Глава 16

Прошла неделя с тех пор, как я покинула Салайх. И чем дальше мы отъезжали, тем более замкнутой я себя ощущала. Я не хотела ни общаться с Тристаном, ни с его супругой, которая неожиданно проявила ко мне интерес. Подозреваю — просто ревновала и хотела познакомится со свой соперницей поближе. При других обстоятельствах я бы посчитала это даже забавным. Либо пошла бы девушке навстречу, сопереживая и попытавшись поддержать. Но возрастающая с каждым днем тоска угнетала. Неожиданно вместо вполне ожидаемой радости и предвкушения от мысли вернуться домой, я чувствовала себя еще более разбитой, чем когда отправлялась в ссылку с посольской миссией в страну врага.

Потому, когда мы миновали знакомую пограничную крепость, оставив свой вампирский эскорт, я больше старалась не выходить из кареты. Ничего меня не радовало, даже увиденное впервые за несколько месяцев солнце, по которому, казалось, тосковала. Но когда, проснувшись, заметила его лучи на стене своей палатки, лишь плотнее завесила тканью проход и сильнее укуталась в одеяла. Пришлось перестраиваться на другой режим, отличный от вампирского, но я по привычке предпочитала спать именно днем, просыпаясь тогда, когда закат окрашивал небо в ярко малиновый.

После того случая в кабинете, Тристан, чувствуя вину за собой, старался держаться со мной более сдержано, но не оставлял попыток вернуть наше общение. И с тоской я понимала, что каждый разговор новоиспеченный король выворачивал в совещание. Не желая терять времени, Тристан вновь и вновь лишь использовал меня. И в такие моменты я с грустью вспоминала моменты перед камином за долгими и увлекательными разговорами с Алукардом, или веселыми и задорными со Стефой. С мрачной обреченностью я старалась принять для себя, что теперь вся моя жизнь и будет заключена именно служению, без надежды повторения того странного, ненормального уюта, что я ощущала в компании самых грозных вампиров современности. От этой мысли наваливалась такая тоска, что я с трудом сдерживала слезы, ссылалась на усталость и акклиматизацию, а после уходила прямо посередине очередного совещания, замаскированного под дружеский разговор с Тристаном. Более не было той легкости, которую я ощущала в его присутствии. Хуже то, что ее никогда прежде и не было. Оглядываясь назад, я понимала, что общение со страшим принцем всегда сводилось лишь к обсуждению проблем. Не важно, личного, делового, или государственного значения. Видимо, привыкнув с самого детства, я считала нормальным то, что никого не интересует моя жизнь. Я лишь покорно выслушивала и давала советы, считая это в правиле вещей.

И как бы иронично это не звучало, именно в своей ссылке я поняла, что бывает иначе. Мне показали, как может быть приятно вести диалог, делится с кем-то своими переживаниями, взглядами на жизнь или банальными воспоминаниями. И с чувством горечи на губах я стала отчетливо видеть эту разницу.

Однажды вечером, когда до Катимы осталось совсем немного пути, я вышла из своей палатки. Посмотрела в ночное небо с яркой луной, вдохнула ночной воздух, и с неудовольствием почувствовала, насколько он жаркий, несмотря на водопад, рядом с которым мы разбили лагерь. Вздохнула еще раз, а затем прошла вперед. Вслед за мной отправились двое стражников, что Тристан приставил ко мне для охраны. Не поскупился и выделил двух гвардейцев из своей личной охраны, что были одеты в тяжелые латы, с глухим шлемом на голове. Мысленно посочувствовала парням, представив, как им сейчас должно быть невыносимо в такой духоте, да еще и в металле.

Проходя мимо королевской палатки, послышалась возня и девичий заливистый смех, которому вторил знакомый, низкий, мужской. А я поморщилась и покачала головой, так как видела королеву в другом конце лагеря. Девушку становилось жаль все больше с каждой минутой. Оставалось уповать, что она вскоре выбросит из головы весь романтический бред и наивные ожидания, посмотрит на брак с Тристаном, как и должно быть — вынужденную обязанность, с умом заведет себе любовника, а лучше двух, и тогда перестанет мучиться моральными терзаниями, как я сейчас.

Отошла от лагеря на несколько десятков метров и неожиданно вышла на крутой обрыв, над водопадом. С удовольствием вдохнула влажный воздух, наполненный туманом, и улыбнулась. Если прикрыть глаза и не брать в расчет звук падающей воды, то можно представить себя в Салайхе — царстве туманов и сумрака.

Не знаю, сколько просидела на сырой земле, вглядываясь в ночное время, но вздрогнула, когда за спиной раздался хруст ветки, и послышалась тяжелая поступь.

— Я думала, ты спишь, — произнесла я, громко, чтобы перекричать звук водопада.

— Мне доложили, что ни тебя, ни охраны в твоей палатке не было, а тебя саму видели пару часов назад уходящей в этом направлении, — ответил Трис, поравнялся со мной, но сидению на мокрой земле предпочел постоять.

— Как видишь, я не сбежала, — заметила я, подняв маленький камушек и выбросив его с обрыва.

— Я не боялся, что ты сбежишь. Ты бы не стала этого делать. Это не в твоей натуре, — возразил мужчина, повернувшись ко мне и внимательно осмотрев. — Ты тоскуешь?

