Глава 25

Тула. Городская клиническая больница № 7

Из процедурной внезапно раздался выстрел. Дымов, стоявший в нескольких метрах от двери, резко рванул к ней. Тысячи разных мыслей пронеслись в голове за какие-то доли секунды. Он настолько боялся потерять Таню, что уже не осознавал, что делает, – все действия совершал на автомате. Уже замахнулся, чтобы выбить дверь, как вдруг запах жженого металла ударил в нос. Прострелен был только замок – Стас сразу это понял.

В следующее мгновение из кабинета вышел мужчина, держа Таню перед собой и направляя на нее дуло пистолета.

«Жива», – облегченно выдохнул Дымов и тут же отреагировал. Перезарядил ствол и прицелился. Времени на раздумья у него не было.

Куликова тихо всхлипывала, закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос. Услышав голос Стаса несколько минут назад, она не поверила своим ушам, думала, что померещилось от нервов. И только теперь, когда он стоял прямо перед ней, убедилась, что это не иллюзия. Сердце пропустило удар и тут же забилось в ускоренном ритме. Таня уже смирилась со своей участью, как вдруг на горизонте мелькнула надежда. Несмотря на ссоры и обиды, Дымов приехал к ней, в самую трудную минуту оказался рядом. И сомнений в том, что он сумеет ее защитить, уже не было.

– Оружие на пол! – скомандовал Стас и почувствовал, как леденеют пальцы. Холодный металл обжигал ладони, а внутри сражались пламя злости и волны страха.

– Спокойно, – преступник не сдвинулся с места. – Я просто уйду, и тогда с ней ничего не случится.

– Бросай ствол, придурок!

– Я вышибу ей мозги прямо здесь, если вы не дадите мне уйти, – так же невозмутимо произнес он и хищно ухмыльнулся.

Бессчетное количество раз Дымов присутствовал на операциях по освобождению заложников, но тогда ему было проще – он относился к этому как к работе, не испытывал жалости и сострадания, отключал эмоции в принципе и руководствовался исключительно трезвым рассудком. А сейчас жертвой был его близкий человек. Его Таня. И бороться приходилось не только с захватчиком, но и со своими чувствами. Стас видел ее слезы и ощущал, как они, словно серная кислота, прожигают его душу. Видел и понимал, что совершил самую крупную ошибку – позволил причинить боль своей женщине. И теперь обязан был защитить ее, любой ценой.

Сделал шаг назад. Нарочито медленно. Еще один.

– Опустите стволы, – крикнул он Пете и двум ППСникам.

Те простояли еще пару секунд, раздумывая, как поступить, но все же положили на пол оружие.

Резкие движения в такой ситуации могли сыграть очень злую шутку. Просчитав все нюансы, Дымов плавно опустил руку. Сделал вид, что поддался на уловку, тем самым усыпил бдительность противника.

Мужчина оскалился и чуть ослабил хватку.

– Молодцы, а теперь отойдите.

Все еще держа Таню перед собой, он осторожно шагнул в сторону выхода.

Стас знал, что не отпустит его при любом раскладе. Выждал некоторое время и дал отмашку Громову. Тот лишь утвердительно кивнул и скинул на пол медицинский стальной лоток со стойки.

Захватчик отвлекся и повернулся на звук. Инстинктивно направил пистолет на Громова и пальнул практически не глядя. Пуля попала в стеклянный шкаф, а Тим ловко успел увернуться от осколков.

Дымов, воспользовавшись ситуацией, мгновенно прицелился и выстрелил. Преступник выронил оружие и рухнул.

– Стас! – вскрикнула Таня и зажмурилась, закрыв уши руками.

Он тут же бросился к ней, крепко обнял и прижал к себе. И только в этот момент наконец облегченно выдохнул.

Куликова до сих пор не могла понять, что произошло. События развивались настолько быстро, что осмыслить их было просто нереально. Сердце бешено колотилось в груди, конечности немели от страха. Звуки выстрелов, раздававшиеся над ухом, сводили с ума.

– Ты как?

Дымов чуть отстранился и бегло осмотрел ее. Видимых повреждений не было, но он даже представить боялся, что ей пришлось пережить.

