ГЛАВА 13

Следующие дни я в большей степени раздумывала над нашими отношениями с Павлом. Не считая телефонного разговора с бывшим мужем, который позвонил мне и принялся сыпать претензиями и предупреждениями (не стану называть их угрозами, хотя было очень похоже), вся моя жизнь как бы сама собой сосредоточилась вокруг Зотова. Сосредоточилась, закрутилась, закружилась. Я придумывала и придумывала себе множество эпитетов для происходящего. К себе прислушивалась, к Павлу присматривалась, и раз за разом приходила к выводу, что мне всё это нравится.

Он мне нравится.

Вот самое главное утверждение, которое укоренилось в моём сознании. Павел мне до безумия нравился, настолько, что я влюбилась, и скрывать свои чувства было всё труднее и труднее. И я гадала: стоит ли скрывать?

Вот только сам Павел с признаниями не спешил, хотя последние две недели мы с ним практически не расставались, разве что во время рабочего дня. Я даже дома, можно сказать, не появлялась, лишь для того, чтобы взять ещё кое-что из вещей из шкафа, закрыть его и снова уехать. Но, как я и сказала, Павел с признаниями в любви или той же симпатии ко мне, не спешил, хотя, не раз говорил, что он от меня в восторге. Но, согласитесь, «люблю» и «хочу быть с тобой» – это совсем не то же самое, что «я от тебя в восторге». В восторге можно быть от чего угодно, например, от кофе с мороженым или толстого соседского бульдога. А мне, как нормальной женщине, хотелось слов, хотелось признаний, хотелось быть уверенной в чувствах мужчины.

– Серенад под окном охота? – спрашивала меня Алёна.

– Нет, – отказывалась я. – Но хотя бы стишок рассказал, – вздыхала я шуткой.

Подружка начинала хохотать.

– Про любовь!

А я тут же соглашалась.

– Да. Хочу любви.

– Вряд ли Павел способен читать стихи, – хмыкала Алёна. – Не того он склада мужчина.

С этим я была согласна. Все те дни, что мы проводили с Павлом вместе, я за ним наблюдала, изучала, находила в нём для себя что-то новое, что-то интересное, временами удивительное, даже то, что мне, может быть, и не понравилось бы. В ком-то другом. Но в состоянии влюблённости, зачастую, даже недостатки не кажутся чем-то страшным или отталкивающим, разве не так? Это лишь особенность любимого человека. И я всё чаще задумывалась о том: а что было бы, не встреться мы с ним в тот вечер в клубе? Мы бы не познакомились, я бы его не узнала, он бы не поддержал меня в очередном конфликте с бывшим мужем… Хотя, возможно, тогда бы конфликта и не случилось бы, но разве в этом суть? Когда-то наша конфронтация с Васей должна была выйти за пределы зала суда, это, в конце концов, случилось, и я очень рада, что в этот момент оказалась не одна. Что за моим плечом был Павел, с его категоричными суждениями и умением смотреть на собеседника с большим значением.

– Ты просто мерзкая дрянь, – выговаривал мне бывший муж, когда мне пришло в голову ответить на его очередной звонок и послушать его отповедь. – Залезть к Пашке в постель лишь для того, чтобы досадить мне!

– Вася, по-моему, ты слишком большого о себе мнения, – сказала я ему, выдерживая спокойные интонации. – При чем здесь ты?

– А при чем здесь ты? – взбеленился он. – Можно подумать, Пашка лучше себе бабу в Нижнем Новгороде найти не смог!

– Видимо, не смог, – хмыкнула я. – Либо ты сильно впечатлил его рассказами обо мне.

– Что? – выдохнул бывший в трубку.

А я пожала плечами, будто он мог меня видеть.

– Паша мне сам говорил, что ты рассказывал ему про меня небылицы. Что я едва ли не проститутка. И готова ради мужика на всё.

– А что, это не так? – Вася противно хмыкнул в трубку, и я, наконец, догадалась, что он не совсем трезв.

– А ты теперь этот вопрос Паше задай, – сказала я ему. – Если не побоишься.

– Дрянь ты, Юлька, – выдал он, а я решила не согласиться:

– В чем именно? Я что, тебе изменяла? Я другого мужика в дом привела, а тебя выгнала? Опозорила тебя на весь город, под свою подружку тебя подложила, чтобы ребенка отобрать? Нет, милый, это всё сделал ты. Так что, это ты дрянь. Мерзкая, аморальная дрянь. И ты даже не заслуживаешь той женщины, которая рядом с тобой сейчас. Потому что я руку дам на отсечение, что ты и ей давным-давно изменяешь.

Васька молчал, я в эту пустоту в трубке вслушивалась, после чего вздохнула.

– Видишь, я права. И мне было бы всё равно, если бы ты, мерзавец, не воспитывал мою дочь.

