Глава 24

Тула. Городская клиническая больница № 7

Сквозь зыбкое марево сна, Романова почувствовала легкие, ласкающие поцелуи и довольно улыбнулась. Сильные руки Тимура заботливо обнимали ее, заставляя забыть обо всем и полностью раствориться в его нежности.

Она так долго мечтала о волшебном утре в объятиях любимого мужчины, и сейчас ее мечта наконец исполнилась. Время будто замедлило свой ход, оставив их вдвоем в маленьком мирке, наполненном любовью и счастьем.

– Просыпайся, соня, – тихий шепот, подобно легкому бризу, мелкой рябью мурашек прошелся по коже.

– Не хочу, – промурлыкала Ирина и, сладко потянувшись, удобнее устроилась на груди Громова. – Мне так хорошо…

– А ты оставаться не хотела… – Тим лукаво заглянул в ее глаза и накрутил на палец локон мягких волос.

При воспоминании о вчерашней ночи щеки Романовой невольно порозовели, а тело ее накрыло волной сладостной дрожи. Она помнила все до мельчайших подробностей, кожа бережно хранила каждое прикосновение, каждый поцелуй. Только близость с Тимуром дарила ей ни с чем не сравнимый восторг и безграничное наслаждение.

– Я не против повторить… – полусерьезно намекнул он и медленно провел пальцами вниз по щеке к вырезу сарафана.

Заметив, как затрепетала жилка на ее шее, расплылся в блаженной улыбке. Ему нравилась эта чувственная игра. Откровенные, чистые эмоции Ирины обезоруживали. Она до сих пор смущалась от разговоров про секс, но в то же время была страстной и пылкой любовницей, вспыхивала от одного его взгляда и разжигала его самого.

– Пожалей меня, – Ира шумно выдохнула и закусила губу, ощутив приятное томление внизу живота.

– Я думал, тебе понравилось…

– Тим! – притворно возмутилась она и уткнулась в его шею, пряча счастливый блеск в глазах.

– Ир, – Громов дождался, пока она посмотрит на него, а затем продолжил. – Я тебя люблю.

– И я тебя люблю.

Он наклонился и невесомо коснулся ее губ своими. Трепетно и нежно ласкал их, но не спешил проникать глубже. В этом поцелуе не было ни дикой, необузданной страсти, ни ярого, опаляющего желания, лишь искренняя и преданная любовь. Ирина все понимала без слов и с готовностью отвечала на его чувства.

– Хочу, чтобы таким было каждое утро, – прошептала она, не прерывая зрительный контакт. От осознания, что он испытывает то же самое, голову слегка кружило, а за спиной словно вырастали крылья.

– Как пожелаете, ваше величество, – охотно согласился Тимур, готовый исполнить любую ее прихоть.

– Я желаю душ, а твой сын еды.

– Сын… – тихо повторил он и положил руку на ее едва округлившийся живот. – Никак не привыкну к новому статусу.

При всем желании Громов не смог бы описать свои эмоции. Они были одновременно сильные и какие-то эфемерные, постоянно ускользавшие от него. Мысль о том, что он скоро станет отцом, попросту не укладывалась в голове, в это невозможно было поверить. Он никогда всерьез не задумывался на эту тему и даже боялся предположить, каково ощущать себя создателем новой жизни. Но уже любил этого малыша. Не как его мать, а по-другому – особенной любовью. И не догадывался, что вообще на нее способен. Ира открыла ему новый мир, но пока он был в нем иностранцем.

– Привыкнешь, – Романова положила свою ладонь на его.

Тимур был такой растерянный и трогательный в этот момент, что она не смогла сдержать улыбку.

– Совсем скоро он начнет пинаться и ты его почувствуешь.

– А ты уже чувствуешь?

– Пока нет, но точно знаю, что с ним все хорошо.

– Почему ты думаешь, что будет мальчик?

– Я в этом уверена. Твоя мечта должна осуществиться.

– Ты моя мечта, остальное не имеет значения.

Громов притянул ее к себе и закрепил свои слова бесконечно долгим поцелуем.

Тула. Городская клиническая больница № 7

В дверь коротко постучали, и в следующую секунду в кабинет заглянула медсестра.

– Татьяна Иванна, там пациент поступил, самообращение.

– Ну пусть Мамин им займется, – Таня оторвалась от заполнения документов на несколько секунд.

