ГЛАВА 10

Размеренное, круговое движение большим пальцем — и я изогнулась от удовольствия. Захват сильных рук не позволил вырваться. Блаженство переполняло, и я закусила губу, хорошо, хоть не застонала.

Это… невероятно… Целитель, к которому обращалась, не помог. А назойливый урсолак, обозвавший кофеиновой маньячкой, сотворил своими сильными пальцами волшебство, быстро уняв головную боль.

Перед глазами прояснилось. Я снова нормально видела.

— Спасибо, Максим, ты мой спаситель.

Я попыталась отстраниться, но урсолак не отпустил.

Продолжая кружить пальцами по моим вискам, предупредил:

— Боль может вернуться, если закончим рано.

Он сидел рядом, прижавшись крепкой ногой к моему бедру и заведя правую руку мне за голову. Левая рука мужчины тоже не бездействовала, массируя мою голову. Так, случайно я оказалась в своеобразных объятиях.

И они смущали не только меня — у Славы горели багровые пятна на щеках. Как будто мы с Максимом делали нечто предосудительное…

— Рита, как давно у тебя мигрени после работы? — спросила Лия вкрадчиво.

Начинается… Сейчас будет совестить, взывая к благоразумию. Будто мне мало гранд-менталисток, рассматривающих мои поступки под микроскопом.

Я посмотрела на нее честными глазами и невинно соврала:

— Только если приходится выкладываться, болит. Дух, чьи мысли я передавала, потянул много силы.

На самом деле, почти ничего. Было тяжело морально окунуться в страшные воспоминания, забрать себе рвущие душу эмоции Инги.

Лия, видимо, никогда не была переводчиком для духа, потому что удовлетворенно кивнула, успокоившись.

— Макс, раз Маргарите лучше, может, расскажешь, что там было? — ненавязчиво предложил Аслан.

Остальные коллеги тоже изнывали от любопытства и молча на нас уставились.

Забавно, боевик испытывал досаду, что не попал в эпицентр событий, как мы с Максимом. Бытовик, наоборот, радовался, что просидел все самое страшное в микроавтобусе.

— Хорошо, сейчас вкратце расскажу.

По закону подлости, Максу помешал приход бригадира.

— Возвращаемся на базу, — резко произнес Глеб и уже мне предложил: — Рита, дай руку.

В мою ладонь опустились согретые чужим теплом кольца. Два из трех.

— Все что смогли отыскать.

— Не страшно, спасибо и за эти, — отозвалась я поспешно, гадая, как быть теперь.

Мощные кольца я получила в ВОК, и найти потерянному замену будет непросто. Мои щиты продержатся без одного, главное, чтобы был комплект, когда поеду на ментальную проверку. В конце концов, можно и пустышку купить в ювелирном — никто проверять не станет.

Идея отличная, на время можно расслабиться, что я и сделала, млея от волшебного массажа урсолака.

Небольшой релакс оказался своевременным — следующий час нам пришлось заполнять бумаги и выслушивать недовольства директора. Он примчал раньше обычного, брызгая слюной от гнева.

И возмущался он не из-за того, что мы с Глебом могли погибнуть в ТРЦ. Нет. Ему донесли, что Хмельнову влетело из-за нас.

Бригадир стоял на своем, как гранитный утес на берегу моря. Яков Андреевич побагровел от злости, когда понял, что нас не продавить и докладная на начальника полиции будет написана.

Борис, неизменный помощник и тень директора, тихо предложил:

— Может, вам стакан воды с сердечными каплями?

— Чего?! — Яков Андреевич задохнулся от возмущения. — Боря, иди ты!.. В коридор!

Менталист беспрекословно покинул кабинет.

От дальнейшего истязания истеричным начальством нас спас приход Хемминга. Держа под мышкой бумажный пакет, он без стука вошел в кабинет.

— Доброе утро.

— Доброе утро, господин Хемминг! — расплылся в улыбке директор. — Я рад вас видеть, очень рад!

