Глава 14
Московская область
– Констатируй смерть, – обреченно сказал врач и посмотрел на часы. – Двадцать один тридцать.
Дымов задержал дыхание. Первой мыслью, пришедшей в голову, было наброситься на него и потребовать что-нибудь сделать. «Смерть», – это страшное слово эхом раздавалось в ушах. Било по перепонкам. Хотелось кричать, орать так, чтобы слышал весь город, весь мир.
Сначала Стрельцов, теперь Громов… Вновь пережить смерть друга казалось чем-то нереальным. И Стас испугался. По-настоящему. Он не проигрывал страху, даже глядя в дуло пистолета, а сейчас чувствовал его липкие щупальца прямо на душе.
– Еще чего! – воскликнул Кораблев и, оттолкнув врача, склонился над Тимуром. – Я не дам ему умереть!
– Он уже умер.
Но Иван Васильевич не обратил внимания на эту фразу, интенсивно надавливая руками на грудную клетку, качал кровь и пытался завести остановившееся сердце.
– Ну давай же, Громов, давай!
Верил в его силы и не сдавался. Один четкий удар кулаком точно в цель, и на мониторе вновь появились показатели сердечного ритма, а протяжный писк сменился отрывистыми сигналами.
Кораблев облегченно выдохнул и, стерев пот со лба, откинулся на спинку сиденья.
– Адреналин ему повторно.
Дымов отстраненно наблюдал за тем, как врач скорой и его помощник проводят какие-то манипуляции, и до конца не осознавал, что произошло. Чудо? Удивительное везение? Или, может, высшая справедливость?
– Спасибо, – пожал он руку Ивану Васильевичу. Остальные слова были лишние.
– Ребят, там пробка огромная, – сообщил водитель. – Боюсь, не довезем.
– Люстру вруби.
– Бесполезно, все стоит.
Стас негромко выругался и начал судорожно перебирать варианты. Спасти их мог только один.
– Разворачивайся, – скомандовал он.
– Зачем?
– В Тулу едем.
– Не положено.
– Я сказал, разворачивай! Иначе сейчас пешком пойдешь.
Дважды повторять не пришлось. Водитель послушно включил поворотник и выехал на встречную полосу движения.
Дымов не хотел снова обращаться к Куликовой. Во-первых, скрывать Громова у нее было очень опасно. Вероятность, что его найдут, близилась к нулю, но все же имела место. Во-вторых, вопрос об их отношениях до сих пор висел в воздухе, и решать его при таких обстоятельствах желания не возникало. Но деваться было некуда. Таня являлась единственным человеком, к которому он мог обратиться в данной ситуации.
Санитары встретили скорую во дворе и, выгрузив каталку, повезли Тимура в приемное отделение. Остальные направились следом.
– Что с ним? – спросила медсестра на посту и взяла у врача папку-планшет.
– Огнестрел, большая кровопотеря. Пока везли, остановка была.
– Подождите, так это же московская скорая, – удивилась девушка, изучив заполненную карту вызова.
– Ну и че? – вмешался Дымов.
– Я не могу принять вас с этими документами.
Злость стремительно закипала в крови, норовя перейти в более опасное агрегатное состояние – пар. Недолго думая, Стас вырвал лист из папки и, смяв его, бросил на пол.
– Не было никакой скорой, я его привез на своей машине. Оформляй.
Медсестра окинула его пренебрежительным взглядом, а потом сделала вид, что ничего не заметила.
– Паспорт есть?
– Нет.
– А как я его тогда оформлю?
Дымов с силой сжал кулаки, желваки заходили на лице. Доводить его до такого состояния было очень опрометчивым шагом, но девушка просто не знала, с кем имеет дело.
– Куликову позовите, – потребовал он, стараясь сохранять остатки самообладания.
– Татьяна Иванна сегодня не дежурит.
– Мне похеру. Звони ей, пусть приезжает.