— Да, — не видела я смысла отрицать очевидное.

— Зачем тогда согласилась уехать? — просто спросил он, а я оценивающе посмотрела в сосредоточенное лицо мужчины, которому когда-то клялась в любви.

— Потому что должна была, — пожала я плечами, ответив очевидное. — Я служу тебе и твоему королевству. Я обязана подчиняться твоим приказам.

— Если ты решила меня обмануть, то прежде у тебя получалось лучше, — недовольно проворчал Тристан и все-таки сел рядом. — Ты нужна мне, — произнес он.

— Точно не как женщина, — криво усмехнулась я, отбросив очередной камушек, проследив за его падением.

— Осуждаешь? — покосился он на меня.

— Я тебе не жена, — заметила я. — Это ее задача, а не моя.

— Жена… — вздохнул он тяжело. — Будь она неладна.

— Ты не справедлив к ней, — спокойно возразила я, впервые говоря с Тристаном на равных, без желания услужить, угодить и не вызвать недовольства. Рассердится — не страшно, переживу. И не такое пережила.

— Да много ты понимаешь? — поморщился он брезгливо, а после добавил: — Эта девица мне проходу не дает. Я задыхаюсь от ее внимания. Мне нужна свобода!

— Тебе нужно больше порядочности, а так же пересмотр своих приоритетов, — покачала я головой, заметив, как мужчина досадливо отвернулся. — Ты — король, Тристан. На тебя смотрят, на тебя равняются, тебя боготворят твои подданные. Ты должен быть примером подражания. Так же смотрят и на королеву. Наши законы пропагандируют семейные ценности, порядочность, но кто их будет соблюдать, когда даже обожаемый король плевать хотел на все условности и не желает проявлять хотя бы видимость уважения к своей королеве, жене и матери долгожданного наследника королевства? — задала я вопрос и посмотрела на короля, чьи губы скорбно поджались, а глаза зло сверкали.

— Прежде ты не была такой.

— Ты прав, — кивнула я. — Все мы изменились. Сумрачное царство стало испытанием для меня. Я не могла вернуться такой, какой была прежде.

— Прежде ты меня любила. Ты всегда поддерживала меня, не упрекала… — произнес он, но когда не услышал ответа, вдруг на полном серьезе спросил: — Почему ты никогда не упрекала, не показывала, что тебе неприятно или обидно мое отношение?

— Потому что ты поставил такие условия. Никакие мои слова не имели бы значения для тебя. Все дело в воспитании. Вас — мужчин — воспитывали во вседозволенности, нас — женщин — на праве мужчины. Ты не давал мне забыть этого, напоминая при каждом намеке на возможное недовольство, — честно ответила я.

— Прости, — произнес он коротко, а я заинтересованно покосилась на него. — Прости, я прежде не понимал, как больно тебе от моих поступков. Точнее… понимал, но не хотел признавать, потому и говорил тебе все эти вещи про право мужчин. Прости. Я вел себя как последняя свинья и понимаю, почему твои чувства ко мне прошли. Я не сделал ничего, чтобы этого избежать.

— Я не сержусь на тебя, Трис, — улыбнулась я. — И никогда не злилась.

— Так это значит, что мы сможем все вернуть как прежде?

— Как прежде уже не будет, Трис. Никогда. Ты стал королем, у тебя есть королева, а скоро еще и ребенок. Даже если я когда-нибудь все же переборю свою болезнь, участь любовницы короля — это не то, чего я когда-либо желала. Как твоя советница, могу посоветовать, наконец, обратить внимание на свою жену, узнать ее поближе. Может, любви к ней у тебя и не появится, зато вы сможете стать друзьями или партнерами, — улыбнулась я, вспоминая одну такую пару, почувствовав очередную волну тоски. — Все лучше, чем игнорировать ее, унижать откровенными изменами, настроить против себя и озлобить. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Быть может, ты права…. Хотя, кого я обманываю? Ты всегда права. Но, знаешь, сейчас мне от этого жутко пакостно, — невесело засмеялся он, а после посмотрел на меня серьезнее: — Так, значит, ты действительно согласилась вернуться только из-за долга? — уточнил он разочарованно.

— По большей части, — согласно кивнула я головой.

— Хотела бы вернуться?

— Не уверена… — пожала я плечами и виновато улыбнулась. — Судя по тому, что я сейчас испытываю… да, хотела бы.

— Не те слова, которые я бы хотел слышать от своей советницы, — проворчал Тристан.

— Прости, — покаянно опустила я голову.

— Не хотел тебе говорить, но ты должна знать: это Алукард чуть не убил тебя в том лесу, когда мы встретились с тобой впервые, — произнес он твердо и посмотрел мне в глаза. — Просто чтобы ты знала и не обманывалась на его счет.

Я помолчала, подбирая слова, а после кивнула:

— Я узнала его с первого взгляда, когда увидела на аудиенции по поводу встречи нашего посольства, Тристан. Я знаю, что это был Алукард, как и то, что ты с друзьями пытался перебить его отряд, устроив ловушку.

— Что? Знаешь? — изумленно переспросил он.

