Глава 27

Москва. Главное следственное управление

Подписав очередной документ, Зимина закрыла папку и откинулась на спинку кресла. Это был ее последний рабочий день.

После громкого скандала и увольнения многих сотрудников в Управлении работалось гораздо спокойнее. Особенно сказывалось отсутствие Глеба Аркадьевича – никаких конфликтов, косых взглядов, угроз. Его смерть оказала мощное влияние на Волкову. Первое время она ходила мрачнее черной тучи, а потом и вовсе потеряла ко всему интерес. На совещаниях говорила по минимуму, не отчитывала, не кричала, только раздавала задания.

Елену такое положение вещей вполне устраивало, в какой-то степени даже радовало. Но на решение уволиться никак не повлияло. Ведь уйти она собиралась вовсе не из-за начальства и не из-за коллег. Да, отношения, как в Гагаринском, не сложились, но для Зиминой это было не главное.

Она окончательно разочаровалась в своей профессии в принципе. Не видела дальнейшего роста, только стремительное падение вниз. Не в плане карьеры – в этом направлении перспективы как раз были неплохие. А вот с моральным аспектом дела обстояли гораздо сложнее. В какой момент все стало по-другому, где она поставила эту отправную точку, Лена не знала. Просто упустила из вида, а когда заметила, было уже поздно что-либо менять. Точнее, невозможно.

Зимина достала пистолет из ящика стола, проверила магазин и положила его в сумку вместе с удостоверением. Личных вещей в кабинете имелось немного: чайник, кружка и пара бокалов для приема особых гостей. Она толком и не успела обжиться здесь, а потому расставаться было не так тяжело.

Оглядев напоследок просторное помещение, Леа шумно выдохнула и, повернув ключ в замочной скважине, направилась к Волковой.

– Разрешите, товарищ генерал? – спросила она, едва переступив порог кабинета начальницы.

– Проходите. Что у вас?

– Зашла попрощаться. Сегодня последний рабочий день.

– Что, уже? Я совсем забыла с этими бумажками.

– Лариса Ивановна, а можно узнать, кого на мое место поставят? Приказ уже пришел?

– Вам, правда, интересно? – усмехнулась Волкова. Она не знала настоящие причины ухода своей подчиненной, но все же заметила изменения в ее поведении.

Зимина не слишком переживала за судьбу Управления, но все же хотела знать, кому достанется такое тепленькое местечко, поэтому утвердительно кивнула.

– Ну хорошо, приказ действительно уже есть. Вашу должность займет подполковник Серов. Думаю, он быстро освоится.

– Тогда я спокойна, – Елена натянуто улыбнулась. Это была не самая худшая кандидатура.

– Вы сейчас в отдел кадров?

– Да.

– Удачи.

– И вам всего доброго.

Лена вышла из кабинета с чистым сердцем – по-человечески попрощались и, как ей показалось, расстались без взаимной неприязни.

Разобравшись со всеми формальностями, она сдала дежурному оружие и ключ от кабинета и покинула Управление. Воздух на улице был по-особенному свежим – пахло свободой. Елена нисколько не жалела о сделанном, наоборот, была твердо уверена в правильности своего выбора.

Легкая ностальгия застала ее уже в машине. Вспомнился первый день в органах: молодая, неопытная, она пришла работать следователем, едва нацепив лейтенантские погоны. Получила очередное звание и перевелись в «Гагринский» – поближе к дому. И именно это место стало для нее родным.

Зимина прошла хорошую школу, сначала в роли ученика – перенимала опыт старших коллег, прислушивалась к их советам, а потом и в роли преподавателя, можно даже сказать директора, – организовывала работу сотни сотрудников, применяла все свои накопленные знания и пыталась войти в положение каждого подчиненного. Так и пролетели ее пятнадцать лет в погонах.

Но завершила карьеру Елена в другом месте: в последний раз взглянув на здание ГСУ, завела автомобиль и выехала с парковки. С этого момента она начала свой новый путь, открыла новую дорогу, пока еще неведомую ей самой. Но неизвестность уже не пугала – Лена четко осознала, что все будет так, как и должно быть.

Москва

Всю дорогу до Москвы Романова смотрела в окно и упрямо хранила молчание. Дымова такое положение дел вполне устраивало – он не любил пустую болтовню и даже не пытался начать разговор. Напряжение между ними, казалось, достигло крайней точки, но никто не стремился разрешить сложившееся непонимание.

Стас невольно вспомнил их поездку из «Золотой рыбки» и усмехнулся. Совсем недавно Ира сидела на том же самом кресле, словно бесформенная серая масса, и захлебывалась слезами, была настолько подавлена, что больше походила на тень, чем на человека. И Дымов всерьез опасался, что она тронется умом после всего пережитого.

Теперь же от убитой горем женщины не осталось и следа. Произошедшие в ней метаморфозы поражали. Сейчас Романова стала сильной и уверенной в себе. Гордая осанка и полный решимости колючий взгляд лишь подтверждали это.