– Мужчина, вы кто вообще? И почему так себя ведете? Я вам русским языком сказала, она сегодня не дежурит.
В карих стеклянных глазах плескалась ярость, словно виски в бокале. Дымов готов был в ту же секунду сорваться с места и взять эту глупую курицу за горло, но его остановил внезапно раздавшийся голос за спиной.
– Что случилось? Что за шум? – Таня подошла к стойке и, увидев Стаса, замерла на месте.
– Татьяна Иванна, тут мужчину с огнестрелом привезли. Мало того, что московская скорая, так еще и права качают, – пожаловалась медсестра.
– Кто это? – спросила Куликова у Дымова.
– Так надо, потом все объясню.
Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы понять, что ситуация очень серьезная. Но времени на выяснения не было совершенно.
– В смотровую его быстро, я возьму.
– Полицию вызывать? – девушка схватилась за телефон. О таких происшествиях они незамедлительно сообщали в органы.
– Уже здесь, – Стас показал удостоверение и убрал его обратно в карман.
– А как его оформлять-то? Документов нет.
– Пока никак, я сама займусь, – распорядилась Таня и, еще раз окинув Стаса коротким взглядом, ушла переодеваться.
– Жди здесь пока, – обратился он к Кораблеву, а сам направился прямо по коридору.
Тула. Квартира Куликовой
За окном занимался рассвет, а Романова так и не смогла сомкнуть глаз. Предчувствие беды никуда не исчезло, а наоборот, с каждым часом только усиливалось. Неприятный инцидент с Кириллом не добавлял оптимизма, лишь убедил в правильности принятого решения расстаться. Как бы она ни была благодарна ему за свое спасение, жить вместе больше не хотела. Надоело сглаживать, терпеть и пытаться сохранить иллюзию семьи. Они стали слишком далеки друг от друга – совершенно чужие люди. Изменились обстоятельства, изменилась она сама, и возврата в прошлое быть не может.
Услышав тяжелые шаги, Ира притворилась спящей. Кирилл вышел из комнаты, постоял рядом с ее диваном и, шумно вздохнув, скрылся на кухне.
Она взглянула на часы: Таня скоро должна была вернуться с работы. Выяснять отношения при ней не хотелось – совершенно ни к чему взваливать на ее плечи свои проблемы. Решив не откладывать разговор в долгий ящик, а сразу разобраться с Кириллом, Ирина встала, привела себя в порядок и уверенно вошла на кухню.
Кир невозмутимо сидел за столом, пил кофе и смотрел очередной захватывающий сериал.
– Кирилл, нам надо поговорить, – серьезно заявила Ира, привлекая к себе внимание, и сложила руки на груди. Она приготовила целую пламенную речь, но сейчас, встретившись с ним лицом к лицу, немного растерялась.
– Подожди, я досмотрю, – Кир был совершенно не готов держать оборону, а идти в наступление не мог.
– Нет, сейчас же!
Он посмотрел на Иру исподлобья, прикидывая, насколько все серьезно, и отключил звук на телевизоре.
– Ну говори.
– То, что случилось вчера, не должно больше повториться.
– Этого и не повторится. Впредь я буду сдерживать себя.
– Меня это не устраивает… – Романова уже собиралась перейти к главному, но Кирилл ее бесцеремонно перебил.
– Ир, я тут подумал… Может, тебе к психологу обратиться?
Эта идея только что пришла ему в голову, и он ухватился за нее, как за спасительную соломинку.
– Зачем? – Ирина удивленно округлила глаза.
– Ты какая-то стала нервная, агрессивная, да и вообще, отпуск не пошел тебе на пользу…
– Какой еще отпуск? – она совершенно не понимала, что муж имеет в виду, и ей это абсолютно не нравилось.
– Ну этот твой, заграничный. Давай поговорим с Таней, пусть найдет хорошего специалиста, – настаивал Кир, подсознательно чувствуя, что Ира отступает.