Что же он так грубо? Ложь услышит не только менталист, но и любой оборотень. У обмана неприятный запах, как признался один вертигр.

Контролер ничего не произнес, но посмотрел так, что наш директор вскочил со своего кожаного кресла-трона и угодливо предложил:

— Господин Хемминг, прошу, присаживайтесь!

Вервольф не стал отказываться. Устроившись за чужим столом, обвел присутствующих мрачным взглядом и выплюнул фразу:

— Мне не нравится, как отлажен процесс работы чистильщиков вашего региона.

— Что?.. — Директор прижал к сердцу пухлую руку. — Но у нас самый высокий коэффициент реагирования по стране!

— Потому что ваши бригады приезжают вместе с полицией, а то и раньше. Чистильщики выполняют часть чужой работы.

— Но… — багровый директор не сразу смог подобрать ответ. — Но ведь мы служим общему делу!

— Бригады укомплектованы, чтобы противостоять любой случайной угрозе при зачистке. Но боевики и некроманты чистильщиков не обязаны рисковать жизнью постоянно. О менталистах, вообще, отдельный разговор.

Вскинув подбородок, директор со злостью заявил:

— Господин Хемминг, если считаете, что я плохой руководитель, вызывайте комиссию!

Контролер удивленно вскинул бровь. Не ожидал, что Яков Андреевич будет огрызаться? Мне сейчас директор напоминал крысу, загнанную в угол и готовую атаковать более сильного противника.

— Обязательно вызову комиссию, если не найду нечто, за что можно уволить без нее.

— Да вы… вы! — Подбородок директора задрожал.

Поскучнев, Хемминг выдвинул неожиданное требование:

— Бригаде Северного два внеплановых выходных. А сейчас вышли все, кроме Маргариты, Глеба и Зорина.

В этот момент мне даже жаль стало директора. Когда прогоняют из собственного кабинета, обещают отыскать повод для увольнения, привычный мир рушится.

Затем мужчина прошел мимо — и моя жалость сникла. Злость Якова Андреевича была настолько сильной, что я без напряга прочитала полные угроз и проклятий мысли. Досталось и Хеммингу, и Глебу, и почему-то мне…

Миг откровения прошел — директор взял эмоции под контроль. А, может, это мне на несколько секунд удалось пробить его защитный артефакт?

Когда дверь за чистильщиками закрылась, Хемминг объявил:

— Некоторое время в городе будут гостить урсолаки.

И что с того? Я покосилась на Максима с Глебом — они подобрались, как перед боем.

До меня дошло, но я все же уточнила:

— Медведи из клана Шуваловых?

У Максима могут быть проблемы и с другим кланом, он ведь отщепенец, даже серьезней — перебежчик в волчью стаю. А уж если представители Шуваловых приедут, то с ними лучше не пересекаться.

Впрочем, смертельной угрозы быть не должно, Макса официально признали своим человеком Булатовы.

— Точно будет Чеслав Шувалов, кого он возьмет в сопровождение, пока не известно.

— Сам патриарх клана? — не поверил Глеб. — И что он у нас забыл? У него переговоры с Булатовым?

— Неважно, — отмахнулся Χемминг. — Вам следует думать об осторожности. Зорин, сейчас задача усложнилась: вам предстоит не только уберечь Маргариту от вампиров, но и не подставить ее под удар урсолаков. Справитесь?

— Максим под защитой Северной стаи, что ему может угрожать? — напыжился рыжий вервольф.

Задело, что Хемминг об этом забыл?

— Я помню, Глеб. Но кроме открытых нападений, возможны провокации и атаки исподтишка. Чеслав — благородный медведь, держит слово, его потомки — нет.

Успокоившийся Глеб кивнул. Наверное, подумал о наследнике Хозяина Медвежьего угла, который пытался убить новообращенного своего сестры.

