Глава 17

Тула. Городская клиническая больница № 7

Неделя в гинекологии пролетела незаметно. Романова строго выполняла все назначения врача и честно следовала рекомендациям: много гуляла, дышала свежим воздухом, правильно питалась и старательно отгоняла от себя разрушительные мысли. Будто бы отгородилась от всего невидимой стеной, спряталась в своем маленьком мирке под толстым непроницаемым панцирем и полностью сосредоточилась на ребенке.

Смерть любимого мужчины она так и не приняла. Не смогла отпустить его, как ни пыталась. Он снился ей почти каждую ночь, а днем она постоянно ощущала его незримое присутствие. Каждую минуту Тимур был рядом: в ее сердце, мыслях, движениях, куда бы ни пошла, он тенью следовал за ней, куда бы ни смотрела, постоянно видела его глаза, слышала хрипловатый шепот. Чувствовала его на каком-то ментальном уровне и не хотела верить в то, что его больше нет.

Ее сердце билось вполсилы, но оно было живо и работало за двоих. Боль от потери никуда не делась, не испарилась, просто Ире удалось законсервировать ее на некоторое время. Мощный стимул восстанавливал ее стремительно иссякавшие силы – она очень хотела выносить и родить этого малыша.

Негромко постучав, Романова вошла в кабинет УЗИ, где ее уже ждала заведующая отделением.

– Ну как ты себя чувствуешь? – спросила Надежда Алексеевна и мягко, искренне улыбнулась.

– Отлично, – радостно сообщила Романова и улыбнулась в ответ.

Она узнала Снежину как отличного врача и чуткого человека. Надежда Алексеевна возилась с ней, как с маленькой, следя за всеми, даже самыми незначительными изменениями в ее состоянии, и все-таки смогла остановить неминуемую катастрофу. Она спасла ее и ребенка, и Ирина была безмерно благодарна ей за это.

– И анализы это подтверждают, – Снежина отложила медицинскую карту в сторону и похлопала ладонью по кушетке, приглашая Иру прилечь. – Давай я тебя осмотрю.

Та послушно легла на кровать и оголила живот. Пока медсестра мерила давление, Надежда Алексеевна делала контрольное УЗИ и, вглядываясь в черно-белый монитор, составляла необходимые отметки. В результате она осталась довольна проделанной работой – прекрасно знала статистику в своем отделении, и то, что произошло с Ириной, можно было смело приравнивать к настоящему чуду. Шанс сохранить такую беременность выпадает один на миллион.

– Как наши дела?

Романова затаила дыхание.

– Замечательно. Гематома еще не до конца рассосалась, поэтому может немного кровить, не пугайся, это нормально. А в целом я довольна, и ты в принципе уже можешь готовиться к выписке.

– Как к выписке?

По коже пробежал легкий морозец, отчего Ира невольно поежилась. Она была совершенно не готова к такому повороту событий. В больнице чувствовала себя в безопасности, рядом всегда находились врачи, готовые в любую секунду прийти на помощь, а за ее пределами она останется один на один со своим страхом. Романова уже привыкла к своей одноместной уютной палате, к небольшому парку во дворе, но главная причина заключалась в том, что она просто боялась не справиться.

– А что тебе тут делать? Ты молодая и здоровая, живи и радуйся новому статусу. Ты не хочешь, что ль?

– Хочу, просто волнуюсь немного. Как я без вас?

– Я тебе ни к чему. Встанешь на учет в женскую консультацию и будешь там наблюдаться. Все рекомендации я напишу.

– Надежда Алексеевна, пожалуйста, можно я у вас наблюдаться буду? – Ира взяла заведующую за руку и заглянула ей в глаза. – Я могу заплатить, сколько скажете…

– Ты меня сейчас обидеть хочешь?

Снежина нахмурилась, не одобрив такую выходку.

– Извините. Просто я вам доверяю, мне с вами комфортно, да и вообще, кроме вас и Тани, у меня никого нет…

– Что с тобой делать? – она покачала головой и шумно выдохнула. – Ладно, уговорила. Я составлю план визитов, будешь приходить на консультацию, больше пока ничего не нужно. Только витамины, свежий воздух и положительные эмоции.

