Глава 15

Тула. Городская клиническая больница № 7

Рано утром Кирилл приехал в больницу. Не то чтобы он очень переживал за жену, просто находиться одному в пустой квартире было некомфортно. С Таней они за весь вечер перекинулись всего парой слов, после чего она собрала какие-то Ирины вещи и вновь уехала на работу.

Войдя в приемный покой, Романов осведомился, в какой палате лежит Ирина, и направился прямиком к ней. Но в коридоре столкнулся с ее лечащим врачом – Снежиной Надеждой Алексеевной.

– Здравствуйте, я Кирилл Романов. Что с моей женой?

Женщина смерила его строгим взглядом и развернула медицинскую карту.

– Вашу жену мы сегодня переводим в гинекологию. Пока она без сознания, официально все решения принимаете вы, поэтому мне нужна ваша подпись вот здесь, – она указала на галочку внизу документа.

– Зачем в гинекологию? – удивился Кир. Он не видел связи между обмороком и этим отделением. Вообще, надеялся на то, что с женой ничего страшного не произошло и уже сегодня ее можно будет забрать домой.

– Что же вы, Кирилл… Жену в таком положении беречь надо. У нее кровотечение, угроза выкидыша. Но не расстраивайтесь раньше времени, попытаемся сохранить, – успокоила его Надежда Алексеевна.

– В каком положении? Что сохранить? Вы о чем вообще?

Удивление стремительно сменялось недоумением. Мысли, хаотично возникающие в голове, наскакивали одна на другую, и Кирилл наконец догадался, что имеет в виду врач, хотя все еще надеялся, что ошибся.

– Ваша жена беременна, срок около шести-семи недель…

– Но этого не может быть!

Слова Снежиной переполнили чашу его терпения. Злость медленно поползла по венам, с каждой секундой заполняя собой все больше пространства. Его мир в одночасье разлетелся на мелкие осколки: женщина, которую он всегда считал практически святой, оказалась обыкновенной дешевкой.

Закрыв лицо ладонями, Кирилл опустился на стул. Даже когда Ира в открытую сказала ему, что у нее был другой, он не поверил. До последнего думал, что обманула, лишь бы задеть его поглубже, отомстить за предательство. Он и мысли не мог допустить, что жена способна на измену, но ребенок от другого мужчины был слишком серьезным доказательством ее вины.

– Может, это ошибка? – с надеждой спросил Романов, цепляясь за последний шанс, как за спасательный круг.

– Ошибки быть не может, – твердо заявила Снежина и потрясла перед его лицом картой с бланками. – Вот результаты анализов, сейчас сделаем повторное УЗИ и назначим схему лечения.

– Не нужно ничего сохранять, – Кирилл принял единственное правильное для себя решение.

Пока не очень представлял, как после этого будет жить с Ирой, сможет ли простить ее и все забыть, но отказываться от своей удобной жены был не намерен. Пребывал в твердой уверенности, что теперь она должна бегать за ним и просить прощения.

– То есть как? – врач была категорически не согласна с ним, но что она могла сделать, если пациентка еще не пришла в себя.

– Мы не хотим этого ребенка.

– Но…

– Никаких «но». Где я должен подписать?

– Здесь… Вы уверены?

– Абсолютно, делайте аборт, потом я заберу жену в Москву.

Твердость в его голосе не оставляла сомнений – этот мужчина настроен весьма решительно. Но Снежина предприняла еще одну попытку воззвать к благоразумию супруга Романовой:

– Воля, конечно, ваша, только хочу напомнить, сколько ей лет. Второго шанса родить может и не быть.

– Значит, не судьба.

Кир подписал бумаги в нужном месте и вновь опустился на стул. Ему необходимо было понять, как себя вести, и продумать дальнейшие действия. Приговорив к смерти еще неродившегося ребенка, он не испытывал угрызений совести, наоборот, появилось какое-то странное удовлетворение.

Москва. Квартира Зиминой

Повернувшись на спину, Елена сладко потянулась и открыла глаза. Мысль о том, что этот понедельник – выходной, грела душу. Всю субботу и воскресенье она жила на работе: оформляла задержанных, проводила допросы, и честно заслужила свой отгул. Впрочем, как и Дымов.

Но тихое утро длилось недолго. На тумбочке ожил мобильный телефон, и Зимина ответила на звонок.

– Привет, Зям.

– Катюх, ну чего ты в такую рань? – простонала в трубку.

– Вообще-то уже девять, – напомнила та. – Ты еще дрыхнешь, что ль?

– У меня выходной, – похвасталась Елена.

