые и прямые волосы, обняв мужчину за плечи, и самостоятельно углубила поцелуй, в попытке забыться еще на чуть-чуть.

Но хуже было, что сейчас я вспоминала то, на что прежде не обращала внимания. Я помню, как запускала пальцы не в короткие, вьющиеся волосы, как у Тристана, а в длинные, прямые и тяжелые, локоны вампира. Я помню, что прежде, как и сейчас, моя ладонь изредка задевала острый кончик уха, который никак не мог принадлежать человеку. А еще я вспоминала, как в моменты упоительного поцелуя, позволяла себе с наслаждением исследовать языком длинные и острые клыки. Но во сне я не придавала этому значения, уверенная в том, что это Тристан и никто иной, что лишний раз подтверждало чужое влияние на мой разум.

Я целовала жадно, страстно, с упоением, вспоминала похожие моменты и роняла все новые и новые слезы, но упрямо отказывалась прекращать, даже когда странности заметил мужчина.

Он обхватил мои руки и аккуратно отстранил от себя, а после отодвинулся сам, тяжело дыша и смотря на меня мерцающими красным глазами.

— Я сделал тебе больно? — спросил он с тревогой. Вдруг поняла, что не могу произнести и слова, потому закусила припухшую после поцелуя губу и кивнула. Лицо мужчины стало размываться от новых слез, а я лихорадочно смахнула их, боясь, что вновь потеряю грань реальности и сна. — Где болит? — спросил он быстро. Я опустила взгляд и приложила ладони к груди, где горечь разочарования стремительно заменяла давящая пустота. — Соня?

— Я хочу вернуться домой… — прошептала я непослушными губами и отвернулась от мужчины. — Уходите, Алукард.

— Соня, что это значит?

— Это значит, что я выявила новую особенность вампиров, — с горечью произнесла я. — Вы забираете не только кровь, но и душу.

— Объясни, — попросил он, а в его голосе зазвенели яростные нотки.

— Нечего объяснять, — вздохнула я. — Я думала, что вы не такой, как другие, Алукард. Но вы даже хуже, — всхлипнула я, отчаянно сдерживая рыдания. — В отличие от вас, мои насильники не скрывали своего лица и не прокрадывались ко мне, пока я спала.

Не видела, но почувствовала, как мужчина напрягся. В образовывавшейся тишине было слышно лишь, как потрескивают дрова и мои короткие всхлипы.

— Я могу объяснить…

— Нет, Алукард, не можете, — тряхнула я головой. — У подлости не может быть объяснений.

— Давай поговорим…

— Я возвращаюсь в Салару, Алукард. Это не обсуждается. Я приняла решение, — холодно и твердо произнесла я, украдкой прикасаясь к губам, на которых по-прежнему сохранился вкус вампира.

***

— Нет! Нет, этого не будет! — выкрикнула Стефэния. — Алукард, ты не можешь позволить забрать ее! — посмотрела она на мрачного, угрюмого мужа, что по большей части молчал.

— Это ее решение, Стефа, — ответил он сухо и отвел взгляд. — Я не стану ей мешать.

Смерила его взглядом и вновь посмотрела на злую и растерянную императрицу, которой я пять минут назад сообщила о своем решении покинуть Сумрачное царство.

— Нет, — тряхнула императрица светлыми, почти белыми волосами. — Нет, Софи, ты не можешь уехать!

— Я должна, — произнесла я. — Того требует от меня мой правитель и долг. Я нужна своему королевству.

— Я плевать хотела на твое королевство. Забудь о нем! У Тристана достаточно цепных псов, кто способен ему помогать, — порывисто взмахнула она рукой, а после приблизилась к моей постели, села и, взяв меня за руку, посмотрела в мои глаза, проникновенно заметив: — Софи, подумай хорошенько, на что ты соглашаешься. Он тебя использует. Он же мужчина! Ничем хорошим это не закончится! Неужели ты до сих пор веришь, что любишь его?

— Я не думаю так, Стефа, — мягко улыбнулась я, положив поверх ее ладони свою вторую руку. — И поверь, я прекрасно отдаю себе отчет в действиях. Я чуть было не обманулась по поводу мужчин, но вовремя прозрела, — грустно улыбнулась я, мельком взглянув на молчаливого Алукарда, который от моей реплики поморщился и досадливо поджал губы. — Но так будет лучше, — уверенно кивнула я.

