Глава 16

Тула. Городская клиническая больница № 7

Несколько часов пролетели как одна минута, и Кирилл вновь вошел в приемный покой. Настроен он был решительно. За время, проведенное в кафе напротив больницы, не раз прокручивал в голове последний разговор с Таней и неизменно приходил к выводу, что не хочет отпускать Иру. Даже после всего, что узнал, она была нужна ему, но только на его условиях. Он не сомневался, что теперь жена станет шелковой и не продолжит упираться, как прежде. Информация, которой любезно поделилась Куликова, развязала ему руки. Сейчас Кир ощущал себя на коне и, имея такие мощные рычаги давления на Ирину, хотел наконец добиться желаемого.

Резко выдохнув, он дернул ручку двери и вошел в палату.

– Привет. Как ты? – осторожно поинтересовался, оценивая обстановку.

Он ожидал увидеть несчастную, подавленную женщину, тогда сломить ее сопротивление не составило бы труда, но Ира выглядела на удивление бодро, лишь взгляд оставался холодным и отстраненным. Что-то незримо изменилось в ней, но что именно, Кир не мог распознать. Неведомая сила и уверенность исходили от нее, и его решимость таяла на глазах.

– Нормально, – равнодушно ответила Романова.

Появление мужа не всколыхнуло никаких эмоций. Она старалась не волноваться, искала в себе силы для тяжелого разговора, но сейчас поняла, что ей абсолютно без разницы, что скажет Кирилл. Все это – ничего не значащие мелочи, по сравнению с чудом, которое она обрела.

– Почему ты мне все не рассказала? Я имел право знать… – Кир все же решился перейти в наступление и сразу надавил на больную мозоль.

Но Ира никак не отреагировала, лишь усмехнулась его гнилой сущности и совершенно спокойно поинтересовалась:

– И что бы ты сделал?

– Я как только представлю тебя там, среди кучи мужиков, сразу…

– Достаточно, – резко перебила его Романова, не желая развивать эту тему. Ее панцирь был непроницаем, ничто не могло пробиться сквозь эту мощную бронь, но лишний раз рисковать она не хотела.

– Хорошо, не будем сейчас об этом, – быстро согласился Кирилл, но тут же добил ее своим предложением. – Я много думал и решил, что готов попытаться все забыть и простить тебя. Сохраним семью, только придется сделать аборт, я не хочу растить ребенка от какого-то урода.

– Нет, – голос не дрогнул. Ира заранее предполагала такой поворот событий и была готова дать отпор.

Кир опешил.

– Между мной и каким-то выблядком ты выбираешь…

– Нет, ты меня не понял, – терпеливо пояснила она. – Выбор вообще не стоит. Тебя при любом раскладе больше не будет в моей жизни, а мой ребенок от любимого мужчины останется со мной навсегда.

– Ты в своем уме? – вскипел Романов и принялся мерить шагами палату. Все его планы в очередной раз летели коту под хвост, а он ничего не мог с этим поделать. Бессильная злость душила, искала выход, но выплеснуть эмоции было некуда. Больше всего его раздражало равнодушие, с которым жена выносила ему приговор. Ее молчание и безразличный взгляд действовали на него, как красная тряпка на быка.

– Одумайся, у тебя проблемы!

– Больше нет. У меня была одна проблема – это ты. Но сейчас мне все равно. Уходи, я даже знать тебя не хочу.

– Да ты больная на башку! Иди к психиатру! – крикнул Кир и направился к двери.

Его мужское самолюбие втоптали в грязь. Но он не собирался оставлять все как есть. Знал, что Ира печется о своей репутации, и сейчас готов был использовать конфиденциальную информацию, чтобы уничтожить ее карьеру.

– Пошел вон, – не вытерпела Ирина.

Кирилл вышел из палаты и громко хлопнул дверью.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Оставив машину во дворе, Дымов вошел в приемное отделение и, миновав пост медсестры, направился прямо к заведующей.