Украдкой взглянув на ее профиль, Стас не мог не отметить, что даже по его меркам она красива. Но красота ее была неброская и холодная. Не каждый мужчина рискнул бы растопить ее ледяное сердце. Ира вообще производила впечатление абсолютно равнодушной и безэмоциональной особы, и, если бы Дымов не знал подробностей, решил бы, что она конченная стерва, использующая Тимура в своих корыстных целях. Но все чаще он приходил к выводу, что Громов сделал правильный выбор. Именно такая женщина ему и подходила – сильная, имеющая собственное мнение, способная отстаивать свою правоту, а не слепо угождать. Она усмирит его взрывной нрав своим непоколебимым спокойствием и всегда будет держать в тонусе. Сам бы он не вытерпел и дня с ней – убил бы при первом же удобном случае.

Плавно его мысли перенеслись совсем в другую плоскость. Стас представил Танин силуэт и невольно улыбнулся. Сравнивал двух подруг – они были совершенно разными, и он всегда удивлялся, как их вообще угораздило подружиться. Конечно, определенное сходство между ними имелось: обе упрямые, смелые, с обостренным чувством справедливости. Но Таня, в отличие от Ирины, оказалась более мягкая, нежная, ранимая, ее так и хотелось оберегать и защищать. По-женски гибкая и такая соблазнительная, она всегда пробуждала в нем желание. Вид обнаженного женского тела, с упоением отзывающегося на каждое его прикосновение, мгновенно возник перед глазами. Дымов почувствовал легкий дискомфорт в области паха и заерзал на сиденье.

Куликова являлась для него воплощением женственности, и он уже не мог представить рядом с собой никакую другую женщину.

Романова заметно нервничала. Как ни пыталась подготовиться к встрече с пока еще законным мужем, ничего не получилось – чем ближе они подъезжали к зданию ЗАГСа, тем сильнее нарастала тревога. Некстати нагрянули воспоминания о том, как много лет назад она ехала этой же самой дорогой навстречу своему счастью. Белое платье, фата, – все как полагается приличной невесте.

Тогда Ира искренне верила, что проживет с Кириллом до самой старости, что он будет ее первым и единственным мужчиной и не допускала даже мысли о разводе. Как бы тяжело ни давалась ей семейная жизнь, она ни о чем не жалела, ведь они провели вместе почти полжизни, которые не стереть из памяти по мановению волшебной палочки.

Сейчас, когда страсти немного поутихли, Ирина смогла трезво взглянуть на вещи: Кир не был идеальным мужем, но и она не стремилась стать идеальной женой. В их отношениях изначально отсутствовала любовь, природная магия, таинственное волшебство и единение душ. Жили вместе, но существовали каждый сам по себе. Оба честно пытались приспособиться, но, как оказалось, только мучили друг друга – невозможно требовать от человека то, что он физически не может дать, то, что он не испытывает, не чувствует. Романова поняла это только теперь, когда узнала настоящую, искреннюю и всепоглощающую любовь.

И больше не осуждала Кирилла за его похождения, простила ему все, согласившись с тем, что в этом есть и ее вина. Она никогда не любила его, не жила им, не хотела сделать счастливым. Ей было просто удобно находиться в статусе замужней женщины. Но, тем не менее, Ира с благодарностью провожала совместно прожитые годы, ведь, спрятавшись за спину Кира от остального мира, она смогла сберечь себя для чего-то более чистого и светлого. Она сохранила себя для Тимура. И теперь уже не сомневалась, что с ним пойдет до конца, до самой смерти будет рядом, что бы ни случилось в их жизни.

Углубившись в свои философские размышления, Ирина не заметила, как машина остановилась около ЗАГСа. Множество людей небольшими кучками толпились вокруг здания. Романов ждал около входа и нетерпеливо расхаживал из стороны в сторону.

Перед глазами тут же всплыли не очень приятные кадры их последней встречи, его перекошенное злобой лицо, проклятия, нескончаемым потоком лившиеся из уст. Непоколебимая готовность давала трещину, Ира вдруг осознала, что Громов был прав, настаивая на своем присутствии. С ним она чувствовала бы себя гораздо увереннее, а если бы поехала одна, вообще могла бы развернуться и сбежать.

Но другого выхода не оставалось. Она повернулась к Стасу, ища в его глазах хоть какой-то поддержки.

– Проводить?

Насмешливый голос подействовал отрезвляюще. Романову будто окатило ледяной водой, но именно такая встряска ей сейчас и была нужна. Она наконец очнулась от наваждения, холодная решимость остудила рассудок – это ее битва, и она обязана ее выиграть.

– Обойдусь, – Ира гордо распрямила плечи и открыла дверь. Набрав в легкие побольше воздуха, неуклюже выбралась из высокой машины и, не оборачиваясь, направилась к ждущему ее Кириллу.

– Привет, – он хмуро осмотрел ее с головы до ног, отмечая произошедшие перемены, в том числе сильно округлившийся животик. Снисходительно ухмыльнулся, но все же расщедрился на дежурный комплимент. – Прекрасно выглядишь.

Ирина никак не отреагировала. Ее абсолютно не задевали ни пренебрежительный взгляд, ни язвительный тон. Только увидев Кира воочию, она осознала, что все ее благие намерения сохранить хотя бы приятельские отношения рассыпались прахом. Зацепиться было не за что – в душе не осталось ни капли тепла и ни грамма уважения к этому человеку, лишь гадливое чувство жалости и отвращения.

