Глава 13
Московская область. БО «Васильки»
Громов открыл глаза и разочарованно выдохнул. Чуда не свершилось – он все еще жил. Только жизнью назвать жалкое прозябанье в вонючем подвале можно было с большой натяжкой. Он давно сдался, перестал цепляться за ускользающие мгновения реальности, предпочитая сладкую пучину забвения, но организм, вопреки всему, продолжал бороться, холодное сердце все так же билось в груди.
Тимур не чувствовал ничего: ни боли, ни тяжести собственного тела, до сих пор подвешенного под потолком. Он потерялся во времени и пространстве, не знал, чем его обколол Кораблев, но был благодарен ему за то, что спас от диких мучений. Иван Васильевич являлся его союзником, играл за него, хоть и понимал, что они все равно проиграют.
Услышав шум на лестнице, Тим закрыл глаза. На сто процентов был уверен, что это Бушин. Уже давно научился различать его шаги, а длительное заключение только обострило слух.
– Разбудить! – резкий голос управляющего громом пронесся в тишине подземелья, и в следующую секунду Тимура окатили холодной водой.
– Долго тебя не было.
– Неужели скучал? – едкий тон не скрыл напряжения.
Громов явственно ощутил волнение Адольфа, но благоразумно решил промолчать, оставив свои догадки при себе.
– Отчасти.
– Может, решил поделиться информацией?
– Нет.
– Тем лучше. Я приготовил для тебя кое-что интересное…
Эти слова совсем не вселяли оптимизма. Привычный холод сковал душу стальными объятиями. Сложно было даже предположить, что задумал Бушин, но одно Тимур знал наверняка – этот тип ни перед чем не остановится, пока не добьется своего.
– Удивить хочешь? – с трудом поборов панику, пробравшуюся в каждую клеточку тела, бесстрастно спросил Громов.
– Попробую, – управляющий кивнул охранникам и отошел подальше.
Ледяная струя брызнула из шланга, тончайшими иглами пронзая кожу насквозь. Тим попытался увернуться, но тщетно, мышцы атрофировались и больше не подчинялись ему. Вода смывала грязь и запекшуюся кровь, вместе с тем пробуждая его организм от вынужденной спячки. Боль, дремавшая до этого момента под действием сильных препаратов, вновь набирала обороты, с каждым витком только усиливаясь. Когда терпеть стало невозможно, Тимур стиснул зубы.
– Что ты задумал?
– Сейчас увидишь.
Гитлер довольно усмехнулся и, налив себе дорогой коньяк в бокал, опустился в раскладное кресло.
Хастлеры вошли в камеру и остановились около стены. Тим узнал их сразу – сам лично отбирал претендентов для развлечений клиентов базы. Внезапная догадка пронзила сознание. Он дернулся, как от удара током, и выразительно посмотрел на управляющего.
Перехватив его взгляд, Адольф зловеще рассмеялся:
– Расслабься и получай удовольствие.
– Ты охерел, что ль?
– Что такое? Даю тебе последний шанс рассказать мне все, иначе сам понимаешь…
– Нет.
Тимур собственноручно подписал себе смертный приговор. Не для того держался столько дней, чтобы сдаться в самом конце. Он прекрасно осознавал, что его изнасилуют в любом случае, даже если сейчас все расскажет, Бушин ни за что не прекратит этот спектакль, слишком жаждет извращений. Выхода не было – оставалось молиться о смерти.
– Приступайте.
Но мужчины не спешили начинать. Собравшись в кучу, опасливо посматривали то на Тимура, то на Адольфа. Участвовать во всем этом не хотелось никому.
– В чем дело? – раздраженно прорычал управляющий.
– Мы не можем так…
Он глубоко вздохнул: подобное проявление непослушания не стало неожиданностью. Отставив бокал на стол, достал из кармана пистолет и, передернув затвор, просто положил его рядом.
Молодые люди поняли все без слов. Испугались, решили не спорить и обступили Тимура. Один даже попытался снять с него разорванную на спине футболку.
– Не трогайте меня! – прохрипел Громов, уже ни на что не надеясь. Мерзкие прикосновения грязных рук оставляли на теле кислотные ожоги.
– Адольф Михалыч, у нас проблемы, – раздался взволнованный голос из рации.
Бушин нахмурился.
– Что случилось?
– Посторонние люди на территории.