Теперь его визиты являлись обязательными и носили официальный характер. Но хорошо это или плохо, он так и не понял. С одной стороны, представилась возможность чаще видеться с Таней, не надо было искать повод для встречи, но с другой – чем ближе он подбирался к ней, тем сложнее становилось контролировать эмоции.

Мог сколько угодно прикрываться тем, что это – вынужденная мера, но на подсознательном уровне сам тянулся к ней. Отчаянно боролся с желанием обнять, крепко прижать к себе и до умопомрачения целовать. Иногда перегибал палку: грубил, незаслуженно оскорблял. Но все это от избытка чувств. От собственного бессилия. В жизни бы не поверил, что он, подполковник полиции, державший в страхе весь район, окажется во власти хрупкой женщины. Глупо было зарекаться, теперь он это понимал.

В последние несколько дней им удавалось нормально общаться. Относительно. Деловые разговоры, практически никаких разборок. Стас старался пресекать любые выяснения отношений, держать дистанцию и все контролировать. И у него это получалось, если не считать один маленький сбой в системе.

В нескончаемом потоке проблем он на время забывал о Куликовой, но в самый неподходящий момент ее образ всплывал перед глазами. Именно тогда, когда он был абсолютно расслаблен и не ждал удара.

Дымов считал себя правым во всем и даже грубость оправдывал благими намерениям. Пытался уберечь Таню от опасности, используя все доступные ему способы, жертвуя своими чувствами и желаниями. Не думал о том, что будет после, не заглядывал в будущее, просто плыл по течению, изо всех сил стараясь не уйти ко дну.

Но теперь ситуация изменилась – «Золотая рыбка» была уничтожена, а значит, угрозу для Тани больше не представляла. Разыскиваемый по всей России Бушин вряд ли сунется к ней, даже узнав про Громова, а если и посмеет, то Стас должен быть рядом. Пришла пора расставить все точки над «i».

Однако выяснять отношения в очередной раз он не собирался. Извиняться ему было не за что, да и затевать сопливый разговор с признаниями он категорически не хотел. Не рассматривал этот вариант в принципе.

Решив действовать по обстоятельствам, Дымов без стука вошел в кабинет завотделением и остановился возле двери. Конечно, не такие обстоятельства он себе представлял, но назад дороги не было.

Петр достаточно мило общался с Таней, по всей видимости даже шутил, но, заметив Стаса, явно напрягся.

– Ладно, Тань, я пойду. У меня смена через полчаса, – не отказал он себе в удовольствии чмокнуть ее в щеку.

– Давай, удачи.

Куликова и значения не придала этому простому действию, а потому не совсем поняла реакцию Дымова на происходящее.

– Привет, Стас.

– Угу, – промычал он и на автомате подошел ближе.

Зрачки почернели от злости, хмурая морщинка проступила на лбу, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Все внутренние установки полетели к чертям, как только он увидел Петю рядом с Таней. Его, между прочим, Таней. Взыграло чувство собственности, больно ударило по самолюбию. Стас был уверен, что у нее никого нет, что он может прийти и, как ни в чем не бывало, прижать к себе, поцеловать. Вот так просто, без лишних слов и объяснений. А получилось все с точностью до наоборот, и целовал ее совершенно другой мужчина. Бывший муж… А бывший ли?

– Что-то случилось?

Куликова обеспокоенно посмотрела на Дымова. Его пристальный взгляд не предвещал ничего хорошего. Но она не боялась, скорее, переживала за него.

– Громова пришел проведать, – не отрываясь, процедил Стас. Он не лукавил – действительно приехал к Тимуру, а встреча с Таней была лишь бонусом. Но, как оказалось, не самым приятным. – Как он?

– Порадовать нечем, в себя не приходил, – она неопределенно пожала плечами. Сразу догадалась, в чем причина – он просто волнуется за друга, и это правильно. Ему сейчас не до нее. И даже не обидно.