– Спасибо вам.

Ирина крепко обняла Надежду Алексеевну и вышла в коридор.

* * *

Вечером, когда жара наконец спала, Романова вышла на прогулку. Как всегда в последнее время, не спеша прошлась по территории больницы и, удобно устроившись на любимой скамейке, подставила лицо уходящему солнцу. Его лучи приятно ласкали кожу, помогали расслабиться и заряжали позитивом.

– Привет. Как ты?

Куликова опустилась на скамейку рядом с подругой и улыбнулась, заметив, как светится ее лицо.

Ира лениво потянулась и нехотя открыла глаза.

– Привет, все отлично. В понедельник выписывают.

– Да ты что! Это же здорово, – радостно воскликнула Таня и, поддавшись порыву, крепко обняла Романову.

– Наверное, – негромко ответила та и неопределенно пожала плечами.

Ирина и сама понимала, что должна радоваться – ни ей, ни ребенку больше ничего не угрожало. Наконец появилась возможность вернуться домой и начать новую жизнь, но страх слишком глубоко проник в сознание.

Это здесь, в больнице, ей удавалось держать свои мысли и эмоции под контролем, а что будет, когда она вернется в привычный мир? Сможет ли она справиться с воспоминаниями, стерпеть боль, невыносимой тяжестью лежащую на сердце? Как вообще адаптироваться к реальности, когда душа насквозь пропитана сказкой?

– Ир, ты чего? – осторожно поинтересовалась Куликова, чутко считав перемену в ее настроении.

– Да ничего, просто тревожно как-то. Тут врачи есть, а там я буду одна…

– А я что, не врач, по-твоему?

– Ты на работе постоянно.

– Мне кажется, ты загоняешься или что-то недоговариваешь. Не хочешь поделиться переживаниями?

Таня взяла ее ладонь в свою и не сильно сжала в знак поддержки. Ира подняла глаза и, поколебавшись несколько секунд, все же решила сказать правду.

– Я так хотела свободы, а теперь не знаю, что с ней делать.

– Жить, Ир. Что бы ни случилось, нужно научиться жить дальше. Тем более, теперь есть ради кого.

Куликова говорила как можно увереннее, заряжая Ирину своей энергией, придавая ей силы справиться со всеми трудностями.

– Ты права. Да я и сама все прекрасно понимаю, просто как-то неспокойно.

Романова отвернулась, рассматривая темнеющее на востоке небо.

– Все будет хорошо. Вместе мы справимся.

Некоторое время они сидели в тишине. Каждая думала о чем-то своем.

– Тань, спасибо тебе за все. Ты самый близкий для меня человек. Только ты одна ни разу не предавала меня… – Ира прервала затянувшееся молчание.

Почему-то сейчас, именно в эту минуту, захотелось сказать подруге что-то теплое и приятное.

Куликова нервно сглотнула ком в горле. Эти слова острым лезвием полоснули по сердцу. Она должна была рассказать Романовой про Громова, но не могла. Хотя при любом раскладе оказалась бы предателем – или для Дымова, или для Иры. Оба были ей дороги, и обоих она любила. Но в данном случае сделала выбор не в пользу подруги. И на то были объективные причины: Громов мог умереть в любой момент, а пережить его смерть еще раз для Ирины будет нечеловеческим испытанием. Ни ей, ни ее будущему ребенку такие стрессы однозначно не нужны. Поэтому Таня решила оставить все как есть и просто ждать – только время способно расставить все по своим местам.

– Я завтра на сутки, а в понедельник могу тебя забрать. Вместе пойдем домой и устроим маленький праздник.

– Здорово. Давай так и сделаем, – без особых эмоций согласилась Ира.

– Значит, договорились. Ну все, мне пора.

Таня поцеловала подругу в щеку и встала со скамейки.

– До встречи.

Романова улыбнулась, провожая ее взглядом.

Тула. Квартира Куликовой

Таня и Петя готовились к приезду сына из Москвы. Виделись они достаточно редко, поэтому семейный ужин в полном составе приравнивался к какому-то грандиозному событию. Праздничный стол ломился от изобилия блюд, а до прихода Ромы оставалось всего несколько минут.

