ГЛАВА 20

На моей ладони символ прошлого, права на которое больше не имею. Ключ.

Я захватила его семь лет назад, в надежде, что вскоре вернусь домой.

И вот я здесь. Замок остался прежним, я могу открыть дверь и войти в… чужую квартиру.

Почти сутки назад я узнала, что мое прошлое — фальшь. У меня нет ни отца-алкоголика, ни маленькой сестренки. Нет семьи.

Даже воспоминаниям о пропавшей маме я не могу теперь верить. Настоящие ли они? Или их мне тоже внушили? Кем нужно быть, чтобы обмануть маленькую девочку, заставив поверить, что окружающие люди — ее родные?

Как можно быть настолько жестокой, чтобы одного ребенка подменить другим? Я даже не пойму мотивов этого поступка. Почему я заняла место Веры? И чем больше думаю, тем сильнее ассоциации с кукушкой, подбрасывающей яйца в чужие гнезда.

Я кукушонок… Как же больно!

— Рита, соседка из квартиры напротив приникла к дверному глазку, — шепнул Максим, а затем обернулся и подмигнул наблюдательнице.

Я ощутила чужую панику и даже услышала шарканье шлепанец.

— Вот зачем ты так? Она же сейчас полицию вызовет, — пожурила я Максима.

— А они не приедут, — успокоил он меня. — Мой товарищ предупрежден, на звонки из этого дома реагировать не будут. Если хочешь, я могу вызвонить его, пусть пройдется ещё раз по соседям.

— Думаешь, твой товарищ узнает что-то, что мы пропустили?

— Все может быть, он умеет профессионально опрашивать в отличие от нас с тобой.

— Надо было сделать это раньше, — вздохнула я.

Я могу отличить правду ото лжи. Заставить говорить. Но к чему все эти умения, если не знаешь, что нужно спрашивать?

Потратив полдня, мы выяснили, что семью Градовых в первые дни приезда толком никто и не помнит. Такое ощущение, что она жила здесь всегда.

И это указывало на то, что с памятью окружающих поработал сильный менталист, притом нарочито грубо.

Крепко стиснув ключ и сделав глубокий вдох и такой же выдох, я решительно открыла дверь.

Кажется, в квартире ничего не изменилось. Ρазве что пропал уют и поселилась тоска. Запах затхлости пропитал вещи и стены.

Я прошлась по комнатам, отмечая удручающие детали. Вот за диваном мой припыленный хулахуп. В кресле до сих пор лежит мягкая серая собачка, любимая игрушка Нины, которую мы забыли в спешке семь лет назад. Она ещё так переживала, когда поняла, что потеряла мягкого друга. К счастью, Майя где-то отыскала похожую игрушку, но заявила, что съездила за ней к нам домой.

У зеркала лежат бусы Веры. Вот белая вязаная кофточка моей сестры… Небо, как же сложно отвыкнуть называть ее так! На холодильнике приклеены наши старые списки покупок — бумага пожелтела, чернила поблекли. Старая обстановка, как дыхание прошлого в спину. Холодит и будоражит.

Под ногами скрипел старый, вытертый паркет — ремонта эта квартира не видела, похоже, со дня вселения семейства Градовых.

Градовы… Интересно, а какая у меня настоящая фамилия? Может и Маргарита не настоящее имя?

Будет обидно, если меня зовут иначе. Например, Агриппина, Еннафа или Пульхерия.

— Рита, ты в порядке? — Максим коснулся моего локтя.

— Все хорошо, не переживай.

Глухая тоска в душе нарастала. Я ностальгирую и сожалею вместо того, чтобы искать ответы. С таким подходом я точно ничего не найду, надо собраться.

— И что теперь? Как быть дальше? Куда идти?

Максим пожал плечами и тотчас насторожился, прислушиваясь.

— Что?

— Кто-то подошел к двери.

— Старушка из соседней квартиры, набралась смелости и выглянула?

— Нет, — покачал головой оборотень. — Шаги другие, но тоже пожилой человек.

Сердце забилось быстрее. Неужели домой вернулась раньше баба Зоя?

Заскрежетал ключ в замочной скважине, подтверждая догадку. Мое сердце, будто взбесилось, норовя выскочить через горло.

Я не знала, чего ожидать от женщины, которую считала дальней родственницей отца.

— Вера? Нина? — встревоженно позвала с порога баба Зоя. — Девочки мои, вы вернулись?

Меня бросило в холод. Она звала не одну Веру, она звала обеих сестер.

Но не меня.

Седовласая пухленькая женщина в синем сарафане влетела на кухню и охнула:

— Вы кто?!