Вот так интересно мы с бывшим мужем пообщались. И я даже рассказывать об этом разговоре никому не стала. И Павлу в том числе. Захочет Вася рассказать ему, в чем-то ещё меня упрекнуть, ради Бога, а я жаловаться не стану. В конце концов, это я когда-то выбрала этого мужчину в мужья и в отцы своему ребенку. Так на кого мне пенять? Только на собственное отражение в зеркале.

Но настроение Вася мне подпортил. Настолько, что это, по всей видимости, было заметно со стороны, и Павел это отметил.

– Что-то случилось?

Он приехал с работы чуть позже обычного, я ждала его с ужином, и весь вечер сама себе напоминала суетливую женушку из какой-нибудь басни или анекдота. Так тщательно готовилась к возвращению любимого. Прихорашивалась, накрывала стол, разогревала ужин, а сама всё в окно в нетерпении посматривала. Но всё равно тень недовольства на моём лице Павел заметил. Я весь вечер думала о нём, старалась для него, но мысли о разговоре с бывшим мужем нет-нет, да всплывали в памяти. И я, судя по всему, принималась хмуриться.

После его вопроса я поторопилась качнуть головой, улыбнулась.

– Нет.

– На работе всё хорошо?

– Да. А у тебя?

– У меня как всегда. – Павел за стол сел, оглядел его и улыбнулся. Кинул на меня веселый взгляд. – Мне нравится.

– Что тебе нравится? – переспросила я.

– Вот это всё. Что ты готовишь, что ты меня ждёшь. Я почему-то был уверен, что ты не умеешь готовить.

Я поставила перед ним тарелку с гречкой и тефтелями. Ужин был банальный, но Зотов, кажется, этому был только рад. А я призналась:

– В детстве мне негде было учиться готовить. Мама себя подобными мелочами до сих пор не утруждает, а раньше и подавно не задумывалась о том, что надо детей кормить, хоть раз в день. Поэтому, когда мы с Васей поженились, я, вообще, ничего не умела. И, кстати, от меня никто ничего и не ждал. Тамара изначально была уверена, что я гнилое яблочко, ни к кухне, ни к домашним делам меня не допускала. Но я частенько наблюдала за тем, как готовит она. И всё само пришло, в итоге. Правда, практиковаться я начала уже после развода. Но, наверное, всё же нужно сказать спасибо бывшей свекрови. Пусть и не желая того, но чему-то научила.

Павел отложил вилку, протянул ко мне руку и за талию обнял. Усадил к себе на одно колено. Я присела, обняла его за шею и в задумчивости посмотрела за окно. А Павел, оказывается, в этот момент за мной наблюдал.

– Юль.

– Что?

– Это ты мне скажи: что. Мне не нравится, когда ты молчишь.

Я на него посмотрела, удивленно моргнула.

– Хочешь сказать, что я болтушка?

Он засмеялся.

– Нет. Но когда ты без конца о чем-то думаешь, это плохой признак.

Я провела пальцами по его волосам.

– Всё у меня хорошо, – заверила я его. – Просто меланхолия напала.

– Меланхолия? – насмешливо фыркнул Зотов. – И чем же развеять твою меланхолию? – Я с улыбкой покачала головой, а Павел меня защекотал, и я захохотала. – Знаю чем. Прогуляемся по магазинам. Идет?

Щекотать он меня перестал, я перевела дыхание, а на Зотова взглянул с живым интересом.

– Магазины я люблю.

– Не сомневаюсь.

На следующий день я хвалилась перед Алёной новой сумочкой и туфлями. А ещё рассказала о парочке новых платьев и шикарной шифоновой блузке. Алёна, как и надлежит подруге, усердно ахала, хвалила и восхищалась. А когда момент восхищения был пройден, совершенно серьёзно сказала:

– А он не жмот.

– Не жмот, – согласилась я, наверное, с той самой глупой, блаженной улыбкой счастливой женщины. И тут же добавила: – Вадик твой тоже не жмот.

– Да, вот только я на Вадика не смотрю так, как ты на своего Зотова.

– А как я на него смотрю?

– Ты даже когда говоришь о нём, у тебя глаза, как две лампочки сияют.

– Серьёзно? – Я постаралась быстренько предательские лампочки в глазах погасить, но уж не знаю, насколько удачно получилось.

Подружка придвинулась ко мне ближе, загадочно понизила голос.

– Что он тебе говорит?

Ясно, как Божий день, о чем она меня спрашивает.

– Что я умница, красавица, что такой, как я, он не встречал.

Я замолчала, Алена тоже молчала, и я на подружку посмотрела. Мы встретились взглядами.

– И всё? – спросила она.

Я кивнула. Слепова вздохнула.

– Юля, надо брать ситуацию в свои руки.

– А тебе не кажется, что ещё рано?

– Нет, – с ехидцей проговорила она, – не кажется. Потом может быть поздно. Это пока ты умница и красавица, а потом эффект новизны пропадет. Да и вообще, как говорила моя бабушка: зачем ему жениться на своей же корове?