– Что? Какие еще люди? – тень тревоги пробежала по его лицу, но он остался предельно спокойным.
– Мусора, ше… – фраза оборвалась на середине.
– Вы там обкурились, что ли? – зло процедил Адольф, но больше ему никто не ответил.
– Конец тебе, – не сдержался Тим и рассмеялся.
Мужчины в панике отступили, так и не посмев ничего сделать. Власть стремительно менялась, и слушаться Бушина в таких обстоятельствах было крайне неразумно.
Сохраняя ледяное спокойствие, он неспешно встал, залпом допил коньяк и, взяв со стола, пистолет направил его на Громова.
– Поквитаемся?
Он успел только нервно сглотнуть. Громкий выстрел эхом разнесся по подвалу. Правый бок обожгла острая боль.
– Косой, – скривившись, прошептал Тимур.
Гитлер усмехнулся и подошел ближе. Взял его за волосы, вынудив посмотреть в глаза, и пояснил:
– Если б я попал куда надо, ты бы сразу сдох, а так мучайся, истекая кровью, и наслаждайся моим подарком.
Брезгливо поморщившись, он отпустил Громова и поспешил покинуть подвал.
Московская область. БО «Васильки
Задолго до сбора гостей машины СОБРа окружили базу отдыха «Васильки». Бойцы расположились согласно схеме – в местах, не доступных для объективов камер – и ждали команды.
Дымов и Зимина подъехали чуть позже и остановились под раскидистым деревом, неподалеку от главных ворот. В последний раз пробежались по плану и проверили готовность сотрудников.
Обстановка накалялась с каждой секундой все сильнее. Воздух разряжался, словно напоминая, о том, какое важное мероприятие предстоит. Несколько месяцев тяжелой кропотливой работы наконец могли дать свои плоды. Оставалось сделать лишь один шаг. Решающий шаг.
– Сколько осталось? – Елена нервно покосилась на Стаса.
– Десять минут, – спокойно ответил тот.
– Неужели все закончится?
Она сама не верила в свои слова. Казалось, дело о «Золотой рыбке» будет продолжаться вечность. События последних дней поглотили настолько, что некогда было даже поднять головы, не то что философствовать.
Дымов, полностью сосредоточенный на деле, толком не расслышал ее вопрос – еще раз мысленно прогонял каждый свой шаг.
– Слушай меня внимательно. Сейчас я с ребятами пойду внутрь, а ты останешься в машине.
Пришло время наконец сказать правду. Он знал, что Зимина будет сопротивляться, и, решив избежать споров, просто поставил ее перед фактом.
– Но… – попыталась возразить она, однако Стас резко перебил ее.
– Вот ключи и рация.
– Дымов, мы так не договаривались! Я начальник след…
– Я командую изнутри, ты рулишь снаружи.
Он переживал не столько за результат, сколько за ее жизнь, просто не мог позволить ей войти в здание, подвергнуть себя такой опасности. Елена являлась, в первую очередь, следователем, хорошим, толковым, но опыта в подобных мероприятиях у нее было не много. Все ее тщательно скрываемые качества – чувствительность, импульсивность – в такой стрессовой ситуации дали бы о себе знать. И закончиться для нее это могло бы трагично. Как, в общем-то, и для него самого. Но Стас давно все просчитал и осознанно шел на риск.
– Если со мной что-то случится, ты должна будешь довести операцию до конца. Поняла меня?
Зимина явно напряглась. Она, наоборот, старалась не думать о плохом и искренне надеялась на благоприятный исход. Но раз даже Дымов в этом сомневался…
– Стас…
– Давай вот только без соплей, – отмахнулся он, заметив, как застыли слезы в ее глазах.
– Удачи, – тихо произнесла Лена и обняла его за шею. Не хотела допускать и мысли о том, что он может погибнуть, но инстинктивно прощалась с ним. Сама не знала на сколько – на час или навсегда…
Стас тяжело выдохнул и, прижав ее к себе, погладил по волосам. Всего несколько секунд, таких важных и нужных.
– Начинаем, – скомандовал он в рацию и вышел из машины.
Московская область. БО «Васильки»
Бушин быстрым шагом направлялся к своему кабинету. Он понимал, что земля горит под ногами и нужно как можно скорее скрыться из «Васильков», – ведь если его поймают, выбраться из лап правосудия будет невозможно.