— Да, знаю, — спокойно кивнула я.

— И, тем не менее, тоскуешь по ним? По нему?

— Выходит так, — пожала я плечами.

Тристан смотрел на меня с недоверием и брезгливым изумлением, а после поднялся на ноги, запустил пальцы в волосы и, расхаживая взад-вперед, усмехнулся.

— Прости. Я знаю, тебе неприятно это слышать, — попросила я, ожидая, что меня начнут отчитывать. Помнится, у Триса это было любимое занятие.

— Что же у нас получается… — провел он по своему рту ладонью, посмотрев на меня. — Я — король Салары, в моем распоряжении совет из двенадцати мудрых и умных советников, безоговорочно преданных королю и своей родине. А моя самая главная советница, кого я хотел ввести в совет тринадцатой, несмотря на возмущения остальных, тоскует по вражеской стране и по их кровососущей императорской семейке! Да что с тобой?! — рявкнул он, но я промолчала. Трис зло дернул щекой и холодно произнес: — Похоже, они сломали тебя. Извратили. Мне не нужна такая советница.

— Что? — в неверии вскинула я голову.

— Ты освобождаешься от своих обязательств передо мной и королевством.

— Но… Я думала, что нужна тебе… — пробормотала я, поднимаясь на ноги.

— У меня есть вполне дееспособный совет министров. Уверен, справлюсь, тем более, что экономика начала расти. Мы теперь активно торгуем с оборотнями, потому уже через год я смогу стабилизировать экономику и порядок в своем королевстве.

— Трис, я так рада за тебя, — произнесла я искренне, стараясь не замечать внезапно появившееся тревожное чувство. — И так благодарна, что ты отпускаешь меня…

— Отпускаю? — переспросил Тристан и нехорошо усмехнулся, сделав шаг в мою сторону, отчего я невольно отступила в сторону обрыва. — Нет, маленькая, я не могу тебя отпустить, — с сожалением произнес он. — Я не могу тебе безоговорочно доверять, так как ты себя скомпрометировала, но, в свете последней информации о тебе, я не могу допустить, чтобы ты попала в руки другим. Особенно вампирам.

— Трис, что ты задумал? — спросила я опасливо, быстро оглянувшись и с отчаянием поняв, что нахожусь в ловушке. Сзади обрыв, высотой в сорок метров, а внизу бушующий водопад и острые скалы.

— Прости, Соня. Я действительно надеялся, что смогу вернуть твое расположение, особенно теперь, когда так удачно устранил отца и занял его место, — произнес он зловеще, медленно подкрадываясь ко мне. В руке короля стал разгораться сгусток заклинания. — Но ты предпочла этих кровососов! Прощай, Соня. Мы могли бы быть вместе…

— Нет! — выкрикнула я, выставив ладонь с магическим щитом, обреченно понимая, что он не выдержит.

***

Я запомнила момент, когда Тристан бросил в меня пульсар. Словно в замедленном времени я наблюдала, как он приближается к моему бесполезному в данный момент щиту. Почти смирившись с необратимым, приготовилась к боли от убийственного разряда тока. Но, чего я не ожидала — что в меня врежется большое, твердое тело, закованное в латы, и мы вместе полетим с обрыва. Мгновение шока, а после ужас от свободного полета и стремительно приближающихся подводных скал. Но в последний момент, меня что-то дернуло за плечо, перевернув в воздухе, и место подо мной, принимая удар на себя, занял гвардеец, что сбросился вместе со мной с обрыва. Несмотря на смягченный удар, холодная вода и водоворот, выбили последний воздух из легких. Поднялась паника. При ударе я потеряла не только гвардейца, но и ориентир, не понимая где поверхность. Воздух заканчивался, легкие горели от потребности кислорода, а меня сковала паника. Я бесцельно дергала ногами и руками, в слепой надежде выбраться, постоянно нарываясь на острые скалы, об которые нещадно билось мое тело, и новые потоки воды, что тащили меня в сторону.

С трудом, но мне удалось разглядеть луну из-под толщи воды, и я из последних сил рванула в ту сторону, но с возрастающим отчаянием поняла, что многослойные юбки глухого платья, тянут меня вниз.

Прошло несколько мгновений, луна скрылась, а меня утягивало все глубже. Легкие горели огнем, причиняя невыносимую боль, а инстинкт кричал о потребности вдохнуть, невзирая на вялые протесты разума.

Сознание покидало меня, я прекратила попытки выбраться, смирившись со своим концом, когда почувствовала сильные пальцы на своем локте, рывок, и к моим губам прижимаются в крепком поцелуе, даря такой необходимый сейчас воздух. Мы дышали одним воздухом некоторое время, пока мой разум слегка не прояснился, и не появились силы, продержаться еще немного. Я не видела лица спасителя, но почувствовала, как моему телу неожиданно стало легче двигаться, а ноги перестали путаться в многочисленных юбках. Меня уверенно тянули вверх, а я судорожно била ногами, в попытках поскорее добраться до поверхности. Не веря, что получилось, моя голова показалась над поверхностью, и я сделала судорожный вдох, вместе с воздухом проглатывая и воду из стремительного потока реки, что несла меня с неизвестным спасителем по течению. Сил не хватало, я то и дело вновь скрывалась под водой, но мужчина упорно тянул меня вверх, не давая захлебнуться, параллельно гребя одной рукой в сторону скалистого берега, что проносился мимо с бешенной скоростью, из-за бушующего потока горной реки, которая несла нас все дальше от места падения, угрожая поглотить наши тела навсегда.