– У меня почти все готово, – Куликова в очередной раз проверила духовку и убавила температуру.

– У меня тоже, – отозвался из комнаты Петр, завершая последние сервировочные штрихи.

– Ну и отлично. Ромка с минуты на минуту должен быть.

Когда они созванивались в последний раз, он уже был в городе.

– Слушай, Тань… – Куликов появился на кухне и легко приобнял за плечи бывшую супругу. – А что мы ему скажем?

– В смысле? – она никак не отреагировала на его прикосновение.

– Ну про нас с тобой.

– Мне кажется, надо сказать правду. Он уже достаточно взрослый, чтобы понять.

– Ты уверена? Мы же так редко с ним видимся. Зачем ему этот стресс?

На самом деле Петр лукавил. Он все еще не терял надежды на воссоединение семьи и готов был любыми способами вернуть Таню.

– Петь, у него давно уже своя жизнь. Ему не до нас с тобой.

– Ну ладно. Может, ты и права. Только, пожалуйста, не называй причину.

– За кого ты меня принимаешь? Конечно, не буду.

Раздался звонок в дверь.

– Приехал, пойдем, – Куликова резко отпрянула и кинулась открывать. Мелкие мурашки пробежали по телу, сердце забилось чаще в предвкушении встречи.

– Ромка, – воскликнула она, увидев сына на пороге, и вытянула руки вперед, чтобы обнять его.

Не сразу заметила Дымова, стоящего на лестничной площадке с большим букетом цветов. Душа вмиг улетела в пятки, пальцы похолодели, а в голове крутился один-единственный вопрос.

Пока Петр что-то увлеченно рассказывал Роме, Таня замерла на месте и растерянно смотрела на Стаса. Уже давно не ждала его в своей квартире, а после разговора в больнице – тем более. При других обстоятельствах, наверно, даже и спрашивать не стала бы, пригласила бы войти и тут же оказалась бы в крепких объятиях. Но сейчас обстановка была не самая комфортная, поэтому она не знала, как себя вести.

– А что ты здесь делаешь? – все же задала волнующий ее вопрос.

– Сына твоего подвозил. По дороге было, – невозмутимо ответил Дымов, но играющие желваки выдали его настоящие эмоции. Естественно, он понял все по-своему и ничего больше не хотел слышать.

– Ах да, я же забыла, что ты всегда через Тулу ездишь, – вырвалось помимо воли. Куликова не пыталась его задеть, это вышло как-то само собой. Возможно, внутри все еще сидела обида.

– Я к Громову в больницу.

Стас не соврал – действительно собирался проведать боевого товарища, но перед этим доставить Тане сына и, как бонус, наконец помириться с ней. Купил цветы, наверное, второй раз в своей жизни и тысячу раз об этом пожалел, потому что таким идиотом, как сейчас, он себя еще не чувствовал. Возникло непреодолимое желание набить морду Пете и выкинуть его из этой квартиры, но какой в этом смысл, если он сам теперь здесь лишний? Таня свой выбор сделала.

– А это мне? – поинтересовалась она, кивнув на букет.

– Не тебе, – холодно отозвался Дымов и, не оборачиваясь, быстро спустился по лестнице.

Куликова не стала догонять и объяснять, что он не так все понял. Знала, что это бесполезно. Поэтому просто подошла к окну и с грустной улыбкой наблюдала за тем, как он выходит из подъезда, выбрасывает цветы в урну и тяжелой походкой направляется к своему автомобилю.

Москва. Квартира Зиминой

– Ну и зачем тебе нужен был адрес Грачева?

Елена поставила чашки с чаем на стол.

– Да неважно уже, – отмахнулся Дымов и сделал глоток.

С этой просьбой он мог обратиться только к ней. Знал, что она неоднократно встречалась с генералом в неформальной обстановке, в том числе у него дома. Но так же он знал, что Зимина не даст адрес просто так, задаст кучу вопросов и докопается до правды. Однако в этот раз Стас пообещал рассказать обо всем позже. Надеялся, что пронесет и потом она уже ни о чем не вспомнит. Но не тут-то было.