Адольф не боялся, позаботился обо всем заранее и подготовил пути отступления. Все его счета, скорее всего, уже заблокировали, но основные денежные средства он давно перевел заграницу, туда, где их никто не найдет.
Внизу послышался шум, мужские голоса и крики девушек. Бушин рефлекторно прибавил скорость. Он уже видел заветную дверь кабинета – оставалось только войти внутрь, и он свободен.
– Адольф, – обеспокоенный голос Карины заставил замереть в нескольких шагах от цели и обернуться.
– Чего тебе?
В его планы совершенно не входило общение с ней, дорога была каждая секунда.
– Что происходит? – она подошла ближе.
Бушину пришлось открыть дверь и пропустить ее вперед.
– Облава.
– Что это значит?
– Значит, конец всему.
Он заперся изнутри и достал из тайника необходимые документы.
– На вот, держи крепче.
– Любимый, что нам делать? – Карина сильно переживала. В тюрьму ей совершенно не хотелось.
– Сваливать, – будто между делом произнес Гитлер, взял приготовленную канистру с бензином и, облив все вокруг, поджег тоненькую струйку.
Огонь вспыхнул молниеносно и начал охватывать все больше территории, превращая страшные тайны в горстку пепла.
– Иди за мной, – коротко приказал управляющий, и Базанова безропотно последовала за ним.
Оказавшись в собственной спальне, он нажал на спрятанную в стене кнопку и, открыв один из шкафов, шагнул на темную лестницу.
Московская область. БО «Васильки»
В «Золотой рыбке» уже собралась бо́льшая часть гостей. Одни выбирали себе девушку на ночь, рассматривая претенденток пристальным взглядом, вторые неспешно потягивали алкогольные напитки и просто наслаждались возбуждающим зрелищем, а третьи и вовсе вели между собой светские беседы.
Сквозь расслабляющую музыку никто не слышал приближающиеся шаги. Двери резко распахнулись, и в бар влетели сотрудники СОБРа. Всеобщая паника была им только на руку, быстро и организованно они выводили клиентов на улицу и сажали их в фургоны. Местные охранники даже не пытались противостоять – не имели ни оружия, ни численного преимущества, поэтому просто скрывались в служебных помещениях в надежде избежать правосудия. Но там их уже ожидал неприятный сюрприз.
Тем временем Стас спускался по лестнице в подвал. Из разговора Бушина с Глебом он знал, где именно находится Громов, и целенаправленно шел к нему. Острый едкий запах усиливался с каждой ступенькой, но Дымова это только подгоняло. Миновав несколько пустых камер, он уверенно шагнул в последнюю и, закрыв нос рукой, осмотрелся.
Тимур так и остался висеть после ухода управляющего, охранники и хастлеры трусливо сбежали, оставив его умирать в гордом одиночестве.
– Эй, ты как? – Стас потряс Тима за плечо. Грудная клетка то сужалась, то расширялась, а это означало, что дыхание есть.
– Дымов… – прохрипел тот, открыв глаза. Все вокруг расплывалось, но черты лица боевого товарища он узнал безошибочно.
– Дымов-Дымов, живой?
Громов еле заметно кивнул. Это было единственное движение, которое он мог совершить. Все мышцы затекли и окаменели до такой степени, что он их попросту не чувствовал. Находясь на грани, уже терял ощущение реальности и готов был провалиться в бездну.
– Соберись, Громов, надо валить!
Стас снял его с крюка и развязал веревку на запястьях.
– Блядь, – громко выругался, увидев кровь на своих ладонях. – Тебя ранили?
Тимур снова кивнул. Руки резко запульсировали, слабая чувствительность постепенно возвращалась.
– Давно? – уточнил Дымов, осматривая рану и пытаясь прикинуть, сколько у него осталось времени.
– Несколько минут…
Он понимал, что в любую секунду Тим может отключиться, а если повреждены внутренние органы, – больше не прийти в себя. На тот момент главной задачей было продержать его в сознании как можно дольше, не дать заснуть, но и не переутомить.
– Дави здесь, – сказал Стас, положив его ладонь на футболку в том месте, куда попала пуля. – Только не отпускай.
Даже в такой момент Громов все понимал, но от этого не становилось легче. Он не боролся за жизнь просто потому, что не видел смысла. Его единственная любовь умерла, оставалось лишь мечтать о встрече с ней на том свете.
