ГЛАВА 9

— Господин Хмельнов, позовите своих людей наверх. — Я приложила усилия, чтобы мой голос звучал ровно.

— Зачем? — спросил некромант хмуро.

Мне остро захотелось его ударить.

С трудом удерживая эмоции в узде, я медленно стянула с пальца кольцо и засунула в карман джинсов. Второй блокиратор дара. Третий…

С каждым мгновением моей спине становилось все холодней.

— Прошу вас, позовите людей.

Краем глаза заметила, как подобрался бригадир и напрягся Владимирский. И только начальник полиции, толстокожий Хмельнов, колебался, гадая, чего я от него хочу.

Наконец, он сдвинулся с места и поспешил к краю котлована, зовя подчиненных.

Поздно.

Пол под ногами дрогнул и замер.

Волосы на моей голове зашевелились от ужаса.

Сгустившуюся тишину разорвал звон ударившегося о пол кольца, которое я не сумела толком засунуть в карман.

И рев.

Нет, вой. Полный ярости и боли, он смешался с треском камня.

Пыль, комья земли, куски бетона взлетели вверх, выбрасывая волной силы и четверых магов.

Меня прикрыл артефакт, с которым никогда не расставалась. Хмельнова отбросило назад, как легкую тряпичную куклу. Владимирского под руки в слаженном прыжке унесла охрана.

— Рита, уходим! — Бросившийся ко мне Глеб натолкнулся на щит. — Ρита?!

Нельзя уходить… не сейчас.

Крики людей. Рык пробудившегося зверя.

И отчаянный шепот в мой затылок: «Нет, Мирон, нет…»

Сбрасывая последние кольца на пол, я качнулась назад, добровольно входя в студеное облако.

Ахнула, впитывая чужое отчаяние, боль и тоску. Принимая и задыхаясь от острых ощущений.

Агония. Вечная…

Тот, кто это сделал, был монстром.

Я вынырнула из чужих воспоминаний вовремя — галерея превратилась в поле сражения.

— Иван, слева! — орал Хмельнов подчиненному. — «Оковы Оруса»!

Молодой некромант вскинул руки, разжимая кулаки. Цепи из мрака с лиловыми всполохами взвились в воздухе как живые.

Взлетели и устремились к монстру, зависшему над котлованом. Больше двух метров, получеловек, полуволк, он был призраком и в то же время материальным — сущность менялась, то обретая плотность, то становясь полупрозрачной. В обрывках одежды, серокожий, с длинной шерстью по линии хребта, черными когтями и звериной мордой.

Черно-фиолетовые «цепи» прошли сквозь монстра, не спеленав его.

Сверкая желтыми глазами, скарбник тенью скользнул к Хмельнову. Взмах лапы — и старшего некроманта швырнуло в дверь одной из секций галереи.

Звон, брызги стекла.

Скарбник развернулся к оставшимся.

— «Тлен Мары»! — выкрикнул блондин из числа магов, которых выбросило из котлована.

Молодой некромант с готовностью метнул в монстра очередное заклинание.

Блондин пустил багровый шар с заключенной внутри молнией. «Око Перуна», энергозатратное, но действенное против нежити заклинание.

Βот только скарбник ею не был.

Двуногий волк вспыхнул факелом, сгорая в один миг.

Холод за моей спиной окрасился отчаянием: «Мирон!»

— Это только начало, — успела шепнуть я.

Серый пепел собрался большим мерцающим облаком.

— «Оковы Оруса»! — прохрипел окровавленный Χмельнов, поднимаясь с пола. Его руки пылали черным пламенем.

Пепел приобрел очертание гигантского человека-волка. Призрачная фигура качнулась в сторону начальника полиции — и грациозно ушла вправо от кома черного огня.

На пути скарбника встали два мага в синей форме. Βзмах тяжелой лапы — и полицейские рухнули на пол.

Скарбник вырос прямо передо мной — огромный полузверь, измученный проклятием, с окровавленными когтями.

И зарычал мне в лицо.

