Глава 19
Москва. Квартира Дымова
Зимина по-хозяйски прошла на кухню, заварила чай и, пока Стас разговаривал по телефону, накрыла на стол. Понедельник, как всегда, выдался не из легких, и она с удовольствием выпила бы чего-нибудь покрепче, но завтра ей предстоял очередной рабочий день.
– Значит, надо было лучше за ним следить, – из комнаты донесся разъяренный голос Дымова. – Глаза себе на жопу натяни, идиот!
Через несколько секунд он сам появился на кухне. Швырнул телефон на стол и сел напротив Елены.
– С кем это ты так?
– Да наберут по объявлению.
– Придется воспитывать, – усмехнулась она, вспомнив оперативников из «Гагаринского». Стас всегда держал их в ежовых рукавицах и принимал к себе на службу только проверенных людей.
– Уволю к чертовой матери.
– Что случилось-то?
– Злодея упустили.
– Ну бывает. Поймаете.
– Ладно, – устало выдохнул Дымов и, сделав глоток чая, перевел тему. – Есть новости по нашему делу?
– Да, Коля звонил, – Лена машинально проверила свой телефон, словно только что повесила трубку. – Разобрался он с документами, посоветовался со знакомым экономистом. В общем, мошенничество однозначно, а при желании можно и уклонение от уплаты налогов пришить. А это, сам знаешь, уже подследственность СК.
Результаты были неутешительными. Зимина понимала, что если оригиналы этих документов попадут в следствие, фирму Хабарова сразу же закроют, а его самого объявят в федеральный розыск.
– Если бумаги настоящие, – уточнил Стас.
– Ну подлинность установит только экспертиза, а назначить мы ее не можем. Только если давать этому делу ход.
– А откуда вообще они могли взяться у Бушина? Насколько я понял, с «Рыбкой» ничего общего нет.
– Не знаю. Я тоже об этом думала, но так и не нашла концов. Может, он копал под Хабарова?
Елена была на верном пути, но связать Свету и Бушина не догадалась – слишком мало информации у нее имелось.
– А зачем ему это?
– Чтобы был компромат на какой-нибудь крайний случай. И вот этот крайний случай наступил.
Дымов внимательно выслушал ее доводы и, поразмыслив несколько секунд, выдвинул вполне логичное предположение.
– Как-то это все странно. Бушин знал о вашей связи, поэтому был уверен, что ты придешь. Сунул документы фирмы Хабарова и пытался шантажировать тебя ими. Не слишком много совпадений?
Ему не составило труда собрать все факты в одну цепочку, чтобы сделать определенные выводы. Но сказать об этом прямо он не мог – опасался реакции Зиминой, поэтому начал издалека, пытался подтолкнуть ее к верной мысли.
– На что ты намекаешь?
Она и сама понимала, к чему ведет Стас, но решительно отвергала его предположения. Даже думать не смела о том, что Хабаров мог ее обмануть. Все что угодно, только не это. Лена была совершенно не готова еще раз столкнуться с предательством любимого мужчины – это разрушило бы ее окончательно. И, вопреки здравому смыслу, она предпочла поверить собственным чувствам, а не реальным фактам.
– Может, Хабаров сам дал ему эти документы? – Дымов все же озвучил свою версию. Прямо, но осторожно.
– Ты в своем уме?
– Ну, если логически подумать, себя он полностью обезопасил, с твоей помощью избежал наказания и спокойно укатил за границу. А Бушин изначально был в курсе. Все шло по плану до тех пор, пока ты не вытащила ствол.
– Да ну бред…
– У тебя есть другие варианты?
– Нет, но этот я даже не рассматриваю, – отрезала Зимина и многозначительно посмотрела на Стаса, давая ему понять, что не желает больше говорить на эту тему – свое мнение она все равно не поменяет, так к чему этот спор?
– Да похер уже, дело закрыто, – Дымов тоже не видел смысла продолжать дискуссию. Все, что от него зависело, он сделал, остальное его уже не касалось. – Начальника главка сняли, слышала?
– Да, у нас половина управления сменилась. Без последствий не обошлось.
– А как ты хотела? Главное, чтоб судья нормальный попался.