Я сурово сдвинула брови.

– Какой ещё корове, Алена?

Слепова отмахнулась, отодвинулась от меня.

– Я не так выразилась. Я о том, для чего ему думать о женитьбе, если вы и так живете вместе, спите вместе, едите вместе… – Она принялась загибать пальцы. – У него и так всё хорошо.

– Ты решила мне с утра настроение испортить? – поинтересовалась я. – Если так пойдёт, у Зотова денег не хватит, на исправление моего настроения. И виновата будешь ты. Я ему так и скажу.

– Вот ты зря ехидничаешь, Юля. Я тебе серьезные вещи говорю.

– А почему ты эти серьёзные вещи своему Вадику не говоришь?

– Потому что уже поздно! Потому что новизна, влюблённость, букетно-конфетный период – всё пройдено. И я не хочу, чтобы ты совершила мои же ошибки.

Я хмыкнула.

– У него пройдены или у тебя?

– Какая разница? Важен сам факт. Вот сделай тебе сейчас Павел предложение, ты согласишься?

Я надула губы, притворяясь, что призадумалась, а Алёна толкнула меня локтем и попросила:

– Хватит придуриваться. Я же знаю, что согласишься. Если и задумаешься, то на пару минут, не больше.

– Наверное, ты права.

– Точно тебе говорю. Без всяких наверное. А вот спроси меня Вадик о замужестве, да даже подари кольцо, а я знаю, что он его уже купил, я задумаюсь всерьёз, и не уверена, что мне на раздумья пары дней хватит. Вот такие дела. А потому что что? Потому что ощущения «вау» уже нет!

– И что ты мне предлагаешь? Самой ему предложение сделать?

– Нет, конечно. Так не делается, так не по правилам. Предлагаю тебе вести себя так, чтобы ему захотелось это сделать.

Я фыркнула.

– Знаешь ли, дорогая, тогда я в полной растерянности. Что ещё я для Зотова сделать могу, чего ещё не сделала.

– А ты придумай.

Хорошо ей говорить: придумай.

– Возьми меня, – начала я в выходной разговор, когда Павел засобирался на работу. Сказал, что всего на пару часов, а после мы собирались уехать отдыхать в небольшой гостевой дом на Волге, в полутора часах езды от Нижнего Новгорода.

Павел оглянулся, весело на меня глянул.

– Это предложение?

Я улыбнулась и повторила свою просьбу конкретнее:

– Возьми меня с собой на работу.

– На склад?

Я мило улыбнулась, очень постаралась.

– Я просто побуду рядом, не хочу, чтобы ты уезжал.

Зотов вернулся ко мне, заглянул мне в глаза, усмехнулся.

– Солнышко, ты что-то задумала?

– Нет. На самом деле, хочу побыть с тобой.

Он смотрел на меня смеющимися глазами. Смотрел и думал. И его сомнения отчего-то меня кольнули. Я даже пожалела о том, что попросила его взять меня с собой. Как-то неприятно на душе стало. Но Павел в следующий момент улыбнулся шире и кивнул.

– Собирайся. – И добавил: – Тогда домой не вернёмся, собирай сумки.

Я обрадовано кивнула. Мне, на самом деле, стало легче на душе.

Где находится офис Павла, я знала. Он меня туда не приглашал, на свою работу он меня, вообще, никогда не приглашал, может, намеренно, может, ему в голову это не приходило. Но я выяснила адрес в интернете, зачем-то. Наверное, чтобы знать, куда любимый мужчина уезжает от меня по утрам. И где находится. Между прочим, офис его находился в престижном районе, на первом этаже одной из новостроек, и, как я поняла, снимал его Зотов целиком. То есть, на квадратных метрах и деньгах, не экономил. А вот за городом располагались склады. Огромная огороженная территория, длинные, блочные помещения, заполненные стройматериалами, которые подвозили и подвозили на мощных фурах. Когда мы подъехали, у высоких ворот выстроились уже пять гружёных машин. Кажется, из-за их запоздалого прибытия, мы и приехали сюда в субботу.

– Ну что, интересно? – со смешком поинтересовался у меня Зотов.

Я же аккуратно пожала плечами.

– Я ещё не поняла. Кстати, тебе не нужна секретарша? – поинтересовалась я у него. Между прочим, эта мысль неожиданно пришла мне в голову. – Ты же большой начальник. У тебя должна быть секретарша, Паша.

– Ну, не такой уж я и большой начальник, не министр внешней торговли, знаешь ли. Но секретарша у меня есть.

– Есть? – Я вылезла из машины, а сама всё на Павла посматривала. И спросила: – Она красивая?

– Конечно, – кивнул он. – Зачем мне некрасивая секретарша?

– Паша!

Он рассмеялся в ответ на мой возмущённый окрик. Протянул ко мне руку.

– Пойдём. Покажу тебе, где можно выпить кофе.

