Глава 17

Очнулась я уже поздним вечером, когда солнце скрылось за горизонтом. Была я вновь одна, на прежней подстилке из еловых веток. В первое мгновение мне показалось, что произошедшее между мной и Алукардом мне только приснилось, но порванная сорочка, что была накинута на мое тело подобием одеяла, говорила об обратном. Прижимая ткань к обнаженной груди, поднялась и вновь осмотрелась. Рядом со мной потрескивал огонь в костре, не давая замерзнуть, вот только в пещере я была одна. Ни намека на присутствие вампира. Стараясь не вдаваться в панику и не думать плохого, села ровнее, прижимая колени к груди, и смотрела на огонь, мысленно заверяя себя, что нужно подождать. Нервно усмехнулась, с грустью понимая, что совсем не так я представляла себе первый опыт… Далеко не так. И, тем не менее, ни капли не жалела, даже если выяснится, что Алукард бросил меня после этого. Оно того стоило.

Опасалась я зря, так как вскоре в пещере, словно из ниоткуда, появился Алукард. Он стоял напротив, разглядывая меня красными глазами в которых читалась тревога и неуверенность.

— Я испугал тебя? Прости, я надеялся вернуться до того, как ты проснешься, — произнес он, виновато отводя взгляд. — В нескольких километрах отсюда я обнаружил деревню и раздобыл нам немного одежды и обувь. Твоя, к сожалению, пришла в полную негодность, — заметил он, опуская передо мной на корточки, доставая из-за пазухи чьей-то старой потрепанной куртки сверток. Я приняла его, но рассматривать не стала. Лишь кивнула, по-прежнему молча заглядывая в лицо императора, такое знакомое, и, в тоже время нет. Было странно видеть его без привычных длинных, роскошных, спускающихся до пояса волос, и с красными глазами, вместо бледно-серых. Перемены были разительны, как и неуверенность в его облике. — Как себя чувствуешь? Я не успел оценить твое состояние, потому говори без утайки, если что-то болит…

— Алукард, — позвала я. Мужчина запнулся и посмотрел на меня с мрачной решимостью, словно готовился услышать приговор. — Я сама этого хотела и пошла на этот шаг добровольно. Я не виню тебя в случившимся между нами, как и ты не должен винить.

— Я вновь почти убил тебя, чуть не обескровил, а после забрал и твою невинность в грязной пещере, — проворчал он, отвернув от меня лицо и сжав губы в тонкую линию.

— На первую часть я пошла так же добровольно, — строго заметила я. — Я не могла позволить тебе умереть. Поделиться кровью — меньшее, что было в моих силах, после того, что ты для меня сделал. Это я должна просить прощения.

— Так… ты не злишься на меня?

— За то, что спас? — подняла я бровь. — Нет. Или ты имеешь в виду твое влияние на меня во время моих снов? — Мужчина отвел взгляд. — Это было подло, Алукард.

— Я знаю, — кивнул он, резко отстранился, и сел в отдалении от меня прямо на каменистый пол. — И, надеюсь, ты простишь меня за это, — Я промолчала. — Знаю, для тебя это не будет оправданием, но я не мог сдерживаться. Я надеялся, что постепенно ты станешь привыкать к моим прикосновениям.

— Ну, очевидно, план имел успех, — с горечью усмехнулась я, плотнее кутаясь в обрывки нижней сорочки.

— Прости, — произнес он, посмотрев на меня.

— Сейчас это уже не важно, — вздохнула я. — Будь добр, отвернись, — смущенно попросила я, ожидая усмешки или снисходительного взгляда. Но вампир серьезно кивнул и без слов выполнил просьбу.

Не теряя времени даром, развернула сверток, что принес вампир, коротко осмотрела простое крестьянское платье, белье из чистой, хлопковой ткани и поношенные, зато крепкие полусапожки на плоской подошве. Судя по всему, «раздобыв», вампир имел в виду — украл. Привередничать не стала, так как выбора все равно не было, да и одежда оказалась впору, как и обувь. Чулки у меня остались свои.

— Спасибо за одежду, — произнесла я, закончив одеваться и с сомнением рассматривая свое запястье, на котором красовались уже заживающие рубцы и следы от зубов. Скорость заживления стала в разы быстрее той, что была у меня прежде. Странно. Но в нашем случае — это плюс.

— Все хорошо? — спросил Алукард, оказавшись у меня за спиной.

— Да, — кивнула я. — Все в порядке, — быстро добавила и неловко отошла в сторону, почувствовав смущение от близости мужчины. Заметив это, его лицо помрачнело, а я зябко обняла себя за плечи, и тихо спросила: — Что теперь будет? — заметив недоумение в красном взгляде, пояснила: — Мне нельзя возвращаться в Катиму. И к моим родителям тоже. Если я правильно расцениваю возможности Тристана, за ними будет вестись слежка. Он не должен узнать, что я выжила.

— Я не вижу в этом проблемы, — отозвался император вампиров. — Я слышал твой разговор с Тристаном. Ты хочешь вернуться в царство, и я этого хочу. Проблема в том, где тебе укрыться, не стоит.