Такой знакомый жест — прижатая в испуге ладонь к сердцу.

Каждый раз, когда Вера не слушалась, бабе Зое становилось плохо. Она пила сердечные капли и тихонько причитала, что внучка ее не любит. Тогда было страшно, мы верили, что у нее больное сердце. Мы даже подумать не могли, что она играла, манипулируя близкими. Вера плакала каждый раз, когда бабка ломала ее волю, устраивая показательные, полные драмы выступления.

Сейчас же она не притворялась. Я чувствовала, что ей по-настоящему дурно.

— Здравствуйте, Зоя Никитовна. Это я, Рита.

Нижняя губа пожилой женщины задрожала, в серых глазах заблестели слезы.

— Рита… А где мои девочки? Мои внучки?

— Зоя Никитовна, поверьте, они скоро к вам вернутся, — пообещала я твердо.

Хотела еще и поклясться, но Максим, предугадав, не позволил — сжал локоть.

— А почему не приехали сейчас?

Меня осенило, и я нагло соврала:

— А у Нины концерт, Вера осталась ее поддержать.

— Концерт? — недоверчиво переспросила баба Зоя.

— Нина блестяще играет на рояле, — объяснила я, радуясь, что хоть тут лгать не пришлось. — Хотите посмотреть одну из записей?

Я быстро нашла в телефоне видео, которое скинула мне Майя.

Лицо бабы Зои подобрело, когда она услышала первые звуки сонаты, которую играла Нина. Узнать ее в угловатом подростке было несложно: яркая девочка подросла, но сильно не изменилась.

Смахнув слезы, баба Зоя решительно поставила чайник на газовую плиту и повелела:

— Рассказывай, Рита, куда и почему вы все подевались семь лет назад.

В голове мешанина из предположений. Судя по тому, что не воспринимает меня родственницей, говорит о Нине с Верой, как о внучках, баба Зоя многое вспомнила. Блок, выставленный неизвестным менталистом, слетел. Полностью или нет, предстоит узнать.

Баба Зоя не злилась на меня, даже собиралась напоить чаем с клубничным вареньем, и это придало уверенности. Я очень боялась, что в исчезновении девочек она сделает крайней меня. Это правда, я привлекала внимание Арвида, но все-таки услышать прямое обвинение было бы больно.

Выставив на стол вазочку с печеньем, баба Зоя достала две большие пачки чая — зеленого и черного. Собирается смешать? Я не люблю, но пару глотков сделаю из вежливости.

— Это долгая история, пусть расскажут девочки, когда вернутся.

— А они вернутся? — Баба Зоя вдруг зло ухмыльнулась и вытряхнула из коробка на ладонь амулет.

Похожий на бронзовую медаль, он активировался от человеческого тепла и засиял предупреждающим багровым светом.

— Осторожно! — Я вскочила со стула. — Это «пламенный стиратель»!

— Я в курсе, подкидыш, — продолжила кривить губы женщина.

Подкидыш?.. Она знает, кто я!

— Мне объяснили, что если брошу эту штуковину, вы сгорите.

— Вы тоже, — тихо предупредил молчавший до этого Максим. — Как и весь подъезд.

— И что с того? У всякой мести есть цена.

Я смотрела на седовласую женщину и не верила глазам. Она сошла с ума?.. Чем ещё объяснить запланированную жестокость?

— Зоя Никитовна, аккуратно опустите артефакт в коробку, — потребовала я, подкрепляя слова магией подчинения.

Защитный артефакт, когда-то выданный Хеммингом, выдержал бы удар «пламенного стирателя». Я бы обняла Максима, чтобы щит накрыл и его. Но сейчас риск слишком высок: опасный артефакт в сочетании с газом и огнем устроит масштабную катастрофу. Погибнет не только бабка-камикадзе, но и десятки невинных людей.

— Зоя Никитовна, верните артефакт на место в коробку, — повторила я.

Она послушалась — взяла магический контейнер, замаскированный под пачку чая, и тотчас поставила обратно.

Скалясь злорадно, ошарашила:

— Не действуют на меня твои штучки, Рита. Меня предупредили, что ты можешь навязывать людям свои желания, но я не поддаюсь, поняла меня? Я не боюсь умереть, не после того, как лишилась внучек!

Предупредили, что я могу повлиять?.. Явно не менталист из прошлого, он мог и не знать, что у меня проснутся способности. Тогда кто же поговорил с бабкой до меня? В порядочность Велигора я верила.

— Вы не лишились внучек, они вскоре вернутся домой.