– Может, мы пойдем уже?

Кирилл неопределенно кивнул и по-джентельменски протянул ей руку, но Романова намеренно проигнорировала его жест и, с легкостью распахнув увесистую дверь дворца бракосочетаний, шагнула внутрь.

* * *

Спустя полчаса с формальностями было покончено. Получив свой экземпляр свидетельства о расторжении брака, Ирина покинула душное помещение и выбралась наконец на свежий воздух.

Сразу ощутила необычайную легкость, будто стальные оковы, столько времени туго стягивающие ее щиколотки, вдруг разжались. Тяжкое бремя долга, вины и ответственности осталось где-то за плечами, она получила желанную свободу и возможность двигаться в любом, угодном только ей одной направлении и, улыбнувшись своим мыслям, уверенно ступила в новую жизнь.

Увидев бывшую жену на крыльце, довольную и счастливую, Кирилл сжал кулаки в бессильной злобе и не смог пройти мимо.

– Подожди, – окликнул он ее и, грубо схватив за предплечье, развернул к себе. Нестерпимо хотелось стереть радость с ее лица, заставить почувствовать то, что чувствует он. Где-то в глубине души Кир надеялся, что Ира захочет вернуться, но ей было хорошо и без него. Только он не хотел с этим мириться.

– Отпусти, – процедила Романова сквозь зубы, злость мгновенно вскипела в крови. Попыталась выдернуть руку, но не вышло, холодные тиски туже сдавили кожу. Она не боялась Кирилла, но рисковать ребенком не хотела.

– Выслушай меня…

– Мне больно, пусти, – потребовала уже громче и сильнее дернула руку.

Кир даже не пошевелился, чувствовал свое превосходство и лишь криво ухмылялся ей в лицо.

– А если нет, то что? – он притянул ее к себе еще ближе. – Что ты можешь мне сделать, а?

– Кир, успокойся, – Ирина нервно сглотнула и огляделась в поисках защиты, но Дымова нигде не было.

Теперь ей стало по-настоящему страшно, мурашки мелкими льдинками рассыпались по позвоночнику, и она невольно прикрыла свободной рукой живот, оберегая ребенка от возможной угрозы.

– Этого ты хотела? Пузо, непонятно от какого извращенца? Ответь мне, Ира, чего тебе не хватало? – столько желчи было в его словах, что она внутренне сжалась, готовясь к худшему.

– Прекрати! – нашла в себе силы возразить и заняла оборонительную позицию. Единственное, что ей оставалось в данной ситуации, – это тянуть время. – Не тебе меня судить, и да, сейчас я по-настоящему счастлива.

Фраза задела сильнее, чем она предполагала. Хищный огонь, сверкнувший в глазах Кирилла, не предвещал ничего хорошего.

– Я тебя раздавлю. Я уничтожу тебя, твою репутацию, твою карьеру, – хрипло пообещал он и, выждав паузу, продолжил свой монолог. – После того, как я расскажу о твоих похождениях в борделе, никто не захочет знать тебя. Все твои мнимые друзья и покровители отвернутся от тебя. Кому нужна судья-проститутка? Ты останешься одна со своим выродком на руках и приползешь ко мне на коленях…

Романова молча выслушивала его тираду, стараясь сохранять самообладание. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, хотя внутри кипели эмоции.

– Ты, правда, думаешь, что карьера имеет для меня значение? – холодно поинтересовалась она и, не дожидаясь ответа от потрясенного Кирилла, добавила. – Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Можешь растиражировать свою информацию во всех СМИ. Мне все равно.

Раньше Ирина никогда не задумывалась о том, что будет, если правда выплывет наружу, если она вдруг лишится всего, чего добивалась с таким трудом; а сейчас поняла, что ей все равно. Абсолютно без разницы, что о ней подумают и скажут люди. Она так долго оберегала свое лицо, зарабатывала безупречную репутацию. А все для чего? Только опустившись на самое дно, поступившись всеми принципами, Ира смогла выпустить на волю свою истинную сущность, почувствовать себя женщиной. Она наконец обрела счастье и готова была заплатить за него и карьерой, и репутацией.

– А сейчас, если сказать тебе больше нечего, будь добр, отпустить мою руку, – Романова разговаривала так, будто перед ней было жалкое существо, а не человек. Смело и жестко, вбивая каждое слово четко в цель. Презрение легко читалось в ее интонации.

Кир не нашелся с ответом и, скрипнув зубами от злости, сильнее сжал ее предплечье, решая, что делать дальше.

– Ты не слышал, что тебе сказала женщина? – ровный, спокойный голос Стаса резко контрастировал с голосом Кира.

Он появился словно из ниоткуда и сразу заполнил собой все пространство вокруг, безраздельно доминируя над противником. Ирина вздрогнула от неожиданности и облегченно выдохнула. Интуитивно ощущала себя в безопасности, потому что знала – Дымов не даст ее в обиду.

– Это еще что за рыцарь? – усмехнулся Кирилл, еще не подозревая о том, с кем имеет дело, но хватку все же ослабил.