– Такой резонанс, вряд ли кому-то удастся откупиться.
– Но когда все уляжется…
Стас не понаслышке знал, как разваливались громкие дела, как спустя пару месяцев опасные преступники выходили на свободу. Он видел всю эту систему изнутри, поэтому твердой уверенности в том, что справедливость восторжествует и каждый получит по заслугам, у него не было. Скорее, даже наоборот.
– А это уже не наши проблемы, – Зимина вдруг поймала себя на мысли, что ей абсолютно безразлично, какой приговор вынесет судья и чем вообще закончится весь этот процесс. Личных проблем и поводов для переживания было слишком много, чтобы зацикливаться на работе. – Ладно, мне пора. Спасибо за чай.
– Ну пойдем, провожу.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Бесконечная череда дней, ничем не отличающихся друг от друга, мелькала перед глазами. Романова давно уже потерялась во времени и не могла точно сказать, какое сегодня число. Почти круглые сутки она сидела рядом с Громовым, за исключением нескольких часов прогулок, необходимых для ребенка.
Она научилась проводить все необходимые процедуры и полностью взяла на себя заботу о Тимуре. Поначалу руки дрожали, Ира боялась сделать что-то не так, причинить ему боль или дискомфорт, но постепенно освоилась, привыкла, наконец почувствовала уверенность в своих силах и в правильности действий. Она не нервничала, не изводила себя ненужными переживаниями, не задавалась вопросом «за что это все с ними случилось?», просто приняла ситуацию как данность и решила для себя – пока есть надежда, пока Тим держится за жизнь, она будет бороться вместе с ним.
Ей было очень тяжело, в первую очередь, морально. С каждым проходящим днем шансов на то, что он очнется, оставалось все меньше. Драгоценное время утекало, как песок сквозь пальцы. Она старалась не отчаиваться, гнала прочь дурные мысли, но все отчетливее ощущала тихо подкравшуюся безнадежность.
Ира нежно провела ладонью по небритой щеке и грустно улыбнулась. Вот он перед ней, мужчина ее мечты, ее любовь и боль. Так непозволительно близко и одновременно очень далеко.
– Подай мне знак, хоть какой-нибудь… Дай мне понять, ну пожалуйста. Тим, не бросай меня, я не смогу без тебя, я не хочу без тебя!
Она устало вздохнула и прикрыла глаза. Безумно хотела, чтобы Тимур почувствовал ее присутствие. Знала, что необходима ему, что он будет бороться ради нее до конца. Не сомневалась, что Громов сможет, он выкарабкается во что бы то ни стало. Только бы понял, что она рядом с ним…
– Тимур, я не знаю, слышишь ты меня или нет, но очень прошу, вернись. Ты нужен мне. Ты не представляешь, как мне плохо без тебя. Я очень тебя люблю…
Голос ее звучал ровно, почти отстраненно, а взгляд был устремлен в пустоту.
Яркие картинки вспыхивали в хаотичном порядке и медленно затухали, наслаиваясь друг на друга. Ира помнила все до мельчайших подробностей, каждую встречу, каждую фразу, каждое мимолетное прикосновение.
Она отказывалась верить в то, что их любовь может так закончиться. Остановившись в шаге от пропасти, крепко держала Тимура за руку и не давала ему сорваться вниз.
– Я не отпущу тебя!
* * *
Громов затерялся между двух миров. Еще совсем недавно он мечтал попасть на тот свет, хотел поскорее расстаться с жизнью, – все для того, чтобы встретиться с Ирой. Но в последний момент, когда до мечты оставалось несколько вздохов, узнал, что она не погибла. Было слишком поздно, смерть уже вцепилась в него стальной хваткой. Организм истощился настолько, что сражаться с ней было просто нечем. Он мог противопоставить лишь непреодолимую жажду жить. Это желание оказалось невероятно сильным, и смерть дрогнула, отступила, забросив его напоследок в глубокую бездну небытия.
Тимур блуждал в темноте, на ощупь прокладывал дорогу в никуда. Несколько раз видел пресловутый свет в конце тоннеля, но упорно сворачивал. Продолжал монотонно скитаться в глубинах собственного сознания, тратил последние силы, чтобы найти выход, но не сдавался. Ему было за что бороться и ради кого жить.