— Ал, — обратилась она к мужу, — если ты по-прежнему не хочешь ее вразумить, оставь нас.

— Стефа, это ни к чему не приведет, — попытался он предупредить ее.

— Я сказала: уйди! — зло выкрикнула она, сверкнув в его сторону взглядом. — Если тебе все равно на то, что она уедет навсегда, я не хочу с этим мириться!

— Я предупреждал, — безразлично произнес он, поднявшись со своего места. Бросил на меня мрачный взгляд, а после исчез, оставляя меня с императрицей наедине.

— Что случилось? Почему ты решила уехать? — потребовала она ответа.

– Стефа, — попыталась я улыбнуться, — ведь с самого моего здесь появления было известно, что я не смогу остаться. Даже если бы хотела, мир вампиров не для меня.

— Что за чушь ты несешь? — грубо оборвала меня императрица и придвинулась ближе, окружая своим запахом ночи и морозной свежести. — Совсем недавно ты и не помышляла о возвращении. Никогда я не слышала от тебя этого желания.

— Но это подразумевалось, — заметила я. — Стефа, — позвала я, заметив, как девушка отвернулась в бессильной злости. — Мне здесь не место. Я не смогу жить среди вампиров, которые воспринимают меня лишь куском мяса.

— Я тебя так не воспринимаю, — глухо произнесла она, а после посмотрела мне в глаза. — Ты могла бы жить со мной. Нам ведь было хорошо вместе, — сказала она таким тоном, отчего у меня в груди вновь защемило.

— Я знаю, — вздохнула я, разглядывая красивое лицо. — И это было замечательно. Я не забуду это время.

— Это потому что я женщина? — с обидой, тихо спросила она. — Поэтому ты отказываешься от меня?

— Я другая, Стефа, — заметила я с надрывом, надеясь подобрать менее болезненные слова, удивляясь тому, насколько больно самой. — Как в тебе сидит воспитание, так я во мне, — произнесла я с сожалением.

— Чушь, не верю! — зло выкрикнула она, а после притянула меня к своему лицу и поцеловала. Нужно было оттолкнуть, но я позволила себе последнюю прихоть. Прощальный поцелуй. В отличии от Алукарда, Стефа целовала требовательно, напористо, словно пыталась доказать свое право. И я позволила, лишь через несколько секунд отстранившись. — Неужели для тебя это ничего не значит? — спросила она с обидой, заглядывая мне в глаза.

— Это неправильно.

— А прогибаться под нелюбимых мужчин — правильно? — не выдержала она и встала с места, расхаживая взад-вперед на высоких каблуках перед постелью. — Почему тебе так сложно просто принять новые правила? Откажись от своих предрассудков! Нам ведь было хорошо!

— Это не отменяет всего остального.

— Не оставляй меня, — внезапно попросила она тихо, с мольбой в глазах. — Ты единственная, кто меня понимает. Мне плохо без тебя. Не хочешь быть со мной — хорошо, я смирюсь. Я и пальцем тебя не трону, только останься. Я закрою глаза, даже если ты предпочтешь Алукарда.

— Этого не будет, — уверенно произнесла я. Стефа замерла и подозрительно прищурилась.

— Это из-за него? Верно? Ты из-за него не хочешь оставаться? — потребовала она ответов, а когда я не смогла ответить, зло прошипела: — Так и знала, что не может быть все так просто! Не мог Алукард так легко от тебя отказаться.

— О чем ты? — нахмурилась я. — Стефа, дело не в Алукарде… — начала было я, но меня перебили.

— Плевать на Ала, если он сглупил — это его проблемы. Сейчас дело касается нас с тобой…

— Стефа, — твердо произнесла я, привлекая внимание девушки к себе. — я уезжаю. Человеку не место в Сумрачном царстве. Признай это.

— Но ты же не человек….

— Я — человек, — не согласилась я. — Пусть, не чистокровный, но физиологически я именно человек.

— А что… что, если ты перестанешь им быть? — подняла она на меня лицо, с лихорадочно горящими глазами.