– Мне не нужен психолог. Мне нужно…
– Подожди, специальный выпуск, – снова перебил он ее и, включив звук, сосредоточился на новостях.
Ирина уже набрала в легкие побольше воздуха, чтобы высказать все, что думает, но голос корреспондента нарушил ее планы.
Сегодня ночью прошла спецоперация по ликвидации крупнейшего борделя Москвы. С нами начальник следственной части ГСУ полковник Зимина Елена Сергеевна. Первые комментарии по громкому делу прямо с места событий.
– Несколько месяцев этот клуб находился у нас в разработке, и наконец нам удалось собрать достаточно доказательств, чтобы наказать виновных. Но, к сожалению, не обошлось без потерь. Капитан Громов, работавший под прикрытием, героически погиб при исполнении своего служебного долга. Выражаю искренние соболезнования его родным и близким.
Внутри все похолодело, кровь в жилах мгновенно остыла до минимальной температуры. Ира смотрела на фотографию Тимура, демонстрировавшуюся на экране: он в полицейской форме, с легкой улыбкой на лице.
Корреспондент что-то еще говорил, но она его уже не слышала. В ушах раздавалось биение сердца, работающего вхолостую. Романова попыталась сделать вдох, но легкие сковало тугими цепями. В груди нестерпимо жгло, горячие слезы помимо воли заскользили по ледяным щекам. Она до последнего старалась ухватиться за последнюю ниточку, связывающую ее с Тимом. Но было уже слишком поздно – сначала похоронила его в мыслях, теперь придется сделать это в реальности.
Ира хватала воздух ртом, как рыба, но не могла справиться с овладевшей ею паникой. Тишина, звенящая и зловещая, заботливо обняла за плечи, поглощая всю боль и отчаянье. Веки медленно сомкнулись, и она провалилась в спасительную темноту.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Таня вошла в кабинет и вздрогнула, увидев Дымова.
– Ну что там? – спросил он, сложив руки на груди.
– Операция прошла успешно, но состояние тяжелое. Так что пока никаких прогнозов не дам.
Стас шумно выдохнул – главное, что выжил. Вытащить Громова из «Рыбки» было делом чести. Он никогда не бросал своих, и в этот раз сделал все, что смог. Теперь все зависело от самого Тимура. Но Дымов не сомневался: он выкарабкается.
– Спасибо.
– Может, расскажешь, что происходит?
Вся эта ситуация была для Тани полной неожиданностью. Она, как обычно, задержалась на работе и уже собиралась уходить домой, как услышала шум в коридоре. Не стала задавать лишних вопросов, устраивать разборки. Решила оставить их на потом. А сейчас просто не знала, как себя вести. Последняя встреча оставила двоякое ощущение. С одной стороны, она злилась на Стаса за то, что он сбежал, ничего не сказав, не объяснив. Но с другой – его внезапный порыв показал, что чувства не остыли. Конечно, можно было списать все на элементарные животные инстинкты, отсутствие секса. Но тогда этот поступок выглядел еще более нелогичным.
– Это мой человек. Ты можешь записать его под чужим именем?
Куликова нахмурилась. Совсем не эти слова она хотела услышать.
– Не поняла. Зачем?
– Для его безопасности, – коротко пояснил Стас, не желая углубляться в подробности. Тане он доверял и был убежден, что она выполнит его просьбу, иначе бы просто не обратился к ней.
– Нет, это должностное преступление. Я на такое не пойду.
Она знала, что многие врачи так делают, покрывают преступников за деньги. К ней самой не раз подходили и предлагали крупную сумму, но в этом вопросе Куликова была непреклонна.
– Тань, это важно, – Дымов схватил ее за запястье и посмотрел в глаза.
– Стас, ты совсем обнаглел? – возмутилась она и попыталась выдернуть руку. Его поведение переходило все границы. – Ты что думаешь, можешь обращаться со мной, как тебе заблагорассудится? Захотел – приехал, захотел – уехал. Очень удобно! Только запомни, я тебе не игрушка. У меня тоже есть чувства.
– Сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений.
Он знал, что все будет именно так, что разговор неизбежен, но все же надеялся, что удастся обойтись малыми жертвами.
– Конечно, у тебя не бывает подходящего…
– Ты должна зарегистрировать этого пациента по любым левым документам.
– Я тебе ничего не должна, – отрезала Таня.
Глаза в глаза. Немой поединок янтарно-карих и дымчато-серых. Борьба огня и льда.
Куликова не выдержала первой, но еще не признала поражение. Вырвала руку и села в свое кресло.
– Можешь оформить меня вместо него, – предложил Дымов альтернативный вариант, но ответа не последовало.
– Денег, что ль, дать? – усмехнулся он. – Так это не проблема, но ты же у нас честная, взяток не берешь.
– Я рада, что ты это помнишь.
– Ну так что?
Таня изо всех сил сопротивлялась самой себе. До последнего не хотела идти против принципов и поощрять наглость Дымова, но не смогла отказать ему в помощи. Несмотря на все его минусы, она понимала, что он хороший человек.
– Паспорт давай.
– Я знал, что могу на тебя положиться, – улыбнулся Стас и, положив документ на стол, пошел к дивану.
– А ты куда это?
– Посплю пару часов, день тяжелый был.
Куликова только пожала плечами и принялась заполнять медицинскую карту. Сама не понимала, зачем все это делает, зачем помогает. Просто чувствовала, что так правильно. Дымов не был для нее чужим. Даже после всего, что случилось, она не сумела вычеркнуть его из своей жизни и возненавидеть. Да он и сам не спешил исчезать, постоянно напоминал о себе, может, случайность, а может, специально искал встреч…
Отложив ручку в сторону, Таня не удержалась, вышла из-за стола и села на краешек дивана. Стас спал, а она внимательно изучала его лицо, искала изменения и отмечала, что все осталось как прежде. Даже во сне он оставался таким же мужественным, серьезным. Она невольно улыбнулась, ощутив знакомый трепет в области солнечного сплетения. Ничего не прошло.
Едва уловимо дотронулась до щеки и провела по ней кончиками пальцев. Боялась разбудить, но так хотелось вновь прикоснуться к нему, освежить в памяти тактильный контакт. И этого мимолетного движения хватило, чтобы понять, как она соскучилась.
– Спи, – тихо прошептала Таня и, накрыв Дымова пледом, вышла из кабинета.
Тула
Романова все глубже погружалась под воду. Пыталась плыть, гребла руками, но камень, привязанный к ногам, не оставлял шансов, тянул вниз со страшной силой. Она захлебывалась – легкие быстро наполнялись горькой жидкостью отчаяния – тянула руки в пустоту, но спасти ее было некому. Того, кто всегда приходил на помощь, больше нет…
Где-то вдалеке Ира слышала вой медицинской сирены, чьи-то голоса, даже чувствовала прикосновения к своей коже. Но все это было абсолютно неважно, сил справиться с собственным сознанием просто не осталось. Оно будто издевалось, извлекало из кулуаров памяти разные фрагменты жизни и демонстрировало их, как на экране кинотеатра. Ирина смотрела этот фильм как обычный зритель, не имея возможности вмешаться в ход событий и что-то изменить.
В то время как сердце, покрытое миллионом болезненных трещинок, обливалось кровью, мозг продолжал усиленно работать: перемалывал мысли и воспоминания, мелькающие в хаотичном порядке, отсеивал нужную информацию и складывал ее в одну общую картину.
Наконец все кусочки были найдены, пазл сложился, и теперь все стало четко и ясно. «Как я раньше не догадалась?» – удивлялась Романова. Ответ все время был на поверхности, но она не хотела его замечать, а ведь Тимур много раз намекал ей…
– Хреновая ты судья, раз выносишь приговор, не имея прямых доказательств. А как же презумпция невиновности?