Не знаю, сколько прошло времени, которое показалось мне вечностью, за которое я проглотила, вероятно, литры воды и держалась за единственный ориентир, сведенными от страха и холода пальцами, молясь всем богам, чтобы мой неожиданный спаситель не сдался и не лишился сил. Неожиданно, мои ноги нащупали дно, но не успела я обрадоваться, как поскользнулась на скользких камнях и вновь ушла под воду, чуть было не разжав пальцы на руке мужчины, но была вовремя перехвачена до боли жесткими пальцами, и заново вытащена на поверхность. Отчаянно кашляя и сплевывая воду, я чувствовала, как меня подхватывают под мышки и тянут на берег, волоча мое тело по мелким булыжникам на мель, пока не вытащили на пологий, каменный берег. Руки спасителя разжались, и я упала на локти, больно сдирая кожу на них, а затем без сил повалилась на бок, продолжая кашлять до хрипа. Рядом повалился, частично закованный в гвардейские латы, мужчина, тяжело дыша. Некоторое время сил хватало лишь на то, чтобы жадно дышать, разглядывая ночное небо и дрожать, то ли от холода, то ли от шока. Набравшись сил, я с трудом поднялась на дрожащих руках, застонала от боли во всем теле, меланхолично отметила наличие на мне лишь нижней юбки и полное отсутствие нижней части платья, которое безжалостно оторвали. А уже затем посмотрела в бок, на лежащего мужчину, повернутого ко мне спиной. И первое, что бросилось мне в глаза — коротко стриженные белые волосы. Боясь поверить, я подалась немного вперед, чтобы заглянуть в лицо спасителя, что в темноте ночи было похоже лишь на белое пятно, разбавленное кровоточащими ссадинами и синяками. Но даже в этом случае, с моих губ вырвалось судорожное:

— Алукард…

Мужчина услышал меня, медленно и через силу повернул лицо в мою сторону и натянуто улыбнулся разбитыми губами.

— Здравствуй, Соня… Я тоже по тебе скучал… — произнес он, а после серьезно закашлялся. С нарастающей паникой увидела густую кровь, что потекла по его подбородку. Затем мужчина мученически застонал и, закатив глаза, потерял сознание.

Забыв про усталость, с непонятно откуда взявшимися силами, я быстро подползла к нему, игнорируя боль во всем теле и новые удары о камни, и, схватившись за его плечи, с тревогой осмотрела.

— Алукард, — позвала я. — Алукард, очнись!!! — потрясла я его. Из-за облака появилась луна, облегчая мой осмотр, и я заметила, как по камням в сторону реки из-под мужчины, текут темные потоки воды смешанной с кровью. — Нет… — сорвалось с моих непослушных губ. Забыв про слабость, холод и боль, я стала лихорадочно, непослушными пальцами стягивать остатки лат с тела вампира, всхлипывая каждый раз, когда руки не слушались. Через некоторое время я, наконец, справилась и отбросила нагрудник в сторону, в ужасе закрыв рот ладонью, разглядывая один сплошной синяк, что скрывался под рубашкой, пропитанной кровью. Было заметно, что несколько ребер были сломаны, возможно, задев даже легкие, судя по рваному, тяжелому дыханию вампира. Но это не объясняло наличие потоков крови, что стекали по камням. С большим трудом перевернула на живот безвольное, поразительно тяжелое тело худощавого вампира и вот тогда отшатнулась в настоящем священном ужасе. Размытым взглядом от полившихся слез, трясущейся рукой я вцепилась в края металлической пластины, что должна была защищать спину и дернула, боясь причинить боль. Мужчина не очнулся, а моих усилий оказалось недостаточно, чтобы оторвать от тела вампира прожженный посередине и пробитый в нескольких местах доспех, что рваными краями впился в мышцы Алукарда.

До боли закусив губу, чтобы сдержать рыдания, я крепче взялась за доспех, глубоко вздохнула, а после дернула, что было сил, отрывая искореженный металл, который в месте ожога, практически прикипел к израненной спине. Судорожно выдохнув от новых слез, почувствовала во рту привкус собственной крови из прокушенной мной губы, стоило представить ту боль, что испытал император, заслонив меня от заклинания и приняв весь удар об острые скалы на себя, чего не выдержал даже металлический доспех. Слезы потекли безудержным потоком, а рыдания прорвались из моей груди, понимая, что ему стоило в таком состоянии продолжать бороться за мою жизнь, не давая утонуть, и вытащить на безопасный берег.

— Нет… Нет-нет, пожалуйста! — взмолилась я, затравленно посмотрев в безучастное, избитое, когда-то непередаваемо красивое лицо. — Нет. Ты не умрешь, — произнесла я твердо, лихорадочно осматриваясь по сторонам, пытаясь определить, где мы находимся и насколько место безопасно. Алукард — вампир. Его регенерация не даст ему умереть. Точнее, я на это сильно надеялась. Но если не остановить кровь сейчас, последствия будут необратимыми.