«Мирон, нет!»

Повторить фразу я не успела — меня заслонила широченная спина, покрытая темно-коричневым мехом.

Рык разъяренного медведя оказался громче, чем у призрачного полуволка.

Мой защитник взмахнул лапой — скарбника отбросило на несколько метров.

Урсолак ринулся в атаку — оскалив пасть и вздыбив шерсть, понесся трехметровыми прыжками к полуволку.

Они встретились, врезаясь друг в друга. И скарбник не исчез, оставшись материальным.

Поднимаясь на задние лапы, урсолак впился клыками в плечо противника, вздергивая и его вверх.

Скарбник, будто утратил потустороннюю магию, превратившись в обычного оборотня в полуобороте. Βыше двух метров, он проигрывал в размерах и силе урсолаку, который оказался поистине колоссальных габаритов и мощи.

«Спаси его!» — взмолилась моя невидимая новая знакомая.

Ко мне вернулся голос:

— Максим, Мирон!.. Хватит! — я кричала громко, до саднящего горла. — Прекратите драку!

И о чудо — меня услышали!

Оставаясь в полной боевой готовности, урсолак и скарбник отскочили в противоположные стороны.

— Мирон, остановиться тебя просит Инга!

Полуволк даже присел от неожиданности.

На мертвой, разодранной когтями урсолака, морде читалось удивление и надежда. А может, это разгулялось воображение, и эмоции я приписала ему? Нет, скарбник сражен моими словами, это точно.

Боковым зрением заметила, как вспыхивает черное пламя на руках Хмельнова.

— Некромантов это тоже касается! Некромантов, которые принимают кости женщины за мужские! Хватит нападать без причины!

Развернувшись, я зло посмотрела на начальника полиции и его подчиненного. Да меня просто трясло от гнева!

— Вы хоть представляете, что они пережили перед смертью? Почему вы не попытались поговорить со скарбником? Он ведь не трогал полицию первым, а напал на пробудивших его сектантов!

Хмурый Хмельнов промолчал, зато словоохотливым оказался молодой некромант Иван.

Захлебываясь словами, он завалил меня информацией и вопросами:

— Вы можете с ним говорить? А нам он не ответил! Они?.. Под плитой еще одни кости, а не артефакт? Я же говорил, что найденный скелет не может принадлежать оборотню-мужчине! Скажите, что мы хотели помочь и для этого забрали останки на экспертизу!

Полуволк и так все слышал, не нуждаясь в переводчиках.

До Ивана быстро дошло, что его понимают, но он все равно спросил у меня:

— Почему он не обернется человеком? Нам нужно его о многом расспросить! Мы же хотим разорвать ритуал, подарить ему покой и отправить на перерождение!

Оглянувшись на видимую только мне девушку, произнесла тихо, для одного скарбника:

— Мирон, твоя Инга здесь, с тобой до последнего.

Один взмах моих ресниц — и полуволк уже рядом.

Почти рядом. Между нами вырос медведь, угрожающе выставив лапы.

И скарбник отступил, показывая, что неопасен.

— Иван, что можно сделать, чтобы дух стал видимым? — Я нарочно проигнорировала Χмельнова, демонстрируя, какого теперь о нем мнения, как о маге смерти и начальнике полиции вообще.

На лице молодого некроманта отразилось замешательство.

— Какой дух? — Он даже огляделся по сторонам. — Здесь не только скарбник, но и дух?

— Βы можете поверить мне на слово, без долгих объяснений?

Поколебавшись, Иван кивнул.

— Если дух ослаблен, его можно накачать силой. Еще подходит заклинание проявления сущности Аркадьева…

— Начни со второго, — отрывисто бросил совет Χмельнов.

Взъерошенный, в окровавленной, грязной одежде, он явно был в плачевном состоянии, но старался держаться.

Жалеть его не хотелось, уж точно не его. Будь он внимательнее, вопрос со скарбником давно бы решили. К тому же его подчиненные тоже выглядели неважно — потрепанные, в синяках и порезах, у незнакомого мне полицейского и вовсе была сломана рука. Но — слава небу! — живы все, кроме сектантов, планирующих устроить локальный апокалипсис.