Таня понемногу начала приходить в себя. Тепло, исходившее от его тела, проникало под кожу, согревало изнутри и вселяло спокойствие. Она обняла Стаса в ответ и вместо слов заплакала, уткнувшись в его плечо. Почувствовала необходимую поддержку, но не сумела справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Ну тише-тише, я рядом. Все уже позади.

– Я так испугалась…

Он нежно гладил ее по спине и вдыхал родной, едва уловимый запах волос. Мысленно сокрушался о том, что посмел оставить ее одну. Хотел спасти, оградив от себя, а в результате подверг еще большей опасности – лишил своей защиты. Но главное – вовремя это понял.

– Все нормально? Ничего не болит? – обхватил ладонями ее лицо и заглянул в блестевшие от слез глаза.

Петр, наблюдавший за этой сценой издалека, так и не решился подойти. Он переживал за Таню не меньше, но в этой истории уже был явно лишним. Столько раз пытался все изменить, вернуть семью, но сейчас убедился в тщетности своих действий.

– Нормально, – прошептала Куликова, на большее не хватило сил. На смену истерике пришла опустошенность. Слишком сильный стресс она испытала.

– Тим, отведи ее до кабинета, мне надо разобраться тут.

Дымов не хотел оставлять ее без присмотра, но бросить дела не мог – нужно было ликвидировать последствия.

– Да не вопрос, – быстро согласился Громов и, приобняв Таню за талию, повел по коридору.

* * *

Романова неподвижно сидела в одной позе и смотрела вдаль. При мысли о том, что происходит сейчас за дверьми палаты, внутри все сжималось в тугой комок и не давало нормально дышать. Паника парализовывала сознание, мешала связно думать, оставалось только молиться и ждать, чем все закончится.

Ира ненавидела это ужасное состояние беспомощности и безысходности, когда от нее уже ничего не зависело и при всем желании она никак не могла повлиять на ситуацию. Звенящая тишина давила на уши, буквально просверливая барабанные перепонки. Нервы натянулись, как струны на гитаре, и вибрировали в такт трагическим аккордам страха. Ирина старалась дышать глубоко и ровно, но получалось с трудом.

Больше всего пугала неизвестность – просто сидеть и ждать было сущей пыткой. Воображение услужливо рисовало чудовищные картинки, отчего по ее телу то и дело проходила крупная дрожь, заставляя сотрясаться каждую клеточку организма.

Громкий выстрел эхом разнесся по палате и оглушительным разрядом взорвался в голове. Романова вскочила на ноги, но не смогла и с места сдвинуться – просто оцепенела от ужаса. Душа ушла в пятки, а сердце с глухим надрывом врезалось в ребра, раз за разом ломая преграду.

Она смотрела на дверь, но не решалась сделать шаг. С одной стороны, терпение уже было на исходе, а с другой – страх увидеть то, что случилось в коридоре больницы, не давал возможности пошевелиться. Ира не хотела терять, не хотела вновь чувствовать эту пронзительную боль. Не понимала, что с ней происходит, просто заблудилась в собственных ощущениях. Закрыв уши руками, опустилась обратно на постель и трусливо спряталась от всего мира.

Второй и третий выстрелы раздались почти одновременно и уже не оставили выбора, мгновенно стерли все сомнения и страхи. Не помня себя, Ирина выбежала из палаты, намереваясь как можно быстрее добраться до процедурного кабинета.

– Стоять! – громкий крик вторгся в сознание.

Она не успела опомниться, как оказалась прижата к крепкой мужской груди.

– Я тебе где сказал быть? Ну неужели так сложно выполнить мою просьбу? – беззлобно пожурил ее Тимур и нежно погладил по спине. Он чувствовал, как ее колотит от пережитого стресса, и пытался успокоить.

– Тим… – Ира отстранилась, бегло осмотрела его на предмет новых ранений и вновь прильнула к мощному торсу. – Живой… Я так испугалась…

– Живой, конечно, – прошептал Громов и мягко поцеловал ее в висок. – Я же тебе обещал…

– А что с Таней? – едва слышно спросила Ирина и замерла, все еще опасаясь услышать ответ.