– Ты обещал. К генералу домой просто так не ходят.

Это было не праздное любопытство. Лена и правда переживала за Дымова. Зачем ему мог понадобиться Грачев? Если не пошел на прием официально, значит, с работой это вряд ли как-то связано.

– Это он заказал Стрельцова.

Стас понимал, что скрыть правду не получится. Конечно, он мог наплести какую-нибудь чушь про текущие дела, но Зимина бы все равно не поверила, да и какой вообще смысл ей врать.

– Грачев? Ты серьезно?

Она медленно опустилась на стул и пристально посмотрела на Дымова. Все это больше напоминало глупый розыгрыш.

– А я на шутника похож? – совершенно серьезно спросил тот.

– Но зачем ему это?

В голове не укладывалось: начальник московской полиции заказал убийство местного криминального авторитета.

– Там долгая история… – Стас не хотел вдаваться в подробности. Эта тема и так была для него очень неприятной. – За сына отомстил, в общем.

– Стрельцов убил Золотова?

Зимина удивилась еще больше. О том, что Максим пропал, она узнала от Кати, а потом его нашли мертвым. Дело было взято под особый контроль – все-таки начальник отдела, плюс ко всему сын генерала – но убийцу так и не вычислили. Зато теперь все сразу стало ясно.

– Да.

– За что?

Елена продолжала допрос чисто машинально – издержки профессии – и совершенно не думала о том, кто сейчас перед ней.

– Лен, слишком много вопросов.

Дымов чувствовал себя некомфортно – привык доминировать в диалоге, поэтому решил закрыть эту тему, и так рассказал достаточно.

– Ну договаривай, раз уж начал, – Зимину такой поворот событий не устроил. Она чувствовала, что здесь что-то не так, а интуиция ее редко подводила.

– Я не знаю, за что. Он не посветил. Сказал, личное.

– Отлично… А ты что у Грачева делал? – об этом она боялась даже подумать. Версии одна хуже другой хаотично возникали в голове.

– Ничего, поговорил просто, – невозмутимо ответил Стас и залпом допил свой чай. Вспоминать о недавнем разговоре не хотелось совершенно. Да и сама ситуация в целом все еще напрягала.

– Что-то слабо верится…

Елена моментально выстроила логическую цепочку: Грачев убивает Стрельцова, а Дымов, соответственно, мстит за друга. Чем это все могло обернуться, она не представляла. Прекрасно знала возможности Стаса, но тягаться с генералом ему было явно не по зубам.

– Ну ты же видишь, я еще живой.

– И слава Богу! Знала бы, зачем тебе все это, в жизни бы адрес не дала!

– Зям, ну у меня мозги-то есть, – Дымов был способен на многое, но адекватно оценивал силы.

– Мозги есть, а тормозов нет. Ты понимаешь, какие последствия могли быть?

– Ага, Грачев мстил за сына, я за друга, а тебе пришлось бы за меня. Вот такой вот замкнутый круг.

– Очень смешно, – одернула его Зимина и, выдержав паузу, все же спросила: – И что, даже не уволят?

– Нет. Лен, заканчивай, мы по другому поводу собрались.

– Ладно. Что там у тебя?

– Бушин.

Лена резко напряглась и изменилась в лице. На несколько минут забыла о своих насущных проблемах, о том, что именно сегодня ей предстояла встреча с бывшим управляющим «Золотой рыбкой». Все это время она много думала, анализировала, пыталась расставить приоритеты, но неизменно приходила к выводу, что должна спасти Хабарова. По-другому просто не сможет, а значит, пойдет на любые условия.

– А что Бушин?

– Тяжелый случай. Ни родственников, ни знакомых. По прописке не живет, в последний раз там появлялся пару лет назад.

– Затаился где-нибудь, наверно, – Зимина неопределенно пожала плечами.

Старалась вести себя естественно, чтобы Дымов ничего не заподозрил. Ему она решила не говорить ни про звонок, ни про шантаж, ни про встречу. Во-первых, не хотела грузить его своими проблемами, а во-вторых, не была уверена в том, что в этот раз все пройдет так же гладко.

– Знать бы где… Хитрый он, сука.

– Да уж.