– Его главврач вызвал.

– Ладно, сейчас подойду, – устала выдохнула она и закрыла последнюю медицинскую карту.

– Он в смотровой, – оповестила медсестра и вернулась на пост.

Куликова встала из-за стола, привычно перекинула фонендоскоп через шею и вышла из кабинета.

После вступления в должность заведующей она стала реже заниматься больными – проводила только экстренные операции, а в основном заполняла документацию. В этом были свои плюсы, но монотонная работа быстро надоедала.

– Здравствуйте, что у вас случилось? – спросила она, войдя в смотровую, и краем глаза заметила Галину.

– Пациент утверждает, что упал на стройке и поранился арматурой, – ответила та, старательно пряча глаза. До сих пор чувствовала за собой вину за то, что увела у Тани мужа. В последнее время они не работали в одной смене, но из-за того, что Куликова часто оставалась в больнице, пересечения были неизбежны. Обеих это напрягало, но на открытый конфликт никто из них не шел.

– Ладно, Галь, идите, я справлюсь.

Та лишь пожала плечами, не стала спорить – почувствовала на спине испепеляющий взгляд и покинула смотровую.

Таня облегченно вздохнула и только после того, как за ней закрылась дверь, сосредоточила свое внимание на пациенте.

– Так, ну я вижу, жгут вы сами наложили, – она наклонилась, чтобы осмотреть ногу. – Молодец. Но сейчас придется его снять, раздеться. И я посмотрю, что…

Не успела она договорить, как перед глазами возник пистолет. Сердце пропустило удар и тут же забилось с бешеной скоростью. На осознание ситуации времени не было, сработали инстинкты.

Куликова попыталась медленно отстраниться, понимала, что любое резкое движение может спровоцировать выстрел. Но даже это ее не спасло – мужчина среагировал мгновенно. Встал с кушетки и, не опуская пистолет, направился к двери.

– Стой на месте, – строго приказал он, повернул ключ в замочной скважине и закрыл жалюзи. – Мобилу на стол.

Таня безропотно подчинилась, вытащила телефон из кармана халата и положила его на стол.

– Что вам нужно от меня? – голос дрогнул, но она из последних сил старалась сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Знала, что в таких случаях нельзя демонстрировать страх, даже если он проникает в каждую клеточку организма и пропитывает душу насквозь.

– С огнестрелом дело имела? – холодно поинтересовался пациент и забрал мобильный со стола.

– Да, но мне сказали, что у вас…

Куликова смотрела то на него, то на пистолет и тяжело дышала. Мысли лихорадочно метались в голове, и это мешало сконцентрироваться на чем-то одном. В столь опасной ситуации она находилась впервые, несмотря на то, что прожила почти двадцать лет с мужем-полицейским.

– У меня нога прострелена. Пытался сам вытащить пулю, но она слишком плотно там засела.

– А вы хотите, чтобы я вам пулю достала под дулом пистолета?

Дерзость была лишь защитной реакцией организма, неким панцирем, скрывающим настоящие эмоции. И в данный момент холодный рассудок одержал победу над чувствами – искать решение стало проще.

– Да, доктор, ты догадливая, – усмехнулся мужчина. – Другого выхода у нас с тобой нет.

– Во-первых, если я все-таки доктор и вы хотите моей помощи, будьте любезны называть меня на «вы». А во-вторых, положите пистолет и ложитесь на кушетку.

Куликова уже окончательно осмелела и предприняла попытку взять все под свой строгий контроль.

Тула. Городская клиническая больница № 7

– Тимур, помоги, – запыхавшаяся медсестра без стука вбежала в палату.

– Что случилось?

Громов немного напрягся – сразу понял, что произошло что-то нехорошее, но виду не подал.

– Ты же полицейский?

– Да.

– Там Татьяна Иванна… – громкий всхлип прервал ее речь.

По долгу службы Тим имел большой опыт в общении с впечатлительными барышнями и прекрасно знал, как пресечь начинающуюся истерику.

– Что Татьяна Иванна? – он подошел к женщине вплотную и жестко встряхнул ее за плечи. – Успокойся и объясни наконец по-человечески.

Галина вздрогнула от неожиданности и замерла, затем несколько раз глубоко вздохнула и затараторила:

– Сейчас по телевизору показали человека, ограбившего магазин. Я его узнала. Он с Татьяной в процедурной.