— Если ты слышал это, то помнишь и то, что я не желаю становится любовницей. Ни чьей, — твердо произнесла я. — Ни Тристана, ни твоей, даже не смотря на то, что со Стефой у вас лишь партнерские отношения, — заметив, как посуровело лицо Алукарда, я смутилась и уже более спокойно добавила: — То, что случилось днем… я не жалею. Это было замечательно. Но это было ошибкой, — жалобно посмотрела я в красные глаза, надеясь, что смогу объяснится. — Думаю, будет лучше, если я останусь здесь, на границах. Тристан не сможет меня найти…

— Ты действительно считаешь, что после того, как я покинул свое царство, притворялся человеческим гвардейцем, шел днями под палящим солнцем, чуть тебя не потерял, едва успев уберечь и, тем более, когда познал твое тело, я вот так возьму и уйду, оставив тебя? — посмотрели на меня как на полоумную, что даже я застыдилась, на короткий момент усомнившись в своем здравомыслии. — Соня, не знаю, что ты там себе надумала, но я отправился в этот поход, чтобы убедить тебя вернуться, потому что заставлять не хотел, но и без тебя уже не мог себе представить существования. Ты — моя Сангири, — вкрадчиво добавил он, а знакомое слово резануло слух. — Я не понимал этого, когда увидел там, на аудиенции, — смотря в мои глаза, начал наступать он на меня. — Не хотел признавать, когда впервые прикоснулся и поцеловал. Я отказывался верить, что это единственное объяснение, почему меня так тянуло к тебе и невозможность забыть твой вкус и запах с той ночи в лесу одиннадцать лет назад, — еще один шаг, и он остановился напротив, практически вплотную, чтобы прикоснуться к моему лицу пальцами, очертив челюсть, подбородок и дотронувшись губ. — Но мне пришлось признать очевидное. И, несмотря на мое острое нежелание, я отпустил тебя. Я никогда не хотел тебя пугать. И я не хочу быть для тебя монстром. Только не для тебя. Но я солгал себе, решив, что смогу расстаться с тобой. И вот я на протяжении недель изображал человека, — провел он рукой по своим срезанным волосам, так как гвардейцам в Катиме запрещалось носить длинные волосы. Собственно, как и у всех мужчин королевства, за редким исключением. — Наблюдал и отчаянно ревновал к этому корольку, без возможности даже поговорить с тобой. Я не знал, как стану тебя убеждать вернуться, но все обернулось иначе. Я не мог отказаться от тебя прежде, думаешь, это случится теперь, когда я, наконец, почувствовал сладость твоего тела? Ты моя, Соня. Хочешь ты этого, или нет, но я не отпущу. Ты сделала свой выбор, отдав мне свою невинность. Боюсь, теперь ты обречена на меня, — произнес он тихо у моих губ почти с сожалением. Лишь дыхание разделяло нас, но я нашла в себе силы отстранится и задать главный вопрос:

— То есть, ты не собираешься заменить мной Андреа Эминеску и сделать своей официальной фавориткой?

— Ты плохо меня слушала, Соня, — улыбнулся мужчина, серьезно заглянув в мои глаза. — Я выбрал тебя своей Сангири. Ты не будешь любовницей. Ты станешь моей женой. И никто, даже твой король, не посмеет отнять тебя у меня.

— А мое мнение учитывается? — прошептала я внезапно севшим голосом, почувствовав, как у меня затравленно забегали глаза, и затрясся подбородок.

— Не в этот раз, Соня. Не в этот раз, — коварно хохотнул он, прежде чем поцеловать.

Задерживаться не стали, несмотря на то, что все к этому шло. Но император проявил сознательность и навыки владения собой. Сообщил, что нам необходимо как можно скорее добраться до границы, из-за его красноты в глазах, он снова не переносит солнца, потому передвигаться мы будем лишь по ночам. С этими словами он затоптал костер, после того, как сжег в нем мою порванную сорочку и повел меня в ночь.

Наше путешествие было долгим. Стоило солнцу зайти, как мы продолжали путь. Выносливостью вампиров я не обладала, потому быстро выдыхалась, спотыкаясь почти на каждом шагу, так как не могла ориентироваться в темноте. Чувствуя себя обузой, большую часть пути я преодолевала на руках у вампира и, боясь его отвлекать, преимущественно помалкивала. Зато с рассветом, прячась в укрытии, мы долго разговаривали, ели пойманную и приготовленную Алукардом дичь или мелкого животного, затем любили друг друга, несмотря на усталость, и ложились спать, чтобы проснуться с новыми силами и идти дальше. С каждым днем я ловила себя на мысли, что мой страх перед красными вампирскими глазами пропадает. Теперь я точно знаю, что помимо боли, светящиеся глаза могут предвещать и незабываемое наслаждение, которое щедро дарил умелый любовник.