В последнее время он все отчетливее слышал голос. Ее голос. Не мог разобрать ни слова, лишь тембр и интонацию, но этого было вполне достаточно. В кромешной тьме этот звук являлся неким проводником, направлял его, не давал сбиться с пути. Тим послушно следовал за ним, спотыкался, падал, но упрямо поднимался и уверенно двигался дальше. Он знал, что Ира рядом, что она ждет его, явственно ощущал ее присутствие и поддержку. Казалось, что он чувствует ее прикосновения, они заряжали энергией, давали необходимые силы, чтобы бороться.
Громов спешил к ней одной, сквозь время и пространство, нарушая все законы жизни и смерти. Он должен был победить. Знал, что все сейчас зависит от него. Ради нее он готов был на все.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Куликова бесшумно вошла в палату. Тусклый свет ночника мягко рассеивался в пространстве, но четко выделял небольшую фигуру Ирины, склонившуюся над кроватью Тимура. Она спала, как всегда уткнувшись в его запястье.
В очередной раз сердце Тани болезненно сжалось. Она искренне сочувствовала подруге и, как могла, старалась поддерживать ее, но Ира не принимала помощь. Словно отгородившись от всего невидимой стеной, существовала в каком-то своем мирке и яростно охраняла его границы.
Куликова недовольно покачала головой: несколько дней назад по ее просьбе в палату принесли кушетку для Ирины, но та упрямо не желала ею пользоваться. Такой расклад совершенно не устраивал Таню, она понимала, что нельзя жить в таком ритме, тем более, беременной женщине.
Записав показатели всех приборов, она сделала Тимуру укол и, тяжело вздохнув, потрясла Иру за плечо.
– Просыпайся.
– Я не сплю, – пробормотала Ирина, нервно проверила состояние Громова и, поняв, что ничего не изменилось, подняла на подругу воспаленные глаза. – Что случилось?
– Пока ничего. Но так нельзя.
– Как так?
Романова насторожилась. Еще не до конца проснувшись, не могла мыслить здраво и инстинктивно искала подвох.
Но Таня не пыталась ничего скрыть или завуалировать, она была искренна в своих переживаниях:
– Ты изводишь себя и причиняешь вред своему ребенку. Ну ведь не хуже меня знаешь, что нужно отдыхать.
– Спасибо за заботу, но со мной все в порядке, – резче, чем следовало бы, ответила Ира и отвернулась.
В глубине души понимала, что Таня желает ей добра, но пока не готова была принимать ее помощь и идти на примирение. Слишком прочно засела внутри обида, слишком мало прошло времени.
– Ир, послушай. Ты можешь злиться, обижаться, ненавидеть меня, да все что угодно. Но я тебе не враг, пойми это.
За столько времени они так и не смогли нормально поговорить и все выяснить. Романова упрямо избегала беседы, не касающиеся здоровья Тимура, просто замыкалась в себе. Молчала она и сейчас. Но Таня не намерена была отступать, ее терпению пришел конец, и вся эта ситуация ей порядком надоела.
– Да, я совершила ошибку и раскаиваюсь в этом. Ты хочешь наказать меня? Пожалуйста. Но ребенок-то не должен страдать! Подумай о нем. От того, что ты сутками сидишь здесь, ничего не меняется.
– Я не сижу сутками. Я гуляю, питаюсь, сплю.
– Я знаю, как ты питаешься, и вижу, как ты спишь…
Романова тяжело вздохнула и опустила глаза. Она признавала, что Таня права, но изменить ситуацию не получалось. Устала. Смертельно устала, но не имела права ныть и жаловаться, ведь от нее зависело несколько жизней, и только она могла спасти их.
Ира не знала, как объяснить Куликовой, что творится у нее в душе. Что головой она все понимает, но какая-то неведомая сила заставляет ее сидеть и ждать. Просто чувствует, что это правильно, что так и должно быть. Решив, что за подобную теорию Таня сочтет ее сумасшедшей, Романова не стала рисковать.
– Чего ты от меня хочешь?