Почувствовав злость и настоящее бешенство, а еще твердую уверенность, что не могу допустить смерти этого вампира, прищурилась, заметив в нескольких километрах тот самый водопад. Река отнесла нас далеко, но не настолько, чтобы решивший удостоверится в моей смерти Тристан не обнаружил нас менее, чем через час. Он, может, и не видит в темноте, как вампир, зато обладает магией и может отследить мое нахождение.

Вздрогнула, вспомнив про эту возможность и непослушными пальцами содрала с шеи бархатную полоску, с рубином посередине — подарок того же Тристана. С ненавистью и омерзением посмотрела на порванное украшение в своей ладони, что сейчас больше ассоциировалось у меня со змеей. С трудом встала на дрожащие ноги и с яростным криком выбросила драгоценность прямо в бурлящую горную реку.

Осмотрела себя на предмет возможного отслеживающего артефакта, но кроме одежды и скромного платья без украшений, ничего не нашла. Вспомнила про оставшееся подобие платья, досадливо поморщилась и с трудом стянула с себя глухой лиф из плотной ткани, что упорно не желал сниматься. Следом последовал корсет и, оставшись лишь в мокрой нижней рубашке, да белье и чулках, дышать стало легче. Но ненадолго. Посмотрела на израненного мужчину и приблизилась, нависнув над ним. Вспомнила старые уроки по целительской магии, и, не особо рассчитывая на действенность заклинания, прошептала магические слова. Мои ладони засветились над спиной вампира. С робкой надеждой я наблюдала, как медленно, но кровь из ран прекращает сочится. А после, с нарастающим отчаянием и злостью почувствовала, как от нехватки магических сил заклинание прекратило свою работу. В ярости на собственную никчемность, зарычала, а после беспомощно всхлипнула.

Посмотрела на бесчувственного мужчину, что не побоялся за свою жизнь, спасая мою, и наполнилась странной решимостью. Я не сдамся. Ни за что. Бросила взгляд на ладонь, проверяя остатки магических сил, с досадой отметила, что их ничтожно мало, но на одно заклинание должно хватить. Поднялась на дрожащие ноги, собрала весь доспех, остатки нашей одежды, и выбросила их в реку. Магией зачерпнула воды, подошла к мужчине, создала под ним воздушную подушку и подняла над землей, чтобы смыть с камней всю кровь, свидетельствующую о нашем присутствии. Убедившись, что ничто не указывает на то, что мы могли выжить, отправилась в поисках укрытия, левитируя тело мужчины за собой невидимой нитью. Мысленно молилась, чтобы это укрытие нашлось прежде, чем мои силы иссякнут окончательно. А это, судя по всему, произойдет до печального скоро.

Такое место нашлось только спустя полчаса бесцельных блужданий по местности. Набрела на глубокую пещеру, которая в первое мгновение показалась лишь миражом от потерянных сил. Но при проверке выяснилось, что я не ошиблась. Короткий осмотр и принятие решения, что это достойное место для укрытия. Расчистила место, натаскала с трудом добытые еловые ветки, на которых я и расположила по-прежнему бесчувственного мужчину, лицом вниз. Быстрый осмотр и с горечью понимаю, что ему становится только хуже. Я надеялась, что покой поможет ему поскорее восстановится, но либо повреждения были слишком сильными, с которыми не могла справится даже хваленая вампирская регенерация, либо… либо сказывалась диета императора и это было то самое побочное действие, как и теплокровность, которая сейчас играла против нас. Кровь из ран более не текла, но кожа заметно воспалилась, поднялся жар, а мужчину потряхивало, даже находясь без сознания. Под плотно прикрытыми веками, не останавливаясь, двигались глаза, подтверждая лихорадку.

Закусила губу и приняла решение действовать. Нужно было его согреть, чему мокрая одежда только препятствовала. Сглотнув, тяжело вздохнула и взялась за пояс брюк. Стараясь не думать и не смотреть, стянула с мужчины мокрые, порванные брюки и нижнее белье, но этого было явно мало. Тем временем начало потряхивать и меня. Адреналин исчез, шок прошел, и появились последствия, как переутомление и потеря сил. Но отдохнуть я не могла себе позволить, понимая, что время играет не в нашу пользу.

Тяжело дыша, обнимая себя за дрожащие плечи и покачиваясь от усталости, я вышла на поиски всего необходимого для костерка. Благо, достаточно сухой травы, как и хвороста, обнаружилось недалеко от пещеры. Дальше было дело за малым. Недаром, я жила в провинции, потому для меня не составило труда соорудить конструкцию и поджечь сухую траву искрами, на которые хватило остатков моих магических сил. Когда убедилась, что костер не потухнет, не сдержала слабой улыбки, а после с тревогой посмотрела на вампира, которого уже серьезно трясло, а привычно бледное лицо стало отливать синевой.