Так я узнала, что Сангири — в переводе с древневампирского «единственная». На мой робкий вопрос о схожести с «истиной» у оборотней, вампир лишь брезгливо посмеялся, заметив, что «истинные Пары» у оборотней — это вопрос решенный самой судьбой, невзирая на взгляды самого оборотня. Вампиры же, моногамностью не отличаются и «истинных» у них нет. Зато они способны выбрать себе пару на всю жизнь самостоятельно. Случается это редко, но вполне возможно и тогда Сангири для вампира становится жизненно необходимым. Порой на этот выбор требовалось много лет и даже десятилетий, а иногда всего мгновения, как было с Алукардом, когда одиннадцать лет назад он встретил в лесу человеческого подростка, испил ее крови и больше не мог забыть. Поэтому его так тянуло ко мне. Потому он и не мог устоять перед соблазном прикосновений. Как и не смог отпустить. Этой же чертой отличались и Двуликие, что я прежде уже знала из книги о этой расе.

Несмотря на ограничения, передвигались мы довольно быстро. И чем ближе приближались к границам, тем сильнее себя ощущал Алукард, из-за редкого появления солнца. Я же все больше нервничала. Это заметил и Алукард, однажды прямо спросив меня о причине переживаний. И я не смогла промолчать, признавшись, что опасаюсь Дорина. Тогда я рассказала всю правду про него, как и то, что он манипулирует окружающими. Я ожидала злости, досады, обиды, или растерянности, в конце концов. Но вампир только слабо улыбнулся и заверил, что проблем не возникнет. По словам императора, тот подал в отставку по семейным обстоятельствам. Хотела расспросить точнее, но наткнувшись на предостерегающий взгляд, решила, что эта информация пока может и подождать. А затем меня банально отвлекли, долгим поцелуем, заставив забыть все на свете и задыхаться в крепких объятиях любовника.

Еще одной причиной моего нервоза, о которой я предпочитала помалкивать — была Стефа. Я боялась представить ее реакцию на мое появление и новость о том, что Алукард решил на мне жениться…

А уже через два дня, мы добрались до пограничной крепости, ведущей в Сумрачное царство.

***

Стоило нам переместиться в знакомый зал переносов, как я тут же оказалась заключена в крепкие объятия, и меня окутал запах ночи и морозной свежести. Стефа.

— Ты вернулась… — произнесла она, крепко прижимая к себе, а от ее тона, у меня что-то ёкнуло внутри. Такая тоска и облегчение слышались в ее словах. — Как хорошо, что ты вернулась, — добавила она, отстранившись и радостно заглядывая в мое растерянное лицо.

Сглотнула, не зная, как отреагировать и что произнести. Хорошо, что вмешался Алукард:

— Стефа, не здесь, — привлек он ее внимание, ненавязчиво оттеснив меня от своей жены.

— Ал? Что за нелепый вид? И почему у тебя цвет глаз поменялся? — с тревогой спросила она, а после перевела взгляд на меня, принюхалась, и ее глаза пораженно расширились. А я с подступающей к лицу краской смущения поняла, что она догадалась о том, что произошло. — Ты… — прорычала она зловеще, начинающими мерцать, глазами, вперив взгляд в мрачное и усталое лицо мужа.

— Я сказал: не здесь, — строгим тоном повторил он, взял меня за руку и, не обращая внимания на возмущенную жену, повел из зала. На выходе оглянулась, заметив боль, проскользнувшую в красных глазах девушки, когда она смотрела, как Алукард уводит меня.

Еле поспевая за целеустремленным императором, почти не удивилась, когда он ввел меня в свое крыло, а затем и в свои покои.

— Я распоряжусь о ванне и новой одежде для тебя, — произнес он, погладив мою щеку и ласково заглядывая в глаза. — Затем отдохнешь. Тебе требуется хорошо поспать.

— Я не устала, — покачала я головой, стараясь выглядеть убедительной.

— Врушка, — хохотнул он и прижал меня к своей груди, зарывшись носом в мои растрепанные волосы. Прикрыла глаза и обняла мужчину за талию, замерев на некоторое время. Не услышала, скорее почувствовала присутствие третьего лица. Вздрогнула и, повернув голову, встретилась взглядом со Стефэнией, чьи губы подрагивали в оскале.

— Как ты посмел?! — прошипела она разъяренно.

— Стефа, прекрати, — холодно попросил мужчина, заводя меня за свою спину. — Она моя Сангири. А завтра я объявлю о нашей помолвке. Она станет моей младшей женой.

— Что?! — пораженно выдохнула она, посмотрев в лицо мужа со священным ужасом, и даже отступила на шаг. После ее взгляд упал на меня. — Соня, как ты можешь? Он же мужчина! Ты забыла, на что они способны? Как ты могла выбрать его?

— Стефа, пожалуйста, пойми меня, — попросила я почти с мольбой в голосе, так как видеть боль девушки было до странного неприятно. — Я сделала выбор. Уже давно.

— Как ты можешь так говорить? — прошептала она, смотря на меня как на изменницу.

— Он единственный из мужчин, кто способен прикасаться ко мне и чьи прикосновения не вызывают у меня отторжения, — выступила я вперед, не желая прятаться за спиной мужчины. — Я думала над этим и пришла к выводу, что подобно вампирам, я так же выбрала его своей парой.