– Пойдем со мной.
– Куда?
– В мой кабинет. Там отличный удобный диван. Выпьешь чаю и отдохнешь по-человечески.
– Я не устала. Все, что мне нужно, есть здесь.
– Ир, ну это не серьезно. Как маленькая, ей-богу. Ты же теперь не одна.
– В том-то и дело, я не могу оставить его.
Из стадии абсолютного отрицания они перешли к торгам. Таня почувствовала, что Ира сдается, и усилила натиск.
– Хорошо, давай сделаем так. Ты пойдешь отдыхать, а я посижу рядом с ним вместо тебя.
– Зачем тебе это?
– Ира, ты правда не понимаешь? Я переживаю за тебя и хочу тебе помочь, – Куликова вспылила. Ее раздражало, что приходится объяснять очевидные вещи. Их ссора ничего не изменила. Она по-прежнему любила Ирину и считала ее своей сестрой. Перехватив затравленный взгляд, шумно выдохнула и, взяв себя в руки, уже мягче добавила: – Сейчас надо отдохнуть.
– Возможно, ты и права…
Ира встала и слабо улыбнулась. Все еще сомневалась в правильности своего поступка, но организм был вымотан настолько, что сил спорить уже не осталось. Она сумела обуздать гордыню и доверилась Тане.
– Конечно, права. Вот, держи ключ, поспи немного.
Романова забрала связку и направилась к выходу, но, пройдя несколько метров, обернулась.
– Ты точно не уйдешь?
– Обещаю.
– Спасибо.
За ней закрылась дверь, и в палате вновь воцарилась тишина.
Москва. Квартира Дымова
Стас бездумно прошелся по пустой квартире, провел пальцем по комоду и, растерев подушечками пыль, направился на кухню. Привычно набрал воду для пельменей, зажег плиту – все было как всегда, типичный холостяцкий ужин, очередной вечер в одиночестве. Но чего-то не хватало. Нечем было разбавить серые будни.
Он уже успел узнать, каково это – возвращаться в чистую уютную квартиру, ужинать домашней, свежеприготовленной едой и завершать вечер страстным сексом. Казалось бы, можно нанять домработницу, вызвать проститутку – и проблема решена, но этот случай был гораздо сложнее. Любовь – вот, чего ему действительно не хватало. Пресловутый быт отходил на второй план, когда остро ощущалась пустота внутри. Иногда она заполнялась злостью или перекрывалась усталостью, но, так или иначе, давала о себе знать.
В какой-то момент все пошло не так, как планировалось. Дымов потерял контроль над ситуацией и, чтобы спасти дело от провала, пожертвовал своей личной жизнью. Каждый раз, выбирая между работой и отношениями, он практически не задумывался – служба была важнее всего. И только сейчас впервые пожалел о своем решении. Он сделал все, что должен был – помог сбежать судье, вытащил Громова, закрыл злосчастный клуб, но разобраться с собственными чувствами так и не смог. В масштабах целой жизни он потерял больше, чем приобрел. Просто неверно расставил приоритеты.
У него было множество шансов наладить с Таней контакт, только он ими не пользовался, откладывал на потом, а они бесследно сгорали. Вся эта карусель длилась уже больше месяца и изрядно выматывала их обоих. Когда Стас наконец почувствовал, что готов сделать шаг навстречу, всплыло очень неприятное обстоятельство – Куликова, судя по всему, вернулась к мужу. Ревность застилала глаза, он ощущал себя полнейшим идиотом, но не мог мириться с таким положением дел. Срывался на Тане, придирался по любому поводу и всячески пытался показать свое недовольство, по-своему, как умел. Но в последний раз уже перегнул палку.
Вместо того чтобы поговорить и обсудить все, как взрослый человек, Дымов просто молча ушел. Выплеснул все эмоции, но не нашел в себе сил что-либо сказать, хотя бы попробовать объясниться. Наверное, боялся обнажить свою слабость и только потом понял, что этим самым выставил себя еще большим трусом, настоящей сволочью. Тогда он в последнюю очередь думал о Таниных чувствах, был слишком зол на нее, а сейчас вдруг осознал свою ошибку.