— Повторю вопрос: вы справитесь, Максим? Или мне лучше перевести Маргариту в другой город?

Я чудом не запротестовала вслух. Не хочу никуда переезжать, мне нравится нынешняя бригада!

Выдержав стальной блеск острого взгляда Контролера, урсолак невозмутимо произнес:

— Господин Χемминг, я взял на себя ответственность за Риту, постараюсь сделать все, чтобы мои проблемы ее не коснулись.

Контролер остался удовлетворен услышанным.

— Хороший ответ, принимается. Чтобы облегчить вам задачу, — он зашуршал бумажным пакетом, с которым пришел, — примите амулет с моим знаком.

В руке Χемминга серебристо сверкнула массивная цепочка с подвеской в виде волчьей головы. Не серебро, на которое у оборотней аллергия, скорее сталь или титан.

Знаю, большинство полуночников рвануло бы за особым украшением. Покровительство Хемминга давало нешуточный иммунитет. Многие не посмеют даже коситься в сторону обладателя подобного артефакта.

Мрачный урсолак принимать щедрый подарок не спешил.

— Зорин, — прошипел Глеб и толкнул его локтем в бок.

Максим отмер и посмотрел почему-то на меня. Морщинка на переносице разгладилась.

— Благодарю, господин Хемминг.

Я не могла прочесть мысли временного телохранителя, но отчетливо поняла: он согласился на подвеску только ради меня.

Контролер окинул сделавшего шаг вперед парня задумчивым взглядом и протянул цепочку.

Чтобы взять ее, Максим подошел к столу впритык — и серый пакет на нем засиял. Золотой свет лился из горловины интенсивно, и Хемминг, естественно, обратил внимание.

— Занимательный поворот, — протянул он удивленно и вдруг солнечно улыбнулся.

Впервые я видела Контролера настолько довольным! Чему он радуется? Может, нам всем пора испугаться?..

Мои коллеги не поинтересовались, что происходит, и я тоже не решилась. Остановило нетипично благодушное лицо Хемминга. Уж лучше бы хмурился, так привычней.

— Свободны, желаю вашей бригаде хорошо отдохнуть.

— Спасибо, верю, что так и будет, — я единственная отозвалась на слова Хемминга.

Последующие полчаса пролетели быстро, как одна минута. В комнате отдыха нам устроили настоящий допрос. Хемминг не приказал молчать, и уж точно волчий амулет в руках Максима не прошел незамеченным, поэтому Глеб обрисовал ситуацию остальным членам команды.

— Рита, поможешь? — Урсолак протянул украшение.

Просьба немного смутила, хотя ничего предосудительного в ней не было.

Я торопливо застегнула цепочку на сильной загорелой шеи, со стыдом ощущая, как быстро колотится в груди сердце.

Снова Максим был чересчур близко, непринужденно вторгаясь в мое личное пространство. Это напрягало, а ещё я заметила, что у него порвана футболка по шву — так спешил мне на помощь в ТРЦ, что обращался, срывая на ходу одежду.

— Спасибо, Рита. — Гадский урсолак ласково провел по моему предплечью.

Вот зачем он так? Нравится смущать?

Эти вопросы мучили меня всю дорогу до дома. А потом стало не до того.

Ко мне вернулись кошмары из воспоминаний Инги. Вторая волна отката получилась сильней.

— Ρита, ты не против, если я первым пойду в душ? — спросил Максим с порога. — До сих пор не привык к ощущениям после оборота.

Кожа чувствительная или зудит? Смутно вспомнилось что-то в таком роде. Но уточнять я не стала — моя реальность плыла.

— Конечно, иди, а я организую легкий завтрак, — отозвалась бодро, изо всех сил стараясь, чтобы Максим ничего не заметил.

— Кстати, после отдыха предлагаю съездить в супермаркет и пополнить запасы продуктов, ты ведь не рассчитывала на компанию в лице прожорливого оборотня.

Я угукнула и ушла на кухню.