Помещение, в котором, как я поняла, отдыхали охранники и водители, дизайном и чистотой не радовало. Да и запахами, скорее, неприятно поражало. Но я не стала затыкать нос и строить из себя изнеженное создание, стойко держалась, улыбнулась присутствующим и даже приняла из рук Зотова одноразовый стаканчик с кофе из кофе-машины.

– Посиди здесь, – сказал мне Зотов и указал на ряд неудобных пластиковых стульев, выстроенных у стены. Я села, чувствуя на себе взгляды присутствующих. Меня разглядывали, без насмешки или пошлости, но с явным удивлением. Видимо, не понимая, для чего шеф притащил сюда свою девушку.

Павел куда-то вышел, я слышала его голос за стеной, он решал рабочие вопросы, а я томилась со стаканчиком кофе в руках, чувствуя неловкость – и свою, и присутствующих в комнате мужчин. Мы все вместе задавались одним и тем же вопросом: что я здесь делаю?

– Ну что, занятно было? – спросил у меня Павел, когда мы, спустя сорок минут, вышли за ворота складов и направились к машине. Глянул на меня. Со значением глянул.

Я уловила намёк. И в его взгляде, и в его тоне. Аккуратно пожала плечами.

– Да. Мне же интересно, чем ты занимаешься.

– Ох уж это женское любопытство, – со смешком посетовал Зотов.

Я всё же почувствовала некоторую уязвимость. Почувствовала, что со своим любопытством, несколько переборщила. Наверное. И следующие два дня, что мы отдыхали за городом, усердно исправляла свою оплошность. Пыталась дать Павлу понять, что моё любопытство не праздное, без всяких меркантильных моментов. Что меня, на самом деле, интересует его жизнь, его интересы и его работа.

Выходные прошли в приятной неге, незатейливых разговорах, в смехе и прогулках под тёмным небом тёплыми ночами. Я всё пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой счастливой и спокойной. Если задаться процессом анализа, то моменты спокойствия, практически все в моей жизни, были связаны с Метелкиным. Рядом с Олегом мне, на самом деле, было спокойно, но глупого, одуряющего ощущения счастья, я рядом с ним не чувствовала. Ценила Олежку за то, что он сумел успокоить беспокойные волны в моей жизни, которые били и били меня о скалы много лет до его появления. А Павел… Рядом с Павлом меня накрыло тем самым одуряющим чувством восторга, которое я в последний раз испытывала, наверное, лет в семнадцать. Когда первый муж вдруг решил пригласить меня, простую девчонку, на дискотеку. Тем самым вдохнув в меня заряд уверенности. С тех пор я повзрослела, и уверенности набралась, сама для себя, но вот радости от этого не чувствовала. До появления Павла в моей жизни.

– Ты когда-нибудь влюблялся по-настоящему? – спросила я его во время прогулки под луной. Достаточно романтический момент, в который влез совсем не романтический вопрос.

– Как это – по-настоящему? – переспросил он.

Я покрепче взялась за его руку. Обдумала свои следующие слова, хмыкнула.

– Чтобы не пить, не есть. Не спать, – добавила я весомо. Правда, попыталась добавить в голос нотку веселости.

– А, так вот что значит по-настоящему, – посмеялся он.

– Паш, я же серьёзно.

– Я тоже. Всегда, знаешь ли, гадал, что это значит.

– Так влюблялся?

– Наверное. В юности.

– Сто лет назад, – вздохнула я.

Зотов кинул на меня особенный взгляд.

– Я не такой уж и старый.

– Ты понял, о чем я, – перебила я его. – Я же тебя о другом спрашиваю. Не о юности. Во взрослой жизни ты так влюблялся? Чтобы отдавать себе отчёт в том, что это любовь.

Он молчал. Молчал на несколько секунд дольше, чем должен был. По крайней мере, мне так показалось. Понятно, что подбирает слова. Я очень аккуратно выдохнула, мысленно отругала себя за то, что спросила. Но спросила-то зачем? С чисто женским намерением услышать то, что хочу услышать я. Что до встречи со мной, в его жизни ничего потрясающего, сбивающего с ног не встречалось.

Глупо.

Очень глупо.

– Нет, – сказал он, в конце концов. Он сказал, а я не поверила. Потому что Зотов соврал.

Стало грустно и немножко обидно, хотя, обижаться я могла только на себя. За своё нездоровое любопытство. Похоже, я пока сама не готова разбираться в темных закоулках его души. Каждое признание меня задевает за живоё. Лишь потому, что мне сейчас жизненно необходимо слышать что-то успокаивающее, влюблённое и очаровательное. А слышу я совсем другое, и чувствую себя обманутой. Обманутой своими собственными ожиданиями.

Нужно быть решительной и уверенной в себе. Нужно брать ситуацию в свои руки.

Наставления подруги крутились у меня в голове, но в жизнь никак не претворялись. Я смотрела на Павла, понимала, что влюбляюсь, с каждым днём всё больше влюбляюсь, и от этого всю уверенность и теряла. Потому что не понимала, что он чувствует ко мне.