Решение позвонить ей далось крайне нелегко. Стас боролся с собой, с собственным эгоизмом и гордостью. Раздражался, распалялся, но неизменно приходил к выводу, что он должен, что так будет правильно.
Таня долго не брала трубку, монотонные гудки били по ушам, и Дымов уже собирался сбросить вызов, как на другом конце провода послышался знакомый голос, холодный и заметно уставший.
– Алло.
– Привет.
– Здравствуй, – все так же равнодушно.
– Как там Громов?
Стас медленно прощупывал почву, чтобы понять, в каком Таня настроении. Нельзя сказать, что его не интересовало состояние Тимура, скорее, он был уверен, что все без изменений.
– Сегодня была остановка сердца, – Куликова не стала скрывать этот факт и во избежание лишних вопросов сразу продолжила. – Откачали, сейчас все нормально уже.
– Что думаешь по этому поводу? Только честно.
Дымов переживал за друга, но адекватно смотрел на вещи и, в отличие от Романовой, готов был услышать правду.
– Будем надеяться на чудо, конечно. Но по опыту могу сказать, что с каждым днем шансов все меньше…
– Может, его перевезти куда-нибудь?
– Ну, во-первых, это исключено, он не перенесет. А во-вторых, помочь ему может только он сам.
– Я понял.
– Мне нужно идти. Если у тебя больше нет вопросов…
На самом деле Таня лукавила – искала повод закончить разговор. Ей неприятно было слышать его голос, в какой-то степени даже больно, но с этим приходилось мириться – она, в конце концов, врач.
– Есть, – Стас не отступил от намеченной цели, несмотря на то, что Куликова не была расположена к дальнейшему диалогу.
– Я слушаю.
– Тань, прости, – выпалил на одном дыхании и замер в ожидании ее реакции.
– За что?
– Ты знаешь.
– Нет, Дымов, я уже ничего не знаю и знать не хочу, – Таня устало выдохнула и уже готова была повесить трубку. Вспоминать о событиях недельной давности не хотелось совершенно, она только-только начала приходить в себя.
– Я был не прав.
Слова давались тяжело. Со стороны могло показаться, что Стаса заставляют их произносить под дулом пистолета, настолько вымученно они звучали. Но только он один знал, что происходит у него внутри. Как ломаются годами выстроенные механизмы, как болезненно сжимается сердце.
– А зачем тебе мое прощение, если тебе все равно?
Куликова лишний раз убеждалась в том, что Дымов – эгоист. Ведь, даже извиняясь за свои поступки, он думал лишь о собственном успокоении. Хотел услышать, что простила, что все нормально, и жить дальше как ни в чем не бывало, а что она чувствует в этот момент, его не волновало.
– Мне не все равно, – процедил сквозь зубы и вдруг ощутил, как вся его внутренняя система дала сбой.
– Хорошо, я тебя услышала. Это все?
– Да.
– Тогда пока.
– Пока.
Долгожданное облегчение после звонка так и не наступило. Казалось, стало только хуже. Стас пересилил самого себя, вот только вкуса победы так и не почувствовал.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Романова отключилась практически сразу, как только голова коснулась подушки. Просто провалилась в небытие. Ее организм был вымотан, ему требовался нормальный, полноценный отдых.
Но эйфория от приятных сновидений длилась недолго, вскоре цветные картинки сменились удручающими пейзажами. Яркая солнечная поляна превратилась в темный дремучий лес, в котором Ира безнадежно заблудилась. В безмолвии скрипели деревья, нагнетая и без того враждебную атмосферу.
Прислонившись спиной к огромному стволу, Ирина глубоко дышала, старалась не поддаваться панике и думала, как найти выход из этого лабиринта. Она понимала, что попала в липкую паутину кошмара, но никак не могла из нее выбраться, беспомощно металась по подушке, сражаясь со своим подсознанием.
Голос, до боли родной и любимый, раздался в полной тишине. Ира резко обернулась, но никого не увидела. Нехорошее предчувствие закралось в душу, и она явственно ощутила, как ледяные щупальца страха медленно пробираются под кожу. Сомнений не было – это Тимур, он звал ее.