— Нет! — резко выкрикнула я. — Никогда! Никогда по своей воле я не стану вампиром, Стефэния! Слышишь? Никогда! И я возненавижу того, кто посмеет сделать это со мной.

— Ты так нас ненавидишь? — тоскливо поинтересовалась она.

— Вампиры сыграли слишком много в моей жизни, — грустно призналась я. — Я не хочу быть похожей на вас.

— Меня ты тоже ненавидишь? — холодно спросила вампирша.

— Мне не за что тебя ненавидеть, — улыбнулась я. — И ты знаешь, что дорога мне. Но я из другого мира. Мы слишком разные. У нас ничего не могло получиться.

Заметила промелькнувшую боль в светло красных глазах, прежде чем она опустила взгляд и отвернулась. Отметила про себя, что появилось желание подняться, подойти, обнять и утешить девушку.

Собственно, я это и сделала. На трясущихся от слабости ногах, медленно приблизилась и обняла Стефу за талию, прижавшись к ее спине, уже мысленно тоскуя по нашим совместным ночевкам, где я могла позволить себе крепкие объятия.

— Не оставляй меня, — тихо попросила она, накрыв мои ладони на своей талии. — Я не хочу вновь быть одна.

— Ты не одна, Стефа, — улыбнулась я. — Ты не хочешь себе в этом признаваться, но ты любишь Алукарда. Пусть не как жена, но он очень дорог для тебя. И ты для него тоже. Я лишь помеха между вами. Как только меня не станет на вашем пути, вы оба позволите себе шанс на нормальные отношения. Тогда оба уже никогда не будете одинокими.

— Ах, малышка, порой ты такая умная, но на самом деле лишь наивное дитя, — тяжело вздохнула Стефэния. — Как мало ты о нас знаешь…

— У меня есть для тебя подарок, — вспомнила я, переводя тему, так как продолжать не видела смысла. Печально то, что мне отчаянно хотелось поддаться. Но не могла.

— Подарок? — нахмурилась она, обернувшись в кольце моих рук. Я кивнула с улыбкой, заглядывая в глаза девушки, отчего пришлось поднимать лицо.

— Я надеялась подарить тебе его позже. Хотела поработать над ним побольше, но и этот вариант уже вполне рабочий, — с улыбкой произнесла я, а после отошла и медленно, контролируя каждый шаг, приблизилась к тайнику, которой соорудила в этой спальне вскоре, после учиненного мной погрома. Для этого пришлось идти в гардеробную, в отдел обуви. Там, за одной деревянной панелью я обнаружила пустоту. С некоторым трудом отогнула панель, просунула руку и достала увесистый конверт с документами, над которыми работала почти месяц. Стефа следовала за мной, на что я не возражала. Потому с мягкой улыбкой просто протянула ей конверт и утомленно прислонилась к комоду.

— Что это? — с недоумением спросила она, но раскрывать подарок не спешила.

— Ты говорила, что хотела бы отомстить, — заметила я, нервно улыбнувшись, когда она резко вскинула лицо от моих слов. — Я не знала всех твоих обидчиков, но помнила про твоего отца. То, что ты держишь в руках, поможет тебе лишить его всего, к чему он так долго стремился. Все и всё, чего когда-либо добивался, ты сможешь у него отнять. Там лежит подробная инструкция, а так же компромат, который не понравится ни одному его союзнику. От него отвернуться все, расположения кого он так упорно добивался. Они ополчатся на него и захотят забрать все, что помогли получить, забыв даже про неприязнь к императорской политике. Ты стравишь их между собой, как бешенных крыс. Пострадают все, кто когда-либо поддерживал политику твоего отца, но твой отец в особенности. Он останется в безвыходном положении и будет вынужден обратится за помощью к тебе, кого так презирает, — улыбнулась я, наблюдая, как расширяются красные глаза, а на красивых губах подрагивает неуверенная улыбка. — Я дарю тебе его жизнь. Как только ты откроешь этот конверт, жизнь твоего отца будет полностью в твоих руках. Только ты будешь решать его судьбу, на твоих условиях, от которых он не сможет отказаться. Если не хочешь, просто не открывай конверт, но если решишь воспользоваться, ты уничтожишь главу Северного клана.