– Гениальных идей нет? – на всякий случай уточнил Стас и с надеждой взглянул на Елену. Он уже сломал всю голову в попытках придумать блестящий стратегический план, но зацепиться пока было не за что.

– Нет.

– Жаль.

– Стас, ну, а что мы сейчас можем? Подождем пока, – ляпнула Зимина, чтобы ненадолго отложить решение вопроса, но ни на секунду не задумалась о том, как это будет выглядеть со стороны.

– Ага, пока он из Москвы по тихой свалит. Зям, ты в своем уме?

Дымова смущало ее странное поведение, но он не стал акцентировать на этом внимание. Ухватился за спасительную мысль.

– А у тебя есть другие варианты?

– Есть. Жениху твоему надо позвонить, – довольно ухмыльнулся он. Эта идея возникла внезапно и на тот момент казалась единственно возможной.

– Какому еще жениху?

– У тебя их много, что ль? Хабарову. Может, че интересное поведает. Как он там, кстати?

– Понятия не имею, – Лена лишь развела руками и встала из-за стола. Мышцы болезненно сводило, так, что просто невозможно было находиться на одном месте.

С Алексеем она не виделась почти целый месяц и безумно скучала по нему, но не пробовала даже позвонить. Знала, что, если услышит его голос, только разбередит незажившие раны. Какой смысл тешить себя напрасными надеждами, сходить с ума от бешеных чувств и сгорать от жажды встречи? Нужно забыть, как бы ни было больно и сложно, просто вычеркнуть из памяти и пытаться жить дальше.

– А че так? Поругались?

– Расстались.

– Зяма, твою мать! – выругался Стас, резко посерьезнев. – Нахера мы тогда всю эту кашу заварили? Закрыли бы его далеко и надолго. Я только из-за тебя впрягся, думал, любовь неземная.

– Дымов, прекрати, – одернула его Елена, из последних сил сохраняя спокойствие. – Так надо.

– Че ты мне тут втираешь? Свалил за границу и кинул тебя сразу? А я предупреждал, нехер доверять всем подряд.

– Я не хочу об этом говорить! Где выход, знаешь, – она не выдержала. Жестко указала Стасу на дверь и скрылась в своей спальне.

Москва

Горячий кофе обжигал горло, но Бушин не обращал на это никакого внимания – был слишком сосредоточен на предстоящей встрече. Отставив пустую чашку в сторону, взглянул на часы – время неумолимо приближалось к контрольной цифре.

Он еще раз внимательно просмотрел документы в заветной папке и убрал ее в портфель. Благодаря Свете, у него имелся внушительный компромат на Хабарова, и именно это должно было его спасти от неминуемого конца. План оказался довольно прост: его свобода в обмен на свободу Хана.

Бушин довольно хорошо разбирался в психологии и знал, что влюбленная женщина – самый сильный и в то же время самый слабый соперник. Когда глаза застилает любовь, ее мозг отключается, и она согласна на все, лишь бы спасти объект обожания. На это и был расчет: попав к нему в руки, Зимина уже ничего не сможет предпринять, и ей придется согласиться на его условия.

– Пап, ты куда?

Голос дочери, раздавшийся за спиной, вывел из раздумий. Адольф повернулся к ней и натянуто улыбнулся.

– Нужно съездить по делам.

– А как же ужин? Почти все готово…

– Вернусь и поужинаю, я не надолго, – пообещал Бушин и, поцеловав дочь в лоб, вышел в коридор.

– Пап, я тебя люблю, – внезапно выпалила Светлана, глядя на удаляющуюся спину своего отца.

Нехорошее предчувствие, зародившееся еще с утра, с каждой минутой только усиливалось. Но ни помешать ему, ни удержать его она не могла.

Адольф остановился в дверях, грудь сдавило тисками. Света – единственный близкий и родной для него человек. Он любил ее, но никогда не говорил об этом прямо, предпочитал доказывать свое отношение поступками. А сейчас остро почувствовал потребность ответить ей, но слова застряли в горле.

– Я тебя тоже… – единственное, что смог произнести вслух. В последний раз взглянув на дочь, он слабо улыбнулся и покинул квартиру.