– Руки убрал, – тот же холодный, не терпящий возражения тон. Стас наблюдал за развитием событий из машины и до поры не хотел вмешиваться не в свое дело, но, когда понял, что его присутствие необходимо, не раздумывая ни секунды, пришел на помощь. Ему было неважно, как они с Ирой относились друг к другу – она женщина его друга, и этим все сказано.

– Иди, куда шел, – Романов начал заводиться. Неизвестный сильно нарушал его планы. – Это моя жена. Мы сами разберемся, – отмахнулся он и демонстративно отвернулся.

Такого оскорбления Дымов стерпеть не смог. Прикинув рост соперника и силу удара, размахнулся и впечатал кулак ему под дых.

Кир закряхтел и, выпустив руку Ирины, согнулся пополам, осев на землю.

– Бывшая жена, насколько я знаю, – уточнил Стас, потирая костяшки пальцев. – Ир, иди в машину, – невозмутимо, будто ничего необычного не происходит, он передал Романовой ключи.

Та благодарно кивнула и поспешила скрыться в уютном салоне автомобиля.

– Урод! Я тебя найду… Из-под земли достану… – пытаясь отдышаться, сыпал угрозами Кирилл. Такого исхода он явно не ожидал. Хотел легкой победы над беременной женщиной, а получил жесткий отпор.

– Я упрощу тебе задачу, – усмехнулся Дымов и достал из кармана маркер. – Вот тебе мой номер. Звони и жалуйся, – он схватил Кира за волосы и черкнул на его лбу свой рабочий телефон. – Спроси подполковника Дымова.

Романов слегка опешил, но ответить не смог. Не знал, правду говорит этот человек или нет, но проверять сейчас не собирался.

– И да, – Стас сделал несколько шагов к машине, но внезапно вернулся обратно. – Забудь о ее существовании, иначе будет хуже. Второй раз предупреждать не стану.

Ирина наблюдала за разборками мужчин из автомобиля. Не слышала ни слова и могла только догадываться, что разговор идет о ней. И снова Громов оказался прав, предупредив о возможной опасности. В который раз Ира сомневалась в правильности его действий, а потом жалела об этом.

Она шумно выдохнула. Нервный мандраж медленно проходил, уступая место спокойствию и безмятежности.

Когда Стас сел в салон, Ирина повернулась к нему лицом.

– Почему ты это сделал? – спросила прямо, не желая ходить вокруг да около. Надеялась на честный ответ.

– Не мог по-другому.

– Из-за Тимура?

Дымов ухмыльнулся и заглянул в ее глаза.

– Не только, – сказал правду и завел двигатель. Он не намерен был затевать откровенный разговор.

– Спасибо тебе…

Романова была искренне благодарна ему. После всей этой ситуации посмотрела на него совершенно другими глазами и решила, что Стас не так ужасен, как она считала, и что-то человеческое в нем все же есть.

– Не за что, – он пожал плечами и вырулил на шоссе. Им предстояла еще долгая дорога в Тулу.

Москва. Квартира Зиминой

Удобно устроившись на кровати, Елена взяла телефон и открыла мессенджер. Ее личный номер знали немногие – только самые близкие, а потому она удивилась, когда около трех месяцев назад пришло сообщение от неизвестного. Конечно, прочитав текст, она сразу узнала отправителя. Но ничего не ответила. Более того, всеми силами старалась забыть об этом, только память не щадила – выдавала информацию в самые неподходящие моменты.

Тогда Зимина еще не думала об увольнении из органов, пыталась пережить болезненное расставание и самостоятельно справиться с возникшей на этой почве депрессией. Она понимала, что Хабаров где-то далеко, и это упрощало задачу. С ним не было никакой связи – о своем местоположении он не сообщил. И правильно сделал. Лена знала только город, но легче было найти иголку в итоге сена, чем человека в мегаполисе. Хотя она и не пыталась.

Сообщение с телефона не удалила, но и не перечитывала, не хотела лишний раз бередить душу. А сейчас, видимо, настал тот самый переломным момент.

Она открыла контакты и набрала номер Кати.

– Да, Лен, привет.

– Кать, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – та насторожилась, голос подруги не сулил ничего хорошего.

– Да ничего страшного, – уклончиво ответила Зимина. Не знала, как сформулировать суть своей просьбы. С одной стороны, не хотелось отвечать на кучу вопросов, но с другой – она понимала, что это неизбежно.

– Ну выкладывай.

– Мне нужно пробить один номер, – произнести на одном дыхании и заняла выжидательную позицию.

– Ты хочешь меня об этом попросить? – удивилась Катя. Обычно с такими вопросами к ней обращались гражданские, поэтому слышать такое от полковника юстиции было, как минимум, странно.

– Да.

– Лен, ты в ГСУ работаешь, – напомнила она, пытаясь понять, в чем дело. Ситуация больше проходила на какой-то розыгрыш.

– Уже нет, – обреченно выдохнула Елена и приготовилась к самому худшему. В курсе последних событий из ее ближнего круга был только Захаров, ну и, разумеется, сын.

– То есть как нет? На повышение, что ль, пошла? – усмехнулась Катя, поражаясь удачливости подруги.