– Твою мать! – повысил голос Тимур. Мысли в его голове хаотично сменяли друг друга, вырисовывая возможные варианты развития событий, и каждый последующий был хуже предыдущего. – Ты уверена, что это он?

– Похож…

– Давно они там?

– Больше часа.

– Ясно.

Громов отошел к окну и начал продумывать план действий. В своем нынешнем состоянии он чисто физически не мог предпринять ничего стоящего, но даже и не думал оставаться в стороне.

– Убери всех из коридора, – строго приказал медсестре и достал телефон.

Монотонные гудки действовали на нервы, и Тим все сильнее сжимал мобильный в ожидании ответа.

– Внимательно.

Наконец он облегченно выдохнул, услышав голос Дымова.

– Стас, ты где?

– К тебе еду, а что?

– Далеко?

– Километров семьдесят осталось, случилось чего? – чувствуя подвох, поинтересовался Дымов.

– Прибавь газу, у нас проблемы.

– Какие?

– Похоже, заложник… – коротко пояснил Тимур и чуть тише добавил. – Таня…

На несколько секунд, пока Стас переваривал полученную информацию, воцарилось молчание.

– Тяни время, – рявкнул он и завершил соединение.

– Легко сказать, – пробормотал Громов себе под нос, резко развернулся и замер, увидев Ирину.

Бледная, как полотно, она стояла, прислонившись к стене.

– Что? – вибрация в голосе выдала зарождающуюся панику. Ира услышала только конец разговора, но этого хватило, чтобы уловить смысл.

– Все нормально, – как можно увереннее произнес Тимур. В несколько шагов сократил расстояние между ними, взял ее за руки и, ощутив, как она дрожит, настойчиво усадил на кровать.

– Я слышала разговор…

Мысленно выругавшись, Тим все еще продолжал сохранять мнимое спокойствие, пугать Ирину ему совершенно не хотелось.

– Ир, все будет хорошо. Я сейчас пойду и разберусь, а ты сиди здесь и жди меня. Хорошо?

– Как ты себе это представляешь? – сыронизировала она, указывая на его физическое состояние.

– Пока не знаю… – честно ответил он, четкого плана действий так и не было.

– Я пойду с тобой…

– Нет! – Громов крикнул так громко, что Ира вздрогнула от неожиданности, но он не смягчился ни на йоту, считал себя правым и не собирался уступать ни на миллиметр. – Я все сказал!

– Тим… – предательские слезы задрожали на ресницах.

Романова переживала и за Таню, и за Тимура. Обоих бесконечно любила и боялась даже представить, что будет, если с кем-то из них что-то случится.

Громов был несгибаем, прекрасно знал, что, если даст слабину, Иру будет не победить – она сделает все, чтобы поступить по-своему, а этого он допустить не мог.

– Не дай тебе бог выйти из этой палаты… – жестко предупредил Тимур и направился к двери, но Ирина поймала его за запястье.

– Я не могу потерять тебя еще раз…

Тим не выдержал. Вся его стойкость рухнула в один миг. Он притянул ее к себе и крепко обнял.

Время стремительно утекало, а он все никак не мог разжать объятья, всеми силами старался успокоить, поделиться своей уверенностью.

– Ты меня не потеряешь. Все будет хорошо, – отстранился и заглянул ей в глаза. – Пожалуйста, хоть в этот раз сделай так, как я прошу… Думай о ребенке.

Ира жадно впитывала его взгляд и верила каждому слову. Что бы ни случилось, готова была броситься в бой вместе с ним, но сейчас отвечала не только за свою жизнь и не имела права подвергать ее опасности.

– Хорошо. Только обещай быть осторожным.

– Обещаю, – Громов поцеловал ее в висок и, не оборачиваясь, пошел к двери.

Романова судорожно вздохнула, сдерживая подступающие слезы, и грузно опустилась на кровать. Только она позволила себе немного расслабиться, как судьба снова преподнесла испытание.

Громов кое-как доковылял до процедурного кабинета, остановился и прислушался. За дверью разговаривали двое – мужчина и женщина. Недолго думая, он громко постучал.

– Татьяна Иванна, вы там?

– Да, что вы хотели? – голос Куликовой слегка дрожал, но в общем, по мнению Тима, держалась она молодцом.