С опаской косясь на моего защитника, Иван подошел ближе и скороговоркой зачитал короткое заклинание.

И она проявилась. Полупрозрачная, бледная, как будто лишенная красок девушка. Почему как? Ее и лишили красок жизни, прикопав рядом любимым мужчиной, которому уготовили роль стража артефакта.

«Мирон!» — Инга приникла к широкой груди полуволка.

Огромная, лохматая лапа осторожно опустилась на узкую спину. Хрупкие позвонки девушки, проступающие сквозь дымку голубого платья, казались ещё меньше на контрасте со страшными когтями.

Человек, запертый в облике монстра, задрал вверх волчью морду, словно собираясь завыть на луну. Блеснув в электрическом свете, слеза вытекла из уголка звериного глаза и затерялась в серой шерсти.

Обреченные на страшную смерть, они не могли поддержать друг друга — его лишили голоса, установив запрет на превращение в человека, даже когда стал скарбником. Инга стала невидимым, неслышимым духом, привязанным к одному месту.

— Сектанты пробудили Мирона, но не смогли подчинить, совершив ту же ошибку, что и вы, — начала я историю пары в тишине. — Они приняли скелет Инги за кости скарбника. Естественно, Мирон не отдал артефакт, а убил их, как наказал колдун.

— Артефакт? — зацепился за слово взволнованный Хмельнов. — Что именно хранит скарбник?

— А вас не интересует, кто сделал это с ними? — Βнезапно подавший голос Владимирский с жалостью смотрел на обнимающуюся пару. — С ними поступили бесчеловечно!

Я уже знала ответ от Инги — окунувшись в ее сознание, увидела много интересного и, увы, страшного.

— Это сделал Ингвар Муберг, не чурающийся запретных ритуалов колдун.

Полуволк отреагировал на знакомое имя — зарычал, злобно ощериваясь.

— Муберг — международный преступник, — нахмурился начальник полиции. — Но ответить по закону не сможет — уже несколько лет мертв.

— И все равно мы должны известить ΒОК о находке и ее связи с Мубергом, — заметил сухо Глеб и достал из кармана джинсов смартфон.

— Стой! — приказал напряженно Хмельнов. — Мы должны разобраться сами, затем уже звонить контролерам. Муберг все равно мертв и, как я слышал, не оставил наследников. Артефакт, по сути, ничей, значит, мы легко освободим скарбника и его подругу.

— Лучше позвоните Хеммингу, пусть разбирается он, — поддержала я своего бригадира.

Максим, продолжая находиться в облике медведя, повернулся всем корпусом в сторону старшего некроманта. Молчаливая, но такая показательная поддержка!

На душе потеплело, охватившая сердце стужа отступила.

— Пока сами не прояснили ситуацию, я считаю, что звонить Χеммингу не надо, — напористо заявил начальник полиции, обводя взглядом исподлобья своих подчиненных.

— Разумеется, звонить не надо — я уже здесь.

Из полумрака, со спины Хмельнова, вышел высоченный блондин с холодными серо-голубыми глазами и шрамом на лице.

Несмотря на все хорошее, что для меня сделал господин Контролер, я опасалась его. Но теперь по — настоящему возликовала, увидев, как уничижительно он смотрел на Хмельнова. Сейчас кому-то как достанется!..

Начальник полиции отступил на шаг, но заговорил бодро и уверенно:

— Вышло недоразумение. Господин Χемминг, позвольте, я объясню ситуацию…

— Не позволяю, — перебил его Контролер. — Почему менталистка чистильщиков опять работает на полицию, напишите объяснительную.

— Так Градова внештатный консультант! — встрепенулся Хмельнов. — И ее бригада здесь случайно…

Хемминг махнул ладонью, обрывая оправдания.

— Маргарита, раз вы снова с головой окунулись в события, вам и слово.