Руки тряслись и не слушались. Казалось, каждый сантиметр кожи пронзали тысячи мелких иголок. Боль рябью расходилась по телу, но Тимур будто не замечал ее.
– Ну ты и отожрался тут, – сыронизировал Дымов, взвалив друга на плечи. В такой ситуации юмор являлся единственным выходом – неким отвлекающим маневром.
– Я ничего ему не сказал.
– Я в тебе не сомневался.
– Но он сбежал, – мысли путались, пелена перед глазами сгущалась, но Стас все еще удерживал его на границе реальности.
– Ему некуда бежать, все оцеплено, – уверенно заявил он и толкнул ногой дверь.
Уже на выходе из подвала им так кстати попался навстречу Кораблев, спешивший на помощь Громову.
– Дядь Вань…
– Ты кто? – насторожился Дымов и потянулся за стволом.
– Я врач.
– Ему… Можно… Верить, – отрывисто произнес Тим и запрокинул голову назад. Она вдруг стала такой тяжелой, что удержать ее было невозможно. Силы неизбежно покидали его, конец приближался.
– Давай помогай и за мной, – коротко распорядился Стас, и Иван Васильевич тут же оказался рядом.
Московская область
Под звуки сирены и писк приборов Дымов набирал номер Зиминой. Когда он выходил из здания, все шло по плану, но необъяснимое чувство тревоги все равно присутствовало.
– Да, – ее голос мгновенно успокоил.
– Лен, я уехал с Громовым в больницу.
– Как он?
– Живой. Что у тебя?
– Мы почти закончили, – устало выдохнула Елена и на пару секунд замолчала. Стас сразу же почувствовал подвох в этой неестественной паузе. – Но есть одна проблема. Бушин сбежал, и половина документов в его кабинете сгорела.
– Твою мать! – этот факт сильно усложнял положение дел, но на данный момент было обстоятельство и поважнее. – Ладно, разберемся. Я подъеду завтра ближе к обеду.
– Хорошо.
– Да, и еще. Туда наверняка приедет куча журналистов. Когда появятся, мне нужно будет с ними связаться. И никаких интервью без согласования.
– Я поняла, – ответила Зимина и завершила вызов.
Мельком взглянув на циферблат, Дымов убрал телефон в карман и похлопал Тимура по плечу.
– Держись, скоро приедем.
Кораблев и врач скорой совершали необходимые манипуляции, но провести операцию в таких условиях не было возможности.
– Я все равно не жилец, – отозвался Громов и резко закашлялся. – Дай сдохнуть спокойно.
– Ага, а судье твоей кто будет сопли утирать? – съязвил Стас, вспомнив последнюю встречу с Романовой. – Я, что ль, опять? Не дождешься.
– Она умерла.
– С чего ты взял?
– Я видел фото. Олег и…
Дымов сразу же догадался, о чем идет речь, и, не задумываясь, рассказал правду – возможно, именно эта новость станет для Тима стимулом жить.
– С ним была Вера. Ира жива.
Зрачки его расширились, он даже попытался приподняться, но тут же скривился от боли. В эти слова безумно хотелось верить, однако здравый смысл твердил совершенно другое. Громов прекрасно помнил, как сам лично заталкивал Иру в машину Стрельцова и потом собственными глазами видел фотографии с места аварии. Все выглядело слишком реалистично, чтобы усомниться в правдивости упрямого факта.
– Этого не может быть.
Стас лишь тяжело вздохнул. Спорить было бесполезно, поэтому он решил сразу перейти к доказательствам. Ощущал себя ведущим программы «Жди меня» – столько мыльно-драматичных событий происходило вокруг, что он попросту не знал, куда деваться. По памяти набрал Танин домашний номер и включил громкую связь.
– На, сам убедись.
– Алло, – монотонные гудки сменил напряженный женский голос.
Тимуру хватило и доли секунды, чтобы узнать его. Неужели это не бред, не предсмертная горячка? Неужели его Ира и вправду жива?
– Ира… – сдавленно прохрипел он и снова закашлялся.
– Алло, говорите! – громче повторила Романова, не оставив ни единого сомнения в том, что голос принадлежит ей.