– Живот болит, – простонал он, призвав на помощь все свое актерское мастерство. – Не могли бы вы меня осмотреть.

– Не сейчас. Пусть медсестра таблетку даст.

– Выпил уже. Не помогло.

– Я пока занята. Подождите в палате. Как освобожусь, подойду.

Таня говорила медленно, но уверенно, нарочито растягивая каждое слово. Громов понял, она что-то хочет ему сказать, но что конкретно – никак не мог уловить.

– Долго ждать?

– Нет, я почти закончила.

– Может, я здесь побуду?

– Нет. Идите в палату.

– Хорошо.

Тимур догадался, что времени в обрез, и осмотрелся в поисках хоть какой-то подмоги, но коридор был совершенно пуст – ни полиции, ни Дымова. Так и не придумав выход из сложившейся ситуации, он достал телефон и написал смс:

«Ты где?»

Ответ пришел сразу:

«Подъезжаю»

Еще раз оглядевшись по сторонам, Громов убрал мобильный в карман и направился к выходу из приемного, чтобы встретить Стаса прямо с порога.

Москва

Зимина остановилась у тротуара и, заглушив двигатель, вышла на улицу. Мужчина, одетый в классический костюм, молча кивнул ей в знак приветствия и открыл заднюю дверцу черного «Лексуса».

– Здравствуйте, Валерий Андреевич, – сказала она, опустившись на сиденье.

– Привет, Елен, – Захаров добродушно улыбнулся, всем своим видом показывая, как рад ее видеть.

– Вы сказали, что это не телефонный разговор, – серьезно напомнила Зимина, явно не разделявшая его настроения. Предполагала, о чем пойдет речь, и заранее заняла оборонительную позицию.

– Да. До меня дошли слухи, что ты собираешься уходить…

– Это правда, – устало выдохнула она и опустила голову. Знала, что за этим последуют расспросы, уговоры, и стремилась как можно скорее завершить разговор. Принятое решение и так далось ей нелегко.

– Что случилось?

– Да так, семейные обстоятельства…

– А если честно? – Валерий Андреевич чуть наклонился к ней и заставил посмотреть в глаза. Спрашивал не из праздного любопытства, а искренне хотел помочь. Он давно был знаком с Еленой и понимал, что на нее это совсем не похоже.

– Честно? – усмехнулась она и выдержала небольшую паузу, раздумывая, стоит ли откровенничать. – Достало все, не могу больше.

– Лен, ну ты же так хотела эту должность. Дело громкое раскрыла и вдруг увольнение. Я тебя не узнаю.

– Валерий Андреевич, ну вы не хуже меня знаете нашу систему изнутри. Сколько сотрудников по этому громкому делу оказалось за решеткой?

Зимина не боялась высказывать свое мнение, потому что доверяла Захарову. Не сомневалась, что он поймет ее правильно и дальше этого салона информация не распространится.

– Ну сама посуди, если такие профессионалы начнут уходить, на чем будет держаться наша полиция? Ты очень толковый следователь, именно поэтому я рекомендовал тебя в управление.

Валерий Андреевич заметил Елену еще в «Гагаринском», когда она была молодой старлейкой. С тех пор старался во всем ей помогать. Сначала должность начальника следствия, потом и всего отдела. Когда возник вопрос, кого же из своих людей предложить на столь высокий пост в ГСУ, он даже не задумывался. А потом, узнав о раскрытии дела «Золотой рыбки», лишний раз убедился в том, что все сделал верно.

– Я, правда, благодарна вам за все, что вы для меня сделали, но я уже все решила, – твердо ответила Зимина, не позволив воспоминаниям пробить ее плотину.

– Неужели и тебя эта система сломала? Мне всегда казалось, что ты сильнее обстоятельств.

– Ну, значит, сломала. И Страхов все правильно сказал в своем обращении, – она никогда бы не подумала, что произнесет эту фразу, но сейчас вынуждена была признать его правоту. – Хотя и не должен был выкладывать.

– Вернулся твой Страхов, – в голосе чувствовался сарказм и легкое пренебрежение. Захаров так и не смог простить ему ту выходку. – Подождал, пока про скандал все забудут, обзавелся хорошими связями и вернулся.