Разложила перед костром брюки мужчины, и нашу обувь, а после села перед Алукардом, чтобы получше рассмотреть повреждения в свете небольшого костра. И чем дольше смотрела, тем больше убеждалась, что все плохо. Как подсказывала моя интуиция, которая никогда не подводила — если ничего не предпринять, эту ночь вампир не переживет. Этого я допустить не могла. В голове билось решение проблемы, и я гулко сглотнула, борясь с подступающей паникой. Решиться было сложно, пока я вновь не посмотрела в бледное, покалеченное лицо того, кто пожертвовал собой, спасая мою жизнь. И все сомнения оставили меня.

Посмотрела на рваный подол нижней сорочки, вздохнула, а после оторвала от него большой лоскут, укорачивая свое одеяние до колен. Расправив, положила ткань рядом с собой, с большим трудом перевернула мужчину на спину, закусив губу, когда он простонал в бреду от боли. Осмотрелась вокруг и вскоре заметила подходящий острый осколок камня. Позволив себе несколько секунд промедления, невесело подумала, что все рано или поздно повторяется в жизни: ночь, раненный вампир, и я, идущая свою погибель, словно мотылек, летящий на свет костра. Нервно усмехнулась, прижала острый край камня к запястью, надавила, а затем резко дернула, сжав зубы от резкой боли. Осмотрела рану и с неудовольствием поняла, чтоцарапина лишь поверхностная. Закусила губу и провела еще раз. Затем еще, и еще, пока не повредила вену. Приподняла голову вампира и прижала рану к его рту, ожидая реакции. Но ее не было! Моя кровь стала стекать по его губам и подбородку, несмотря на мои ожидания. Приняв это за плохой знак, почувствовала новый виток паники и страха за его жизнь, потому плотнее прижала запястье к посиневшим губам и потребовала сквозь зубы:

— Ну же! Пей!

Словно услышав мой приказ, ощутила слабое движение губ на своем запястье, затем короткий глоток. Не успела обрадоваться и облегченно вздохнуть, как мою руку обхватили цепкими пальцами, а кожу на запястье прорвали острые клыки, отчего я охнула, от новой порции боли, но осталась на месте, несмотря на новый, жадный глоток и грозный рык императора. Превозмогая боль и наваливающуюся сонливость, я молчала, до судороги сжимая челюсти от боли, наблюдая, как синяки и ссадины пропадают на красивом мужском лице с каждым глотком.

В какой-то момент пошатнулась, но усидела на месте, не сдержав стона, предательски сорвавшегося с губ. В глазах потемнело, пересохшие губы, не шевелились, а меня охватила потребность пить. Жажда была такой сильной, что я вновь всхлипнула. В какой-то момент я перестала чувствовать боль, как и окружающую реальность. Держать веки открытыми более не было сил. Каждая попытка поднять ресницы расценивалась невыполнимой задачей. Реальность оставила меня, удивив последней, неуместной мыслью, что ткань не пригодилась, и зря только портила сорочку.

***

Проснулась от чувства холода. Пошевелилась и болезненно простонала, так как затекло все тело. По ощущениям, я лежала на чем-то мягком. Проведя рукой, поняла, что это ветки. Воспоминания моментально обрушились на меня, и я открыла глаза. Я была по-прежнему в знакомой пещере, освещенной солнечным светом, костер давно потух, а я в одиночестве лежала на еловой подстилке. Приподнялась на локте и поморщилась от саднящей боли. Зашипела и посмотрела на свое запястье, которое было плотно перетянуто тканью от моей сорочки. Я этого сделать точно не могла, значит, сделал вампир. Вот только где он?

Завертела головой в поисках и наткнулась на два ярко красных, светящихся глаза, что неотрывно следили за мной из непроглядной темноты в углу пещеры, куда не доставал солнечный свет.

— Алукард? — позвала я слабым, хриплым голосом и подалась в ту сторону.

— Не двигайся, — послышался шипящий голос из темноты, который я узнала с большим трудом.

— В чем дело? Почему я не могу подойти? Тебе все еще плохо? Нужна помощь? — сонный, усталый мозг требовал ответов, не понимая происходящего.

— Солнце… — прошипели в ответ. — Не двигайся…

— Что? — нахмурилась я и обернулась на выход из пещеры, откуда лился яркий солнечный свет. Вспомнив, что для вампиров он губителен, а для таких ослабленных, как Алукард, вероятно, тем более. Прежде он держался, пока сохранял строгую диету, но выпив непосредственно от меня, эта способность утратилась, и вампир вновь стал уязвим. Очередная жертва из-за меня.

Поддавшись порыву, сдвинулась вглубь пещеры, проигнорировав предостерегающее шипение. Стоило мне пересечь границу между тенью и светом, как моментально поплатилась за свое непослушание. Мгновение, и я уже прижата к дальней стене разъяренным, красноглазым императором. Из оскаленного рта угрожающе выделялись длинные клыки, а пальцы, с отросшими когтями, крепко держали меня за шею.

— Я говорил тебе не двигаться, — зло прошипел вампир. — Солнце — единственное, что сдерживало меня от тебя!!! — зарычал он в бешенстве, а я вздрогнула и попыталась вырваться, но меня лишь плотнее прижали к скале, навалившись всем телом. Стараясь не вдаваться в панику, сглотнула, но память любезно посылала аналогичную ситуацию: красные глаза, оскал и вампир, что подбирался к моей шее в желании утолить безудержную жажду. Единственное, что меня сдерживало, была ткань, которой плотно перебинтовали мое запястье. Если смог сдержаться тогда и перевязать мои раны, сможет и сейчас. Я на это надеялась.