Последние крупицы силы воли ушли на горячие бутерброды, салат и чай с мятой.

— Устала? — Вопрос прозвучал неожиданно.

Вздрогнув, резко обернулась.

— Рита, ты в порядке? — Максим шагнул ближе и встревоженно заглянул в глаза.

Я ловко его обошла.

— Все хорошо, пойду в душ, а ты салат перемешай и начинай есть без меня.

Закрывшись в ванной, отпустила себя.

Слезы побежали по щекам Ниагарским водопадом. Я раздвоилась на Риту-истеричку, оплакивающую Мирона с Ингой, и Риту-наблюдательницу, хладнокровно отслеживающую ситуацию и анализирующую факты.

Слова любви, нежность и страсть пары сменялись отчаянием и болью. Горе, ярость Мирона от понимания, что он подставил под страшный удар свою женщину. Он ведь работал на Хемминга, по плану, нашел в окружении колдуна того, кто поможет найти компромат. Но Мирон не рассчитывал, что полюбит Ингу и что они попадутся.

Он допустил ошибку — и верящая ему влюбленная девушка погибла. Душевная боль оказалась настолько сильна, что Мирон, став скарбником, даже не вспомнил Хемминга. Точнее, проигнорировал, на первый план вышел не долг, а чувства и вина перед Ингой.

Вот почему Хемминг так проникся судьбой пары… Интересно, кто ему донес о скарбнике? Кто шпионит для него из полицейских?

Меня морозило под потоками горячей воды — снова нахлынули рваные воспоминания Инги. Как боялась она идти против Муберга, как надеялась вырваться из кабалы и быть счастливой с любимым. Дом, дети, муж… Взамен скромных упований — многочасовой допрос и…

Меня затрясло.

Нет, не хочу вспоминать! Это не мое, чужая боль. И она в прошлом. Инга на пути к перерождению, у нее точно будет шанс на счастье с Мироном. Вселенная не оставляет без награды верность до последнего удара сердца.

А все же, как ей было страшно, как горько осознавать, что не хватило нескольких минут, чтобы сбежать с доказательствами преступлений Муберга…

— Рита?! — Крепкие руки выдернули меня из-под приносящего облегчение потока воды. — Ты что творишь? Душ ледяной!

Как во сне, я ощущала прикосновения Максима. Несколько секунд потерянно стояла на полу, а затем на меня опустилось пушистое полотенце.

— Ты же заболеешь так, — бормотал оборотень, вынося из ванной. — Рита, слышишь меня?

Вскоре я сидела на диване. Укутав в плед, Максима тер мои руки, пытаясь согреть, и говорил, говорил…

Тормошил меня он зря — это не помогало. Наблюдательница внутри меня сдалась под напором истеричной соперницы, и потоки слез усилились.

Обеспокоенное лицо Максима расплылось перед глазами и вскоре вообще скрылось во тьме. Я уплывала в кошмары наяву.

Поцелуй обжег губы, вырывая из темноты. Максим целовал яростно, горячо, вжимая в свое тело, делясь своим теплом и, казалось, самой жизнью.

Возвращение в реальность, как удар молнии в макушку. Остро и мощно.

Напористый поцелуй не прекращался, длясь целую вечность.

И я ответила иступлено, стремясь заполнить голодную пустоту внутри.

Максим опомнился первым.

Чуть отстранился, продолжая скользить широкими ладонями по моей спине.

— Ты меня напугала до панической атаки, — шепнул он в мои губы. — Не знал, что делать.

Я сидела у него на коленях. Полотенце, в которое он меня завернул, сбилось и держалось на талии и честном слове. Максим был в одних шортах. Я чувствовала жар его тела, гладкость влажной после душа кожи, явную мощь рельефной мускулатуры.

— Ты в порядке, Рит? — спросил Максим встревоженно.

И волшебство момента растаяло окончательно. И пришло осознание: он поцеловал, чтобы успокоить, а не потому что я его взволновала!

