ГЛАВА 14

Потребовалось несколько минут для того, чтобы я смогла успокоиться настолько, чтобы перестать всхлипывать, лить слёзы, подняться с пуфика и дойти до кухни. Только там догадалась спросить:

– Ты одна?

Алёна махнула на меня рукой.

– Одна, одна, успокойся. Садись уже.

Я села на маленький диванчик, забилась в угол. А Алена принялась варить кофе. А сама всё на меня поглядывала.

– Что у вас случилось? Расскажи толком.

Я рассказала. Как могла внятно и связно. Правда, без конца сбивалась на риторические восклицания об отсутствии вселенской справедливости. О замечательных выходных рассказала, потом о мальчишке на диване, и, наконец, о наглой рыжей особе, которая оказалась женой моего, как я думала, любимого мужчины.

– Она наглая, она рыжая и беспардонная, – воскликнула я, уминая второй эклер. Конечно, это было плохо, но куда интереснее, откуда пирожные взялись в холодильнике моей подруги, которая вечно на диете, как утверждает. Но сейчас я выяснять это не хотела, и эклеры ела. От горя, не зная меры. – Как она может быть его женой? – всхлипнула я.

– Очень даже может, – хмыкнула всезнающая Алёна. – Такие как раз умеют устраиваться поудобнее. Потому что они наглые и беспардонные. – Она на меня посмотрела. – И что, он тебя не остановил, когда ты уходила?

Я печально качнула головой.

– Нет. То есть, он вышел следом, и сказал…

– Что сказал?

– Что всё сложно, – вздохнула я.

– Вот козёл, – совершенно искренне заявила Алёна. Она протянула руку и погладила меня по волосам. В знак солидарности.

Я снова заревела, в голос.

– А я ещё ключи забыла!..

– Да черт с ними, с этими ключами, Юль.

– Ага, а как я теперь домой попаду?

– Придумаем что-нибудь. У Метелкина же ключи остались.

Я перестала реветь, подняла голову с зареванным лицом, призадумалась, после чего кивнула.

– Ну, да, вроде остались. Если он их не выкинул.

Алёна тут же фыркнула.

– Ключи от твоей квартиры? Метёлкин? Ты шутишь? Уверена, что в целости и сохранности. Хочешь, я ему позвоню?

– С ума сошла? – тут же испугалась я. – Поздно уже. А у него жена.

Алёна вздохнула напоказ.

– Да что же это… Хоть один неженатый мужик в поле зрения остался?

Слёзы снова покатились из моих глаз, я вытерла их ладонью. А у подруги спросила:

– Алён, что мне делать?

– Для начала успокоиться, – весомо проговорила она. – А затем обдумать всё, как следует, и начать действовать.

– Ты о чем?

– Как о чем? Ты собираешься сдаться без боя?

– Какого ещё боя? – запечалилась я. – Они женаты!

– Они вместе не живут. Или живут очень странно. Так что, расстраиваться рано. И прекрати реветь. Представляешь, какой красоткой завтра на работу отправишься?

Я потерла красный, распухший нос. Подумала о том, что сказала Алена, и решила, что мне всё равно.

У Паши есть жена!

Олежке всё-таки пришлось звонить. Не хотелось, но пришлось. Мне же надо было как-то попасть в квартиру. Был выбор, конечно, Метелкин или Павел, и я трусливо выбрала первый вариант. Я прекрасно помнила, что ключи от моей квартиры лежат в бардачке машины Зотова, он квартиру запер, потом кинул их в бардачок за ненадобностью. И, скорее всего, думать про них забыл в тот же момент. Напоминать мне не хотелось. Это ведь не просто напомнить. Нужно позвонить, нужно встретиться, посмотреть ему в глаза… наверное, снова услышать какие-то оправдания… Не хочу. Лучше Метёлкин.

Хотя, от Олежки тоже наслушалась. Он как увидел меня с красными глазами и распухшим от рыданий лицом, тут же сделал собственные выводы. И вместо того, чтобы поддержать или разобраться, принялся меня наставлять.