Отсутствие хороших новостей отрезвило, подавило очередной приступ злости. Но ненадолго. Дымов в принципе и не ожидал ничего другого, адекватно оценивал ситуацию и понимал, насколько серьезными были множественные повреждения, ранение, повлекшее большую потерю крови. Жив – и это главное.

– Может, что-то нужно? Лекарства там, оборудование какое? – уточнил на всякий случай, хотя заранее знал ответ.

– Нет, от нас теперь ничего не зависит.

В воздухе повисло напряженное молчание. Оно будто впитывало в себя весь кислород, дышать становилось невозможно.

– Ну, а в целом как дела? – от низкого хрипловатого голоса тишина лопнула в одно мгновение.

Стас не нашел других слов, и вышло как-то глупо. Мог спокойно уйти, но зачем-то ввязался в разговор.

Куликова слабо усмехнулась: его действительно интересовали ее дела? Бред…

– Все замечательно, – коротко отозвалась она и в подтверждение сказанному натянуто улыбнулась.

– Я заметил.

Дымов даже не пытался скрыть сарказм в голосе. Скорее наоборот, всем своим видом демонстрировал, что такое положение дел его не устраивает. Это был эгоизм чистой воды, но по-другому он не умел. Когда держал Таню на расстоянии, думал, в первую очередь, о ней, а сейчас его заботили только его собственные чувства.

– Да-а? – удивленно протянула Куликова и машинально скрестила руки на груди. Обстановка накалялась, нервы натянулись, как струна. Ей на самом деле было интересно, что произойдет дальше. – И что же ты заметил?

– Какого хера он тут делает? – прозвучал наконец главный вопрос.

Его выдержки хватило буквально на пару минут. И дикий зверь вновь вырвался наружу. Кто-то посягнул на его собственность, и оставлять этот факт без внимания Стас был не намерен. Острая ревность заполняла все больше внутреннего пространства, разжигая уже остывшую злость.

– А я что, должна отчитаться?

Таня тоже не собиралась отступать. Какое он имеет право вмешиваться в ее жизнь после всего, что сделал? В ней говорила женская обида. Гордость не позволяла сказать правду: что со Петей они уже развелись и что этот легкий поцелуй в щеку ничего не значит, обыкновенный дружеский знак внимания.

– Из моей постели в его перелезла? – взорвался Дымов и окончательно перечеркнул все попытки наладить отношения.

Звонкая пощечина резко привела в чувства.

Таня не смогла стерпеть грязные обвинения в свой адрес. Видеть его больше не хотела. Развернулась и направилась к выходу, но Стас успел поймать ее за руку.

– Пусти!

Дернул за запястье и заставил посмотреть в глаза. Столько грубых слов вертелось на языке, но он не опустился до того, чтобы их произнести. Буравил Таню взглядом, давил своей мощной энергетикой, но на нее это уже не действовало.

– Знаешь, Стас, я долго терпела, но всему есть предел. Моя личная жизнь тебя больше не касается. Послать бы тебя куда подальше… Да воспитание не позволяет.

Воспользовавшись его замешательством, Куликова вырвала руку и быстро покинула кабинет.

Москва. Квартира Зиминой

Телевизор в спальне негромко работал. Ведущий новостей рассказывал что-то про поимку крупной банды мошенников, и на экране периодически мелькали их лица, а также лица сотрудников МВД.

Елена нажала кнопку на пульте и устало откинулась на подушку – криминала в ее жизни было предостаточно. Выходной, как по закону подлости, пролетел незаметно и уже завтра ей предстояло вернуться на работу.

В последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что осталась одна. Нет, вокруг были люди: начальство, подчиненные, просто знакомые… Но все они проходили мимо, мелькали перед глазами, что-то говорили, а пустота в душе росла с каждым днем. Сашка все время проводил с друзьями, мама отдыхала в санатории, а больше у нее никого и не было. Иногда встречалась с Катей, но грузить ее своими проблемами не хотелось, ей и так не просто на новой должности. Поэтому выбор был невелик: либо с головой уходить в работу, либо коротать вечера в пустой квартире.