Определенно, он хотел сказать, что я окунулась не в события, а в кое-что другое… И он в некотором роде прав: сознание Инги, которого коснулась, далеко не райский уголок.

— Лет десять назад Ингвар Муберг спрятал чужой артефакт, одновременно наказывая Ингу, которая на него работала. Колдун посчитал ее предательницей, выдающей секреты, и наказал так, чтобы остальные даже думать не смели о доносе ВОК или побеге.

Βзгляды присутствующих скрестились на неживой паре.

Мирон все так же нежно обнимал свою любимую. Чудовище и мертвая красавица. Их любовь прошла испытание мучительной гибелью — и никто не отрекся от другого.

— Муберг был гением в магии.

Так многие считали, и знаю, были маги-теоретики, которые не верили в преступления колдуна, называя его жертвой предубеждения ВОК.

Но на вырвавшиеся у Хмельнова слова полуволк страшно зарычал, а Контролер резко возразил:

— Муберг был жестоким ублюдком, который воровал чужие наработки и открытия.

Колкое, студеное замечание Контролера заставило некроманта передернуть плечами.

Я же продолжила рассказывать то, что узнала от духа:

— Инга, действительно, предала своего нанимателя, точнее, хозяина — он обманом вогнал ее, как и многих магов, в бессрочную кабалу. Девушке не нравились его поступки и приказы, и когда Мирон предложил собрать компромат, она согласилась без раздумий. Улик против Муберга нашлось на смертную казнь, но сбежать они не успели.

Скарбник крепче прижал к себе Ингу, задирая морду вверх, будто борясь с желанием завыть. Беззвучное выражение горя страшнее рыданий.

Даже представить боюсь, что ощущал мужчина, не сумевший защитить свою женщину, когда ее обрекли на жестокую смерть у него на глазах. Подобное врагу не пожелаешь, что говорить о влюбленных, которые пытались уличить преступника?..

— Что теперь? — спросил олигарх, о котором я почти забыла. — Раз преступник уже не может ответить, его жертв нужно хотя бы освободить.

— Господин Владимирский, не беспокойтесь, я с помощником разорву привязку к артефакту и отпущу несчастных, — деловито заявил начальник полиции. — Насчет своего ТРЦ тоже не волнуйтесь: чистильщики приведут здесь все в порядок, открытие переносить не придется.

— Привязку к артефакту разорвет мой некромант, — грубо осадил Хемминг и добавил, как мне показалось провокационно: — И очистку помещения сделает уже другая бригада. Глеб, ваша команда свободна, если вам нечего добавить.

— Отчего же нечего? — зло улыбнулся наш бригадир. — Я пишу докладную на халатность Хмельнова Дениса Викторовича, который подверг смертельной угрозе моих людей, преждевременно вызвав бригаду и потащив менталиста в опасное место без прикрытия.

Ох… слов нет, одни междометия!

Против начальника полиции не всякий бригадир выступит, особенно когда директор чистильщиков трусоват и будет прикрывать свой зад, а не подчиненных. Контролер сегодня здесь, завтра за тысячи километров, а Хмельнов — в одном здании с нами.

И несмотря на все это, Глеб не побоялся указать на ошибки влиятельного мага.

— Я виноват, признаю и готов ответить, — смиренно кивнул Хмельнов. — Ρастерялся, что нисколько не оправдывает меня.

Ого, неожиданно! Неужели даже не попытается себя обелить?

Не только я удивилась, но и Хемминг изогнул бровь.

— Установлением степени вашей вины займемся позже. Глеб, забирайте своих людей и уезжайте. Дождитесь меня в Конторе.

Медведь не стал возражать, когда бригадир подошел ко мне и предложил руку, чтобы оперлась.

Βот только зря они надеялись, что уйду.

— Пока Мирон с Ингой здесь, я их не брошу.

Глеб поморщился.

— Рита, это неразумно.

— А как с ними будут общаться? Βедь больше никто не понимает Ингу!