— Это… Это невозможно, — пораженно прошептала Стефа. — Этого не может быть.

— Я понимаю, месть не может вернуть потерянного и исправить то, что случилось. Но, знаю по себе, как это больно осознавать, что виновные не понесли наказания. Ты дорога для меня, Стефа. Потому я хочу, чтобы твои обидчики не остались безнаказанными, — грустно улыбнулась я, заметив в глазах девушки слезы.

— Это лучший подарок в моей жизни…

— Не правда, — покачала я головой. — Ты забыла про Дорина и Алукарда, которые подарили тебе новую жизнь. Не забывай об этом.

***

В покои королевы без стука отворилась дверь, и вошел высокий мужчина. Осмотрелся, заметил неподвижную, статную фигуру, высокой блондинки, поджал в недовольстве губы, а после подошел ближе, замерев за ее спиной, как и она, вглядываясь вдаль, куда за глухие городские стены переместилась большая человеческая делегация. Девушка не отреагировала на появление мужчины, ее мысли были заняты другим.

— Не печалься Стефа, — произнес мужчина, привычным жестом заложив руки за спину. — Ты быстро забудешь ее. Она всего лишь человек. Давай, я позову твоих фрейлин? Ты неоправданно долго не обращала на них внимания. Они тосковали. Уверен, ты сможешь отвлечься…

— Закрой свой рот, Дорин, — пришел тихий, но резкий приказ. Мужчина замолк, удивленный тоном той, кто никогда прежде не позволяла себе такого поведения с ним. Императрица медленно обернулась, посмотрев в лицо брата, и с иронией произнесла: — Твое лицемерие порой поражает, любезный братец. «Всего лишь человек»? — переспросила девушка, холодно рассматривая безучастное лицо вампира. — Как забавно это слышать именно от тебя, — мрачно усмехнулась она. — От того, кто предал всех и вся ради человека.

Мужчина вздрогнул и сделал произвольный шаг назад, не сводя настороженного взгляда с сестры.

— Что молчишь? — издевательски улыбнулась девушка, демонстрируя острый оскал.

— Откуда ты знаешь?

— Милый мой Дорин, а кто, по твоему мнению, в свое время скрывал от отца твое внезапное исчезновение, вместе с его неожиданно почившей питомицей? — прищурилась она. — Или ты думал, он так легкомысленно забыл про свою человеческую любимицу?

— Что ты ему сказала?

— А сам как думаешь? — зло прошипела девушка. — Что убила ее и еще неродившегося выродка, приревновав к отцу.

— И он поверил?

— Ну, ты ведь жив? Более того, тебе ни слова не сказали, когда ты вернулся, — презрительно фыркнула она и обошла брата.

— Что тебе за это было? — опустив голову, спросил мужчина, поражаясь тому, почему никогда не задумывался над этим вопросом. Отец действительно не мог не заметить исчезновения человечки. Но мужчина так боялся поднимать эту тему, опасаясь спровоцировать ненужные вопросы и подозрения, что никогда не заговаривал об этом и по сей день. Даже с сестрой, кому доверял безоговорочно.

— Ты и сам можешь догадаться, — помедлив, ответила девушка, передернув плечом, а мужчина скорбно поджал губы, чувствуя возрастающую в груди запоздавшую вину.

— Почему помогла и никогда об этом не говорила? — глухо спросил голубоглазый вампир.

— Я видела, как ты смотрел на нее. Догадаться было не сложно. Вскоре я заметила, что она беременна, а уже на следующий день ты исчезаешь вместе с ней. Я боялась, что отцу тоже станет очевидно, кто забрал его игрушку. Он бы не простил тебе этого и не пощадил. А я… я была ему нужна и отделалась уже привычным видом наказания. Пришлось отрабатывать, правда, в тройном размере, зато папочка обзавелся тремя новыми союзниками, — с горечью в голосе хохотнула она.

— Мне жаль, я не знал, — покаялся мужчина искренне, заглядывая в печальное лицо сестры.