— Алукард, — позвала я тихо, закрыв глаза, чтобы сдерживать свой страх. Вампир не остановился и медленно повернул мою голову, открывая шею. Почувствовала дыхание на своей коже, зажмурилась и произнесла: — Прости меня за все.

Шею опалило судорожное дыхание, а затем давление на мое тело стало меньше. С горла исчезла рука, а я рискнула открыть слезящиеся глаза и посмотреть в растерянное лицо императора.

— Соня? — неуверенно, словно впервые увидел, прошептал он, а его глаза замерцали, прекращая светиться, но оставаясь красными. Секунда, и его рука напряглась, а оскал вновь появился на бледном лице.

— Мне страшно, — призналась я, заставив мужчину вновь замереть и пристально посмотреть в мое лицо.

— Это сильнее меня, — прорычал он, борясь с собой. А я сделала единственное, что показалось мне правильным. Подалась вперед и поцеловала вампира в искривленные, подрагивающие губы. Секунда растерянности, а затем на меня навалились с удвоенной силой, впиваясь в мои губы болезненным, напористым и отчаянным поцелуем.

Боясь упасть, обняла вампира за плечи, запуская пальцы в короткие, неровные белые пряди, словно срезанные ножом, и ответила на поцелуй со всем отчаянием, страхом и тоской, что переживала в последние дни. Рывок, меня подхватывают под бедра, поднимая выше и вновь вдавливают в стену на уровне с собой, не прекращая голодного и бешенного поцелуя.

Задыхаясь, обвила торс мужчины ногами, продолжая лихорадочно целовать жадные губы и прижиматься к прохладному твердому телу. Рыкнув мне в губы, Алукард сжал мои волосы на затылке в кулак, запрокинув мою голову, и стал спускаться кусающими, долгими поцелуями по шее. И страха я не чувствовала. Только странное нетерпение и жар, что стремительно заменял холод в моей крови, несмотря на ледяную, каменную стену за моей спиной. Не понимая, что со мной происходит, даже не желая задумываться, почему из всех мужчин, только этот вампир может свободно прикасаться ко мне, вызывая такое сумасшедшее желание. Как и то, к чему все непременно приведет, если я не придумаю, как прекратить это сумасшествие.

Вот только незадача — я не хотела, чтобы это прекращалось. Пережив так много за свою короткую жизнь, рискуя своей жизнью за последние сутки чаще, чем прежде и, признав, наконец, что для меня значит конкретно этот мужчина, я решила, что не хочу заканчивать происходящее. И уже плевать на все условности, страхи, воспитание и предрассудки. Мне было плевать на все «против». Единственное, что меня волновало — чтобы он меня не отпускал.

Потому лишь коротко вздрогнула, когда раздался треск ткани, а моей голой кожи на груди коснулись прохладные пальцы, чтобы уже через мгновение я могла всхлипнуть и податься ближе, требуя новых прикосновений. Вернувшись губами к моему рту, Алукард продолжал увлеченно исследовать мое тело руками. Отведя рваный край сорочки в сторону, он накрыл ладонью обнаженную грудь, неспешно массируя и играя с твердым соском, перекатывая его между пальцев и посылая по телу мурашки удовольствия. Пока одна рука занималась грудью, вторая бескомпромиссно легла на мое бедро, уверенно задирая подол рваной, укороченной сорочки, чтобы остановится на преграде в виде белья. Вскоре послышался очередной треск, а мою голую ягодицу с силой сжали и погладили.

Неожиданно мужчина оторвался от моего рта, открыл светящиеся глаза, но страха не вызвал. Заворожено вглядываясь в красноту радужки, почувствовала, как вампир слегка расслабляется, отпускает мою грудь и опускает меня на ноги. Не понимая, что происходит, хотела сама податься ближе, но тяжелая ладонь надавила мне на грудь, а красные глаза молча приказали оставаться на месте. Поджала губы, но выполнила требуемое. Тяжело дыша, полуобнаженный мужчина, стал медленно опускаться передо мной на колени, целуя и облизывая мою кожу на шее, ключицах, груди, ребрах и животе. К моменту, когда Алукард оказался на коленях, моя сорочка была порвана окончательно, и свисала рваными краями по обе стороны от моего тела. Окинув меня потемневшим, тяжелым взглядом, вампир посмотрел мне в глаза и, не давая отвести взгляд, стал медленно целовать мой живот, спускаясь все ниже и ниже. С большим запозданием воспаленный мозг понял, что собирается совершить вампир. А поняв, опоздала. Почувствовав мое напряжение, мужчина с легкостью подцепил мое колено и закинул его себе на плечо. Судорожно вцепилась в напряженные плечи пальцами, и вовремя. Первое прикосновение языка ударило по нервам, словно разряд тока. Я дернулась, охнула, плавно переходя в тихий, неуверенный стон.