– С ней все хорошо. Она со Стасом… – коротко пояснил Тим и, развернув ее спиной к себе, повел в соседний кабинет, где Галина накапала успокоительное.

– Я услышала выстрелы и…

– Все, правда, хорошо. Никто не пострадал, – он намеренно умолчал о мертвом преступнике, не хотел, чтобы она видела всю эту мерзость.

– Слава Богу, – шумно выдохнула Романова и приняла из рук медсестры стакан с лекарством.

* * *

Солнце медленно скрывалось за плотной ватой облаков. Свежий летний ветерок проникал в кабинет через приоткрытое окно, а липкая духота наконец уступила место легкой вечерней прохладе.

Таня заполняла документацию, честно пытаясь включиться в работу, но то и дело отвлекалась на посторонние мысли.

Сегодняшний день отнял много сил, в особенности моральных. Несколько часов она провела в процедурном кабинете наедине с опасным преступником. Мужественно держалась, стараясь не демонстрировать слабость, и выполняла свой профессиональный долг. Однако душевное равновесие все же дало сбой, когда Куликова поняла, что выбраться из этого кабинета будет не так-то просто, если вообще возможно. Помощи ждать было неоткуда, оставалось только смириться и подчиниться.

Голос Дымова прозвучал как гром среди ясного неба. Она назвала его по имени машинально, была уверена, что всего лишь выдала желаемое за действительное. И тогда нервная система дала сбой – Таня заплакала. От бессилия. От безысходности.

А дальше все как в кино: угрозы, крики, выстрелы. События мелькали, словно кадры в замедленной съемке. Казалось, пролетела целая вечность, а на самом деле прошло только несколько минут. Самых страшных минут. И если бы не Стас…

Его крепкие объятия, нежные прикосновения и невероятная мужская энергетика действовали лучше любого лекарства. Таня чувствовала себя под защитой и совсем потеряла бдительность. Просто не успела опомниться и подумать – слишком нуждалась в нем, в его поддержке. Но сейчас вдруг осознала, что для него это всего лишь работа, служебный долг. А все остальное – не более, чем проявление жалости, и в их отношениях не поменялось ровным счетом ничего.

Дверь без стука отворилась, и в кабинет вошел Дымов.

– Все нормально?

– Я не знаю… – Куликова неопределенно пожала плечами и даже не взглянула в его сторону. Была полностью погружена в свои мысли.

– Чувствуешь себя как? – Стас предпринял еще одну попытку и подошел ближе. Роль психолога давалась ему с трудом, он в принципе редко проявлял сострадание, но сейчас ему было важно знать, в каком состоянии находится Таня.

– Дымов, тебе, правда, это интересно? – она посмотрела ему в глаза. С вызовом. С укором. – Зачем ты со мной возишься? Из жалости? – не выдержала и снова отвернулась. Слова причиняли боль. И Стас явно не заслуживал такого отношения, но она решила отсекать сразу и не подпускать близко. Не хотела наступать на одни и те же грабли. – Спасибо, не надо.

Такого поворота Дымов явно не ожидал и даже растерялся. В его представлении картина выглядела совсем по-другому – все было очевидно. Его поступки говорили сами за себя и не имели никакого подтекста. Он все делал искренне, от сердца, а потому такую реакцию воспринял в штыки.

– Ты вообще нихера не понимаешь, что ль? – прозвучало чересчур грубо, но в данной ситуации подбирать слова не приходилось.

– А что я должна понять? – Таня резко встала из-за стола, глаза сверкнули отчаяньем, эмоции били через край. – Только я приду в себя, как ты снова появляешься в моей жизни. Но если я тебе не нужна, зачем ты это делаешь?

Она много раз задавалась этим вопросом, но ответ так и не получила. И чтобы не напридумывать лишнего, решила обратиться напрямую.

– Блядь, да как же ты достала… Люблю я тебя! Люб-лю! Неужели непонятно? – взревел Дымов и тут же засадил кулак в стену.