– Кучеряво живете, товарищ полковник.

– Угу, ты просто не представляешь, сколько протоколов я вчера заполнила…

– Да видела уж по телеку, как ты звездила. Жалко только Громова.

– А ты чего вообще звонишь-то?

– Так я по твоему делу. Ты просила Рому с Пашей проследить за машиной.

Зимина усиленно вспоминала, с какой просьбой обратилась к операм из отдела, и наконец до нее дошло. Еще несколько дней назад Дымов передал флешку с видеозаписью аварии, в которой погиб Стрельцов.

– А, точно. Есть результат?

– Я тебе на почту скину всю информацию.

– Спасибо, Кать. И Роме с Пашей тоже. Буду должна.

– Я запомнила, – усмехнулась та. Зимина выручала ее столько раз, что невозможно сосчитать.

– Как там в отделе? – поинтересовалась Елена и поймала себя на мысли, что скучает по родному «Гагаринскому». Золотые были времена. Ее команда, ее земля… Как бы она сейчас хотела вернуться в прошлое…

– Справляемся вроде. После Золотова тут такой бардак, до сих пор разгребаю, – пожаловалась Катя.

– Я в тебя верю.

– Ладно, пойду работать.

– Давай, созвонимся.

Завершив вызов, Зимина вернула телефон на тумбочку и, повернувшись на бок, обняла подушку.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Какое-то время Кирилл сидел в пустынном коридоре больницы и смотрел в одну точку. Сомнений в правильности принятого решения не возникало, но пережить эту ситуацию было невероятно сложно.

Он брезгливо поморщился, представив, как кто-то прикасается к его жене, и не почувствовал ничего, кроме отвращения.

Нервно передернул плечами, отгоняя мерзкие картинки и встал. Увидеть Ирину отпало всякое желание, и он направился в противоположную сторону. Негромко постучал и заглянул в кабинет заведующей отделением.

– Тань, можно к тебе?

– Да, конечно, проходи, – Куликова отложила бумаги в сторону и сосредоточила свое внимание на Кирилле. – Ты чего такой загруженный? Что-то с Ирой?

– Она беременна, – коротко пояснил тот и опустился на диван.

Таня невольно напряглась, не зная, чего ожидать.

– Ну ты же понимаешь, что не от меня, – после небольшой паузы продолжил Кир и впился в нее пронзительным взглядом. Чего он хотел? Поддержки? Подтверждения?

Куликова находилась в замешательстве: что ему сказать, да и нужно ли вообще что-то говорить в такой ситуации? Решила все же сгладить ситуацию.

– Кирилл, сейчас всем нужно успокоиться и немного подождать. Скоро Ира придет в себя и спокойно обо всем поговорите. Не устраивай ты разборок, она и так многое пережила в этом борделе…

– В каком еще борделе?

– «Золотая рыбка», – машинально ответила Таня, а сама задумалась, почему Романов задал такой вопрос. Ведь если он заплатил за освобождение Иры…

– Какая к чертям «Золотая рыбка»? Вы что, сговорились, что ль, все? Расскажи мне уже наконец всю правду. Я хочу понимать, что здесь происходит! – вспылил Кир. Его терпение трещало по швам. Вокруг творилось что-то непонятное, и никто не мог толком ничего объяснить: рыбка, бордель, ребенок…

Куликова шумно выдохнула и, собравшись с мыслями, рассказала Кириллу историю Ирины в общих чертах, старательно опуская подробности.

– Моя жена проститутка, – он саркастично ухмыльнулся. Все это никак не укладывался в голове.

– Кир, зачем ты так?

– А как? – воскликнул, вскочив с дивана, и принялся нервно расхаживать из стороны в сторону.

– Она же не виновата, – Таня попыталась вступиться за подругу.

– Она виновата в том, что не рассказала мне все сама с самого начала!

– Ты не справедлив.

Романов остановился напротив Куликовой, навис над ней, как скала, подавляя своей энергетикой. Но на нее это не произвело никакого эффекта – после Дымова выработался стойкий иммунитет против напыщенных хамов. Спокойно выдержав дуэль взглядов, она все же одержала победу, заставив противника отвернуться первым.

– Так, все, хватит с меня! Подпиши нужные бумаги, сразу после аборта я увезу ее в Москву.

– После какого аборта? – Таня вдруг ощутила легкую дрожь в области солнечного сплетения.

– Ты что думаешь, я буду воспитывать какого-то выблядка?

– Ты не имеешь права решать за нее!