Ну да, мокрая истеричка топлес — так себе сексуальный объект.

— Я сожалею, что тебе пришлось это увидеть, — прошептала, с трудом подбирая слова.

А вообще, в этой ситуации нечего подбирать, подходит только неприглядная правда.

— Сейчас выпью зелье и буду в порядке. Извини, что тебе пришлось успокаивать, да еще таким неприятным способом.

Колени Максима окаменели, он весь подобрался, и подчеркнуто тихо переспросил:

— Неприятным способом? Рит, ты всерьез решила, что мне не нравится тебя целовать?

Мучительный диалог. Неправильный. Болезненный. Пусть я не могу читать Максима, но глаза-то видят. Он был напряжен, как будто четко просчитывал все свои действия, что невозможно, если мужчина сгорает от страсти.

— Рита…

Максим сам себя оборвал и накрыл мои губы своими.

Хочет так заверить, что я неправа? Ненужная благотворительность!

Я слезла с его коленей, точнее, попыталась. Он не пустил.

Поцелуй из мягкого, исследовательского перерос в захватнический. Нежно прикусывая мои губы, Максим покорял, захватывая новые территории.

И я не устояла, капитулировала под напором требовательной страсти, зажигаясь сверхновой. Разомкнув стиснутые зубы, позволила захватчику все.

Стон. Мой?.. Наш.

Я горела. Умирала от желания.

А он… снова отстранился.

— Макс…

Простонав только имя, я вложила в коротенькое слово просьбу не оставлять меня. Я хотела раствориться в нем, забыть обо всем на свете.

— Я чую твое возбуждение, приправленное страхом. Для кого-то этого хватает, но не для меня. Когда хочет только тело, а разум боится и оттого протестует — это насилие. Нет значит нет.

Мое лицо запылало после безжалостной отповеди. Остро захотелось исчезнуть, спрятаться от внимательного взгляда синих глаз.

— Секс — конечно, лучшая разгрузка, но не в твоем случае. Ты не осознаешь, что творишь и точно пожалеешь потом. — Крепко удерживая в объятиях, Максим добавил приглушенно: — А чтобы ты ничего не выдумала, знай: я дико тебя хочу. Ты, как зелье страсти, Рит, опьяняешь с первого глотка. Я едва удерживаю контроль над зверем — хочется перекинуться и утащить тебя в лесную берлогу.

Зачем утащить?.. Перед глазами тотчас пронеслись страшно неприличные картинки — и я, наверняка, покраснела ещё больше.

— Поэтому мы сейчас успокоимся и, поужинав, пойдем спать. Согласна? — говоря правильные слова, он при этом гладил меня по спине — медленно, чувственно.

Стараясь думать, что Максим подразумевал под берлогой — маленький домик на отшибе или настоящее лежбище в лесу, — я кивнула:

— Согласна. Выпью зелье, поем и пойду спать.

— Хорошая девочка, — похвалил Максим и поцеловал в нос. Затем он поставил меня на ноги и замотал в банное полотенце по горло. — А теперь переоденься, пожалуйста, выдержка у меня не из стали.

Уже в своей спальне я быстро натянула на влажное тело пижаму, которая первой из одежды попалась под руку, и подойдя к стене, уткнулась в нее лицом.

Может, лбом постучаться, чтобы мозги встали на место? Какая же я дура… Набросилась на мужчину! И ему пришлось от меня почти что отбиваться. Стресс и гормоны, сговорившись, решили свести с ума?

— Рита, ты скоро? — требовательно поинтересовался Максим из-за двери.

Боится оставлять наедине со своими мыслями? Правильно делает. Я ведь уже с головой нырнула в уничижительные обвинения, а надо относиться к этому проще. Как те же оборотни. Просто физиология. Потянуло к приятному мужчине на фоне стресса — что тут такого?

Ох, Небо, кого я обманываю?! Я теперь нескоро это забуду! И стыд никуда не денется!