Таня вздрогнула от неожиданности. Смысл сказанного дошел не сразу. Сердце на мгновение замерло и вновь забилось о ребра. Не лучшая обстановка и не самое романтичное признание, но столько в этом было чувств и искренности, что мелкие мурашки забегали по коже.

– Стас… – она подошла сзади и робко коснулась ладонью его плеча. – Ты сейчас серьезно?

– Нет, блин, просто так ляпнул, – фраза насквозь была пропитана сарказмом. Дымов и не пытался его скрыть. Всегда считал, что его любовь – на поверхности, и о ней необязательно говорить вслух. Но сегодня нарушил все внутренние установки и впервые открыто заявил о своих чувствах.

Куликова обняла его со спины и сомкнула руки на ребрах. Явственно ощутила, как тяжело вздымается мощная грудь, как учащается пульс и напрягаются мышцы. Все это выдавало его переживания.

– А почему ты не говорил об этом раньше?

Таня так давно мечтала услышать эти слова, что теперь они имели особую ценность. Конечно, она иначе представляла себе этот момент, но тогда это был бы не Дымов, с его непредсказуемостью и твердостью характера.

– Мне казалось, это и так видно… – он развернулся к ней лицом и удобно разместил ладони на ее талии.

– Ну, знаешь, по твоему поведению не так просто было догадаться.

Куликова обвила его шею руками и мягко улыбнулась. Наверное, в первый раз за этот день. И до сих пор не могла поверить в то, что ее мучениям пришел конец. Столько проблем можно было избежать, столько времени сэкономить, но они выбрали отнюдь не самый легкий путь к своему счастью.

– Я предупреждал, что вся эта ванильная хрень не про меня.

– Это я уже поняла… Но все равно люблю тебя таким, какой ты есть.

Стас накрыл ее губы своими, но не спешил проникать внутрь, наслаждался их пьянящим сладким вкусом. И как он только собирался жить без ее поцелуев и ласковых прикосновений? Как вообще сумел выдержать эту пытку?

– И я очень благодарна тебе за то, что ты оказался рядом в трудный момент.

Куликова вдруг с ужасом осознала, как глупо себя повела, – в суете она не успела сказать даже «спасибо», а потом накинулась с претензиями и упреками, совершенно позабыв о том, что этот человек спас ей жизнь. Невзирая ни на что, рискуя собой, рьяно бросился на ее защиту. А она все еще продолжала требовать какие-то признания, настолько зациклилась на словах, что вовсе не обратила внимания на поступки. Но в них заключалось гораздо больше смысла.

– Забыли об этом, – отмахнулся Дымов и крепче обнял Таню.

Категорически не хотел возвращаться к этой теме, заново переживать все те эмоции и думать о том, что было бы если… Знал, что еще одну потерю близкого он бы точно не выдержал – сломался.

– Стас, давай будем честными друг с другом. Больше никакой лжи, – попросила Куликова, высвободившись из плотного кольца рук.

Она прекрасно понимала, что на этой ноте ничего не закончится и проблемы не решатся сами собой, необходим разговор, – ведь обрести счастье непросто, но еще сложнее его сохранить.

– Согласен. Но ты раз и навсегда должна усвоить одну вещь. Моя работа касается только меня.

– Но я же переживаю за тебя… – несмело возразила Таня и сразу же встретила неодобрительный взгляд.

– Это не обсуждается.

– Хорошо, – Дымов был непреклонен, и ей пришлось подчиниться, принять его правила игры.

– Вот и договорились. Когда у тебя смена закончится? – поинтересовался он будто бы между делом.

Куликова взглянула на часы и округлила глаза от удивления – прошло целых шесть часов.

– Уже закончилась.

– Тогда собирайся, поехали.

– Куда? – она смутилась. Сюрпризов за целый день ей уже хватило, к тому же, накопилась усталость.

– Ко мне, – сообщил Стас с такой интонацией, словно других вариантов не существует. Он не собирался оставлять Таню одну, хотел, чтобы она была под его полным контролем, и, естественно, сильно соскучился.

– Подожди. А как же Громов? – это был последний и, пожалуй, единственный аргумент «против».