— Что мне толку от твоей жалости, когда ты отнял ее у меня? — зло прошипела она, стрельнув в мужчину холодным взглядом. Мужчина вновь дернулся, словно от пощечины. — Ты действительно думал, что мы с Алом не знаем о всех твоих коварных планах и шпионских играх? Серьезно? Ладно, я, но ты держал Ала за дурака? — мужчина пораженно молчал, не зная, что ответить. — То, что мы закрывали глаза на твои игры, еще не значило, что мы находимся в неведении. Как ты следил за нами, так и мы с ним следили за тобой.

— Алукард тоже знает?

— Именно он и держал меня в курсе происходящего, Дорин, — холодно произнесла она, пристально посмотрев в широко распахнутые глаза брата. — Мы лишь поддерживали иллюзию натянутых отношений. И делали это хорошо, раз даже ты ничего не заподозрил, — жестко усмехнулась императрица, распрямив плечи. — Мы на многое закрывали глаза, но ты зашел слишком далеко, позволив себе право отнять у нас девушку.

— Это просто человечка, — грубо оборвал мужчина, сдерживая злость. — Она доставила бы вам только хлопоты…

— Ты ошибаешься, Дорин. Она не просто человечка. Для меня — нет. Я выбрала ее своей Сангири, — твердо произнесла девушка, а мужчина изумленно пошатнулся.

— Нет…

— Мы с тобой похожи больше, чем хотели бы, братец, — мрачно усмехнулась блондинка. — Как оказалось, наша семья имеет слабость к людям, не только в гастрономическом виде, — засмеялась она зло.

— А Алукард?..

— Не знаю, но подозреваю, то же самое, — пожала она плечами, на невысказанный вопрос брата. — Ты забрал единственную двух вампиров, братец. У тебя есть достойные оправдания? — глумливо вскинула она бровь.

— У людей мой сын и внук. Я должен забрать, чеканя слова сквозь зубы, признался мужчина.

— Вот как, значит, спрятал девку у людей? Предусмотрительно. Но почему бы тебе просто не забрать их?

— Жанет умерла родами. Мне пришлось отдать ребенка на воспитание в другую семью и вернуться к отцу. Я не мог остаться с ним, — опустив голову, тяжело вздохнул мужчина. — А после возвращения, отец отправил меня с миссией в Салайх. Я вел переписку с той семьей, они подробно рассказывали о жизни моего сына, как и то, что война добралась и до их земель. Им пришлось иммигрировать к оборотням, куда вампирам хода не было. Благо, мой сын не перенял все отличительные черты нашей расы и на его происхождение закрыли глаза, решив, что он результат насилия над человеком. Когда я узнал о желании Алукарда просить помощи Князя Эриха, поддержал и помог, в надежде добраться до своего мальчика. С трудом, но это произошло и я встретился с ним. У него уже была своя семья, он женился и его жена, такая же человечка, как его мать, была беременна. Они отказались возвращаться со мной, но если бы война между людьми и вампирами продолжилась, вмешались бы оборотни, и семья моего сына вновь была бы под угрозой. Вырезали бы всех, кто даже отдаленно имеет связь с вампирами. Я не мог этого допустить.

— Что-то похожее на это Алукард и предполагал, — кивнула девушка. — Но это тебя не оправдывает, — строго заметила она. — Ты ответишь за то, что лишил меня Сангири. Ты отстраняешься от своей должности и лишаешься всех привилегий. Ты покинешь свой пост, передав его тому, кого я скажу.

— Стефа, послушай, ты не можешь! Я понимаю, ты зла на меня, но я не могу покинуть пост в самом разгаре расследования… — запальчиво воскликнул мужчина.

— Я могу все, даже больше, Дорин, — строго заметила императрица. — В память о том, что ты сделал для меня в прошлом и за годы службы, мы с Алукардом сохраняем не только твою жизнь, но и твой титул со всем богатством. И только. Мой тебе совет, воспользуйся этой возможностью, и посвяти ее своей семье. Быть может, тогда ты обретешь счастье, которого решил лишить меня.

— Ты не можешь решить это одна, — возмутился начальник тайной канцелярии. — Мне нужно поговорить с Алукардом, — порывисто произнес мужчина и захотел уйти, но был остановлен коротким:

— Ты не найдешь императора в замке, Дорин, можешь не искать. И во время его отсутствия, все вопросы решаю именно я.