Павел на меня смотрел непременно с улыбкой, он говорил мне комплименты, он протягивал ко мне руку каждый раз, когда мне было это нужно. Чтобы поддержать, чтобы позаботиться, проявлял мужскую силу, я чувствовала его страсть по отношению ко мне, но, как ни старалась, признаков влюблённости, не замечала.

Что это за признаки такие? Чёрт их знает. Когда мужчины влюблялись в меня, я всегда это понимала. Возможно потому, что сама оставалась достаточно трезва в своём отношении. И всё замечала. Как они смотрели на меня, как пытались впечатлить, угодить, удивить. И впервые за долгое время, я оказалась на их месте. Угодить и впечатлить пыталась я. И заглядывала в глаза, в надежде понять, удалось или нет. И уверенность в себе из-за этого, как-то быстро таяла. Потому что такой же бури чувств, которая накрывала меня, в ответ не ощущала. Павел смеялся, смотрел ласково, гладил меня по волосам, как кошку, и ничего не говорил, никаких обещаний не давал, планов не строил. А я задыхалась от любви.

Дурацкое чувство.

– Ты очень, очень, очень красивая, – проговаривал он вкрадчиво, целуя моё тело. Время от времени поднимал взгляд к моему лицу, и я видела, что он смеётся. А мне не хотелось, чтобы смеялся. Мне хотелось, чтобы он был серьёзен.

– Ты тоже красивый, – сказала я в ответ.

Зотов моим словам неожиданно удивился. Поднял голову, взглянул на меня, даже моргнул в задумчивости.

– Да?

– Почему ты так удивляешься?

Он головой качнул, хохотнул.

– Не знаю. Мне никто никогда этого не говорил. Что я красивый. Я, реально, красивый?

– Конечно, – кивнула я. – Мне ты нравишься.

– А, тебе нравлюсь, – посмеялся он.

– Тебя что-то не устраивает? – решила уточнить я.

Он тут же качнул головой, отказываясь.

– Нет. Пусть будет так.

Ему всё было смешно, а я время от времени от его насмешливости впадала в раздражение. Вот насколько любила, настолько же мне хотелось встряхнуть Павла, посмотреть ему в глаза, и увидеть там то, что я хотела увидеть. Если не любовь и обожание, так осознание того, что без меня его жизнь больше не будет прежней.

Выходной прошёл быстро. В воскресенье после обеда мы снова сели в машину и выдвинулись в сторону города. Я смотрела в зеркало заднего вида, на удаляющийся въезд на территорию базы отдыха и про себя вздыхала. Я бы с удовольствием осталась здесь на недельку, чтобы ещё побыть с Павлом наедине, чтобы ни одного знакомого лица вокруг, ни одного звонка. Зотов выключил телефон, как только мы приехали, и сутки мы провели в блаженной тишине и спокойствии. Я тоже отключила на телефоне звук, хотя, мне никто и не звонил. Алёна знала, что беспокоить меня не стоит, бывший муж, по всей видимости, до сих пор переживал порцию моих обвинений в свой адрес, а родственники мне не звонили. Так часто мы никогда не общались, даже с сестрой.

– Мне нужно домой, – сказала я Павлу, когда, спустя два часа, впереди замаячили очертания города.

Он кинул на меня быстрый взгляд.

– Зачем?

Я развела руками.

– Потому что мне завтра нужно идти на работу, а я не могу ходить в одном и том же. Это странно.

– Мне казалось, что ты перевезла почти все свои вещи, – хмыкнул он.

– Отнюдь. У меня их гораздо больше.

Я осторожно глянула на него, увидела, что Павел ухмыляется.

– Ты можешь просто довезти меня до дома, – сказала я ему. И сама на себя рассердилась. Черт меня за язык дернул. Ведь если он так поступит, я себя прокляну.

Но Зотов сказал:

– Не выдумывай. Заедем за очередным чемоданом с твоими нарядами.

Мне всё равно отчётливо слышалась насмешка в его голосе. Я поджала губы.

– Никаких чемоданов я собирать не собираюсь. Мне просто кое-что нужно…

Он посмотрел на меня, наверное, приметил мои сухо поджатые губы.

– Юль, ты обиделась?

– Нет, – тут же отозвалась я.

– Я ничего не имел в виду.

– Паша, я ни на что не обиделась. – И попросила, потому что он не сводил с меня глаз: – Смотри на дорогу. Пожалуйста.

– Чего я там не видел? Мы в пробке стоим.

Мы встретились глазами, и мне пришлось повторить:

– Я не обиделась. Просто…

– Что?

Я вздохнула.

– Иногда я не понимаю, смеёшься ты надо мной или говоришь серьёзно.

– Я всегда говорю серьёзно, – сказал он, а глаза при этом смеялись. Я стукнула его кулаком по плечу. Потребовала:

– Прекрати.