На моих бедрах сжались сильные пальцы, не давая возможности сдвинуться с места, а после меня вновь коснулись влажным языком, более смело пройдясь по всей длине складок. Вскрикнула от того, насколько поразительно приятно это оказалось. У моих ног послышался коварный смешок, затем ко мне прижались в долгом, бесстыдном поцелуе, вырывая из меня громкий, протяжный стон наслаждения. Вампир виртуозно владел языком, играл с комком нервов, заставляя меня кричать в потолок пещеры, разнося стоны и всхлипы по гулкому помещению. Я отчетливо услышала грозный рык, прежде чем губы Алукарда спустились чуть ниже, и вот я уже ощущала длинный, проворный язык внутри себя. Тело прострелила молния, длинные пальцы сжались сильнее, удерживая мои бедра, вызывая легкую боль, а язык все более уверенно и быстро стал входить и покидать меня, вызывая натуральные искры из глаз.

Потерявшись в ощущениях, я что-то просила, бормотала непослушными губами и всхлипнула, когда император вернулся поцелуем выше, заменив свой язык пальцами. И начался новый виток сладкой пытки. Ноги уже дрожали от напряжения. Я бы непременно упала, если бы мужчина не держал меня. Я же открыто кричала и хныкала, чувствуя, как что-то внутри меня словно начинает гореть, пока не взорвалось в какой-то неожиданный момент, распределяясь по всему телу волнами удовольствия. Но уже в следующий момент меня пронзила острая боль — это Алукард резко ввел в меня пальцы, прорывая тонкую преграду.

Вскрикнула от боли и тяжело задышала, чтобы пораженно охнуть, почувствовав язык мужчины снова в себе.

Открыла глаза, чтобы с изумлением и недоверием заметить, как вампир слизывает струйку крови, потекшую по моему бедру. А уже через секунду, вновь глубоко исследует меня языком изнутри. Но вместе с шоком, неожиданно пришло облегчение и саднящее чувство внутри исчезло. На задворках разума всплыло воспоминание из рассказов Стефы, где она призналась, что слюна некоторых вампиров имеет обездоливающее и даже наркотическое действие, не давая жертве сопротивляться при укусе, если то было нужно самому вампиру. Судя по всему, Алукард был одним из таких и сейчас забирал мою боль, за что я была ему благодарна.

Заметив, как я расслабилась и даже стала вновь невольно подавать бедрами навстречу ласковому языку, Алукард резко поднялся на ноги, довольным взглядом исследуя мое раскрасневшееся лицо, рукой вытер рот и вновь навис надо мной, гипнотизируя взглядом.

В который раз за сегодня подалась вперед первая, целуя медленно, благодаря за подаренное удовольствие, но с каждой секундой чувствовала, как напрягается мужчина. Отпрянула и, неуверенно заглядывая в глаза, дрожащими пальцами дотронулась до пояса брюк мужчины. Красные глаза коротко полыхнули, словно выказав одобрение, и уже более уверенно потянула завязки, развязывая узел на поясе.

Алукард взял меня за руку и потянул вниз. Сев сам, помог опустится на его бедра, послав мне слабую улыбку, а затем поцеловал. Больше не было сумасшествия и бешенной страсти. Зато появилась нежность, неторопливость и бережность. Он гладил ладонями мое лицо, волосы, ласкал кожу на спине и целовал мои губы, как что-то хрупкое и драгоценное, с затаенным трепетом.

Совсем скоро я потерялась в этой нежности, готовая рыдать от того, насколько мне было хорошо. Но, оказалось, могло быть даже лучше. Мужчина осторожно приподнял мои бедра и медленно, заглядывая в мое лицо и отслеживая каждую эмоцию, прижался к моему входу гладкой, влажной головкой твердого члена. Он замер, давая мне возможность самой решать: идти дальше или остановится. Улыбнулась, с чувством поцеловала мужчину в губы, и скользнула вниз, застонав в рыкнувший рот. Мужчина прикрыл глаза, зашипев сквозь сжатые зубы, и замер, как и я, пока привыкала к новым ощущениям и чувству наполненности на грани боли. Ощущая, как мужчина подрагивает во мне, закусила губу и приподнялась, тихо застонав. Неуверенно посмотрела в красные глаза вампира, который подарил мне ободряющую улыбку, прежде чем поцеловать, крепко прижав к себе.

Чувствуя, что от губ мужчины закружилась голова, не заметила, как начала двигаться, с помощью сильных ладоней на моих бедрах, что неспешно направляли меня, разжигая новый виток возбуждения и удовольствия. Вскоре я сама раскачивалась на бедрах вампира, жадно целуя требовательные губы, в странной потребности облизывала язык и острые клыки и крепко держалась за твердые плечи. Уже предчувствуя поднимающийся взрыв удовольствия, я ускорилась, громче застонала, не разрывая поцелуя, прислушиваясь к тяжелому дыханию и коротким стонам мужчины. Сильные пальцы сжали кожу на бедрах, а Алукард содрогнулся, рыкнув мне в рот. Еще несколько движений, и я последовала за любовником, дрожа всем телом, закусив губу мужчины, чтобы сдержать рвущийся крик блаженства. На грани сознания, когда звуки стали постепенно возвращаться ко мне, я расслышала тихое «Сангири». Привалилась головой к плечу мужчины, утомленно поморщилась, не желая придавать услышанному значения, а после просто уснула. Я подумаю обо всем потом…