— За семь лет не вернулись, а теперь якобы смогут? — с горечью спросила измученная тоской женщина. — Лиза предупредила, что ты будешь врать и изворачиваться.

Лиза?.. Вот кто меня подставил! Как же она меня ненавидит, раз разрешила убрать руками несчастной женщины, промыв той мозги.

Краем глаза я заметила, как Максим сделал крохотный, незаметный шаг вперед.

В моем воображении вспыхнула безумно-страшная картинка: оборотень бросается на бабу Зою, вырывает артефакт и накрывает собой. Вспышка. Грохот…

Нет, нет, нет. Даже сверхрегенерация оборотня не спасет после огня магического и обычного. Нет, я не хочу!

— Стой на месте! — приказала баба Зоя, злобно глядя на Максима. — Или я брошу артефакт, не дав ей исповедаться.

— Исповедаться? В чем?

Исповедуются преступники, но если она хочет поговорить, я исполню ее желание, тем самым потяну время. Я выложусь до донышка, но смогу к ней достучаться.

То, что внушение не подействовало сразу, объяснялось просто: Лиза наделила бабку мощными артефактами антипрочитки и против ментального внушения. Вот же зараза. Ненавидя меня, она обрекла и других людей. Если выживу… нет, не так. Я выживу и добьюсь отстранения Лизы с поста гранд-дамы ВОК. Тамошние менталистки те ещё стервы, но не убийцы. Лиза же переступила черту.

— Ты такая же, как мать, — процедила баба Зоя сквозь зубы. — Беспринципная, жестокая, злобная тварь. Она пообещала загипнотизировать моего сына от алкоголизма, а сама влезла в нашу семью, подсунула тебя. Я ведь долгое время не считала Ниночку своей внучкой. Вспомнила, что она мне родная, лишь когда вы исчезли.

— Послушайте, я такая же жертва, как девочки. Я ничего не делала плохого. Я искренне верила, что Нина моя сестра, и годами заботилась, растила ее.

— Это все могла делать Вера и я сама! — взорвалась гневом бабка Зоя. — Но ты с матерью отобрала у меня эту возможность!

— Почему вашу семью разделили? Ведь где две дочери, там и третья, — задумчиво произнес Максим.

— Николай четко помнил, что у него две дочери, и внушить что их три, не смогли, — глухо произнесла баба Зоя.

Она устала держать артефакт, и рука подрагивала, грозя в какой-то момент разжаться.

— Повторю, я ни в чем не виновата. Я была ребенком, которого без его согласия подкинули в чужую семью. Так чем я провинилась перед вами?

— Ты жива, а мои девочки — нет. Ты откупилась ими от вампира! — баба Зоя зарыдала. — Я все знаю! Все!

Лиза хорошо обработала, пока пожилая женщина под ментальным амулетом, изменить что-либо сложно.

Стараясь не привлекать внимания к своим действиям, я накрыла правой рукой левую, чтобы незаметно снять кольца.

— Э, нет! — цыкнула баба Зоя. — Руки вверх! И держи их так, чтобы я видела. Знаю, зачем хочешь снять колечки.

Она засмеялась. Тихо, надрывно, безумно.

— Зоя Никитовна…

— Заткнись. Разговорам пришел конец, — мрачно сообщила баба Зоя и разжала пальцы.

Как в замедленной съемке, я увидела падение металлического кругляша.

Максим бросился вперед. Я вцепилась в него, надеясь накрыть своим щитом. Мы упали.

Артефакт, не коснувшись пола, рассыпался прахом. Неужели заклинание тлена?..

Взревев раненым зверем, женщина хватает нож со стола и кидается на меня.

Максим прикрывает собой. Запах крови заполняет кухню.

— Держите ее! — прогремело над нашими головами.

Надрывный крик бабы Зои — и резкая тишина.

— Ρита… Риточка!

Анна? Это ведь ее голос!

Разбираться, что здесь делает гранд-дама, я не стала. Важнее был Максим.

— Ты как?

— Был бы лучше, если бы ты не пыталась помешать, — ответил он с прохладцей и приподнял окровавленную футболку.

Ножевая рана на боку затягивалась на глазах.

— Извини, я хотела накрыть тебя моим щитом, — повинилась я.

— Рита… — Расстроенный Максим посмотрел поверх моей головы. — Поговорим на эту тему дома.

Я обернулась и закусила губу.

— Жаль, что дома, я бы послушал, как ссорится наша безголовая парочка, — с едкой иронией произнес Хемминг. — А ты, Анна?

Менталистка расстроенно смотрела на меня и молчала.