– Ошибаешься. Как официальный муж я имею полное право…

– Какая же ты скотина, официальный муж, – бесцеремонно перебила его Куликова и, окинув напоследок презрительным взглядом, вышла за дверь.

Как же она ошиблась в нем. Наивно полагала, что он поможет Ире справиться с депрессией, но в итоге лишь усугубила ситуацию. И в этом целиком и полностью была ее вина. Ведь знала, что однажды Кирилл уже предал, а за такой короткий срок люди не меняются. Но почему-то поверила и теперь вынуждена была расхлебывать всю эту кашу.

Москва. Квартира Зиминой

Крепкий черный кофе обжигал горло. Елена сидела на кухне и смотрела в окно. Всего за несколько месяцев ее жизнь кардинально изменилась. Но об этих ли переменах она мечтала? Все, что казалось незыблемым, несокрушимым, медленно разбиралось по кирпичикам. Пятнадцать лет она проработала в «Гагаринском», от рядового следователя до начальника отдела, и уже не представляла себя без полиции.

Конечно, любой сотрудник грезит о повышении, и Зимина не являлась исключением. Получив предложение возглавить следственную часть ГСУ, она взвесила все за и против. На одной чаше весов – родной отдел, на другой – высокая должность, перспективы карьерного роста. Такой шанс не выпадает дважды, поэтому Лена согласилась практически сразу. К тому же, от прежнего отдела ничего не осталось. Страхов бросил ее и уехал в Питер, Коля перевелся в прокуратуру, Антошин вернулся в ДПС, Агапов с Черенковым, и те уволились. Елена собрала новую команду, но пришлось снова все менять.

Ее философские размышления прервал звонок в дверь. Она совсем забыла о том, что позвонила Дымову и попросила его приехать.

– Здорово, Зиминух.

– Привет, заходи. Чай, кофе?

– Да не, спасибо.

– Ну тогда пойдем в комнату.

– Ты что-то узнала? – Стас сел в кресло и внимательно посмотрел на Лену.

Она достала из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо, и положила его на журнальный столик. Долго думала, стоит ли передавать эту информацию Дымову, боялась, что он может наломать дров. Но по-другому поступить не смогла. Он все равно нашел бы виновных в смерти Стрельцова, с ее помощью или без, это лишь вопрос времени.

– Здесь координаты исполнителей. На заказчика выйдешь сам.

– Спасибо, Лен.

– Есть версии?

Зимина попыталась аккуратно выведать намерения Стаса, прощупать почву, чтобы в случае чего знать, откуда ждать удар.

– Целых три.

Изначально Дымов подозревал охранников из «Золотой рыбки». Все выглядело вполне логично: побег, погоня, авария… Но нельзя было исключать и заказное убийство. Врагов Олег себе нажил немало.

– Поделишься?

– Сначала все проверю.

– Ну как знаешь, – Елена лишь пожала плечами. Продолжать допрос не имело смысла. – Только давай без глупостей.

– Постараюсь, – на автомате ответил Стас, а мысленно уже продумывал свои дальнейшие действия. Отомстить за смерть друга было делом чести.

– И если нужна будет помощь…

– Я понял, – перебил он Зимину, дав понять, что эта тема закрыта.

– Как там Громов? Пришел в себя? – она резко перевела разговор в другое русло.

– Пока нет, сегодня поеду в больницу.

Казалось бы, с закрытием «Золотой рыбки» все проблемы должны были решиться, но они только прибавлялись.

– А ты уверен, что там его никто сдаст?

– Уверен, – твердо произнес Дымов, вспомнив о Тане. Он доверял ей и нисколько не сомневался в том, что она все сделает как надо.

– Ну хорошо. Что с Бушиным делать будем?

Вопрос по Гитлеру оставался открытым. Поймать его так и не удалось.

– Пока ничего, – Стас был удивительно спокоен. – Опера шерстят город, прорабатывают всех знакомых. Он все равно в розыске, так что из страны вряд ли свалит. Найдем.

Хотя его доводы не показались Зиминой слишком убедительными, она понимала, что другого выхода нет, и в этой ситуации решила полностью положиться на Дымова.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Романова пришла в себя, но открыть глаза не было ни сил, ни желания. Где-то рядом звучали голоса, но до нее долетали лишь обрывки фраз. Она и не пыталась уловить смысл, происходящее вокруг ее абсолютно не волновало, хотелось просто провалиться в пустоту, забиться в какой-нибудь угол, спрятаться ото всех. Ей необходимо было побыть одной и пережить жгучую боль утраты.