— Да он чуть было не убил тебя! — закричала она.

— Тем не менее, это единственное объяснение происходящему. Я не откажусь от него, Стефа. Прости, — твердо произнесла я, посмотрев в глаза, полные боли и непонимания, чувствуя, как у самой в груди все сжимается. Причинять боль девушке я никогда не хотела.

— Ты не понимаешь, на что соглашаешься, Соня, — сделала она шаг вперед, но и Алукард не остался стоять, обняв меня за плечи и с предупреждением посмотрев в лицо жены. — Он, — ткнула она в него пальцем, — сделает тебя вампиром, как только пройдет бракосочетание. Выйдя за него замуж, ты обрекаешь себя на перерождение, которого так не желала. Или он умолчал об этом? — спросила она подозрительно, послав мужу ядовитую улыбку, но я возразила, стараясь сохранять спокойствие:

— Он рассказал мне об этом, Стефа. И мы пришли к компромиссу. Он поклялся дать мне время до тех пор, пока я сама не буду готова. Он не принудит меня, Стеф. Ты ведь знаешь его, — улыбнулась я примирительно. — Алукард не такой. Тебе ли не знать?

— Соня… — тихо позвала она, смотря на меня почти с мольбой, от которой у меня в груди стало до боли щемить сердце.

— Стефа, — твердо посмотрела на девушку, желая прекратить эту общую пытку. — ты обещала смириться с моим выбором, если при этом я останусь в царстве, — напомнила я, а вампирша отшатнулась, словно от пощечины. — Не нужно отговаривать меня. Я не откажусь от него.

— Ты действительно этого хочешь? — спросила она тихо. — Ты сделала свой выбор?

— Да, — кивнула я. — Он дорог для меня.

— Ты говорила, что и я дорога тебе…

— И это осталось неизменным, — попыталась я улыбнуться. — Ты дорога мне, Стефа, и я дорожу нашими отношениями. Потому была бы безумно рада, если мы продолжим общение.

— Ты действительно думаешь, что это возможно? — горько усмехнулась она, а в красных глазах впервые заблестели слезы, от которых я невольно дернулась в сторону девушки, но Алукард продолжал придерживать меня, потому я быстро опомнилась.

— Нам ведь было хорошо вместе прежде и без всякой физической близости, — произнесла я, понимая, как жалко это прозвучало, словно убеждала не ее, а себя. — Теперь я никуда не пропаду. Дай нам шанс попробовать. Я не хочу тебя терять. Но и без него я быть не хочу.

— Как пожелаешь, — коротко произнесла она, со смирением на лице. Распрямила плечи и растворилась в воздухе, оставив меня с Алукардом наедине.

— Спасибо за эти слова, они много значат для меня, — услышала я и подняла взгляд на мужчину. — Не плачь, маленькая, — улыбнулся он грустно, вытирая с моего лица предательскую слезинку. — Ты поступила правильно и честно, по отношению к Стефе.

— Я обидела ее и сделала больно. Я не хотела этого.

— Да, я знаю. Но так нужно было сделать. Это честнее, чем обманывать или давать ложную надежду.

— Если она откажется смириться, это может доставить проблемы, — вздохнула я, вновь прижимаясь к крепкому торсу вампира. Несмотря на красноту глаз, он был теплым. А еще надежным и уютным. Идеальным.

— Не думай об этом. Стефа не опустится до мести тебе за отказ.

— А тебе? — подняла я на него глаза.

— А я переживу, — улыбнулся он. — Главное, что ты теперь со мной. С остальным я готов мириться.

***

Спустя неделю после официальной помолвки, которая повергла всю вампирскую аристократию в шок, вместо того, чтобы готовится к свадьбе, я с головой ушла в работу по расследованию. Место Дорина занял тот самый гвардеец, что уже охранял меня. Звали его, кстати, Алин. Как оказалось, он являлся заместителем лорда Копоша. Хоть Алин и старался держать марку, было заметно, что повышение свалилось на него, как снег на голову, и к подобной ответственности он был не готов. И все же он был способный, что меня радовало. А так же то, что я успела заручится его уважением и поддержкой заранее, потому работали в паре мы вполне удачно.

За мое отсутствие хорошо поработали, и сейчас я изучала материалы проделанной работы. И чем больше изучала, тем больше моя интуиция склоняла меня в сторону одной семьи.

— Все в порядке? — спросил Кристиан, чьи отчеты я так же запросила. Хоть я уже не являлась подданной Тристана, Крис отнесся к моему возвращению с дружеским участием, за что я была ему благодарна. Остальные человеческие послы смотрели на меня с плохо скрываемым презрением, как на изменницу. Что волновало меня мало.

— Да, — кивнула я немного рассеяно и поморщилась от мигрени. Многочасовое чтение не могло не сказаться.

— Нашла, что хотела? — участливо уточнил друг, улыбнувшись.

— Кажется, — кивнула я с улыбкой и искренне поблагодарила: — Спасибо, твои записи помогли.

— Рад помочь, — в ответ улыбнулся он, собирая бумаги со стола. — Без тебя здесь было скучно.