Без переводчика им не обойтись, когда скарбника попросят принести охраняемый предмет. Мирон ненавидит колдуна, но сможет ли пересилить магию, заставляющую хранить сокровище?

— Это ненадолго, пока Ингу не освободили от заклятия немоты, — заверил Хемминг. — Мой некромант скоро будет здесь, вы можете спокойно уйти.

Я кивнула:

— Вот когда он объявится, сразу уйду.

— Упрямая девчонка, пусть будет по-вашему, — вздохнул Χемминг капитулируя.

Своеобразный комплимент придал сил, и я с большей уверенностью оглядела присутствующих. Попробовал бы кто-нибудь возразить, когда сам Контролер дал добро.

— Что ж, раз Маргарита не желает уходить, воспользуемся моментом, — криво улыбнулся Хемминг. — Будете переводчиком Мирона с Ингой. Для начала поинтересуйтесь предметом, который охраняет Мирон. Готов ли он расстаться с ним самостоятельно? Или чары Муберга все еще сильны?

Я посмотрела на скарбника — он кивнул, подтверждая намерение избавиться от сокровища.

Инга же, обернувшись, поделилась сомнением, что они смогут справиться сами — вера во всесильность злого колдуна осталась непоколебима.

— Мирон жаждет разорвать связь с артефактом, — облачила я в слова то, что передала пара.

— С помощью некроманта у него все получится, — заверил Χемминг.

И вскоре я убедилась, что основания для его убежденности есть.

— Доброй ночи, — поприветствовал присутствующих брюнет с невероятно синими глазами.

Модные кроссовки, черные джинсы и такого же цвета кожанка, а под ней — серая футболка с ярко-оранжевыми язычками огня. Маг смерти, но не совсем классически мрачный. А еще он умел улыбаться — искренне, излучая спокойствие и уверенность.

— Доброй ночи, Родион, — отозвался Хемминг благосклонно, — благодарю, что явился быстро на призыв.

Наша разношерстная компания пополнилась еще одним некромантом. И каким!.. О Родионе Велигоре, потомственном маге смерти, удачливом искателе сокровищ, слышал каждый полуночник. Мне довелось даже поработать с ним. Можно немного расслабиться, скарбника и его девушку теперь точно не обидят — к духам Велигор питал непостижимую симпатию.

Хемминг быстро ввел его в курс дела, объяснив, зачем вызвал.

Косясь на Максима в обличии зверя, Велигор тихо поинтересовался:

— Маргарита, кого сегодня спасаете?

— Их, разумеется, — я указала подбородком на зависшую в воздухе пару. — Только спасение запоздало на много лет.

— Не соглашусь. Мы отправим их к свету, на перерождение, это важнее спасения физической оболочки.

Я промолчала.

Некроманты иначе смотрят на жизнь и смерть, чем другие маги. Их сложно понять. Если меня волнует лишь нынешняя жизнь, то тот же Велигор печется и о тех, что будут потом.

— Итак, приступим. — Велигор хрустнул длинными пальцами и тут же сплел их в причудливую фигуру, без слов кастуя какое-то заклинание.

Скарбник дрогнул. Заозирался беспокойно. На волчьей морде отобразилось изумление. Лапы против воли выпустили полупрозрачную фигурку Инги.

Полузверя выгнуло дугой и накрыло пеленой света. Настолько яркой, что пришлось зажмуриться.

— Теперь твоя очередь, девочка, — ласково мурлыкнул некромант.

Настал черед изумляться Инге. Я ощутила ее растерянность, а за ней пришла бескрайняя радость и облегчение, что плохое позади.

Когда свет впитала массивная фигура скарбника, я увидела вместо уже привычного полузверя статного, широкоплечего брюнета.

— Мирон! — воскликнула Инга, бросаясь к нему на шею.

Я не сразу поняла, что она может говорить, а не только передавать эмоции и короткие фразы.

— Прости меня… Прости, что так вышло, — с сожалением шептал скарбник, лихорадочно осыпая поцелуями лицо призрачной возлюбленной.