– Ему уже гораздо лучше, – уверенно заявил Дымов и помог ей снять халат. – Ну, а если что, тут целая больница врачей. Справятся уж как-нибудь без тебя.

Куликова не смогла ничего возразить, да и не было желания оставаться в больнице на ночь или возвращаться в пустую квартиру. Она просто сдалась безоговорочной власти своего мужчины и снова ощущала себя под надежной защитой.

* * *

Покончив со всеми формальности, связанными со случившимся, Громов наконец направился в свою палату. Усталость навалилась так внезапно, что он еле передвигал ноги. В состоянии стресса организм работал на предельно допустимых нагрузках, Тим почти не ощущал своей неполноценности, но сейчас силы иссякли окончательно, хотелось одного – рухнуть на кровать, прижать к себе любимую женщину и провалиться в сон.

Романова стояла у окна, небрежно обхватив себя руками. Тимур сразу почувствовал ее отстраненность – мыслями она была далеко от него – нахмурился и подошел к ней вплотную. Ира никак не отреагировала на его приближение. Тогда он обнял ее за плечи и, ощутив легкую дрожь, нежно коснулся губами волос.

– Как ты?

– Все хорошо…

Ирина нежно улыбнулась и, удобнее устроившись в его объятиях, прикрыла глаза. Ей так не хватало Громова весь этот мучительно долгий день, но теперь, когда он был рядом, она могла наконец расслабиться. Тепло беспрепятственно струилось по коже, будто легкий южный ветерок, окутывало туманной дымкой, дарило надежную защиту от всего на свете.

Тимур мгновенно заметил перемены в ней – Ира вновь стала нежной и податливой, как и всегда.

– Успокоилась? – осторожно поинтересовался он, намереваясь выяснить причины ее переживаний.

– Да, – Романова тихо вздохнула и осторожно поинтересовалась: – Таня со Стасом помирились?

– Вроде да, – Тим неопределенно пожал плечами. Его мало волновала личная жизнь других, пусть и близких ему, людей. Несомненно, он разделял радость Иры, но все же считал, что это не его дело.

– Рада за них, – еще один унылый вздох.

– Что тебя беспокоит? – прямо спросил Громов. Ходить кругами не осталось ни сил, ни желания, но и оставлять недосказанность между ними было чревато огромными проблемами в будущем.

– Кирилл звонил…

– Что ему надо?

При упоминании о бывшем муже Романовой Тимур напрягся и невольно стиснул руки сильнее. Ирина перехватила его встревоженный взгляд через стекло и мягко потерлась щекой о плечо.

– Как обычно, – она грустно ухмыльнулась. – Гадостей наговорил и напомнил про развод с худшей женой в мире.

Ни слова не говоря, Громов нашел в ее кармане телефон, добавил номер Кирилла в черный список и убрал гаджет обратно.

Ира молча наблюдала за происходившим и даже не думала спорить – сама она никогда бы не решилась на это. Ей так хотелось быть маленькой и беззащитной, чтобы кто-то просто взял и решил все ее проблемы. А Тимур как раз и был этим кем-то – она нисколько не сомневалась.

– Ты и правда такая плохая жена? – он не пытался скрыть сарказм в голосе.

– Отвратительная, – в тон ему подтвердила Романова.

– Тогда мне нужно крепко задуматься, прежде чем связываться с тобой.

– Сволочь, – притворно возмутилась она и, ловко развернувшись к нему, заглянула в глаза.

Громов расплылся в довольной улыбке.

– Нет, ну, конечно, можно попробовать тебя перевоспитать… – он обхватил ее лицо ладонями и нежно погладил скулы подушечками больших пальцев. – Я как раз знаю один волшебный способ…

– И какой же?

Вместо ответа Тим приник к ее губам, жадно впитывая хриплое дыхание. Целовал нежно, но в то же время требовательно и властно, раз за разом доказывая свое право на нее. Эта женщина принадлежала только ему одному, и он готов был разорвать любого, кто посмеет приблизиться к ней.

Ира с готовностью отвечала на откровенные ласки, принимая его правила и признавая свою полную капитуляцию. Только он. Только с ним, и никак иначе.