– Уволилась еще вчера…

– Ты шутишь?

– Нет, – отрезала Зимина и снова вздохнула. Оправдываться за свое решение не было ни малейшего желания, но в то же время она знала, что Катя искренне переживает и это не тот человек, который станет осуждать.

– Ничего не понимаю. Что случилось-то?

– Это не телефонный разговор. Так ты поможешь?

– Ну конечно. Давай встретимся, и ты мне все расскажешь, – предложила Катч, надеясь во всем разобраться.

– Хорошо, сегодня в семь на нашем месте.

– Договорились, – быстро согласилась она и положила трубку.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Весь день Громов не находил себе места. Как загнанный в клетку зверь, мерил шагами палату, слонялся по коридорам отделения, несколько раз выходил на улицу и смотрел вдаль, ожидая, что вот-вот во двор больницы въедет машина Стаса. Головой он понимал, сколько времени занимает дорога туда и обратно, но ничего не мог с собой поделать – душу буквально выворачивало наизнанку от переживаний. Тимур доверял Дымову, знал, что тот сделает все возможное и невозможное, чтобы защитить Иру, но, тем не менее, нервничал. Все, что касалось Романовой, привык контролировать лично и очень жалел, что не наплевал на запрет врача и не поехал с ними. Теперь оставалось только набраться терпения и ждать, успокаивая себя тем, что если бы что-то случилось, ему непременно бы сообщили.

Черный «Инфинити», неспешно шурша колесами, остановился около приемного покоя. Громов тут же поспешил навстречу, открыл пассажирскую дверь и помог Ирине выбраться на улицу.

– Все хорошо? – обеспокоенно спросил и прижал ее к себе, зарываясь пальцами в мягких волосах. Они не виделись всего лишь полдня, а он успел ужасно соскучиться. Привык к ее постоянному присутствию и не хотел отпускать от себя ни на шаг.

– Просто замечательно, – Романова утонула в его нежных объятиях и тут же забыла обо всем. С Тимуром ей было тепло и спокойно. От него исходила колоссальная сила и мощная мужская энергетика, он окутал ее, словно покрывалом, и спрятал от всего плохого.

Дымов вышел следом и остановился недалеко от них.

– Стас?

Он хотел рассказать правду, но, перехватив умоляющий взгляд Иры, передумал.

– Нормально все, – констатировал и с улыбкой добавил: – Возвращаю в целости и сохранности.

– Спасибо, – довольный Громов пожал ему руку.

– Не булькает, – усмехнулся Дымов. – Куликову не видел?

– Видел. У себя была.

Не задавая лишних вопросов, он направился в здание.

– Как все прошло? – тихо спросил Тим, заглянув Ирине в глаза.

– В штатном режиме, – соврала она, не желая рассказывать про конфликт с Кириллом. Решила оставить всю эту грязь в прошлом и не тащить в будущее.

– Точно? – Громов подозрительно прищурился, чутко считав ее настроение. – Ты какая-то напряженная…

– Укачало немного, – Романова неопределенно пожала плечами. – Все закончилось, давай не будем больше вспоминать об этом.

– Хорошо.

– На ужин успеваем? Я голодная, как волк.

– Успеваем, – Тимур улыбнулся и, выпустив ее из объятий, пропустил вперед себя ко входу. – А это что еще такое? – возмущенно воскликнул он, заметив синие пятна на предплечье.

– Где?

– Вот здесь, – догнал Иру на лестнице и, повернув ее руку к свету, указал на синяк.

– Не знаю, ударилась, наверно…

– Ира, блядь! – Тим вскипел мгновенно. – Я что, похож на идиота, который не отличит удар от следов чьих-то грязных пальцев?

– Тимур, все хорошо. Ну правда… – Ирина нежно провела рукой по его щеке, усмиряя буйный нрав, и мягко улыбнулась. – А это так, мелочи… Считай, что прощание с прошлой жизнью.

– Это он? – Громов сжимал кулаки и понимал, что уже поздно что-либо менять, но все равно винил себя. Если бы он был рядом, то не позволил бы прикоснуться к своей женщине, убил бы, не задумываясь. – Почему ты опять соврала мне?

– Тим, пожалуйста… Я хочу забыть все, как страшный сон.

– Я должен знать правду!

– Я расскажу тебе все, но не сейчас, – пообещала Романова и, взяв его за руку, повела за собой в отделение.

Тимуру ничего не оставалось, как согласиться. Но он не намерен был оставлять все как есть.

* * *

Горячие пальцы Громова уверенно скользили по позвоночнику, каждый шажок непременно бил по нервам. Ира выгнула спину, безропотно подчиняясь дикой силе его желания. Жаркие поцелуи водопадом стекали по коже, открывая дорогу в омут блаженства. Ее острые ногти врезались в крепкие плечи до боли. Это была неизбежная плата за наслаждение.

Соленые капли пота струйками сползали по телу. Сердца стучали в унисон их движениям. Вверх-вниз – танец безумства. Вверх-вниз – танец разврата.

Голова шла кругом от переполнявших эмоций, Ира неотрывно смотрела в почерневшие от страсти глаза Тимура и видела в них свое отражение. Каждый его толчок приближал их обоих к желанной бездне и дарил неземное блаженство.