Москва

Зимина приехала ровно к назначенному времени, но не торопилась выходить из машины. Выключила фары, чтобы не привлекать лишнее внимание, и, заглушив двигатель, опасливо осмотрелась по сторонам. Еще не до конца стемнело, и объекты, находившиеся в радиусе ста метров, можно было без труда разобрать, да и, к тому же, несколько фонарных столбов, пусть и тускло, но освещали дорогу.

Судя по всему, Бушин пригласил ее на какую-то заброшенную стройку, других зданий поблизости не наблюдалось: ни жилых домой, ни магазинов, только двухэтажное кирпичное сооружение.

Переложив пистолет из сумки в карман, Елена еще раз огляделась и вышла на улицу. Удушливый теплый воздух резко вцепился в горло, мешая дышать полной грудью. Если в машине она еще хоть как-то спасалась кондиционером, то здесь вынуждена была вдыхать всю уличную пыль и грязь.

Вообще, решение приехать сюда далось ей нелегко. Она всегда была хорошим ментом – умным, расчетливым, осторожным, имела блестящий послужной список и отличную репутацию, бо́льшую часть дел доводила до суда и никогда не отпускала за деньги настоящих уродов. Но сегодня приехала на встречу с преступником, который вот уже несколько дней находился в федеральном розыске. Одна, без поддержки, против безжалостного убийцы.

Зимина, к своему большому сожалению, понимала, что это единственный выход из сложившейся ситуации. Только столкнувшись с Бушиным лицом к лицу, она сможет узнать, какие козыри в рукаве он скрывает. Инстинктивно готовила себя к самому худшему, но искренне, как и любая женщина, надеялась на лучшее.

Несмотря на то, что Хабаров уже остался в прошлом, чувства к нему так и не угасли. Они жили в ней, давно пустили корни в душу и медленно разрастались. Именно из-за него она оказалась здесь – не смогла остаться безучастной, когда любимому мужчине грозила опасность. И пусть физически он был сейчас далеко, морально – всегда находился рядом с ней.

Шумно выдохнув, Елена подавила в себе страх, крепче сжала ствол и направилась к зданию.

Адольф Михайлович уже ждал ее и наблюдал за ней от самой машины.

– Добрый вечер, Елена Сергеевна, – он притворно улыбнулся и еле заметно кивнул в знак приветствия.

Небольшое пространство освещала одна лишь лампочка, свисавшая с потолка, но этого вполне хватало, чтобы рассмотреть все вокруг.

– Он был бы еще добрее, если бы не ты.

Зимина не стеснялась в выражениях. Понимала, что изначально должна доминировать над собеседником, показать ему всю свою силу.

– Ну зачем же так грубо? – Бушин презрительно поморщился.

– А ты что думаешь, я распинаться перед тобой тут буду?

Он лишь усмехнулся в ответ.

– Надеюсь, вы одна?

– А ты видишь здесь кого-то еще?

– Вы поняли, о чем я.

– Одна. Может, мы пропустим прелюдию и перейдем наконец к делу? – Лена терпеть не могла это бесполезное хождение вокруг да около, и обстановка, мягко говоря, не располагала к светским беседам.

– Хорошо. Вот документы, как и обещал, – Гитлер продемонстрировал увесистую красную папку.

– И че ты за них хочешь?

– Самую малость. Вы должны помочь мне перебраться через границу, – он наконец озвучил свое условие.

– Во-первых, я тебе ничего не должна, – строго осадила его Зимина, стерев улыбку с довольного лица. – А во-вторых, ты совсем охренел? Ты в федеральном розыске! Ни один пост ДПС тебя не пропустит.

Она предполагала нечто похожее, поэтому все ответы подготовила заранее. Но и Бушин был далеко не дурак.

– Я уже все продумал. Нужно только ваше присутствие. Полковника полиции никто не будет досматривать на постах, – он вновь ехидно улыбнулся и принялся жадно впитывать ее реакцию. Ненависть, презрение, злость и страх, – все эти эмоции питали его необходимой энергией.

– Сначала я должна посмотреть документы, – Елена бесцеремонно прервала его наслаждение.

– Конечно.