– Ты просто не знаешь, какая шумиха поднимется, когда обнаружится пропажа судьи.
– Знаю, здесь тебя не найдут.
– Какая же ты дура. Я люблю тебя и делаю все, чтобы тебя спасти…
– Здесь абсолютно все больные на башку извращенцы, и никто, слышишь, никто тебе не поможет!
– И ты?
– Я? Да я только и делаю, что помогаю тебе!
– За тебя я готов был сдохнуть.
– Ты потрясающая… Невероятная… Ты только моя…
– И ты думаешь, я приму такую жертву?
– Другого выхода нет…
– Если ты его не видишь, еще не значит, что его нет. Расслабься, я все решу.
– Твой муж заплатил за побег…
Это была игра, в которую Тимур безжалостно втянул ее, лишь для того, чтобы спасти. Он любил ее, но понимал, что она ни за что не откажется от него… Все рассчитал, ударил наотмашь, перерубая массивные цепи, тесно притягивающие их друг к другу, и выпустил на свободу. А Ира поверила, малодушно отступила, не слушая сердце, кричавшее об обмане. Подсознательно всегда ощущала подвох, но профессиональная привычка вынуждала верить исключительно фактам.
Неприятный запах нашатыря ударил в нос, не давая впасть в анабиоз. Глубоко вдохнув, Романова пришла в себя и осмотрелась. Двое мужчин не сводили с нее глаз, но смотрели по-разному. Врач скорой – удовлетворенно после проделанной работы, а Кирилл – растерянно и с сожалением.
– Все хорошо? Ничего не болит? – поинтересовался врач, и Ира кивнула. У нее и правда ничего не болело с точки зрения медицины, а душу они не лечат.
– Ты меня напугала, – прошептал Кирилл и, сжав ее ладонь, прикоснулся губами к холодной коже.
– Кир…
– Тише-тише, тебе нельзя разговаривать.
– Кир, сколько ты заплатил Громову? – спросила Ирина и сама удивилась, насколько глупым оказался вопрос. Как она вообще могла поверить в эту ахинею? Ведь прекрасно знала Кирилла: он никогда не стал бы никому платить, да и вряд ли интересовался ее жизнью после расставания.
Очередное разочарование накрыло мощной волной. Он и пальцем не пошевелил для ее спасения, а она всю себя извела, не зная, как жить с тяжелым камнем долга на душе и невозможностью отблагодарить. Только Тимуру она была обязана жизнью, столько раз отталкивала его, прогоняла, но он все равно находил способы защитить ее.
– Какому Громову? И за что я должен был ему заплатить?
– За мое освобождение из «Золотой рыбки»…
– Какой «рыбки»? Ир, ты бредишь. Может, головой ударилась?
Забота в голосе звучала так фальшиво, что Ира непроизвольно поморщилась – Кир всегда был плохим актером.
Она горько усмехнулась и отвернулась. Громов обманул, не предоставил права выбора, спас ее, но сам спастись не смог. Его не стало, а она зачем-то продолжала свое жалкое существование. Жизнь за жизнь – нечестный обмен, Ира считала, что это несправедливо.
Столько раз убеждала себя в том, что Тим в прошлом, наступая на горло собственным чувствам, отрекалась от него, но никогда не желала ему смерти. В душе всегда оставался маленький лучик надежды на встречу. Она отказывалась признаваться в этом, но все равно ждала его, а теперь… Вновь потеряла, и теперь уже навсегда.
Если бы повернуть время вспять… Ира тоскливо вздохнула, печальная улыбка слегка тронула ее пересохшие губы. Громов все равно бы спас ее, не остановился бы ни перед чем, ради ее жизни и свободы. Он любил ее и пошел до конца. Рискнул всем, но проиграл…
Безнадежность вцепилась в душу стальными когтями и раздирала ее в клочья.