— Серьезно? — подняла я брови в удивлении.

— Ну да, весь двор успокоился. Ни грязных сплетен, ни коварных заговоров, — хохотнул он. Я натянуто улыбнулась в ответ.

— Спасибо, Кристиан, за помощь.

— Есть подозреваемые? — вдруг спросил он.

— Есть, — не стала я скрывать, заглядывая в безмятежное лицо мужчины.

— Это Эминеску, я прав? — понизил он голос.

— Не исключено, — послала я вежливую улыбку, а затем посмотрела на Алина. Тот быстро понял, но вмешаться не успел. В комнату без стука (спасибо хоть через дверь) вошел император, недовольно осмотрев Кристиана, который стоял слишком близко ко мне. Это понял и Кристиан, потому в секунду отошел на почтительное расстояние и поклонился Алукарду.

— Надеюсь, не помешал? — несколько язвительно спросил император, не сводя тяжелого взгляда с лица человеческого посла.

— Мы уже закончили, — улыбнулась я и, вновь посмотрев на Кристиана, произнесла: — Доброй ночи, милорд.

— Доброй, — кивнул он мне. — Позволите откланяться, Ваше Императорское Величество?

— Позволяю, — величественно произнес непривычно красноглазый вампир, с ухоженной, короткой стрижкой. Через несколько секунд, в комнате остались лишь двое: я и император. Облегченно выдохнула, откинулась на спинку кресла и помассировала виски. — Устала? — участливо поинтересовался вампир, оказавшись у меня за спиной и положив ладони на мои плечи, несильно сжал напряженные мышцы.

— Есть немного, — призналась я и тихо застонала от прикосновений ласковых пальцев.

— Застонешь так еще раз, я возьму тебя прямо на этом столе, — на полном серьезе предупредил Алукард, а я поверила, так как прецеденты были. Выпрямила спину и, заискивающе улыбнувшись, отодвинулась, вновь наклоняясь над бумагами. — Мне не нравится то, что ты так себя изматываешь.

— Я должна разобраться. Любое промедление может стоить жизни человека, а может и больше. Чем быстрее я докопаюсь до правды, тем больше людей смогу спасти из рабства.

— Ты не сможешь спасти всех, — нахмурившись, произнес вампир и сел рядом, внимательно вглядываясь в исписанные страницы отчетов Кристиана.

— Но я могу постараться, — виновато улыбнулась я… жениху. — Лучше расскажи, как там аристократия? Все еще негодует по поводу выбора тобой невесты? — криво усмехнулась я.

— Опасных волнений нет, а пересуды меня не волнуют, — лаконично отозвался Алукард, сосредоточенно ковыряясь в бумагах. А я улыбнулась, рассеянно заметив про себя, какой он в такие моменты красивый…

— А Андреа… — начала я осторожно, но наткнулась на внимательный взгляд и примолкла. Я бы рада забыть про нее, но по моим отчетам, она одна из главных источников грязных сплетен. Да и ее реакция, на церемонии помолвки была красноречива. Хлопать дверьми до появления трещин — у нее любимое развлечение.

— Тебе не следует ревновать меня, — произнес он серьезно, вновь переводя взгляд на бумаги.

— Как ты меня только что не ревновал к Кристиану? — криво улыбнулась я.

— У меня нет доверия не к тебе, а к нему, — спокойно возразил мужчина.

— Могу ответить тебе взаимностью, — вздохнула я, массируя переносицу и зажмурившись.

— Я ничего странного не вижу в этих записях, — нахмурив брови, заметил Алукард.

— И не увидишь, — «порадовала» я его. — Того, что нужно, в них как раз и нет.

— Хочешь сказать, отчет подчистили, прежде чем передать тебе?

— Я в этом почти не сомневалась. Просто, хотела убедиться.

— Пояснишь? — нахмурился мужчина.

— Достаточно вспомнить, кто покровительствует Кристиану. Я подозревала, что они следят и контролируют его работу. В отчетах нет ни одного упоминания о роде Элиаде, несмотря на то, что про них Кристиан в основном и должен писать, так как соприкасается с ними чаще, чем с остальными семьями. Они запросто могли диктовать все, что нужно вносить отчет, а чего нет. Не только для меня, но и в отчеты для Салары.

— Думаешь, это они? — оценивающе поднял мужчина бровь.

— Почти не сомневаюсь. У них больше возможностей для подобных подпольных дел. Опыт и связи никуда не делись. Осталось найти доказательства. И сделать это настолько тихо и незаметно, чтобы они ничего не заподозрили и не попытались замести следы.

— Прими мои поздравления, — улыбнулся мужчина. — Ты почти завершила дело. Осталось дело за малым. Теперь мы знаем, куда направить силы и ты можешь отдохнуть.

— Подозреваю, что проблемы только начинаются, — тяжело вздохнула я.

— Не доверяешь моим силам? — иронично улыбнулся император.

— Не в этом дело, — покачала я головой.

— А в чем? — неожиданно строго посмотрел он на меня.

— Не знаю, — тоскливо произнесла я и опустила взгляд, чувствуя за собой непонятную вину.