Нежность сгорела в горниле желания, касания Громова стали жестче, то и дело оставляли красные метки на коже. В легких закончился кислород, дышать было совсем нечем, но они жадно стремились навстречу друг другу.

Он глубоко врывался в разгоряченное лоно, срывая хриплые стоны. Романова старалась держать равновесие и подстраиваться под его ритм, но с каждым разом получалось все хуже – сил почти не осталось. То, что она была сверху, не позволяло ей контролировать ситуацию, Тим в очередной раз взял инициативу на себя.

Страсть и любовь бесились вперемешку, яркие эмоции сливались в один взрывоопасный коктейль. Движения стали рваными, крики – гортанными. Острое наслаждение вихрем прошлось по телу, жидкой лавой разлилось по венам, напрочь отключая сознание.

Буквально через несколько секунд скрипнула дверь, извещая о чьем-то приходе. Романова вздрогнула от неожиданности, только и успела накрыться простыней.

– Вы бы хоть табличку повесили, – Куликова едва сдержала смешок и поспешила покинуть палату.

– Громов! – обиженно протянула Ира и ткнула его в бок кулаком.

– Что? – он никак не прореагировал, лишь лениво потянулся и прижал ее к себе, нежно осыпая поцелуями в награду за подаренное удовольствие.

– Ты же сказал, что договорился и никто не зайдет, – напомнила она, вывернулась из объятий и села на кровати, спрятав пылающее от стыда лицо в ладонях. Ей было жутко неудобно от всей этой ситуации. Опьянение страстью отпустило, а похмелье больно ударило по самолюбию. – Ладно, это была Таня, а если бы кто-то из медсестер? А если бы на несколько минут раньше?

– Тогда ты бы ее просто не заметила, – Громов усмехнулся и провел ладонью по ее обнаженной спине. Не понимал причины паники.

Ира нахмурилась и дернула плечами, скидывая с себя его руку.

– Все бы тебе веселиться. Мне, между прочим, совсем не смешно.

– Ир, ну как ты себе это представляешь? Прийти на пост и сказать «не заходите, пожалуйста, в вип-палату, мы будем заниматься сексом»? Я просто пошутил, чтобы ты смогла расслабиться…

– Спасибо тебе! Расслабилась! Что теперь Таня будет думать? Как мне ей в глаза смотреть?

– Может то, что мы занимались любовью? – попытался пошутить Тим, но попал под обстрел.

– Сволочь! – воскликнула Романова и вновь спряталась в ладонях. В голове не укладывалось, как он мог оставаться таким спокойным, когда их личная жизнь вышла на обозрение третьих лиц.

– Да ладно тебе, мы же взрослые люди… – Громов применил силу и уложил Ирину рядом с собой.

Он на самом деле не видел проблемы. Ничего страшного, по его мнению, не случилось. Просто Ира была более впечатлительна и неопытна. Очень остро реагировала на все, что касалось интимной стороны жизни. Он и так сделал очень много – смог раскрепостить ее в постели, научил получать удовольствие от процесса и отдаваться ему по максимуму.

Романова замерла и, удобно устроившись на его груди, слушала, как гулко бьется сердце. Мысли жужжали в голове, словно пчелиный улей. Она пыталась успокоиться и трезво взглянуть на ситуацию, но ничего не получалось.

– Я так не могу. Нужно сходить к ней, – не выдержав внутреннего напряжения, Ира резко встала и принялась одеваться.

– Зачем?

– Объяснить.

– Ир, ты совсем, что ль? – Тим едва успел схватить ее за запястье. – Что ты собралась объяснять?

– Не знаю, но так я тоже не могу, прости.

Он улыбнулся и не стал ее удерживать. Решил, что если ей от этого будет спокойнее, значит, так надо.

Одевшись, Романова поспешила покинуть палату. Ей непременно нужно было догнать подругу и поговорить с ней.

* * *

Таня собиралась домой и никак не могла перестать улыбаться. Недавняя сцена в палате у Тимура немного позабавила ее. Она не была ханжой, с пониманием относилась к удовлетворению физиологических потребностей, но Ира ее удивила – всегда была тихоней и краснела при одном упоминании о сексе, а теперь так самозабвенно отдавалась мужчине.

– Никогда бы не подумала, что она на это способна, – Куликова покачала головой, довольно отмечая произошедшие с подругой перемены. Она была рада за Иру, по-настоящему, по-женски.

Закрыв дверь, отдала ключ медсестре на пост и направилась к выходу, где ее уже ждал Стас.

– Тань, подожди.

Она развернулась и удивленно округлила глаза.

– Ира? Ты чего тут?

– Мы можем поговорить? – Романова неловко переминалась с ноги на ногу и старательно отводила взгляд.

– Прямо сейчас? – уточнила на всякий случай Куликова. Сама она очень спешила, да и Ира должна была уже спать.

– Да.

– Ну пойдем, проводишь меня до машины, заодно и поговорим.

Вдвоем они вышли во двор, но Ирина так и не решилась начать диалог. Таня заметила, как Дымов мигнул фарами, и поторопила подругу:

– Ну говори уже.