– А я тебе говорил, говорил, что он мне не нравится. Нужно быть внимательнее, Юля, не нужно влюбляться в первого встречного.

– Когда-то и ты был первым встречным, – строптиво проговорила я, выхватывая из его ладони ключи. Надо же, на его связке до сих пор брелок в виде дельфинчика, что мы купили в Таиланде. Какая прелесть…

– Юля, прекрати реветь, – попросил меня Метелкин и даже предпринял попытку протянуть ко мне руку, чтобы обнять. Я решительно отодвинулась, обосновав это тем, что так я не успокоюсь.

– Не надо меня жалеть, – решительно заявила я. Сделала глубокий вдох, расправила плечи и заявила: – Я сама во всем виновата. Ты прав, не следует всем слепо доверять.

– Вот-вот, – с готовностью закивал Олег.

Я сидела в его машине, в принципе, совсем рядом с ним, но больше Метелкин меня не трогал, только разглядывал с сочувствием и сожалением.

– Отвезти тебя домой? – предложил он.

– Ещё только обед. Мне ещё работать полдня.

– Отпросись. Скажи, что плохо себя чувствуешь. Юля, ты же плохо себя чувствуешь.

– Разбитое сердце не является причиной для выдачи больничного, – с дрожью в голосе сообщила я. Мне самой было ужасно себя жалко. Просто до безумия.

– Хочешь, я с ним поговорю? – неожиданно предложил Метелкин. Я даже всхлипывать перестала, уставилась на него.

– О чём?

– О том, что он мудак, – с гневной бравадой начал он. – И о том, чтобы он к тебе больше не подходил.

Я вздохнула, ничуть не поразившись пришедшему в голову Олежке подвигу. Головой покачала.

– Не надо.

– Почему?

По-моему, совершенно глупый вопрос. Но Олег смотрел на меня и ждал ответа. С ним порой бывает очень тяжело, честное слово.

– Потому что не надо, – вкрадчиво проговорила я, и поняла, что нужно прощаться. И поскорее. А то Метелкин сейчас ещё до чего-нибудь договорится.

– Юля, ты поступаешь недальновидно! – выкрикнул он мне в окно, когда я уже вышла из машины. Я махнула бывшему рукой (или на бывшего махнула, не знаю уж, как получилось) и поспешила обратно в контору.

Одно радовало – вечером я смогу вернуться домой. Ключи лежат в сумке.

Весь день я не могла ни на чём сосредоточиться. Как заколдованная, смотрела на свой телефон. Гипнотизировала его взглядом, и ждала звонка или звука сообщения. Мне так хотелось, чтобы Паша со мной связался и что-нибудь прояснил. Или пообещал, что всё непременно будет хорошо.

Что может быть хорошо в данной ситуации, я не совсем четко понимала, но надеялась, что ситуация как-то сама разрешится. Конечно же, в мою пользу. Но телефон не звонил, Зотов со мной не спешил разговаривать и что-то объяснять, и в моей груди становилось всё холоднее и тяжелее, где-то в районе сердца. Тяжесть была практически нестерпима, не давала дышать и трезво мыслить.

– Юля, я кое-что накопала! – с победной улыбкой сообщила мне Алёна, буквально врываясь в приёмную. Я уже собиралась домой, начальник уехал минут двадцать назад, и я планировала уйти. Говорила себе, что хочу домой, что хочу остаться наконец одна, и всё обдумать, но, на самом деле, меня до чертиков пугал вечер, который мне предстояло провести в одиночестве. В невесёлых мыслях. В ожидании звонка. Думать, ждать, и, возможно, так и не дождаться.

Ужасная перспектива. Все мы, когда-нибудь, переживали такой момент. Ощущение полной неопределённости и безысходности.

Алёна влетела в приёмную и плотно прикрыла за собой дверь. Даже задержалась возле неё на пару секунд, будто всерьёз ожидала, что за ней кто-то гонится или желает подслушать. Я за подружкой наблюдала.