Не задумываясь ни на секунду, она бросилась на поиски. Бежала без оглядки, на ощупь прокладывая себе дорогу в непролазной тьме. Ветки нещадно хлестали по лицу и рукам, сдирая кожу, а ноги то и дело цеплялись за корни, но Ира не останавливалась. И только когда весь запас сил иссяк, она упала на колени. Слезы отчаяния неудержимым потоком потекли по щекам.
– Тим, где ты?
Ирина ужасно боялась вновь потерять Громова, цеплялась за последнюю ускользающую надежду всеми возможными способами.
– Ира, прощай, – услышала она и, резко распахнув глаза, села.
Голос, больше похожий на отчаянный крик, все еще эхом раздавался в ушах, а сердце стучало так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. Романова спрятала лицо в ладонях, попыталась привести в норму сбившееся дыхание и успокоиться. Не верила в мистику и вещие сны, но все равно испытывала дискомфорт.
Точно знала, что больше не уснет. Переживания полностью завладели сознанием. С трудом сдерживая внутренний мандраж, она подошла к раковине и долго умывалась холодной водой. Тревожные мысли так никуда и не исчезли, будто маленькие колокольчики, методично звенели в мозгу.
Ира закрыла кран и посмотрела на себя в зеркало: темные круги под глазами отчетливо выделялись на бледной коже. Губы дрогнули в грустной улыбке. Она вспомнила себя другую. От той искрящейся счастьем женщины осталась всего лишь тень. Все жизненный силы она отдавала Тимуру, оставляя себе минимум, необходимый, чтобы как-то существовать.
Испания. Валенсия
Хабаров вошел в дом и, разувшись заглянул в гостиную. Няня, которая работала у него всего несколько дней, мирно спала на диване, но, почувствовав на себе его взгляд, сразу же проснулась.
– Алексей Николаевич, вы вернулись?
– Да, Диан, как вы тут?
Диану Никольскую Хабаров нашел по объявлению в интернете. Молодая, симпатичная, такие обычно хорошо ладят с детьми, – думал он. Плюс ко всему, она в совершенстве владела двумя языками.
– Все хорошо, Юленька спит. У вас чудесная принцесса.
– Спасибо, вы можете идти.
– Я приготовила ужин. Вы, наверное, голодный.
– Ну да, есть немного, – Алексей слабо улыбнулся. Утром выпил только кофе, а весь оставшийся день посвятил делам, некогда было даже перекусить.
– Я сейчас разогрею, пойдемте на кухню, – Диана улыбнулась в ответ.
– Ну хорошо, пойдемте.
Она быстро накрыла на стол, разложила паэлью по тарелкам и достала бутылку белого вина.
– Я с вами поужинаю. Вы не против?
Хабаров смутился. Чересчур романтическая обстановка немного напрягала. Во-первых, он сильно устал, а во-вторых, не настроен был проводить этот вечер в компании малознакомой девушки. Но, глядя на ее старания, просто не смог ответить отказом. Считал, что это будет неправильно.
– Не против.
Диана снова улыбнулась. Впрочем, другого она и не ожидала. Была уверена в своей привлекательности и умело этим пользовалась.
На несколько минут повисла неловкая тишина. Говорить было не о чем, и никто не спешил проявлять инициативу.
Алексей с осторожностью попробовал приготовленный ужин и был несколько удивлен – еда действительно оказалась вкусной.
– М-м-м, здорово, – довольно протянул он и заметил, как Диана сразу же оживилась.
– Это мой фирменный рецепт, – с гордостью произнесла она и, лукаво вскинув бровь, добавила: – Секретный.
За этот месяц Хабаров так и не привык к испанской кухне, был знаком с ней поверхностно, поэтому не особо разбирался в тонкостях рецептуры.
Диана знала об этом и чувствовала свое превосходство. Только вот готовить она не умела совсем, в основном предпочитала местные рестораны и кафе. Так и сегодня, просто-напросто заказала доставку и выдала блюдо за свое. Хотела произвести хорошее впечатление.
– Ничего себе, как в ресторане, – Леша даже не заметил подвох.