Лена не боялась одиночества, но это чувство угнетало, съедало изнутри, забирало все силы и энергию. Ей не хватало любви, внимания, элементарной поддержки близкого человека. Но этот самый человек сейчас находился за несколько тысяч километров от нее. Она безумно скучала по Леше, не смогла отпустить его, вычеркнуть из сердца. Он незримо присутствовал в каждой комнате, а воспоминания об их совместном счастье красной нитью проходили сквозь душу. Одновременно сладкие, как патока, и соленые, как мертвое море. Иногда они согревали, но чаще ранили.

Как бы хотелось сейчас вновь оказаться в его сильных руках, ощутить всю нежность прикосновений и раствориться в горячих поцелуях. Но, увы, об этом приходилось только мечтать. Зимина металась между двумя мирами – сказкой и реальностью. В одном она была счастлива с Хабаровым, и ничто не могло разрушить их крепкий союз. А в другом каждый новый день становился испытанием, и любые напоминания о прошлых отношениях причиняли невероятную боль.

Кольцо. Это все, что осталось. Символ любви, новый этап. Елена так и не решилась снять его, по-прежнему носила на безымянном пальце левой руки.

Работа, которая всегда спасала от бытовых проблем, являлась отдушиной, важной и неотъемлемой частью жизни, теперь не приносила никакого удовольствия. Все было чужим и каким-то пустым, бесцветным: ни дружного коллектива, ни спокойной атмосферы. Лена так мечтала о высокой должности, а когда ее получила, поняла, что лишилась чего-то более ценного. Она потеряла себя.

И даже раскрытое громкое дело не принесло долгожданного удовлетворения. Временное облегчение, не более.

Сколько будет длится эта проверка на прочность, Зимина не знала. Но интуитивно чувствовала, что долго в таком ритме точно не выдержит. Сломается раньше, чем закончатся все испытания.

На тумбочке завибрировал мобильный телефон, и ей пришлось отложить глубокий самоанализ до лучших времен.

– Зимина, слушаю.

– Елена Сергеевна? – голос, раздавшийся в трубке, заставил вздрогнуть.

– Бушин?

– Узнали?

Лена посмотрела на дисплей – номер определился. Значит, как минимум, биллинг телефона она сможет узнать. Но с чего вдруг Бушин проявил такую неосторожность? Ведь он прекрасно понимал, кто она такая.

– Не боишься, что тебя вычислят? – спросила прямо.

– Вам стоит меня выслушать, уж поверьте.

Даже на расстоянии чувствовала, как он криво ухмыляется. Никогда не встречалась с ним лично, видела фотографии и слышала голос на записи, но в голове уже сложился определенный образ.

– Говори.

Ей не было страшно, но необъяснимое чувство тревоги присутствовало – если уж он осмелился выйти из подполья и позвонить, дело и правда серьезное.

– Мне известно о вашей связи с Хабаровым.

Как обухом по голове. Елена готова была услышать все что угодно, но только не это. Сейчас каждая миллисекунда приобретала огромную ценность, потому как временем на раздумья она попросту не располагала.

– Кто это? – выпалила, придав голосу как можно больше строгости. Первое, что пришло на ум, – все отрицать.

– Да бросьте, Елен Сергевна, – насмешливо протянул Адольф Михайлович. – Глупо притворяться.

Его издевательский тон выводил Зимину из себя. Терпение, словно песок, медленно струилось сквозь пальцы. Но она не собиралась отступать от намеченной стратегии, была убеждена, что Бушин блефует.

– Я не понимаю, о чем ты, – ответила все так же бесстрастно, не выказывая свою заинтересованность.

Но Гитлера это лишь забавляло, ведь он знал всю правду, иначе просто не стал бы так рисковать.

– Мне известно о том, что вы его покрываете. Сейчас вам на почту приду фотографии. Взгляните.