— Кажется, я знаю, — услышала я, прежде чем мужчина потянул меня за руку, заставив встать со своего места, а после опустил на свои колени, бережно прижимая к своей груди и укачивая как маленькую. — Ты тоскуешь по ней? — задал он вопрос, от которого я вздрогнула. — Можешь признаться мне, — тихо добавил он.

— Я… я не знаю. Мне хорошо с тобой, — искренне призналась я, заглядывая в красные глаза вампира. — И я бы ни за что не променяла то, что у меня сейчас есть. Я влюбляюсь в тебя со страшным и пугающим ускорением. Но… — запнулась я. — Но мне не хватает ее. Мне нравилось проводить с ней время, разговаривать, смеяться. Я скучаю по тому времени, когда могла просто зайти к ней и поговорить.

— Ты можешь сделать это и сейчас, — заметил он. — Уверен, она будет рада твоему приходу и не откажет в компании.

— Нет, — грустно прошептала я. — Как прежде уже не будет. Она не простила меня. Стефа не откажет в компании, но той легкости общения уже не будет. Она будет чувствовать боль, а я вину. Это обернется пыткой для нас обеих, — произнесла я, плотнее прижимаясь к императору, спрятав лицо на его шее и терзая пальцами его пуговицу на рубашке. — Она почти не выходит из своей комнаты. Я слышала, что к ней в крыло помимо фрейлин, стали водить и гарем рабынь. В последний раз я видела ее на церемонии помолвки, с которой она почти сразу ушла, дав нам свое согласие на свадьбу. Мне тревожно за нее…

— Я бы хотел помочь… — вздохнул он. — Я не ожидал, что она отступится, думал, что придется бороться за тебя, но она оказалась достаточно благородной, чтобы уважать твое решение. Наверное, пришла пора и мне проявить это благородство, — тяжело вздохнул он, отчего я высоко поднялась вместе с его грудью.

— О чем ты? — занервничала я, выпрямившись на его коленях и с тревогой посмотрев в лицо вампира.

— Я не могу говорить с уверенностью, но у меня есть серьезные причины полагать, что Стефа, как и я, выбрала тебя своей Сангири.

— Ты… Ты серьезно? — прошептала я пораженно.

— Боюсь, что да.

— Почему раньше не сказал? — заглянула я в мрачное, но удивительно красивое лицо.

— Я не хотел, чтобы ты чувствовала вину, за принятое тобой решение, — пожал он плечами. — Я думал, что защищаю тебя, но не помогло.

— А как же Стефа? Ее тебе не жалко? — с сожалением спросила, закусив губу.

— Жаль, но она сильная. Со временем она смирится, — тихо произнес мужчина, а я разозлилась.

— Смирится? Смирится, наблюдая меня с тобой каждый день на протяжении всей жизни?

— А что ты предлагаешь, Соня? — строго произнес Алукард, вперив в меня внимательный, пристальный взгляд. — Что? Хочешь отказаться от меня в пользу Стефэнии? Ты этого хочешь?

— Нет! — покачала я головой.

— Тогда что? — сжимая мое плечо и бедро, спросил Алукард. — Выбор не велик, Соня. Либо я, либо Стефа. Но, как ты сама понимаешь, с ней ты будешь только фавориткой. И останусь я, тот, для кого ты по-прежнему будешь единственной. Станешь жалеть и меня, так же, как сейчас Стефу?

— Прекрати, — попросила я.

— Я знаю, это больно, Соня. Мне, в том числе. Стефа стала мне близким другом за время нашего знакомства. А к тебе я чувствую нечто большее, чем простая привязанность. И мне больно смотреть на то, как вы обе страдаете. Но я могу расставить приоритеты. Ты — для меня важнее, Соня. Потому я не откажусь от тебя, как бы больно не было моей жене. Я не смогу без тебя. Я это помню, и выбор становится очевидным и несложным. Быть может, тебе тоже стоит поступить так же и выставить свои приоритеты?

***

Сразу после завтрака собралась с силами воли и отправилась в противоположное крыло. С каждым подступом к знакомым дверям меня нервно потряхивало все больше, а желание развернуться и не глупить нарастало. Но я отбросила все сомнения и постучала в резные, тяжелые двери, чтобы замереть в ожидании и прислушаться. И чем больше слушала, тем больше убеждалась, что мой приход был необходим. Хотя бы для того, чтобы попытаться исправить ситуацию.

Дверь приоткрылась, но вместо Стефы, показалась почти полностью обнаженная вампирша, со следами крови на полных губах, что скривились в презрительной усмешке, стоило ей увидеть меня.

— Я хочу увидеться с Ее Императорским Величеством, — произнесла я с безукоризненной вежливостью, старательно игнорируя пренебрежение в красных глазах голой девицы, что смеет смотреть на меня свысока.

— Императрица не велела ее беспокоить. Боюсь, миледи, вам придется записаться на официальный прием у секретаря Ее Величества, — послали мне ироничную улыбку, которою я с достоинством вынесла.