Сердце забилось в разы быстрее, показатели приборов зашкаливали. Тим никак не мог поверить своему счастью. «Она жива», – в голове крутилась только одна мысль, а перед глазами возник образ Ирины.
Судорожный вдох, и ломаные линии на экране превратились в одну длинную полосу.
– Дефибриллятор, срочно! – скомандовал врач скорой, и помощник тут же подключил аппарат.
– Разряд!
Мощный удар тока пронзил тело Громова, но ничего не изменилось.
– Еще разряд!
Безрезультатно.
– Констатируй смерть, – обреченно сказал врач и посмотрел на часы. – Двадцать один тридцать.
Тула. Квартира Куликовой
После странного звонка Романова не могла найти себе места. Необъяснимая тревога закралась в душу и постепенно усиливалась. Пульс словно взбесился, частыми ударами стучал в ушах, заглушая все остальные звуки. Вопросы один за другим всплывали в сознании, но не задерживались надолго, смываясь новой волной беспокойства.
Звонить Тане и отвлекать ее от работы не хотелось совершенно. Ира решила справиться сама. Выпив щедрую дозу успокоительного, прошла в душ и понадеялась, что станет легче. Вода всегда помогала ей расслабиться, избавиться от переживаний и обрести гармонию с собой.
Но сегодня все шло не так, как надо. Мягкие струи не доставляли удовольствия, а барабанили по коже трагической мелодией. Сердце непривычно ныло в груди, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Закрыв глаза, Ирина глубоко вдыхала и медленно выдыхала, стараясь пересилить нарастающую панику.
Поняв, что ничего не добьется, если будет прятаться от себя, она распахнула веки и начала анализировать полученную недавно информацию.
Дымов, как выяснилось, – полицейский, имеющий непосредственное отношение к «Золотой рыбке». Он уверял ее, что скоро все закончится… Теперь этот странный звонок, непонятный шум на заднем фоне…
Кусочки были слишком мелкими, они соединялись между собой, но в общий пазл никак не складывались. Все время чего-то не хватало, что-то незримое ускользало от нее. Ира догадывалась, что где-то ее обманули, но не могла найти ошибку. Эта история оказалась слишком запутана.
Мозг кипел, переваривая данные, и подкидывал все новые вопросы, ответов на которые не было. Кто мог звонить? Неужели Бушин нашел ее? Что теперь делать и делать ли вообще? Может, просто ждать? А если ее заставят вернуться в бордель?
Мурашки, пробежавшие по коже, заставили поежиться. Она твердо решила, что ни при каких обстоятельствах не вернется в этот ад. Физический и душевный. На краю сознания всколыхнулась мысль о том, что на базе появится возможность вновь увидеть Тимура, но Ирина безжалостно раздавила ее, не желая ни видеть, ни знать этого человека. Он для нее умер. Раз и навсегда.
Совсем недавно с тела сошли последние синяки, шрамы сгладились, превратились в тонкие ниточки. Лишь на сердце рана не затягивалась, ежедневно кровоточила и мучила ноющей болью. Но острый кризис Ира пережила, справилась с болезнью под названием «Громов» и теперь пребывала в стойкой ремиссии. Она просто не готова была пережить еще раз весь этот ужас и вознамерилась сделать все возможное и невозможное, чтобы обезопасить себя. Решила завтра же позвонить Дымову, попросить о встрече, все рассказать ему и выяснить наконец правду.
Романова выключила воду, насухо вытерлась полотенцем и, надев нижнее белье и халат, вышла из ванной.
В комнате горел свет, но она не обратила на это никакого внимания. Собственные мысли и переживания занимали настолько, что Ирина не заметила и то, как смотрел на нее муж. Только бегло окинула его взглядом.
– Я думала, ты уже спишь.
– Как видишь, нет.
– Что-то случилось?
– Я долго думал над нашим последним разговором… – начал Романов и, сделав многозначительную паузу, приблизился.
Ира напряглась, но не отошла.
– Я ведь и правда был эгоистом…
Он совершил еще несколько неуверенных шагов и остановился на опасном расстоянии от нее.
Сейчас ей было абсолютно не до него, и разгадывать ребусы не возникало никакого желания, но что-то в его поведении настораживало.
Приняв молчание жены за согласие, Кир резко притянул ее к себе и впился в плотно сомкнутые губы требовательным поцелуем.