Гитлер положил папку на железную бочку и отошел в сторону. Она с недоверием посмотрела на него, выждала несколько секунд и все же взяла документы в руки, но до последнего чувствовала подвох.

Пролистала несколько страниц, но ничего толком не поняла: куча цифр, отчеты, – больше походило на деятельность какой-то фирмы. Наконец Лена увидела знакомую фамилию и печать с подписью. Никакой очевидной связи с «Золотой рыбкой» она не заметила, а потому вздохнула с облегчением. Разобраться во всем досконально не было возможности, но одно стало ясно точно – эти бумаги принадлежали строительной компании Хабарова, а значит, уже не могли никак навредить ни ей, ни ему.

– Это что, копии?

– Естественно. Вы же не думали, что я отдам вам оригинал.

– Да таких копий можно сто штук нарисовать. Как я могу быть уверена, что документы настоящие?

– Вам придется поверить мне на слово, – Бушин насмешливо улыбнулся. Он чувствовал себя королем положения. Знал, что Зимина в любом случае согласиться, и мог диктовать свои правила.

Но в какой-то момент просчитался.

– Нет, Бушин, тебе придется сдохнуть.

Елена вытащила из кармана пистолет и направила его на Адольфа. Она изначально не собиралась заключать сделку с преступником. За годы работы в органах повидала много таких, как Бушин, – хитрых, скользких, изворотливых, и прекрасно понимала, чем все это может закончиться. Такие люди не исправляются – сейчас он потребовал перевести его за границу, завтра попросит что-нибудь еще, шантажируя все теми же бумагами, которых, возможно, и в помине нет, но самое страшное, что он не остановится ни перед чем, откроет другой бордель, и все начнется по-новой. Поэтому, убедившись в том, что эти документы не представляют никакой опасности на данный момент, Зимина приняла волевое для себя решение – избавиться от источника своих проблем.

– Давай-ка без глупостей, – Гитлер напрягся и тут же изменился в лице. Не выказывал свой страх явно, но уверенность в глазах исчезла однозначно.

– Руки поднял, – приказала Елена, дернув рукой. Побороть внутренний мандраж и договориться с собственной совестью было непросто. Ей приходилось стрелять в людей, но чтобы убивать…

– Ну не будь дурой, Зимина. Если ты убьешь меня, сядешь вместе с Хабаровым.

– Его уже никто не достанет, а я не могу отказать себе в удовольствии посмотреть, как ты, сука, мучишься.

Она знала, что ни в коем случае нельзя демонстрировать свою слабость, и старалась держаться как можно холоднее.

– Ну давай, раз такая смелая, стреляй! Силенок-то хватит?

Бушин хорошо разбирался в психологии, поэтому сильно сомневался, что Лена сможет выстрелить. Точнее, был убежден в обратном.

– Стой, где стоишь! – голос ее предательски дрогнул, лишь подтвердив его мысли и предположения.

Адольф медленно приближался, смотря при этом ей прямо в глаза.

– Ага, буду стоять и ждать, пока ты созреешь.

– Стой, я сказала! – Зимина нервно сглотнула. Ситуация выходила из-под ее контроля, но она никак не могла решиться на этот отчаянный шаг.

– Дрожу от страха. Когда хотят убить, жмут на курок, а не размусоливают. Давай я тебе покажу, как это делается.

Бушин сделал еще один шаг, резко выхватил ствол, и в следующую секунду раздался оглушительный выстрел.

Адольф с грохотом рухнул на бетонный пол. Лужа багровой крови мгновенно растеклась под ним.

Несколько долгих мгновений Зимина находилась в каком-то оцепенении. Не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Молча смотрела на бездыханное тело и ошарашенно хлопала ресницами.

– Дымов? – наконец нашла в себе силы обернуться. От сильного волнения голос немного охрип.

– Зимина, твою мать! – взревел не менее удивленный Стас. Всего пара секунд решила исход этой встречи. Благо он успел вовремя сориентироваться. – Это че за нахуй?

– А как ты…

Зимина все еще не могла прийти в себя и подобрать нужные слова, но Дымов в любом случае не дал бы ей договорить.

– Я тебя спрашиваю, какого хера ты здесь делаешь?