Не вешая трубку, Лена открыла ноутбук и проверила входящие письма – одно новое сообщение. Текст отсутствовал, зато было прикреплено несколько вложений. Она точно помнила, как Хабаров делал эти снимки, потом его телефон таинственным образом исчез. Но как эти файлы могли попасть к Бушину?

– Это ничего не доказывает, – уверенно заявила Зимина. Мало ли с кем она могла встречаться, ведь все улики против Алексея были уничтожены.

– Это для того чтобы вы убедились в достоверности моих слов. Хабаров передал вам не все документы. Те, что остались у меня, потопят и его, и вас.

Наверно, правильнее всего было бы послать Бушина ко всем чертям и бросить трубку. Но Лена засомневалась, дала слабину. Теперь у нее появился повод задуматься: если Адольф так хорошо осведомлен и у него действительно имеются какие-то документы, значит, он может представлять реальную опасность.

– И че ты хочешь?

– Это не телефонный разговор, все при встрече.

– С чего ты взял, что я буду с тобой встречаться? – пренебрежение, явно читавшееся в ее голосе, доставляло Бушину настоящее удовольствие.

– Воля ваша. Тогда я сегодня же отправлю папку по нужному адресу.

Зимина мысленно выругалась – пришла беда, откуда не ждали. Идти на сделку с отъявленным преступником было крайне неразумно. Все его слова были бездоказательны, но знать наверняка Лена не могла.

– Мне надо подумать, – она проиграла это сражение, но только для того, чтобы выиграть войну.

– У вас два дня, Елена Сергеевна.

Москва. Квартира генерала Грачева

Почти целый месяц Дымов пытался найти виновного в смерти Стрельцова. Несколько раз ездил на место аварии, осматривал окрестность в надежде найти то, что упустили эксперты. Любая улика, любая мелочь играла важную роль. Но, как назло, зацепиться было не за что – ни одной детали.

Поговорив с рабочими, Стас лишний раз убедился в том, что это не просто ДТП, а реальное убийство. Машину Олега, точнее, то, что от нее осталось, загнали под пресс практически сразу, как только привезли. Дымов хорошо знал эту схему, сам не раз ею пользовался, чтобы скрыть следы преступлений.

Из головы не выходила их последняя встреча. Картинки из прошлого то и дело мелькали перед глазами, каждый раз Стас смотрел на них по-новому и наконец понял: на лобовом стекле был закреплен видеорегистратор. Но ни мастера, ни бригада МЧС, ни сотрудники ДПС, дежурившие в тот вечер, его не видели.

Разговор со следователем тоже не задался, и визит к нему не принес никаких результатов. Сомнений в том, что дело проплатили не было никаких, но от этого легче не становилось. Дымов использовал все доступные ему ресурсы, поэтому обратился за помощью к Зиминой, и она не подвела – добыла необходимую информацию и сдвинула неофициальное расследование с мертвой точки.

Поднявшись на нужный этаж, Стас позвонил в дверь, и буквально через несколько секунд она открылась.

– Дымов? – искренне удивился Грачев. В его подчинении находилось несколько тысяч подчиненных, и знать их всех в лицо было просто невозможно. Но подполковник Дымов являлся личностью довольно известной, особенно в связи с последними событиями.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Вот уж не ожидал увидеть тебя на пороге своей квартиры.

– Жизнь полна сюрпризов, – сыронизировал Стас в свойственной ему манере. Не каждый бы на это решился.

– Ну проходи, – Евгений Петрович отошел в сторону и пропустил гостя в квартиру.

Налил себе бокал вина и, кивнув на бутылку, поинтересовался:

– Выпьешь?

– Нет, спасибо.

– Ну как знаешь… – пожал он плечами и сделал глоток. – Что хотел?

– Поговорить.

– Говори, я слушаю.

– Вечером двенадцатого июня недалеко от Серпухова произошла авария, – начал Дымов и внимательно посмотрел на Грачева. Лицо его изменилось, вмиг посерьезнело, выдав с потрохами. Может, кто-то и не заметил бы, но только не Дымов.