— Я настаиваю, чтобы о моем приходе доложили, — не уступала я.

— К сожалению, не могу ничем помочь… — развела она руками в притворном расстройстве, а я ощутила, как от бешенства выступила испарина на лбу, а к горлу подкатил ком. На пальцах стало загораться заклинание, но неожиданно раздался знакомый, ленивый и недовольный голос:

— Елена, кто там? Я же говорила, чтобы ко мне не лезли с делами! — услышала я, прежде чем дверь не раскрылась полностью, явив одетую в откровенное платье императрицу, с очередным бокалом крови в руке, которому я обрадовалась больше, чем недавно долгожданному солнцу. Увидев меня, Стефа замерла, а после ее глаза медленно посмотрели в сторону моментально лишившейся всякой спеси фаворитки.

— Я говорила, что вы не принимаете, ваше величеств…

— Заткнись, — коротко оборвала Стефа. — Пошла вон, — еще один приказ, и обнаженной девушки и дух простыл. — Зачем ты пришла, Софи? — обратилась Стефа ко мне холодно. От тона и неприязни во взгляде императрицы невольно передернула плечами и почувствовала, как пересохло горло.

— Я хотела поговорить.

— О чем? — подняла она брови.

— Будем обсуждать это прямо в коридоре? — нервно осмотрелась я в свою очередь, не торопясь отвечать на вопрос. Императрица смерила меня взглядом и усмехнулась.

— Проходи, — посторонилась она, пропуская меня вперед и закрыв дверь перед носом моих провожатых. Оказавшись в гостиной, я вздрогнула от обилия голых, извивающихся тел, пьяного смеха и порочных стонов. В воздухе висел густой аромат крови, вина и секса, от которого меня замутило. Помимо фрейлин, здесь были и человеческие питомцы, как мужчины, так и женщины. И смотреть на них было неприятнее всего. В это мгновение я поняла, что лучше бы я осталась в коридоре.

Лихорадочно обернулась, наткнулась на пристальный взгляд императрицы, которая рассматривала меня с мрачным любопытством.

— Не нравится? — отвечать я посчитала лишним, потому опустила взгляд, сосредоточившись на своих подрагивающих пальцах. — Идем в спальню, там поговорим наедине, — смилостивилась Стефания и, не оглядываясь на меня, пошла в сторону упомянутой спальни, порой переступая через чьи-то обнаженные, извивающиеся в экстазе тела. Тошнота поднималась все сильнее.

Не могу сказать, что я такая уж ханжа. Алдукард открыл для меня дверь в чувственное удовольствие, каждый день поражая все новыми открытиями. Он заставлял меня раскрываться, выходить из своей «скорлупы» и позволять себе наслаждаться всем, что он может мне дать. И мне нравилось. Но сейчас это ассоциировалось у меня с чем-то развратным, болезненным и неправильным.

Стоило оказаться за плотно закрытыми дверями спальни, я не сдержало вдоха облегчения.

— Так, что ты хотела, Софи?

— Я пришла тебя проведать. Я беспокоюсь о тебе, — призналась я честно и нахмурилась, с некоторым изумлением понимая, что прежняя выдержка меня покинула, о чем свидетельствовал явный мандраж и откровенная испарина. Дышать, почему-то, становилось трудно и хотелось расстегнуть верхние пуговицы платья.

— Ты или Алукард? — криво усмехнулась она. — Неужели он переживает, что я могу доставить проблем?

— Прекрати, — попросила я. — Алукард ни причем, ты прекрасно это знаешь.

— Вот как? — протянула она, хитро прищурившись и обходя меня по кругу, отчего у меня на мгновение закружилась голова. Нарастало странное чувство, которое я не могла понять и лишь отмахнулась от него. — Значит, проявила участие, — покивала она головой. — Допустим. А твой жених в курсе, где ты сейчас? Сомневаюсь, что он обрадуется, узнав, что я расстроила тебя происходящим в гостиной.

— Стефа, прошу тебя, — посмотрела я на нее с просьбой. — Мы ведь не враги друг другу. Зачем ты так?

— Не враги, — согласилась она. — Но кто тогда? Быть может, ты хочешь сказать — подруги? — прищурилась она, а в светло-красных глазах на секунду полыхнул огонь.

— Я знаю, ты злишься на меня и Алукарда. Так же я знаю, что сделала тебе больно, но поверь, я не хотела этого. И сейчас не хочу.

— Даже так? — захохотала она, но быстро прекратила, с ироничной насмешкой взглянув мне в лицо. — Хочешь прекратить мою боль? Как благородно. И что ты для этого готова сделать? — провокационно произнесла она, а затем резко приблизилась, нависнув надо мной, заставив меня запрокинуть голову. — Я скучаю по тебе, Софи, — произнесла она с сожалением, погладив мою челюсть. — А ты по мне?

— И я скучаю, — призналась я, несмело улыбнувшись.

— Но от Алукарда не откажешься? — подвела она итог.

— Прости, — покаялась я, ощущая уже откровенную боль в груди. Девушка поджала губы, а после отстранилась так же быстро, как и подошла, повернувшись ко мне спиной.