– Рада за него, – Лена равнодушно пожала плечами и попыталась улыбнуться, но получилось чересчур вымученно. Возможно, некоторое время назад эта новость на нее как-то повлияла бы, но теперь, в связи с последними обстоятельствами, она вовсе потеряла свое значение.

– Может, и ты передумаешь? Возьми для начала отпуск. Отдохнешь, развеешься и с новыми силами…

– Не уговаривайте, Валерий Андреевич.

– Очень жаль, – Захаров обреченно вздохнул. – Но имей в виду, если все-таки захочешь вернуться, можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо.

– Удачи тебе, Зимина, – он слегка похлопал ее по плечу и напоследок улыбнулся.

– И вам всего хорошего, – искренне пожелала Елена и, кивнув на прощанье, вышла из автомобиля.

Тула

После звонка Громова Дымов выжал педаль газа почти до упора и устремился по трассе с немыслимо высокой скоростью. На счету была каждая секунда, а расплата за опоздание могла стать слишком жестокой. Не в первый и даже не в десятый раз он сталкивался с захватом заложников, но одна только мысль о том, что его Таня находится сейчас в руках какого-то преступника, сводила с ума.

Наплевав на все правила дорожного движения, он все сильнее давил на газ, выезжал на встречку, маневрировал в плотном потоке машин, но этого было недостаточно. Время неумолимо таяло, а до города оставалось еще порядка тридцати километров. Стас злился и готов был взреветь от бессилия.

«Таня. Одна. Без защиты.» – то и дело мелькало в сознании. И так некстати всплыли воспоминания о событиях последних дней. Картинка за картинкой. Фраза за фразой. Он ненавидел себя за бесчеловечные поступки, грубые слова – лишь страх потери вмиг пробудил здравый смысл.

Но сейчас перед ним стояла одна-единственная цель – спасти любимую женщину. Любой ценой.

Оставив машину прямо по середине двора, Дымов сразу бросился в приемное. У входа его встретил Тимур.

– Полицию вызвали? – минуя приветствие, перешел сразу к делу.

– Да, но они еще не приехали.

– Вводи в курс дела.

Громов молча кивнул.

– Медсестра прибежала утром, сказала, что какой-то тип из новостей закрылся с Таней в процедурной, и попросила помочь. Я пытался поговорить, тянул время, но предпринять, сам понимаешь, ничего не смог. В общем, я по своим каналам пробил личность этого пациента. Оказалось, вор-рецидивист.

– Сколько она уже там?

– Пару часов точно. Но держится молодцом.

– Значит, живая, – констатировал вслух Дымов и облегченно выдохнул.

Этой информации хватило, чтобы ненадолго успокоить нервы и сосредоточиться на продумывании плана дальнейших действий.

– Где они?

– Пойдем.

Стас достал пистолет из кобуры и жестом разогнал всех собравшихся у процедурного кабинета. Напуганный персонал быстро разбежался по углам больницы, полностью освободив коридор.

– Татьяна Иванна, вы там? – спросил Дымов, тихонько постучав, и прислонился ухом к двери.

– Да, Стас, все хорошо.

Ее голос звучал неестественно, и он сразу это понял. Любое неверно сказанное слово могло вызвать подозрения, хотя за столько времени преступник наверняка уже догадался, что доктора ищут не просто так.

– Вы скоро закончите?

– Да, мне нужно сосредоточиться, – упрямо повторяла Куликова, сглатывая горький ком подступивших слез.

– Хорошо, я подожду, – невозмутимо ответил Дымов и для убедительности отошел от двери на несколько метров.

В одиночку ему было не справиться – он адекватно оценивал свои силы. Но доверять местным сотрудникам не мог. Слишком много стояло на кону. Подключить к этому делу старую команду было нереально – времени практически не осталось. А других вариантов Стас пока что не видел.

Краем глаза заметил внезапно появившегося Петю и еще двух ППСников, подал знак Громову, и тот их остановил. Лишние движения могли только усугубить и без того сложную ситуацию.

Дымов судорожно пытался найти выход, но ни теоретические знания, ни многолетний опыт не помогали в решении. Яркие, сильные чувства мешали мыслить. Включить холодный рассудок, зная, что за стенкой находится близкий человек, оказалось серьезным испытанием даже для непробиваемого подполковника.

Он уже чуть было не впечатал кулак в стену от злости, как вдруг в процедурной раздался выстрел.