А Зотов громко рассмеялся. Поймал мою руку, поднёс к губам, но не поцеловал, а прикусил зубами несколько моих пальцев. Мне стало легче дышать, я улыбнулась.

Пробка на въезде в город выстроилась приличная, мы простояли около часа, Павел время от времени что-то цедил сквозь зубы, ругался, а я про себя улыбалась и вздыхала от умиления. Понятно, что когда я поделюсь своими мыслями с Алёной, она скажет:

– Ты влюбилась.

А я и отрицать не собираюсь. А если не собираюсь, означает это только одно: я окончательно пропала.

Когда мы подъехали к дому Зотова, приближался вечер. Я достала с заднего сидения несколько чехлов с одеждой, которую забрала из дома, а Павел недовольно оглядывал двор новостройки, выискивая взглядом место для парковки.

– Мы поздно приехали, – сказала я ему. – Все уже вернулись с выходных.

– Да черте что, – сердито выдохнул он. – Когда уже достроят крытую парковку? Второй год обещают. – Зотов на меня посмотрел. – Иди домой, я машину припаркую и поднимусь.

Я согласно кивнула, а когда вошла в подъезд, уже мысленно прикидывала, что приготовлю на ужин. Такие теплые, семейные раздумья: чем накормить любимого мужчину, чтобы он быстро подобрел?

Я отперла замок на входной двери, едва не выронила чехлы с одеждой, толкнула дверь бедром, и вошла в просторную прихожую. Вошла и остановилась. В гостиной горел свет и работал телевизор. Я четко слышала его негромкое бормотание. Секунду я стояла, в легкой прострации, понимая, что Павел не мог подняться в квартиру раньше меня. Да и я своими глазами видела, как он выезжал со двора, повернул в сторону платной стоянки в соседнем дворе.

Я аккуратно прикрыла за собой дверь, и, не включая свет в прихожей, прошла к комнате. Заглянула. Свет горел, телевизор, на самом деле, работал, а на диване лежал незнакомый мне парень. Совсем молоденький, долговязый и светловолосый. Волосы у него были достаточно длинными и раскинулись по темной диванной подушке. Лежал он с планшетом в руках, таращился на экран, а в ушах, судя по всему, были наушники, потому что моего появления он упорно не замечал. А я стояла в дверях комнаты, смотрела на него и, признаться, не знала, что делать. Когда поняла, что замечать меня не торопятся, я взяла и скинула на его вытянутые ноги чехлы с одеждой. Парень тут же вскинул на меня ошалелый взгляд голубых глаз, секунду приглядывался, затем вытянул из ушей наушники, а у меня нелюбезно поинтересовался:

– Ты кто такая?

Я удивилась и решила поинтересоваться в ответ:

– А ты кто такой?

Парень неторопливо сел, спустил ноги с дивана на пол, а сам всё присматривался ко мне. Причём, взгляд его был достаточно неприятным. Въедливым и изучающим.

– Ты домработница? – поинтересовался он, поглядев на чехлы с одеждой.

– Я на неё похожа?

– Очень, – ответил он нагло, чем окончательно настроил меня против себя.

Я уперла руки в бока, кивнула ему и настоятельно поинтересовалась:

– Ты кто такой? И что ты здесь делаешь?

– А ты кто такая? – услышала я за своей спиной женский голос, причем, насмешливый и протяжный, и резко обернулась.

В дверях спальни стояла женщина, достаточно миловидная, ухоженная, с идеально выровненным цветом волос – рыжий цвет очень трудно сделать красивым и благородным, но её мастеру это, без сомнения, удалось. Небольшого роста, но фигуристая, с полной грудью и красивым изгибом бёдер, насколько я могла судить под шёлком её халата. Женщина смотрела на меня с интересом, любопытством и с откровенной насмешкой. Будто без лишних вопросов знала, кто я, и сейчас лишь наслаждалась происходящим, получала удовольствие от моей растерянности. Она была старше меня, очевидно, была ниже меня ростом, далеко не красавица, но от незнакомки буквально исходили волны решительности и уверенности, она не стояла передо мной удивлённая и потерянная. Она задала мне прямой вопрос и ждала ответа. Не я от неё, а она от меня.

– Я здесь живу, – сказала я.

– Очень интересно, – усмехнулась женщина.

– Мам, у неё ключи есть, – заметил паренек, и я на него обернулась.

– Какая любопытная ситуация, – засмеялась женщина. Шагнула ко мне, разглядывала меня, как совсем недавно меня разглядывал её сын. С той же настойчивостью, с тем же беспардонным любопытством. Меня, буквально, просканировали взглядом с ног до головы. – И с кем же ты здесь, дорогая, проживаешь?

Я нахмурилась.

– А вам какое дело? – растеряв остатки вежливости, поинтересовалась я.

– Совсем небольшое. Очень, знаешь ли, неприятно приезжать домой, а муж тут с любовницей проживает. Ключи ей выдаёт.