Ирина просто лежала и прислушивалась к себе. Тянущая боль внизу почти не ощущалась, все тело было ватным, она его совсем не чувствовала. Горе, так внезапно свалившееся на нее, словно многотонная плита, придавливало к земле, каждый вздох давался с большим трудом.

Она помнила все, что случилось: репортаж по телевизору, дорогу в больницу и разговор с мужем, даже истерику, за которую сейчас стало очень стыдно. Все понимала, но принять, смириться с гибелью любимого человека было выше ее сил. Тимур по-прежнему жил в ее сердце, мечтах, мыслях. И она не желала его отпускать. Как утопающий, хваталась за спасительную соломинку воспоминаний, бережно лелея то, что было между ними.

Громов пожертвовал всем ради нее, хотел, чтобы она жила и любила. И, как бы ни было больно, Романова не могла позволить, чтобы его жертва оказалась напрасной. Решила, что выполнит его просьбу, но только любить будет его. И ее любовь останется такой же светлой и чистой, какой была всегда, несмотря на мрак и грязь, в которых зародилась.

Уже никогда Ира не сможет забыть его глаза, так на нее смотрел только Тим, жадно и в то же время нежно, обволакивая теплом даже на расстоянии. Судьба преподнесла им всего несколько дней абсолютного, безмятежного счастья, они жили им, дышали полной грудью и пропитались друг другом настолько, что стали единым целым. И этого времени хватило, чтобы понять, насколько пустой и бесцветной была ее прежняя жизнь. Сейчас она все бы отдала, лишь бы вернуться в их сокровенный мир любви, хотя бы ненадолго.

Ирина была безмерно благодарна Тимуру за то, что он подарил ей множество незабываемых мгновений и научил по-настоящему любить. Не всем удается постичь это волшебное чувство, ей же выпала радость испытать его по полной. Пережитых эмоций хватит до конца жизни, никто и никогда не сможет отнять их у нее. И ни один мужчина на свете не сравнится с Громовым – только он один навсегда в ее сердце.

– Ира, ты меня слышишь? – незнакомый голос ворвался в пелену мыслей. Чья-то теплая рука коснулась ее запястья. Романова невольно дернулась, но не ответила, не хотела возвращаться в реальность.

– Это очень важно, посмотри на меня.

Титанический усилием воли она заставила себя разлепить веки и сфокусировала взгляд на сидящей рядом женщине в белом халате. Приветливая улыбка на суровом лице выглядела немного странно, но Ирину это нисколько не волновало, она мечтала только об одном – чтобы ее оставили в покое. Посмотрела на Таню, стоящую в стороне, и устало вздохнула, надеясь на понимание.

– Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовалась та.

Ира лишь неуверенно кивнула.

– Вот и славно. Значит, ожила, – констатировала Снежина и задала главный вопрос. – Скажи мне, ты хочешь сохранить ребенка?

Сердце Ирины подпрыгнуло и застучало где-то в горле. Она перевела ошеломленный взгляд на Таню и произнесла одними губами:

– Какого ребенка?

– Она даже не в курсе, – засмеялась Надежда и похлопала ее по руке. – Поздравляю, ты беременна, срок шесть-семь недель.

– Что?

В голове не укладывалось, как такое могло произойти. Столько лет они с Кириллом пытались завести детей, но ничего не получалось. Она уже смирилась со своим бесплодием и не питала напрасных надежд. Неужели Громов сумел вдохнуть в ее жизнь новый смысл? Поверить в чудо было почти нереально. Ира замерла, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть внезапно подкравшееся счастье.

– Не будем рассказывать тебе, откуда берутся дети, вопрос в другом. Твой муж настаивает на аборте, но решать в любом случае тебе.

– Какой аборт? Вы с ума сошли? – воскликнула Ирина, будто очнувшись от долгой спячки. – Я даже мечтать не смела…

– Ну я так и думала, будем сохранять, – Снежина встала, чтобы подкатить необходимую аппаратуру.

– Тань, это правда?

Сейчас Ира очень нуждалась в поддержке близкого человека. Страхи и сомнения отступали под теплым взглядом подруги.

– Правда-правда, только постарайся успокоиться. Сейчас сделаем УЗИ и посмотрим, что там у нас.

Романова не шевелилась, от нахлынувшего волнения перехватывало дыхание. Она внимательно наблюдала за двумя врачами, изучающими небольшой монитор, и по их реакции пыталась понять степень опасности.

– Динамика есть?

Напряженный голос Куликовой резал слух, но Ира старалась не паниковать. Она знала, что Таня профессионал и сделает все возможное, чтобы помочь. Не задумываясь доверила бы ей жизнь не только своего ребенка, но и свою собственную.