– Неудобно как-то вышло… – промямлила та. Слова упрямо не хотели складываться в предложения.

– Ты о чем?

– Я про нас с Тимом… Я думала, что никто не войдет. Так я бы никогда… – Ира на ходу придумывала оправдания, но понимала, что все они звучат глупо. Она знала, на что шла, и хотела этого. – Господи, что я несу… Просто сорвало крышу, я не смогла устоять.

– Все нормально. Я тебя прекрасно понимаю.

Таня улыбнулась и ободряюще обняла ее за плечи. Невольно вспомнился случай в кабинете у Дымова. Когда в самый ответственный момент вошел его сотрудник. Тогда она тоже пребывала в смятении, сбежала из кабинета, едва поправив платье. Но те яркие эмоции до сих пор помнила очень отчетливо.

– Правда?

– Ну, конечно, правда, даже не переживай на эту тему. Ты думаешь, я никогда этого не делала? Поверь мне, я тоже знаю, что такое страсть… И вип-палата – это почти самое безобидное место. Представь, если бы ты была на моем месте…

– Спасибо, – Ира облегченно выдохнула.

После откровенного разговора стало легче. Она очень не хотела, чтобы между ними были какие-то недомолвки, но Таня невольно открыла ей глаза. Одной фразой расставила все на свои места, и дальше глупо было что-то выяснять.

– За что?

– За откровенность. Мне, правда, стало легче, а то чувствовала себя какой-то преступницей, что ли.

– Ой, дурочка, – засмеялась Куликова и закутала ее плотнее в халат. – Иди уже, простынешь.

– Спокойной ночи, – пожелала Ирина и направилась обратно в отделение.

– Спокойной ночи, – ответила Таня и, помахав ей на прощание рукой, села в машину к Стасу.

Романова бесшумно вошла в палату. Тимур сидел на кровати и ждал ее. Глаза его слипались, но он усиленно боролся со сном.

– Ну наконец-то. Поговорила? – он откинул одеяло, предлагая лечь рядом.

– Поговорила, – Ира разделась и юркнула к нему в объятия.

– Все нормально?

– Все просто отлично, – пробормотала она и, сомкнув веки, тут же провалилась в безмятежную вселенную сна.

Громов шумно выдохнул, вспомнив о незаконченном накануне разговоре, но будить Ирину не стал – решил узнать все подробности у Стаса. Закутал ее одеялом, как маленькую, и, крепче прижав к себе, тоже закрыл глаза.

Тула. Квартира Куликовой

Всю дорогу до дома Дымов молчал, не проронил даже слова. Таня сразу заметила, что он не в настроении, и не стала его трогать.

– Ты голодный? – спросила, как только они вошли в квартиру.

– Угу, – невнятно промычал Стас и, вытащив из кармана свой телефон, скрылся в комнате.

Куликова смутилась, но накручивать себя не стала. В отношениях у них все было хорошо, поэтому повода для беспокойства она не видела. Решила, что случилось что-нибудь на работе. Дымов не посвящал ее в свои дела, а Таня, в свою очередь, держала обещание и не интересовалась.

Быстро переодевшись, она отправилась готовить ужин. Вытащила из холодильника предварительно размороженное мясо и положила его на разделочную доску.

– Надо поговорить, – сердитый голос за спиной заставил вздрогнуть.

Стас так бесшумно появился на кухне, что Таня чуть не выронила нож.

– Вот это новости, – она попыталась скрыть тревогу за тонким слоем иронии. – Ты и поговорить? Это вещи несовместимые.

– Я серьезно, – Дымов не оценил ее шутливый настрой.

– Ну тогда я тебя слушаю.

Куликова опасалась этого разговора и ничего хорошего уже не ждала.

– Мне надоела эта жизнь на два города, – Стас озвучил свою претензию. – Сколько можно мотаться туда-сюда?

Какое-то время он мирился с таким положением дел и считал необходимостью нахождение Тани в Туле, но теперь, когда до выписки Громова оставалось совсем немного, мнение поменялось. Проводить в дороге по несколько часов каждый день лишь для того, чтобы переночевать вместе, было неразумно. Сам Дымов мог и еще потерпеть, но гонять свою женщину из города в город больше не собирался. Неоднократно говорил, что ей приезжать необязательно, но это была исключительно ее инициатива. И запрещать он просто не имел права.

– Ты предлагаешь расстаться?

Куликова поняла его по-своему и задала вполне логичный вопрос. Произнести это вслух оказалось не так просто, но бежать от проблем она не хотела. Четко знала, что если мужчина захочет уйти, то он уйдет. Вот только что делать с обидой и разочарованием в собственном выборе, мгновенно распространившимися по телу, Таня не представляла. Не хотела верить, что их отношения были настолько хрупкими, что разбились о быт.

Дымов посмотрел на нее как на дуру. Такой вариант развития событий он не рассматривал в принципе.

– Нет, ты должна ко мне переехать, – сказал это так уверенно, что обсуждение было заведомо бессмысленно.

– Что?

Куликова не поверила своим ушам. Уже напридумывала себе кучу проблем и даже предположить не могла, что все обернется таким образом.