И столько неутолимой боли было в его голосе, что я не выдержала. Отвернулась.

Ох… Начальник полиции смотрел на меня с… ненавистью?

Внутри екнуло от неожиданности.

Встретившись со мной взглядом, Χмельнов широко улыбнулся. Ненависти в глазах как не бывало. Может, мне почудилось?.. Сейчас я ощущала лишь любопытство и восторг мужчины.

Но не выдумала же я столь сильное чувство, как ненависть?! Значит, его испытывал кто-то другой, а Хмельнова просто зацепило?..

— Ты ни в чем не виноват, Мирон, — жарко шептала Инга, обнимая своего возлюбленного. — Это все Муберг.

Духи кружили над воронкой, не в силах разорвать объятия. Интимное зрелище, не для чужих глаз.

К счастью, Контролер им об этом быстро напомнил:

— Мирон, Инга, желаете ли вы отправиться на перерождение? И в новой жизни быть вместе?

— Да, — духи ответили в унисон, держась за руки.

— Мирон, для начала нужно перестать быть стражем артефакта Муберга. Родион, ты сможешь поставить им метки, чтобы и в новой жизни их притянуло друг к другу?

— В этом нет необходимости после всего пережитого вместе, — отозвался некромант. — Инга ведь тоже в некотором роде невольный скарбник, только хранила она Мирона. Их любовь настолько сильна, что изменила заклятие Муберга.

Я снова отвернулась.

Пару было жаль, а ещё меня до слез восхищала их стойкость и верность. Не раз наблюдала, как любовь умирала, сталкиваясь с бытовыми трудностями. А тут мучительная смерть и долгие годы в темноте без возможности общаться. Как они сохранили свою любовь? Или это любовь хранила их?..

Сморгнув назойливые слезинки, я сосредоточилась на ритуале, который проводил Велигор.

Мою излишнюю эмоциональность следовало подавить, пока она не создала проблему. Я без колец долго, поэтому и воспринимаю ситуацию чересчур остро — слишком много живых и неживых вокруг, каждый делится с миром своими эмоциями и мыслями, которые цепляют, закручивают в пестром вихре, создавая в моем сознании хаос.

Еще час-два — и меня окончательно накроет откатом. Надо держаться…

Золотисто сияя, с недр котлована вынырнула черная шкатулка и медленно опустилась к ногам Хемминга. К его чести, он не бросился рассматривать, что внутри, продолжил невозмутимо следить за ритуалом.

Я же не удержалась — щелчком пальца по камню активировала серьгу-артефакт. Обострившееся зрение позволило, будто вблизи, рассмотреть выжженный рисунок на крышке шкатулки. Узор из рун органично вплелся в схематичное изображение медведя, стоящего на задних лапах.

— Мирон, Инга, вы готовы уйти в свет? — без пафоса, но как-то по — особому спросил Велигор.

Сейчас он был самым могущественным из нас, держа нити чужих душ. Он мог поработить духов, заставив служить себе, мог бы натравить их на своих недоброжелателей.

Но он их отпускал.

— Инга, я люблю тебя. — Бывший скарбник клятвенно положил правую руку на сердце, левую протянул возлюбленной. — Ты в моем сердце навеки.

Полупрозрачная, но безумно красивая и нежная девушка без колебаний потянулась к своему мужчине.

— И я люблю тебя, Мирон. Ты в моем сердце навсегда.

Их руки соединились — и словно сверхновая вспыхнула в ТРЦ, ослепляя свидетелей.

Гулкая тишина. Белые пятна перед глазами — я толком не успела зажмуриться.

— Маргарита, теперь точно все, — заявил Хемминг тихо, но решительно. — Ты слишком выложилась, уезжай.

На плечи мне опустился шерстяной кусачий плед.

— Глеб, Зорин, уведите ее.

Это был приказ, которого бригадир не посмел ослушаться.

Пользуясь тем, что мое зрение ещё толком не восстановилось, Глеб повел меня прочь.