Вино понемногу начинало действовать, появилась легкая расслабленность в мышцах, голова приятно кружилась, и Диана перешла к более решительным действиям. Скинула домашнюю обувь и, будто невзначай задела ногу Алексея.
Он никак не отреагировал, подумал, что правильнее будет не акцентировать на этом внимание, но, как оказалось, напрасно. Диана расценила его бездействие по-своему, и уже в следующую секунду ее ступня беспрепятственно заскользила по его икре, медленно поднимаясь к бедру.
Хабаров опешил и чуть было не поперхнулся. Яркие картинки мгновенно всплыли перед глазами: ресторан, негромкая музыка, Елена, сидящая напротив. Он вспомнил все до мельчайших подробностей, каждый взгляд, каждую эмоцию. И то, что происходило сейчас, не вызывало ничего, кроме пренебрежения. Все было по-другому, не так, как с ней. Зимина олицетворяла собой грацию, она выглядела дико сексуально, но не вульгарно. А Диана уже перешла эту грань.
– Мне кажется, вам пора, – Алексей оставался тактичен, мягко намекнул, что с ним такой номер не пройдет.
– Я могу и остаться, – Диана убрала ногу, но сдаваться не собиралась. Вышла из-за стола и, оказавшись у Хабарова за спиной, принялась массировать его плечи. Нежно, но в то же время настойчиво.
Леша, не раздумывая, скинул ее руки и встал.
– Вы уволены.
– Но…
– Выход там, – он кивнул на дверь и демонстративно отвернулся. На душе было так мерзко, что даже смотреть в глаза не хватало сил. Алексей очень болезненно переживал расставание с Еленой и никого не подпускал к себе близко. Слишком сильно скучал по ней, слишком сильно любил.
– Алексей Николаевич, я же просто… – Диана пыталась оправдаться, но ее слова уже ничего не значили. Он все решил.
– Я что-то непонятно сказал?
Ей ничего больше не оставалось, как молча уйти – спорить не имело смысла, она просто поторопилась.
Услышав, как хлопнула входная дверь, Хабаров выбросил еду в мусорное ведро и поднялся на второй этаж, чтобы проверить дочь.
Она тихо сидела на кровати, обнимая свою любимую мягкую игрушку.
– Папочка, наконец-то ты вернулся.
– А ты чего не спишь?
Леша сел рядом и погладил ее по голове.
– Эта Диана – вредина. Я специально притворилась, что сплю, чтобы она поскорее ушла, – с детской непосредственностью поделилась Юля.
– Она тебе не нравится?
– Нет.
Как ни странно, Хабаров был рад услышать этот ответ.
– Ну не переживай, мы найдем другую няню.
– Нет, я не хочу другую, я Лену хочу, – твердо заявила девочка. – Когда она приедет к нам?
Юля скучала, и Леша это замечал, но старался избегать подобных разговоров. Сам не мог справиться с этим жалящим чувством, постоянно думал о Елене и вспоминал их совместное прошлое. Выбросить ее из головы казалось чем-то нереальным. Она оставила яркий след в его жизни, и забыть все, что между ними произошло, ему не удавалось, как ни пытался. Он не слышал ее голос, не чувствовал запах и прикосновения, но явственно ощущал ее незримое присутствие. Намеренно не звонил ей, хотя помнил номер наизусть. Знал, что она мучается не меньше, и не хотел врываться в ее пространство, причинять боль. Просто не имел на это право.
– Малышка, Лена сейчас не может к нам приехать, у нее очень важные дела.
– Она что, нас бросила?
– Ну нет, конечно… У взрослых есть работа, которую они не могут просто так оставить.
Сказать правду не хватило духа. Алексей не посмел разрушить надежды дочери, видел грусть в ее глазах и разрывался от отчаянья.
Юля тяжело вздохнула и опустила голову.
– Хочешь, я тебе сказку почитаю?
– Хочу.
Хабаров взял с полки большую детскую книжку и протянул ее дочке. Это был единственный способ отвлечь внимание.
– Выбирай.
Тула. Городская клиническая больница № 7
Романова вошла в палату и сразу почувствовала, что что-то не так. Осмотрелась, но не заметила никаких явных изменений и, нахмурившись, спросила:
– Что-то случилось?