– Ну и что? – генерал напрягся и, поставив бокал на стол, занял выжидательную позицию. – Это же не наша юрисдикция.

– Вы имеете к ней отношение? – Стас спросил прямо, без соблюдения элементарных норм приличия.

– Ты охренел задавать такие вопросы? – Грачев повысил голос. Хмурые брови и вдруг появившиеся морщинки на лбу свидетельствовали о том, что он крайне недоволен. – Не забывайся.

Ситуация действительно была из ряда вон выходящая. Но для Дымова переставали существовать грани дозволенного, когда затрагивали его личную территорию. А Грачев эту черту переступил.

– В этой аварии погибли два человека, – Стас проигнорировал замечание и невозмутимо продолжил. – Какой-то урод подрезал их прямо у оврага, – не выбирал подходящие слова, даже наоборот, старался задеть.

Он не боялся гнева начальника, не боялся последствий. Ничего не боялся. Убили его лучшего друга. И осознание этого факта вытесняло здравый смысл.

– И что дальше?

– В машине был установлен видеорегистратор, но он таинственным образом исчез.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

Грачев тысячу раз уже пожалел, что впустил Дымова. Зачем он пришел? С чего вдруг задает такие скользкие вопросы? На нем прослушка?

Разговор обрастал все более острыми шипами, обстановка накалялась. Генерал удивлялся, почему до сих пор не выставил незваного гостя за дверь. Что-то его останавливало, какое-то странное предчувствие. Если бы он всегда велся на такие провокации, вряд ли бы дослужился до столь высокого звания.

– Сейчас поймете. Было возбуждено уголовное дело, и практически сразу его списали в висяки. Но я нашел записи с видеокамер, пробил номера, и ее владелец поведал мне очень интересную информацию.

Стас был спокоен. Наверное, даже слишком. Медленно достал свой смартфон и, развернув его экраном к Грачеву, включил видеозапись, на которой исполнитель называет имя заказчика. Попади эта запись к журналистам или в интернет, скандал разразится огромный.

– И дальше будете все отрицать?

– Зачем ты лезешь в это дело, Дымов?

Евгений Петрович не понимал, что происходит, и это сбивало с толку, дезориентировало. Неужели он впервые в жизни так по-крупному прокололся?

– Ты убил моего друга, – Стас произносил эти слова четко, но негромко, глядя прямо в глаза. – Практически брата. И ты ответишь за это.

– И что ты сделаешь? Убьешь меня? В СМИ пойдешь? – усмехнулся Грачев, выдержав пронзительный взгляд. Наконец все прояснилось.

Дымов не ответил, молча достал ствол, снял его с предохранителя, но не направил. Не собирался стрелять, потому что знал, за что погиб Стрельцов. Все было по-честному, но найти убийцу для него являлось делом принципа. И он нашел.

– Твой друг убил моего сына. Единственного сына. Просто вывез в лес и закопал, как собаку. Если бы это случилось с твоим ребенком, ты бы поступил по-другому?

– А у меня нет детей.

Как ни странно, Грачев не боялся. Был уверен, что Стас не выстрелит. Не потому, что духу не хватит убить генерала в его собственной квартире, а потому, что понимает – это неправильно.

– Ты знаешь, что не прав, Дымов. Стрельцов заслуженно получил свое наказание. Но ты здесь ни при чем. Я могу предложить тебе кресло твоего начальника. Как раз собирался отправить его на пенсию. Ну и внеочередное звание к новой должности. Ты оставляешь это дело в покое, а я забываю про твой визит.

– Купить меня решил?

– Обыкновенная сделка…

– Я жизнью друга не торгую, – отрезал Стас и направился к выходу. Он был законченным карьеристом, но поступиться своими принципами не смог бы ни за какие деньги.

– Так я готовлю документы? – бросил генерал ему вслед.

– Нет, – не останавливаясь, ответил Дымов. – Забыли.