Москва. Квартира Дымова

Переступив порог, Таня скинула туфли и поставила сумку на комод. Двухчасовой сон в автомобиле стал настоящим спасением, восстановил потраченные силы, и теперь она чувствовала себя значительно лучше.

С ее последнего визита прошло уже больше двух месяцев, а казалось, только вчера они выясняли отношения в спальне. Лишь тонкий слой пыли на мебели напоминал о разлуке. Как ни странно, но запах другой женщины Куликова не чувствовала. А это означало, что Дымов оставался ей верен, несмотря на то, что они не давали друг другу никаких обещаний и не брали на себя обязательства.

– Так, я на кухню, – Таня привычно вошла в роль хозяйки. – Надеюсь, в холодильнике есть что-нибудь, кроме кетчупа?

– Лимон еще вроде, – невозмутимо отозвался Стас. Времени на готовку и уборку у него не было, поэтому приходилось спасаться стандартным набором холостяка – пельменями и коньяком. Но чаще всего Дымов питался вне дома.

– Ничего не меняется… – устало выдохнула Куликова и потянулась ногой к туфле. – Ладно, горе-хозяин, пойдем в магазин.

– Как-нибудь в другой раз, – Стас поймал ее за запястье и развернул к себе. – Я уже пиццу заказал.

Будто случайные прикосновения заставляли сердце пропускать удары. Необъяснимое волнение охватывало область солнечного сплетения, и Таня снова чувствовала себя школьницей перед первым свиданием.

– А когда ты успел?

Дымов невольно вспомнил, как любовался ею в машине: такая трогательная и нежная, что он не выдержал, заправил выбившуюся прядь за ухо, осторожно провел пальцами по щеке и ощутил мягкость кожи. Тогда она сразу проснулась и огляделась по сторонам, забавно нахмурив брови.

– Пока ты спала.

– А ты в курсе, что есть пиццу вредно? – притворно возмутилась Куликова и вскинула бровь. – Это я тебе как врач говорю.

– Жить вообще вредно, – иронично заключил Стас и притянул ее за талию. – Это я тебе как полицейский говорю.

Смотрел в ее глаза и понимал, что ни о чем другом уже не может думать. Какая еда, какие магазины, когда любимая женщина была в его руках… Он не ощущал ни голода, ни усталости, лишь острую потребность находиться рядом с ней.

– Дурак ты, Дымов, – шутливо воскликнула она, улыбнувшись, и легко пихнула его в плечо.

– Между прочим, оскорбление представителя власти преследуется по закону, а это, – Стас перехватил ее руку. – Я могу расценить как нападение.

– Тогда мне придется искупить свою вину, – томно проговорила Таня, прильнула к нему всем телом и только в этот момент осознала, как сильно соскучилась и как много им еще придется наверстать.

* * *

В дверь позвонили, и Дымов, надев трусы, вышел в коридор. Забрав у курьера пиццу и расплатившись, он уже хотел вернуться в спальню, как вдруг заметил на комоде ключи. После того, как Таня ушла, он даже не притронулся к ним, а сейчас подумал о том, что пора бы вернуть все на свои места.

– Вот и еда, – Стас положил коробку на тумбочку и присел на край кровати. Таня, завернутая в простынь, довольно улыбнулась и придвинулась к нему.

– М-м-м, как пахнет, я такая голодная…

– Помнится, кто-то говорил, что это вредно.

– Забудь!

– Слушай, забери уже наконец свой драндулет. Стоит под окнами, пылится только.

Дымов протянул ей брелок, а заодно и второй комплект ключей от своей квартиры. Куликова растерянно покрутила их в руках и с подозрением спросила:

– Уверен?

Для нее это был, несомненно, важный шаг, но она хотела убедиться, что Стас действительно настроен серьезно.

– Я всегда уверен в том, что делаю.

– Ну хорошо, я подумаю, – Таня лукаво сощурилась и убрала ключи на прикроватную тумбу.

– Я сейчас кому-то подумаю, – пригрозил Дымов и тут же получил жаркий поцелуй в губы.