У меня внутри всё опустилось, если честно. Наверное, не стоило верить словам незнакомой женщины, но как-то враз поверилось. Но я всё же переспросила, совершенно машинально:

– Какой муж?

– Мой, конечно. – Женщина обвела глазами комнату. – Это квартира моего мужа, раз ты здесь, да ещё с ключами, судя по всему, он тебе их выдал.

Я молча смотрела на неё. У меня не было слов, не было никаких мыслей в голове. Я старалась понять, что происходит, и не понимала. Зачем-то посмотрела на паренька, пыталась выстроить в голове логическую цепочку. Она складывалась, но то, во что она складывалась, мне упорно не нравилось.

– Где Паша? – спросила тем временем женщина.

– Машину ставит, – вырвалось у меня.

– А ты, смотрю, вещи перевозишь, – усмехнулась рыжая. – По своей инициативе или по его?

Я отступила на шаг, мне была необходима секунда, чтобы собраться с мыслями. В первый момент мне показалось, что их нет вовсе, в голове гул и пустота, но затем я осознала, что мыслей слишком много. И они налетели, будто ураган, и я никак не могу сосредоточиться на какой-то одной. Только повторяю и повторяю про себя: что происходит?

– По совместной инициативе, – ответила я, в конце концов.

– У вас уже что-то совместное с моим мужем есть, – вроде как порадовалась женщина, а сама всё смотрела и смотрела на меня, с въедливостью барракуды.

Я встретила её взгляд и вернула ей ехидный вопрос:

– А у вас что-то совместное есть?

Она поймала мой бросок. Я по глазам видела, что её мои слова кольнули, но постаралась вида не подать. И даже ответила достаточно колко:

– Да, штамп в паспорте.

– Рада за вас, – пробормотала я.

Признаюсь, что я совершенно не знала, что делать дальше. Развернуться и уйти? Забрать свои вещи или не забрать? По крайней мере, те, что сейчас лежали на диване. И я даже представила, как я сейчас выйду из квартиры Павла, непременно с гордо поднятой головой, и что почувствую, оказавшись одна в подъезде. Хотелось устроить истерику.

Или скандал.

Правда, я была совсем не уверена, что у меня хватит на скандал моральных сил. Вот поплакать и потопать ногами в отчаянии – это да.

В прихожей хлопнула дверь, и мы все замерли. Даже паренек на диване, и тот замер. И на мать посмотрел, я заметила его взгляд. То ли встревоженный, то ли вопрошающий. А вот рыжая подобралась, расправила плечи, будто занимала бойцовскую стойку.

– Юль, у нас ужин есть? Хоть что-нибудь? – послышался голос Зотова. Он ещё не успел войти в комнату, а когда вошел, так и замер. Я стояла к нему боком и наблюдала осторожно, за выражением его лица. Немая сцена из психологического триллера, да и только. Павел замер в дверях, переводил взгляд с одного присутствующего на другого. Если честно, смотрел он то на жену, то на пасынка, а совсем не на меня. А паренек между тем совершенно будничным тоном произнес:

– Привет, пап.

Взгляд Павла остановился на его лице. Затем Зотов кивнул и проговорил:

– Здорово.

– Что-то ты не спешишь домой, – заметила тем временем рыжая. – Между прочим, мы ещё вчера приехали, а тебя всё нет. – Она откровенно на меня уставилась. – Вижу, занят сильно был.

Павел тоже на меня посмотрел, но тут же отвернулся. А жене сказал:

– Предупреждать надо о приездах.

– А я пыталась. Только ты не спешишь на мои звонки отвечать. – Она ткнула пальцем в мальчика. – Хоть бы сыну ответил!

– Тань, прекрати, – поморщился Зотов. И снова на меня посмотрел.

Я видела, видела по его глазам, что он совсем не рад моему присутствию здесь. И, по всей видимости, так же, как и я, не знает, что делать и что говорить.

Я всё же подхватила с дивана чехлы с одеждой. Дались они мне, но я уже это сделала. На какое-то суетливое мгновение замерла с ними наперевес, после чего направилась к выходу. Для этого пришлось обойти Зотова. Он наблюдал за мной очень внимательно, но ничего не предпринимал для того, чтобы меня удержать. И это было обиднее всего. Он даже ничего не говорил. Я вышла в прихожую под общее молчание, и мне прямо тут захотелось бросить все вещи на пол, затопать ногами и завизжать, но делать этого было нельзя.

– Юля, подожди.

Павел догнал меня у лифта. Не знаю, почему я не пошла по лестнице, обычно в состоянии стресса я куда-то бегу, а тут замерла у лифта, вцепилась в чехлы с одеждой, и таращилась на горящую кнопку вызова. И вот Зотов вышел из квартиры, увидел меня и, по всей видимости, собирался что-то сказать.

Он меня окликнул, а я оборачиваться к нему не стала. Не хотелось, чтобы он видел мои лихорадочно блестящие глаза.