— Два сапога пара! Бокопоры, притягивающие неприятности на свои головы! — ругался Хемминг. — И ещё посмели сойтись, несчастье в квадрате!

Рука Максима на моей талии напряглась. Решил, что Хемминг попытается нас разлучить? Зря. Он может высказывать подчиненным, когда те уже в безопасности. Спасет, а потом от души отругает.

Безумно хотелось успокоить Максима мысленно, но он снова был закрыт. А жаль, я влюбилась и в его эмоции тоже.

Маги из спецкоманды Хемминга оперативно осматривали кухню, видимо, выискивая артефакты, похожие на «пламенный стиратель». Бесчувственную бабу Зою осматривал целитель. Уверена, позже ею займется и хороший менталист. А однажды я сумею вырвать ее внучек из когтей Арвида, и семья воссоединится.

— Кто-нибудь расскажет мне, что происходит? — наконец, спросила я, не надеясь на ответ.

Зря. Глядя на Анну, мужчина со шрамом устало произнес:

— Я считаю, что ей пора узнать правду.

У меня в животе все заледенело.

— Да, сегодня Рита едва не погибла, пытаясь разузнать о своем прошлом, — вздохнула Анна. — Лучше рассказать.

— Почему мама меня бросила? Почему спрятала в семье обычных людей, скорректировав память? Вы ведь не зря мешали Велигору искать ее. Почему?

Хемминг скривился, как будто во рту материализовался кусочек лайма.

— Одно время Клара считалась подающей надежды менталисткой высшей категории, — ответила Анна вместо Контролера. — Она влияла на эмоции людей, не снимая десяти колец, и со временем должна была возглавить гранд-дам ВОК.

Клара… Красивое имя у моей мамы.

— Но вместо того, чтобы добросовестно учиться и работать на благо полуночников, она предпочла их обворовывать, — язвительно ввернул Хемминг. — Клара стала аферисткой, использующей дар для личного обогащения.

Небо… Почему я не удивлена? Чего-то подобного я и ожидала.

Глядя в холодные серо-голубые глаза Хемминга, я требовательно спросила:

— Почему вы опекаете меня? Помню, что отрицали свое отцовство, но кем тогда была вам моя мать?

Верхняя губа светловолосого вервольфа дернулась, на миг обнажая белоснежные зубы. Не скрывая презрения, он ответил резко:

— Никем. Всего-навсего преступница, подчинившая своей воле моего двоюродного племянника, последнего кровного родственника. Хотя… — он задумался и хмыкнул: — Ты ведь тоже моя кровь.

После гипотезы, что он мой отец, правда не произвела впечатление. И я отстраненно поинтересовалась:

— Как мне теперь вас называть? Дедом?

У Хемминга дернулся глаз.

— Дядей. Но лучше, как и раньше, просто Натаном.

Гранд-дама прерывисто вздохнула и решительно заявила:

— Раз сегодня у нас день откровений, то и я скажу. — Она гордо вскинула голову. — Клара Жемчужная — моя дочь. Не забывай об этом, Натан, когда называешь ее преступницей.

Моя мама — дочь Анны?..

Пол закачался под ногами, и я прижалась к боку Максима, ища поддержки. Он крепко обнял, прижимая к себе.

— Дочь? А я тогда…

— Внучка, — подсказал Максим, стараясь не рассмеяться. — У меня ощущение, что мы находимся на съемках индийского фильма, в котором все одной крови.

Хемминг одарил его тяжелым взглядом, после которого обычные полуночники в испуге терялись. Максим же и не думал тушеваться.

Скрестив руки на груди, Контролер сурово обронил:

— А ты бы помолчал, хозяин молодого клана. Ты жив благодаря протекции Булатова и других влиятельных персон, которым некогда сделал неоценимые услуги.

Интересно, какие и кому? Нужно расспросить, когда останемся вдвоем.

Хоть Максим проигнорировал выпад насчет клана, я промолчать не могла.

— Максим, отдай моему деду… ой, дяде артефакт.

— Какой артефакт? — Хемминг напрягся, не реагируя на «деда».

Максим демонстративно похлопал по карманам серых джинсов, показывая, что ничего в них нет.

— Браслет остался в номере.

Оказывается, Максим у меня еще тот упрямец? Он молчал, глядя на Χемминга с вызовом, и явно не собирался рассказывать об артефакте.

Гордость — это хорошо, но не в нашем случае. Хемминга стоило посвятить в детали недавних событий, и эту миссию я взяла на себя.

— Вы ведь знаете о нападении Любомира на Максима? Так вот, с его руки свалился золотой браслет — ободок с силуэтом медведя. Варвара предложила Максиму его надеть, но он не стал этого делать.