Куликова обернулась на ее голос и неопределенно пожала плечами.
– Ничего. Все в порядке. Ты чего здесь?
– Выспалась.
Ира подошла ближе. Напряженно вглядывалась в лицо Тимура, пытаясь уловить его состояние.
– Тебя не было не больше трех часов.
– Мне хватило.
– Ир, что происходит? – обеспокоенно поинтересовалась Таня и, взяв ее за запястье, стала отсчитывать пульс.
– Не знаю. Не могу я спать, только извелась вся, – Романова с пренебрежением выдернула руку и отошла к окну.
– Ну что с тобой делать? Давай вколю успокоительного? – предложила Куликова и поднялась со стула.
– Я и так спокойна.
Ирина не хотела обижать ее, но излишняя забота раздражала. Она чувствовала себя вполне сносно, учитывая обстоятельства, и, если бы ей нужна была помощь, непременно сказала бы об этом.
– Значит, снотворного, надо отдыхать, – Таня искренне переживала, невзирая на разногласия и обиды.
– Спасибо, ничего не нужно. Тань, скажи мне, что произошло, пока меня не было? Я же чувствую…
Несколько секунд Куликова молчала, решая, стоит ли говорить правду и волновать Иру лишний раз. Но, подумав о возможных последствиях, выбрала честный путь, пусть и не самый приятный.
– Ну хорошо. Были небольшие проблемы, но теперь все снова в порядке.
Ирина напряглась и неосознанно взглянула на Громова. Он все так же спал, все приборы работали исправно. Некстати вспомнился недавний кошмар, и внутри что-то оборвалось от страха.
– Все, правда, хорошо, – заверила ее Таня, перехватив встревоженный взгляд.
Романова облегченно кивнула, присела на стул рядом с Тимуром и осторожно поинтересовалась:
– Он приходил в себя?
– Нет. Ир, пойми, он может никогда не прийти в себя. Я врач, я знаю, о чем говорю.
– Я все понимаю… – тихо, будто из последних сил. Слова Тани ложились на плечи тяжелым грузом. Ира знала все это и без нее, но не зацикливалась на угнетающих мыслях.
– Он может остаться инвалидом. Ты уверена, что хочешь этого?
Вполне логичный вопрос, но прозвучал он так неожиданно и дико. Ирина не сомневалась ни секунды.
– Тань, мне все равно, какой он будет. Лишь бы выжил. Мне он нужен любой.
Куликова тепло улыбнулась и несильно сжала ее плечо в знак поддержки. Она поражалась переменам, произошедшим с подругой. Прошло всего несколько месяцев, а перед ней сидел совершенно другой человек. Ира всегда являлась теоретиком, ей достаточно было просто знать, что дважды два четыре, чтобы спокойно жить. Она была ведомой, зависимой от обстоятельств и чужого мнения. А сейчас будто прозрела, стала жесткая, сильная, отчаянно отстаивающая свою точку зрения и право на любовь. Только в этот момент Таня осознала, насколько крепкий стержень внутри нее, его не согнули ни обстоятельства, ни трудности.
– Я восхищаюсь тобой. Ты через многое прошла, не сломалась и продолжаешь бороться за двоих, даже троих… Я уверена, все будет хорошо. Вы справитесь.
– Спасибо.
– А еще, не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить… Я просто хочу, чтобы ты помнила, что я всегда рядом, в любую минуту приду на помощь.
Ирина не смогла сдержаться, встала и крепко обняла Таню.
– Я давно тебя простила. Случилось, как случилось, все равно ничего не исправить… Спасибо тебе за все.
Куликова облегченно выдохнула. Наконец они смогли поговорить и все выяснить. Эта непростая ситуация сильно выматывала ее, но теперь появилась уверенность в том, что их отношения обязательно наладятся и все будет как прежде.
– Давай все-таки укольчик… Тебе надо поспать, можешь на меня положиться.
– Хорошо. Ты права, – согласилась Ира и, закатав рукав, легла на кушетку.
Таня ввела легкое снотворное, дождалась, пока Романова уснет и, накрыв ее пледом, вышла из палаты.