– Он сам позвонил и назначил встречу.

– И ты, конечно же, согласилась!

– А что мне было делать? Он меня шантажировал, – Лена попыталась оправдаться, но безуспешно.

– Мне рассказать, не вариант?

Стас поражался ее привычке вечно все скрывать. Вроде бы столько лет проработали вместе, многое пережили, дело одно вели, в конце концов. Неужели Зимина до сих пор не начала ему доверять?

– У тебя и так проблем хватает. Я хотела сама во всем разобраться.

Но причина, как оказалось, была вовсе не в недоверии. Елена решила, что сама в состоянии разобраться со своими проблемами. А о том, что Дымов изначально занимался расследованием этого дела и имел полное право знать всю информацию, совершенно не подумала. Своими необдуманными действиями она могла крупно подставить и себя, и его.

– Ну спасибо, блядь! Разобралась?

Однако его возмущало совсем другое – со своей самостоятельностью Зимина часто перегибала палку. Даже когда стала начальником отдела, взвалила на себя всю работу и даже ту, которую, по идее, должен выполнять только мужчина. За помощью обращалась крайне редко, когда совсем прижимало. То ли боялась быть обязанной, то ли не хотела проявлять слабость. Но порой ситуации являлись настолько серьезными, что ее самостоятельность граничила с глупостью. И это был как раз тот самый случай.

– Я не думала…

– Я заметил. Раз взяла в руки ствол, значит, стреляй. А не можешь, нехуй браться. Если б я не пришел, он бы грохнул тебя здесь! – Стас говорил грубо и жестко, не выбирая выражений и не жалея Елену, которая и так уже пережила неслабый стресс. Это лишь минимум из того, что он хотел высказать, но все же сдержался.

– Дымов, ты что, следишь за мной? – внезапная догадка посетила мутное сознание. Иначе как он мог оказаться в нужное время в нужном месте? Таких совпадений не бывает.

– А что мне еще остается? Зям, у тебя мозги есть вообще? Ты одна поперлась на встречу с убийцей! Знаешь, сколько он народу положил?

Еще несколько часов назад Стас заподозрил неладное. Не понравилось ему поведение Лены – сначала отстраненная и безучастная в серьезном вопросе, потом нервная и дерганная – и он решил проследить за ней с помощью жучка. Но подъехал на место не сразу, специально выждал минут десять, чтобы не палить «хвост».

– Стас, я все-таки полковник полиции, – Зимина пустила в ход свой любимый аргумент.

– Как же ты меня заебала, полковник полиции! Гроза отчетов и бумажек… Ты хоть раз в человека стреляла? Думаешь, это так просто, что ль? Угораздило же, блядь, связаться!

– Не кричи!

– Да я тебя сейчас пристрелю с ним за компанию! – не выдержал Дымов. Эмоции били через край: ярость, гнев и вместе с тем страх потерять близкого человека. Он и думать не хотел о том, что бы было, окажись он здесь минутой позже. – Вот уж действительно проблем меньше будет…

– Стас, ну прости… Я должна была тебе обо всем рассказать, – Лена наконец осознала свою ошибку.

– Надо же, здравый смысл проснулся. Еще раз ты от меня что-нибудь скроешь, тебе пиздец, – строго предупредил Дымов. Так, что сомневаться в его словах не приходилось.

– Я поняла. Что теперь делать?

– От тела избавляться. С остальным потом разберемся.

– Как?

– Молча. Бери папку и вали отсюда. Я сам все сделаю.

– Но… – робко возразила Зимина, хотя прекрасно знала, что спорить с Дымовым бесполезно.

– Вали, я сказал, пока не передумал.

– Стас…

– Че еще?

– Спасибо.

В этом простом, казалось бы, слове таилось столько скрытого смысла, и Дымов сумел прочесть его между строк.

– Ты еще здесь?

Лена взяла папку и, еще раз взглянув на тело Бушина, быстро вышла на улицу. Осознание того, что все закончилось, так и не появилось. Глаза застилал туман, а горло вновь сковал удушливый запах пыли. На ватных ногах она добралась до машины и, сев в салон, устало прикрыла веки – день выдался не из легких.