Хемминг чуть расслабился.

— Может, вы не настолько безголовы, как кажетесь. — После подколки последовал совет: — Пусть браслет будет у тебя, Максим, при случае отдашь Чеславу Шувалову.

Сейчас время неподходящее, но я все-таки спросила:

— Почему у Максима появились способности, он ведь обращенный оборотень? Варвара, вообще, назвала его патриархом.

— Важно, не как и кем ты рожден, важна суть. — Хемминг скрестил руки на груди. — Патриархов, которым дано больше, нежели обычным оборотням, с каждым столетием в мире становится меньше. И меньше знаний передается от учителя к ученику. Я близко знаком лишь с двумя патриархами, которые могут разделить с преемником всю накопленную мудрость. Это Илья Булатов и Чеслав Шувалов. Первый — вервольф, второй помогать Максиму не станет.

— И что же теперь делать? — Кажется, из-за открывшихся способностей я переживала больше, чем мой оборотень.

— Максиму обязательно дадут основные знания — вопрос наставника я подниму на сборе патриархов Εвропы, который состоится на днях. Но клан создавать ему нельзя, чтобы нe провоцировать Шуваловых.

— А как же Варвара? — Вспомнив блондинку, я мысленно пожелала ей удачно обустроиться заграницей и никогда не появляться поблизости. — Она ведь вошла в так называемый клан?

Хемминг поморщился:

— Тут уже ничего не поделать. Главное, не принимай больше никого, Максим. Второй член клана — и Шуваловы попытаются тебя убрать.

— Почему? — Мой урсолак, наконец-то, проявил интерес.

— Через свою создательницу ты в некоторой степени претендуешь на наследие Шуваловых. Свой клан лишь укрепит позиции.

Я ничего не поняла, но да ладно, все равно Максим никого больше не примет.

На плите засвистел закипевший чайник — оборотни дружно поморщились.

Поспешно перекрыв газ, я спросила:

— Что нам делать дальше?

— В каком плане? — Анна вскинула брови.

А Хемминг понял и предложил выход, который меня полностью устраивал:

— Ничего. Жить дальше, словно ничего не произошло, и не высовываться. Проблемы будем решать, когда они появятся.

Без слов, одним взглядом, он позвал высокого мага в черной форме без опознавательных знаков и приказал:

— Открой им переход в служебную квартиру Градовой.

Маг кивнул и, не спрашивая, хотим ли мы уходить, взмахнул рукой.

Межпространственная дыра открылась возле мойки, открылась легко, как будто пол испещрен поддерживающими рунами.

Как же так? Почему он нас прогоняет? А поговорить? Ведь осталось столько вопросов!

— Рит, пойдем. — Максим обхватил меня за плечи.

Я посмотрела на Анну. Моя бабушка… Поверить не могу!

— До встречи, — попрощалась я с новообретенными родственниками.

Все расспросы потом, когда привыкну к мыслям о том, что я не Рита Градова, а Маргарита Жемчужная.

Ох, я потомок того самого Жемчужного… Слов нет!

Ведомая Максимом, я шагнула в зябкую тьму портала. Миг тошноты — и перед глазами знакомые стены. И тотчас на плечи навалилась усталость.

— «Дом, милый дом», — повторил Максим мои недавние слова.

— Надеюсь, жизнь даст нам передышку перед новыми приключениями, — пошутила я, не сомневаясь, что они обязательно будут.

Вопрос с Арвидом все еще не решен, и у меня стойкое ощущение, что эти приключения станут главными в моей жизни.

Лишь бы не последними…

— Εсли мы последуем совету Хемминга, то так и будет, мы успеем отдохнуть перед очередным вызовом судьбы, — несколько высокопарно заметил Максим.

— Это какому совету? Совету не принимать больше никого в клан?

— Нет, — Максим покачал головой. — Просто жить — мудрый совет. Я получил его однажды от другого полуночника, сразу после обращения в урсолака. Просто жить. Став зверем, оставаться человеком.

Я задумалась. Оставаться человеком очень сложно, особенно в мире полуночников…

— Ρит, — шепнул Максим игриво мне на ушко, шевеля горячим дыханием волосы на виске.

По спине прокатилась волна будоражащего жара. Вторая не заставила себя долго ждать, когда мужские ладони чувственно заскользили по моему телу.

— Что? — отозвалась я тоже шепотом.

— А давай проверим, не случилось ли что со спальней в наше отсутствие? — мурлыкнул Максим, нежно лаская мою грудь.

Хотела ли я проверить спальню? Безумно!