– Улучшений нет, правда, и хуже не стало. Ты видишь это? – Надежда указала на монитор. – И это почти сутки на гинипрале.

– Все плохо? – почти неслышно спросила Романова, ожидая вердикта врачей.

– Поборемся еще, даст бог сохраним, – уверенно ответила Снежина. Ее решимость подкупала, вселяла веру в лучшее. Ира невольно улыбнулась, едва сдерживая подступившие слезы.

Ритмичный звук эхом разнесся по палате.

– Что это? – настороженно поинтересовалась она, и две пары глаз устремились прямо на нее.

– Сердечко бьется, – пояснила Таня и улыбнулась в ответ.

Ее саму переполняли эмоции – она была рада за подругу, но, в отличие от нее, осознавала всю опасность ситуации.

– Его?

– Конечно его. Нравится? – Надежда Алексеевна повернула монитор так, чтобы Ире было видно. – Вот эта маленькая бусинка и есть зародившаяся жизнь.

Снежина любила такие моменты: первая встреча матери с ребенком. Ей нравилось наблюдать чистые и светлые эмоции, переполняющие женщину в эти секунды.

Увидев на экране реальное доказательство своей беременности, Ирина ощутила внутренний мандраж. Будто тысячи бабочек одновременно захлопали крыльями в ее груди – внутри теперь живет настоящий человек. Ребенок – плод их с Тимуром любви. Безграничное счастье охватило Иру целиком и полностью, она больше не могла сдерживать слезы. Мелкими капельками они заструились по щекам.

– Ир, ты кого хочешь, мальчика или девочку?

– Громов, ты с ума сошел? Я сплю…

– Ты ответь и спи дальше.

– Мне все равно, я всех хочу…

– А я хочу сына. Ириш, ты родишь мне сына?

– Угу, вот только посплю и сразу рожу.

– Так, ладно, слушай меня внимательно. Капельница докапает, я заберу тебя к себе в отделение. Не вставай ни в коем случае, и никаких волнений, слышишь?

– Я поняла. Сделаю все, что от меня зависит.

Ирина вытерла мокрые дорожки. Она была готова на все ради своего сына, их с Громовым сына. В том, что будет именно мальчик, нисколько не сомневалась. Тимур появился в ее жизни яркой вспышкой и, как добрый волшебник, оставил после себя самый ценный подарок. Он выполнил обещание и сумел сделать ее счастливой.

– Вот и славно. Тань, как все подпишешь, сообщи. Пришлю кого-нибудь.

– Хорошо, спасибо, Надюш.

– Пока не за что. Вот родит, тогда и поблагодарите.

Куликова проводила коллегу до двери и вернулась. Присела на край кровати, погладила Иру по руке и ободряюще улыбнулась.

– Танька, как такое возможно?

– Чудо, наверное… Это же Громова ребенок?

– Конечно. С Киром у меня ничего не было.

– То-то он всполошился, – иронично усмехнулась Таня, вспомнив недавний разговор с Романовым.

– Правда хотел аборт?

– Да.

– Какая же сволочь, кто бы мог подумать…

Ира покачала головой, сокрушаясь, как могла столько лет прожить с этим человеком. Ей казалось, она знает его вдоль и поперек, никогда бы не подумала, что Кир способен на подлость, но время все расставило по своим местам. Маски слетели и наконец он показал свое истинное лицо.

– Да Бог с ним, сейчас тебе нужно думать только о ребенке.

– Ты знаешь, Тимур обманул меня. Кирилл ничего не платил ему и вообще не знает о «Золотой рыбке».

– Теперь знает…

Таня тяжело вздохнула, осознавая свою вину перед подругой, – в очередной раз она совершила ошибку.

– Откуда?

– Прости… Так получилось, что я рассказала, – с сожалением произнесла Куликова и опустила глаза.

– Да и ладно, тем лучше для всех, – Романова спокойно восприняла эту информацию. Ее больше не интересовало то, что связанно с бывшим мужем. Теперь у нее своя жизнь, никак с ним не связанная.

– Что будешь делать?

– Ничего. Не хочу его ни видеть, ни знать.

– Он в коридоре…

– Скажи, что я сплю. Мне надо прийти в себя и настроиться на разговор с ним. Пусть попозже приходит.

Сейчас Ирине хотелось побыть наедине с собой, насладиться новым состоянием, прочувствовать момент. С головой окунуться в неведомые ранее ощущения.

– Хорошо, отдыхай. Я все решу, – подбодрила ее Таня и вышла из палаты.