Раздражение, словно электрические импульсы, пробежало по телу, злость мгновенно вскипела в крови. Ира предпринимала попытки вырваться, колотила его кулаками, но Романов игнорировал все ее действия. Вознамерившись во что бы то ни стало доказать жене и, в первую очередь, себе, что он хороший любовник, принялся гладить ее спину, все крепче прижимая к себе. Оторвавшись от манящих губ, провел дорожку по шее к уху, шепча, какая она замечательная.
– Отпусти, – простонала Ира, обретя наконец возможность говорить, и, что было сил, уперлась в его грудь руками.
Влажные поцелуи и интимные ласки не находили ни малейшего отклика в ее душе, тесные объятия душили, но разомкнуть их не получалось.
– Ну уж нет, я докажу тебе, что могу быть другим.
Кирилл, как одержимый, скользил губами по шее и плечам, стараясь стянуть с нее халат и одновременно подтолкнуть к кровати.
– Не надо.
– Надо, – он повалил Романову на постель, плотно прижал ее своим телом и стиснул запястья, пресекая сопротивление.
– Кир, остановись, – строго предупредила она, терпение было на исходе. Злость смешивалась с отвращением и жгучей волной растекалась по венам.
– Не могу…
Кирилл распахнул полы халата и принялся с упоением ощупывать желанное тело. Непокорная и страстная, она заводила его все сильнее. Он просто дурел от возбуждения, но сдерживался, чтобы доставить ей удовольствие. Вот только эрекция была настолько сильной, что хватило его ненадолго. Добравшись до резинки трусов, он ловко потянул ее вниз, но трясущиеся руки не слушались.
Ирина замерла на мгновение. Опасный огонь, полыхавший в ее груди, превратился в настоящий пожар, сметающий все на своем пути. Ярость достигла своего апогея. Не придумав ничего лучше, она изловчилась и, нисколько не щадя мужа, пнула его коленом в пах.
Тот взвыл и, скатившись, согнулся пополам.
– Ты чего? – проскулил и сморщился от острой боли.
Такого отпора Кир точно не ожидал, а потому недоумевал, как ласковый котенок мог превратиться в дикую кошку.
– Зачем ты так?
Романова встала с кровати и, запахнув халат, отошла к окну. С сожалением для себя осознала, что не чувствует к нему ничего, кроме презрения. Его низкий поступок просто не имел названия. Поставив во главу свою похоть, он перечеркнул все, что их когда-то связывало, уничтожил все теплые чувства в ее душе.
– Как «так»? Я не собирался тебя насиловать, я же не маньяк.
Кирилл все еще не понимал, чем недовольна супруга, но, увидев ее колючий взгляд, предпочел больше не приближаться.
– А как еще это называется?
– Я хочу любви и ласки. Мне что, при живой жене себе проститутку снимать?
– То есть я для тебя бесплатная проститутка? – горько усмехнулась Ирина, так некстати вспомнив о том, что именно проституткой она и была всего несколько дней назад. Какая ирония.
– Я не это имел в виду! Я люблю тебя! – воскликнул Романов, пытаясь как-то оправдаться, но все его слова отскакивали от ледяного панциря, который она выстроила вокруг себя.
Ее совершенно не волновало, что он будет делать. Ира твердо решила, что больше ему здесь не место и завтра же он исчезнет из этой квартиры и из ее жизни. Не проронив ни слова, она взяла подушку, одеяло и направилась в другую комнату. Спать рядом с ним уже не собиралась – надоело чувствовать себя тряпичной куклой в чужих руках.
– У тебя кто-то был?
Внезапный вопрос заставил ее остановиться в дверях. Поколебавшись несколько секунд, она все же предпочла не посвящать Кирилла в свою личную жизнь.
– Это тебя не касается…
– Просто ответь мне, да или нет, – он вдруг осознал всю обреченность своего полоТания, но до последнего надеялся, что его мысли не подтвердятся.
– Да, был, – невозмутимо произнесла Романова и вышла в коридор.
От ее честности сводило скулы. Лучше бы обманула, пожалела его мужское самолюбие, но нет, она безжалостно раздавила его, окунула мордой в самую грязь. Ощущение собственной никчемности навалилось так грузно, что добило Кира окончательно. Он всегда считал Иру своей женщиной, был для нее первым и единственным и теперь не знал, как смириться с тем, что она предпочла ему другого.
– Все бабы шлюхи…