– Ты слышала.

– Подожди, – она нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова, и все же переспросила. – Как переехать?

– Молча. Собрать вещи и перевезти их ко мне в квартиру, – невозмутимо пояснил Стас, поражаясь ее сообразительности.

– То есть ты хочешь жить вместе?

Такого предложения от Дымова Таня явно не ожидала. Они проводили достаточно времени вдвоем, но у каждого была личная территория. И о совместном проживании речь никогда не заходила. Все шло своим чередом, и, казалось, такой формат отношений устраивал обоих. Поэтому Куликова и не думала о том, что Стас захочет большего – довольствовалась тем, что есть.

– Мы и так вместе живем. Но в одном городе будет гораздо проще.

Он не видел особой разницы. Уже успел привыкнуть к ежедневному присутствию Тани и не боялся сделать шаг навстречу. Не так давно он бы не позволил девушке даже на ночь остаться в его квартире, яростно оберегал личные границы. А уж совместную жизнь и вовсе приравнивал к браку.

Куликова кардинально изменила его представления об отношениях, убедила в том, что это не так страшно, как кажется на первый взгляд, и научила получать удовольствие. Он всего лишь хотел оплатить ей тем же.

– Но у меня же работа, – Таня привела первый и, пожалуй, единственный аргумент в свою защиту.

Она приняла бы предложение Стаса, не задумываясь, если бы ее ничего не держало в этом городе. Безусловно, хотела стать ближе, но пока не готова была дать точный ответ.

– У меня тоже, и что?

Дымов не считал проблемой то, что был в состоянии решить сам.

– Стас, ну я не могу все оставить и сидеть дома. Это не про меня.

Петр не единожды пытался лишить Куликову работы, настаивал, чтобы она уволилась и стала домохозяйкой. Именно он вселил ей чувство вины за то, что она часто задерживалась, мало времени уделяла семье. И только Таня избавилась от этого напряженного состояния, как тема работы вновь была поднята. На этот раз Дымовым.

– А никто и не предлагает тебе сидеть дома. Я договорюсь со знакомым, устроит тебя в Склиф. Это совсем другой уровень.

Понаблюдав за Куликовой, Стас понял, что она прекрасный специалист. Он не очень хорошо разбирался в медицине, но даже это не помешало ему сделать объективные выводы. В больнице Таню считали незаменимым сотрудником, одним из самых ценных кадров, все без исключения – от коллег до пациентов – относились к ней с глубочайшим уважением, она успешно проводила сложные операции, ставила на ноги даже безнадежных пациентов, и с этими фактами сложно было спорить.

По мнению Дымова, она уже давно переросла уровень Тульской городской больницы. Но он никогда не навязывал ей свою точку зрения и ничего от нее не требовал. А сейчас это была вынужденная мера. Дальше жизнь в таком темпе продолжаться не могла – приходилось делать выбор.

– Но я люблю свою больницу, – возразила Куликова, отстаивая позицию.

Больше десяти лет она отработала в приемном отделении и за это время сроднилась и с коллективом, и с местом. Здесь она росла как специалист, получала колоссальный опыт. И пусть в этой больнице не было дорогостоящего оборудования и богатых спонсоров, зато теплая дружеская атмосфера заряжала энергией и придавала сил. Таня занималась любимым делом и получала огромное удовольствие от процесса.

– Меня ты тоже любишь, – Дымов использовал запрещенный прием и решил пойти с козырей.

– Стас… Ну, конечно, люблю, – мягко произнесла Куликова и, подойдя к нему вплотную, сразу же оказалась в крепких объятиях. – Просто все это очень неожиданно. Как я оставлю Громова с Ирой?

Даже в такие моменты она не могла сосредоточиться только на себе, постоянно думала о том, как лучше будет другим.

– У них своя жизнь, а у нас своя, – справедливо заметил Дымов и спокойно добавил: – Выпишешь Громова и сразу уволишься. К тому же, в Москве у тебя сын.

Таня тяжело вздохнула и потерлась щекой о его щеку, мысленно взвешивая все «за» и «против». Очень не хотела в очередной раз совершать ошибку, жертвовать личной жизнью и, прислушавшись к своим ощущениям, сделала вполне логичный вывод: в любой другой больнице она сможет так же помогать людям, а вот без любимого мужчины вряд ли будет так же счастлива.

– Я так понимаю, отказы уже не принимаются? – открыто улыбнувшись, заглянула Стасу в глаза.

– Правильно понимаешь. Завтра перевезем все вещи. Здесь оставишь только самое необходимое.

– Завтра?

– Ну да. У тебя же выходной?

– Да.

– Значит, договорились, – он отрезал пути к отступлению и подкрепил свои слова долгим поцелуем.

– А с квартирой что делать?

– Как хочешь. Можешь продать, можешь сдавать.

– Как у тебя все просто… – усмехнулась Куликова.

– А зачем усложнять? Что там с ужином, кстати? – Дымов резко сменил тему. – Я голодный.

– Наглый ты, а не голодный!

– Ну, какой есть, – он неопределенно пожал плечами и, вновь притянув к себе Таню, накрыл ее губы своими.