«Как дальше жить с этой правдой? Как радоваться новому дню, зная, что больше никогда не увижу его?» – мысленно сокрушалась Романова. Судорожный вздох сорвался с ее губ, и слезы вновь потекли по щекам. Горькие и жгучие, они опустошали, выплескивали горе наружу. Не было в них успокоения, только боль и страдания.
– Если бы я только знала всю правду… – еле слышно прошептала она.
«И что бы изменилось?» – насмешливо поинтересовался внутренний голос.
Ответа Ира не знала, и от этого становилось еще хуже. Пустота и безысходность. Только ее сердце продолжало биться, вопреки всему, заставляя жить.
Тула. Городская клиническая больница № 7
После того, как Кирилл привез Иру в больницу, Таня сразу забрала ее в смотровую. Почти в таком же состоянии находилась Романова, когда Дымов вернул ее из «Золотой рыбки». Ничего не могла сказать, замкнулась в себе и тихо плакала.
– Ир, что случилось? – Куликова была сильно обеспокоена. Только-только ей удалось вывести подругу из депрессии, как вдруг случился рецидив.
Ирина молчала, поджав губы. Слышала, что происходит вокруг, но не верила, что это происходит с ней. Не хотела отвечать на вопросы, что-то объяснять. Ей необходимо было остаться одной и прийти в себя, переварить полученную информацию, но Таня знала, что ни к чему хорошему это не приведет.
– Ну мне ты можешь рассказать…
– Он погиб, – произнесла Ира одними губами. На большее не хватило сил.
– Кто?
Она зажмурилась и тихо заскулила. Слезы одна за другой катились по щекам.
– Тимур? – догадалась Таня. В свете последних событий только этот человек мог вызвать такую реакцию.
Романова отвернулась и закрыла лицо руками.
– Ириш…
Дверь без стука открылась, и в смотровую зашел Дымов.
– Тань, я поехал.
– Хорошо.
Услышав знакомый голос, Ирина резко открыла глаза и поднялась.
– Дымов? – мысли роились в голове и наконец выстроились в цепочку.
– Че? – он уже собирался уйти, но вынужден был обернуться.
– Ты знал, что Тимур агент? – спросила Романова и истерично рассмеялась. – Конечно, ты знал, ты не мог не знать…
– Дальше че?
Стас напрягся и, мгновенно оценив обстановку, понял, что скандала избежать не удастся.
– Я видела репортаж. У вас так принято своих бросать, да? – Ира встала и подошла к нему ближе.
Пока шла операция, Дымов связался с журналистами и договорился о специальном выпуске новостей – по федеральному каналу должны были объявить о гибели сотрудника полиции при исполнении. Зимину он тоже предупредил, и, судя по реакции Романовой, все прошло как надо. Правда, этот разговор в его планы не входил.
– Ир, успокойся. Что ты хочешь?
– Почему ты мне раньше не сказал?
Стас тяжело вздохнул. Тысячу раз пожалел, что зашел попрощаться. Если бы он знал, чем это все обернется…
– Зачем? Громов работал под прикрытием, знал, на что шел. Он должен был довести операцию до конца, – ему приходилось объяснять федеральной судье очевидные вещи. – Ты же сама в следствии работала, все прекрасно понимаешь.
Но Ира отказывалась воспринимать эту информацию. Профессиональное мышление спало беспробудным сном. Сейчас она рассуждала как обычная женщина.
– Да какая к черту операция, когда на кону человеческая жизнь? Что за цинизм?
– Все шло по плану, пока не появилась ты. Он тебя, дуру, спасал, вот и подставился!
Дымов начинал терять терпение и уже не подбирал подходящие слова. Говорил прямо в лоб все, что думал, совершенно не заботясь о чувствах Ирины.
– Стас! – вмешалась Таня, наблюдавшая за этой сценой со стороны. – Перестань!