– Юль, подожди, – повторил он, останавливаясь в шаге от меня, а я поняла, что он не знает, что мне сказать. Следом за мной выскочил, а что сказать – не знает.

Лифт подъехал, открыл передо мной двери, но я в кабину не вошла. Мы так с Павлом и стояли. Я к нему спиной, а он смотрел на мой затылок.

– Ты сказал, что разведен, – сказала я ему в конце концов.

Он помолчал, затем дал совершенно глупый ответ:

– Не говорил.

Я к нему повернулась. Посмотрела ему в лицо.

– Говорил, – сопротивлялась я.

Павел качнул головой.

– Нет. Я говорил, что я с ней не живу.

Я зажмурилась, всего на секунду, но сил терпеть у меня не было.

– Тогда что она делает здесь?

И ещё один глупый ответ.

– Она моя жена.

Мне понадобилось собрать все силы в кулак для того, чтобы не задохнуться. От обиды и разочарования.

– Юля, всё сложно, – продолжал сыпать он банальными, глупыми, ни от чего не спасающими фразами. – И всё совсем не так, как выглядит.

– Всё выглядит так, как есть, – перебила я его. – У тебя жена, у тебя штамп в паспорте, а на диване сидит твой сын.

– Я же тебе говорил…

– Я помню. Он твой пасынок. Но это не меняет того факта, что он зовёт тебя отцом. – Я сделала глубокий, судорожный вдох. Мы встретились с Павлом глазами, я поняла, что он не собирается ничего мне отвечать, что-то из сказанного мною, опровергать, убеждать меня в чём-то, даже удерживать, судя по всему, не собирается. И я сказала: – Я еду домой.

– Я тебя отвезу, – тут же сказал он.

– Я вызову такси, – настойчиво проговорила я. Снова нажала кнопку вызова лифта, двери тут же открылись, я этому порадовалась, и с облегчением шагнула внутрь кабины.

Я стояла лицом к зеркалу, и могла видеть отражение Павла. Он уперся рукой в стену и продолжал смотреть на меня.

– Юля, ты же прекрасно знаешь, что ничего не бывает просто.

Я согласно кивнула. Проговорила:

– Конечно.

– Юля, я серьёзно.

– Конечно, – повторила я, как болванчик. – Я тоже серьезно. – И зло ткнула пальцем по кнопке с цифрой «1». Двери, наконец, начали закрываться.

Такси я ждала, сидя на лавочке во дворе дома. Выбрала место такое, чтобы меня было нельзя рассмотреть из окон квартиры, но сути это не меняло. Это было безумно унизительно. Мне хотелось плакать, но я терпеть не могу садиться в машину к незнакомому человеку с зареванным лицом. На тебя непременно будут кидать любопытные взгляды в зеркало заднего вида, а, может быть, ещё и с дурацкими расспросами и советами полезут. Или с приставаниями. Знаем, проходили.

Я сидела на скамейке под кустом жасмина, откровенно пригорюнившись, и зачем-то пыталась представить, что сейчас происходит в квартире Павла. Как он себя ведёт, о чём они говорят… Он ведь рассказывал мне о семье. О жене и пасынке, а я почти ничего не запомнила. Мне почему-то показалось, что этот рассказ совсем не важен. Я слушала, открыв рот, самого Зотова, а вот важная, как оказалось, информация, прошла мимо моего сознания. Ну, как так?!

Павел сказал мне, что его брак закончен, и я тут же перестала его слушать. Держала его за руку и строила планы на будущее. Можно подумать, Павел в моих планах желал принимать хоть какое-то участие.

Я опустила голову, зажмурила глаза и тихонько застонала. Или завыла. Не знаю уж, на что был похож этот звук. Слава Богу, подъехало такси, и я поторопилась сесть на заднее сидение.

Вот только день решил закончиться полностью трагично. Для меня, по крайней мере. Оказавшись у двери собственной квартиры, я поняла, что ключей от неё у меня нет. От бессилия я даже пнула дверь.

У Алёны на пороге я появилась окончательно сломленной. Во всяком случае, я чувствовала себя именно так. И, наверное, выглядела не лучше, потому что подружка вытаращила на меня глаза.

– Юль, что случилось? Ты откуда?

– Прямо из райских кущ, – зло проговорила я, заходя в квартиру, и, наконец, кидая на пол свою опостылевшую ношу в виде трех чехлов с одеждой. Прошла, кинула и без сил опустилась на пуфик у двери. Из глаз тут же потекли слёзы. В три ручья.

Алена стояла рядом со мной, прижав руку к груди, и смотрела полным трагедии взглядом. И, кстати, даже не переигрывала! Кажется, всерьёз испугалась.

– Что случилось? – переспросила она громким шёпотом.

Я подняла на подругу зарёванное лицо.

– Алёна, он женат! – заголосила я. – А ещё у меня ключей от квартиры нет! Я их в его машине забыла!