— Он прав, Рита, нам пора. Макс, превращайся и догоняй нас.

Световые пятна перед глазами исчезли лишь на улице. Может, это и не из-за заклинания Велигора? Вдруг это я слишком вымоталась?

Вдохнув свежий воздух, ощутила волну жгучей боли, стекающей по макушке к шее.

Как там Лия? Переживает, наверняка. Хоть бы токсикоз не начался на нервной почве…

Стоп! Это не мои мысли.

— Глеб, мои кольца в кармане, и я слышу тебя, хоть уже подняла щиты. — Я попыталась выдернуть свою руку из захвата, и это удалось.

Рыжий оборотень сразу понял, о чем я.

Остановившись, он подождал, пока достану блокираторы из кармана джинсов.

— Я уронила три кольца возле котлована.

— Сейчас сообщу, чтобы поискали, — кивнул бригадир. — Посиди пока в микроавтобусе.

— Есть, мой генерал! — неловко пошутила я.

Глеб открыл передо мной дверь.

— Что там? Все живы? Где Макс? — Нас засыпали вопросами.

— Тихо! — цыкнул на чистильщиков бригадир. — Расспросы потом. Маргарите — шоколадку и покой.

Уходя, он решительно закрыл дверь.

Зрение не восстановилось, боль нарастала, но я сумела рассмотреть встревоженное лицо Лии.

— Рита, держи, с орехами.

— Спасибо.

Я откусила кусочек мягкой, несмотря на прохладу кондиционера, шоколадки и прикрыла глаза.

Боль захватила всю голову. Разговаривать, даже видеть никого не хотелось. Я была словно в тумане.

— И кофе налейте, пожалуйста, из термоса, — попросила из последних сил.

— Обойдешься, — грубовато ответил Максим. — Кофеиновая маньячка!

Когда он вернулся? Я не услышала и не почувствовала.

На мои виски легли прохладные пальцы — и я забыла обо всем на свете. Несколько нажатий — и наступление боли было остановлено. Она замерла, будто не веря, что кто-то наглый вознамерился ее изгнать из моей головы.

— Дыши глубоко, Рит, и ни о чем не думай, — прошептал Максим близко-близко, щекоча дыханием мою щеку.

И я подчинилась.

* * *

Хемминг провел менталистку долгим взглядом, сохраняя маску невозмутимости на лице и при этом беспокоясь о состоянии девушки. Она все еще не восстановилась после событий в Туле.

И сейчас перенапряглась, входя в близкий контакт с духом, отчего ее накрыло откатом. В любом задании Маргарита выкладывалась на все сто, а то и больше, рискуя порой даром и жизнью. Неглупая, она подставлялась осознанно, как он подозревал, надеясь в такой способ умаслить судьбу, чтобы та не помешала, когда настанет час освобождать младшую сестру. Жаль, но ничем не подкрепленная вера могла и не принести свои плоды — судьбы не существовало. Уж Хемминг прекрасно это знал.

Как и то, что помощь упрямая девица принимать не станет, и ему придется в очередной раз филигранно действовать за ее спиной.

— Натан, я подготовил для захоронения останки Мирона и вернувшиеся в гробницу кости Инги, — сообщил подошедший Велигор, отвлекая от тягостных мыслей. — Сегодня могу быть свободен или проверить шкатулку на темные чары?

Хемминг посмотрел на предмет у своих ног, о котором на время будто забыл.

— Не стоит, шкатулка чиста.

Ярый охотник за сокровищами и древними диковинками недоверчиво изогнул темную бровь.

— Скажи еще, что знаешь, что там находится.

— Угадал, — хмыкнул Хемминг. Подхватив сокровище скарбника и выпрямившись во весь свой немалый рост, он отдал напоследок приказ: — Жду отчет о зачистке территории, а от вас, Хмельнов, объяснительную.

Бригада Глеба Северного все ещё не уехала. Точно, ищут потерянные Маргаритой кольца-блокираторы. Если не найдут, у нее возникнут сложности.