Ира больше ничего не видела и не слышала. Глаза наполнялись слезами, а в ушах стоял громкий гул.
– А я не просила меня спасать! – воскликнула она и набросилась на Дымова с кулаками. – Это ты во всем виноват! Ты должен был его вытащить оттуда! А ты бросил его! Потому что тебе плевать! Тебе на всех плевать!
Стас опешил и не сразу сообразил, что нужно делать в такой ситуации. Крепко прижал Ирину к себе, сковывая ее движения.
– Тань! – крикнул он и выразительно посмотрел на Куликову. Та быстро набрала в шприц успокоительное и вколола Ире в плечо.
Москва
Бушин нервно мерил шагами пространство небольшой кухни в квартире Марго. Подумать было о чем. Случилось то, чего он так опасался – дело всей жизни с треском провалилось и чуть не утянуло его с собой на дно, благо он успел вовремя сориентироваться и покинуть опасную территорию.
«Золотая рыбка» – его любимое детище, столько сил Адольф вложил в нее, наладил и отточил механизм настолько, что все работало как часы. Но одна ошибка стала роковой и привела к плачевным последствиям. Теперь он вынужден был скрываться и придумывать план, как избежать наказания. Прекрасно понимал, что если его повяжут, то выбраться будет невозможно, все стрелки сошлись на нем, а значит, и получит по полной именно он.
Бушин включил телефон и, в очередной раз набрав номер Хабарова, нахмурился: абонент по-прежнему не отвечал. Ситуация нравилась ему все меньше, время стремительно утекало. Скорее всего, его уже объявили в розыск, поэтому выехать из страны сейчас практически невозможно. Конечно, у него имелся запасной вариант – поддельные документы на чужое имя, но рисковать он не мог, сначала нужно было узнать, как обстоят дела.
Услышав скрежет замка, Адольф напрягся и, сняв пистолет с предохранителя, приблизился к дверному проему. Дернулась ручка, и в следующую секунду в квартиру вошла девушка с тяжелыми сумками наперевес.
– Пап, ты здесь? – негромко спросила она и, опустив пакеты на пол, закрыла все замки.
– Здесь-здесь, проходи на кухню.
– Что случилось? Почему такая спешка?
Девушка обняла отца и привычно чмокнула в щеку. Еще вчера вечером, когда он позвонил и попросил как можно быстрее приехать, она встревожилась. Это было очень на него не похоже. Обычно отец планировал визиты заранее, и все их встречи были расписаны чуть ли не на год вперед.
Подобрав с пола покупки, она вернулась на кухню и принялась раскладывать их по местам.
– Неважно. Свет, скажи лучше, где Хабаров.
– А я откуда знаю? – удивилась Голковская. – Мне он не докладывает, да и вообще, я давно его не видела и не слышала.
– В смысле? Вы же встречались… – недоуменно воскликнул Гитлер, подсознательно чувствуя, как план «б» тоже дал трещину.
– Скорее, спали иногда, но потом он нашел себе бабу и в упор меня не замечал, – пожав плечами, Света поведала о своем положении в жизни Алексея. Горечь обиды до сих пор ощущалась на губах.
– А работа?
– Еще неделю назад уволилась и больше не интересовалась ни им, ни его компанией.
– То есть как уволилась? – возмущение в голосе невозможно было скрыть. Но это нисколько не испугало ее. Повернувшись к отцу лицом, она мягко улыбнулась, чтобы немного успокоить его, и пояснила:
– Пап, ну как увольняются? Написала заявление по собственному и ушла.
– Дура! Я для чего тебя туда устраивал? – злость мгновенно вскипела в крови, и Бушин перешел на крик. Это был конец всему, последний его козырь потерял смысл, игра закончилась раньше, чем он успел им воспользоваться.
– Очень интересно… И для чего же?
– Чтобы ты смотрела за ним и держала меня в курсе событий.
– Ну извини, не оправдала ожиданий, – Света грустно улыбнулась.