— Рит, твой кофе остынет. Можно выливать в раковину? — вкрадчиво поинтересовался Максим.

Он сварил мне кофе? Вот это да!

— Не выливай, я иду!

Умом понимая, что кофе — не тот напиток, что мне надо, я вышла из спальни и поспешила на кухню.

Максим шел рядом и молчал.

Возле тарелок с разогретым завтраком в стеклянной чашке желтел травяной чай.

— А кофе? — Я почувствовала себя обманутой.

— А кофе нельзя, — Максим изо всех сил давил довольную улыбку. — Пей чай, Рит, он полезнее.

Я рассмеялась. Выманил из укрытия, используя кофе, как приманку. Невозможный мужчина! Хитрый и при этом порядочный… заботливый.

Завтракая, не могла отделаться от мысли, что напротив меня сидит идеальный мужчина. С сильным инстинктом защитника, умный, обаятельный, прямодушный, симпатичный. И его мысли для меня закрыты, я могу находиться рядом без дискомфорта круглые сутки. Последнее, разумеется, заслуга артефакта, и все же это тоже плюс.

Странно и, пожалуй, страшно. Настолько идеальных не бывает. А значит, в бочке меда где-то прослойка дегтя, стоит поглубже копнуть — и светлый образ будет испорчен.

Какие же у тебя недостатки, Максим?

Разбрасываешь носки по квартире? Как настоящий медведь, ешь сладкое тоннами? Впадаешь в спячку зимой? Линяешь раз в год?..

— Ты странно улыбаешься, — заметил Максим.

Очень хотелось сказать правду и посмотреть на реакцию, но я не решилась.

— Вспомнилось кое-что. Кстати, спасибо, что помог выйти из штопора истерики.

Обычно в таких случаях обливают водой или отвешивают пощечину. Но я уже стояла под водой, и вместо оплеухи получила жаркие поцелуи.

— Не стоит благодарить. Ты ведь тоже поступила бы так на моем месте.

— Поцеловала бы рыдающую девицу? Нет.

Максим хмыкнул. Встав из-за стола, отнял у меня стопку с посудой.

— Я сам помою, пей зелье. А то снова забудешь о нем.

— Почему снова?

— Ты не выпила его сразу, как мы пришли, значит, не вспомнила.

— Просто не хотела пить — у него побочка.

Максим резко обернулся и нахмурился:

— Что за побочка?

Выражение лица такое, будто собирается запретить даже прикасаться. Пока не напрягает настолько сильная опека, а вот дальше? Неужели это и есть недостаток мишки — гиперопека, перерастающая в тиранию?

— После зелья крепко спится, а я не люблю состояние беззащитности. Но, главное, снижаются способности на сорок восемь часов.

— Тогда тем более пей — отдохнешь. На работу нам не надо, отгулы, а сон твой буду беречь я. Обещаю. — Максим клятвенно поднял правую руку.

— Впервые буду спать спокойно после этого зелья. — Я подошла к шкафчику, где хранила немногочисленные лекарства.

И вдруг осознала: я, правда, так думаю. Это не пустая фраза, я доверяю Максиму после поцелуя ещё больше.

Минут через двадцать я уже ровно дышала, нежась в объятиях дремы.

Как все-таки необычно ведет судьба. Извилисто, сталкивая с самыми разными людьми. Разве я могла предположить, что однажды вновь поверю оборотню? Да еще урсолаку? Среди них больше тех, кто живет желаниями зверя. Порой и вовсе они становятся маньяками… Какие-то странные мысли лезут в голову, будто и не пила успокоительное.

Матрас прогнулся.

Максим?.. Что он забыл в моей спальне?

Я напряглась, силясь сбросить оковы расслабившей мышцы дремы.

Теплая ладонь легла мне на щеку. Погладила.

— Сладких снов, Рита, — тихо произнес мужчина.

И покинул мою комнату.

Я же тотчас уплыла в сон.