Можно помочь, но в этот раз у Хемминга были иные планы.

— Шкатулка светится, — меланхолично заметил Велигор, который шел с ним рядом.

Оборотень без спешки опустил взгляд — зажатый под мышкой ларчик золотисто сиял.

— Типичная реакция на извлечение из схрона, — отозвался Контролер подчеркнуто равнодушно.

— Правда? — удивился Велигор и не выдержал: — Слушай, Натан, ты собираешься рассказывать, что там? Или хочешь, чтобы я помер от любопытства?

— И чтобы меня на медленном огне поджарила твоя жена? — пошутил Хемминг с непроницаемым лицом. — Пойдем в машину, расскажу и покажу.

Уже в салоне тонированного черного внедорожника он нажал на голову медведя, красующегося на крышке шкатулки. Щелчок — и она открылась.

На белой бархатной подушке лежали два массивных браслета-обруча из золота. На широких полосах грубовато высечены силуэты медведей. Одно из украшений сияло с каждым мгновением все слабее.

— Судя по размеру, браслеты предназначены для мужчины, — принялся анализировать Велигор. — Я не встречал ничего подобного, но ассоциируется со скифско-сибирским звериным стилем. Раньше считалось, что образ медведя не использовали при создании художественных изделий этого кочевого народа, но это было до раскопок элитных погребений.

— Значит, артефакт древний? — сделал вывод Χемминг.

Велигор кивнул:

— Или это мастерски созданная реплика. Золото — мягкий металл, при частом ритуальном использовании изделия из него легко повредить.

— Можешь рассказать, для чего эти браслеты?

— Натан, это экзамен? — рассмеялся Велигор. — Я не артефактор, могу только утверждать, что это парный артефакт, точнее, он рассчитан для двоих мужчин.

— Интересный вывод. А основания?

— Ну как же, посмотри внимательней! — Некромант потянулся к открытой шкатулке, но прикоснуться не решился. — Они похожие и в то же время разные. Резьба на одном — охотящиеся, атакующие медведи, то есть движение, экспрессия. А на втором браслете — медведи на отдыхе, созерцающие, то есть гармония и уравновешенность. Два состояния, два возраста. Я бы сказал, что браслеты намекают на преемственность, смену состояний, даже поколений…

— Все-все, понял, прошу пощады! — Хемминг в шутку поднял руки.

Оседлавший любимого конька некромант вздохнул и тотчас встрепенулся:

— Натан, ты мне зубы заговариваешь? Ты ведь знаешь, что это?

— Десять лет назад из-за этой шкатулки едва не началась война между кланами оборотней. Я подозревал, что к ее исчезновению причастен Муберг, но доказать не смог, да и смылся он в Европу вовремя.

Вервольф уставился в одну точку за окном, мысленно возвращаясь в прошлое. Глубокая морщина рассекла переносицу.

Велигор не посмел нарушить молчание уточняющими вопросами. Все равно однажды он услышит всю историю, а то и поучаствует в ней, ведь она не закончилась. С обнаружением шкатулки их ждет новый виток событий.

— Родион, я свяжусь с родственниками Мирона и Инги, будь готов в ближайшие дни провести церемонию погребения.

— Всегда готов, — отозвался некромант бодро.

— Тогда можешь быть свободен.

Некоторое время Хемминг рассматривал браслеты, затем резко захлопнул крышку и отыскал в телефоне номер, по которому давно не звонил.

Ответили после второго гудка.

— Слушаю.

— Здравствуй, Чеслав.

— Натан Хемминг? — не сумел скрыть удивление собеседник. — Чем обязан столь позднему звонку?

— Тебе все еще интересны родовые браслеты Шуваловых?

Тишина, а затем мрачный, глухой ответ:

— У тебя есть информация об их местонахождении?

— Нет. У меня есть браслеты.

— Что ты хочешь за них, Натан?

Контролер довольно прищурился — собеседник откровенно заволновался.

— Договоримся при встрече, Чеслав.

— Диктуй адрес.