— Что ты хочешь от меня, Софи? Я сделала, на мой взгляд, достаточно: отказалась от своих претензий на тебя, оставила вас двоих в покое, дала официальное благословение на брак. Что еще вам нужно?! — выкрикнула она, в бешенстве отбросив столик в стену, рядом с которым стояла.

— Стефа, — позвала я, подходя ближе и касаясь плеча девушки. — То, что ты делаешь, не принесет тебе облегчения. Поверь. То, что происходит сейчас в твоей гостиной… это не ты. Ты ведь не такая.

— Откуда тебе знать, какая я? — зло прошипела она.

— Потому что ты сама мне рассказывала, — улыбнулась я, посмотрев в напряженное лицо. — Вспомни. Каждый день мы общались с тобой. Помнишь? Нам было хорошо вместе, мы делились секретами… Я знаю тебя, Стефа, — вновь натянуто улыбнулась я, от часто застучавшего сердца в груди, то ли от волнения, то ли от чего-то другого.

— Чего ты хочешь? — повторила она свой вопрос, на мгновение показавшись мне такой беззащитной и ранимой, что бешено стучащее сердце замерло и защемило, перехватив дыхание.

— Я хочу все наладить. Уверена, мы втроем сможем со всем справится. Мы преодолеем и это, найдем решение. Только дай нам с Алукардом возможность тебе помочь. Мне плохо от того, что с тобой происходит.

— Думаешь, у нас получится? — горько усмехнулась она. — Ты не понимаешь, что со мной, Софи. И ты не представляешь, как мне плохо. У тебя есть Алукард, чтобы забыться, у меня же… у меня ничего нет. Ты снова в царстве, но я все равно одинока. Ты бросила меня.

— Я думаю, что стоит попробовать. Дай нам шанс, и мы придумаем, что сделать с этой ситуацией, — с чувством произнесла я, тревожно осматривая непроницаемое лицо девушки с грустными красными глазами.

— Хорошо, — спустя какое-то время произнесла она, делая шаг ко мне. — Я готова попробовать. Но прежде, — произнесла она, перед тем, как я успела обрадоваться. — у меня есть условие.

— Очередная игра? — нервно усмехнулась я.

— Иначе скучно жить, — послала она мне улыбку. — Ты готова услышать условие?

— Да. Я постараюсь его выполнить, если это в моих силах, — кивнула я.

— Очень опрометчиво с твоей стороны, Софи, раскидываться подобными обещаниями, — коварно прищурила она глаза, преодолевая еще один шаг, разделяющий нас. — Я хочу поцелуй.

— Что? — удивилась я и тяжело задышала.

— Я хочу твой поцелуй. Один. Всего один поцелуй, и я соглашусь на твое предложение попробовать наладить отношения и… «дружить домами», — хохотнула она, но смотрела серьезно. — Согласна?

Голос, почему-то пропал, а горло пересохло. Смотря в глаза императрицы, я только и смогла, что кивнуть, прежде чем она придвинулась ближе, положила ладони на мое лицо, а затем прижалась губами к моему рту.

Голова кружилась, легкие заполнял запах морозной свежести, а на языке я ощущала вкус вина, с терпкой, соленой ноткой. Меня повело чуть в сторону, и я схватилась за ладони девушки, чтобы сохранить равновесие и устоять на ногах. Сил противится не было, и я ответила на поцелуй, который из напористого, превратился в нежный, трепетный, вызывающий желание остановить этот миг. И с наваливающимся отчаянием я осознавала, как мне не хватало ее рук и запаха. А так же ее смеха и улыбок.

Почувствовав на щеке пробежавшую слезинку, я отстранилась, когда воздуха перестало хватать, и нерешительно улыбнулась.

— Вот ты и попалась, — растянула она губы в хищной улыбке, а я с тревогой спросила:

— О чем ты?

— Алукард не является твоим «единственным». Иначе, ты не смогла бы целовать меня, — сообщили мне, а я резко отстранилась, наткнувшись спиной на комод.

Паника поднималась, дышать становилось все сложнее, и резко появившаяся боль в животе, на секунду ослепила.

— Софи? — услышала я тревожный голос. Хотела ответить, но голоса не было. Пыталась сделать вдох, но поперхнулась и согнулась пополам, от очередной волны боли, которая более не отпускала. — Софи!!! — раздалось надо мной, и сильные руки сжали мои плечи, но я не обратила внимания, так как меня стало жестоко рвать, прямо на пол, пока Стефа что-то и кому-то кричала. Звуки перестали восприниматься мной, а мутнеющим взглядом заметила, как содержимое желудка закончилось. Вместо этого, с режущей, вызывающей слезы болью, из моего рта потекла кровь. В ужасе постаралась вдохнуть, но судорога свела тело, а из-за рта потекло еще больше крови, образуя возле меня целую лужу. Так много крови…

Боль стала невыносимой. Ни кричать, ни двигаться, ни дышать, даже видеть более я не могла. Я знала, что Стефа рядом, но воспаленный мозг воспринимал только боль, которая поглотила разум, предвещая скорый конец.