Адольф перехватил ее взгляд и невольно замер, отмечая, как она стала похожа на Марго. Помимо внешнего сходства, совпадали мимика, жесты, даже голос иногда звучал так же. При воспоминании о любимой женщине в его сердце вновь пробралась тоска, но он предпочел не зацикливаться на эмоциях.
– Ладно. Что за баба, знаешь?
– Нет, видела пару раз…
– Описать сможешь?
– Даже фото показать могу, – Светлана достала из кармана телефон и, разблокировав его, передала отцу.
– Отлично.
Бушин удобно устроился за столом и открыл указанную папку. Просматривая снимок за снимком, он поражался все больше и больше. У него под носом Хабаров провернул такую аферу, а он ни сном, ни духом.
– Блядь! – не сдержался и с силой ударил кулаком по столу. – Как давно это у них?
– Не знаю, пару месяцев, может.
– Да почему ты раньше мне не рассказала?
– Тебе всегда некогда, да ты и не спрашивал.
Повисло напряженное молчание, каждый думал о своем. Света пыталась догадаться о причинах недовольства отца, но не стала задавать лишних вопросов, прекрасно зная, что он на них не ответит. На все, что касалось его работы, был наложен строжайший запрет. Адольф же усиленно размышлял над тем, как ему воспользоваться новой информацией, что предпринять, чтобы выпутаться из этой истории целым и по возможности чистым.
– Так, ладно, приготовь что-нибудь перекусить, а мне надо подумать, – он перекинул фотографии себе на телефон и встал из-за стола.
– Есть пожелания?
– У Карины спроси.
– Какой еще Карины?
Света думала, что отец приехал один. Она вообще ни разу не видела его с женщиной, свято верила, что любил он только ее мать и всю жизнь хранил ей верность.
– В комнате спит.
– Пап, ты совсем, что ль? Сюда бабу притащил?
Розовые очки треснули, искажая картину идеального мира до неузнаваемости. Голковская, конечно, знала, что он не святой, но привести другую женщину в квартиру матери было свинством.
– Извини, другого выхода не было, – устало выдохнул Бушин. Ему самому не нравилась эта затея, но оставить Базанову без присмотра он не мог – она слишком много знала и представляла серьезную угрозу. А убить ее рука не поднималась: Карина была единственным человеком, не считая дочери, к которому он испытывал хоть какие-то теплые чувства.
Света кивнула и, отвернувшись к плите, услышала отдаляющиеся шаги.
Тула. Городская клиническая больница № 7
– Стас, подожди! – окликнула Таня и выбежала на улицу.
– Че? – обернулся Стас.
– Что это было вообще?
– Ты у меня спрашиваешь? – усмехнулся он. – Тебе видней, что с ней.
– Этот человек, которого ты привез, и есть Громов? – догадалась она, но решила все же уточнить.
– Да.
– Но ведь он жив…
– Не вздумай ей об этом сказать, – строго предупредил Стас и подкрепил свои слова пронзительным взглядом.
– Ну почему? – возмутилась Таня, нахмурив брови. – Ты же видишь, в каком она состоянии.
– Так надо.
– Слушай, Дымов, мне это уже надоело! Или ты мне все рассказываешь, или я сейчас пойду и…
– Ладно, – сдался Стас и шумно выдохнул. Выбора у него не было. – Вчера мы накрыли этот бордель, но главный злодей ушел. Пока мы его не найдем, и Тимур, и Ира в опасности. Сегодня по всем каналам объявили о том, что Громов погиб при задержании. Пусть все думают, что это правда.
– Но…
– Я могу на тебя рассчитывать?
Таня не знала, как поступить. Она доверяла Дымову и нисколько в нем не сомневалась. Но обманывать Иру было неправильно чисто по-человечески. Однако только это могло ее спасти.
– Да, – твердо ответила Таня и посмотрела Стасу в глаза.