– Что ты накопала? И зачем?

– Что значит, зачем? – Алёна подошла к моему столу, причем, не присела, как обычно, напротив, а придвинула свободный стул к моему, и тогда уже села. На меня посмотрела. – Знаешь, я, если честно, всерьёз удивлена, что ты этого раньше не сделала. Ты, вообще, что про своего Пашу знаешь?

Её воодушевлённый тон с загадочными интонациями, мне почему-то не слишком понравился. По крайней мере, не обнадежил. Я осторожно отодвинулась, чтобы не сидеть с подружкой нос к носу. Смотрела на неё.

– Много знаю, – строптиво, но не слишком уверенно, проговорила я. – Что мне надо, то я и знаю, – в конце концов рассердилась я.

А Слепова тут же хмыкнула.

– Ещё бы. Появление дорогой супруги на пороге, тому безусловное доказательство.

У меня вырвался печальный вздох. Я ещё отодвинулась. Моя интуиция подсказывала, что я вряд ли хочу знать, что выяснила Алёна. Уж слишком возбуждённой подружка выглядела, обычно это не означало ничего хорошего.

Алёна тем временем отодвинула меня от стола локтем, развернулась к компьютеру, и с азартом застучала по клавиатуре, забивая что-то в поисковую строку.

– Мне, знаешь ли, тоже в голову не приходило в интернете порыться. Ну, мало ли на свете Павлов Зотовых. Даже из Нижнего Новгорода.

– Я смотрела информацию о его бизнесе, – ворчливо проговорила я. Не очень-то хотелось признаваться в своём любопытстве, любой другой человек мог понять мой интерес неправильно, но это ведь Алёна. Она вот удивляется, что я этого толком не сделала.

После моих слов Слепова торопливо кивнула.

– Ну, да, я тоже посмотрела. Сеть магазинов строительных материалов по области, строительный рынок на границе с соседней областью, всё это замечательно. Наверное. Я в этом ничего не смыслю. Кстати, твоему Паше в прошлом году перепало звание «Предприниматель года» в нашей области. Любит его губернатор, видимо, Павел умеет быть полезным и благодарным.

Я глаза закатила. Проговорила:

– На то он и предприниматель.

– Ну да, – тут же согласилась Алёна. Что-то ещё напечатала и развернулась ко мне. – А ты не пробивала его имя в новостях по Екатеринбургу?

Я в растерянности моргнула.

– Нет. Зачем? Он уже несколько лет здесь…

– Да, Юля, уже около четырех лет Павел Михайлович здесь, якобы вернулся в места, где родился и вырос. А ты не задавалась вопросом: откуда вдруг такое желание? Или необходимость уехать из Екатеринбурга?

Я не удержалась и слегка пнула Слепову по лодыжке.

– Хватит уже. Говори, что узнала.

Алёна вздохнула напоказ, чуть отодвинулась, а ко мне развернула экран компьютера. И ткнула в него пальцем.

– Вот почему.

Я уставилась на экран, там были какие-то фотографии, куча мелкого текста. Мне пришлось придвинуться на стуле ближе. Но в глаза лезли только лица незнакомых людей на фото. Правда, некоторые из них только в первый момент показались мне незнакомыми.

– Это не про него статья, – сказала мне Алёна. – Я уже всё прочитала. Это статься про его деда и его семью. Вот он, – Алёна указала на одну из фотографий. Мужчина в возрасте, седовласый, статный, в дорогом костюме, стоял на фоне незнакомого мне герба или чего-то в этом роде. Сдержанно улыбался, а у самого взгляд, как у ястреба. Почему-то мне так показалось. – Зотов Глеб Константинович. Между прочим, губернатор Свердловской области, как его называют, легендарный.

Я сидела, нахмурившись, и разглядывала фотографии.

– Почему легендарный? – переспросила я.

– Потому что избирался за двадцать лет трижды. Представляешь? Трижды. А когда не избирался, как поговаривают, продолжал в тёмную рулить регионом.

Я на подружку посмотрела.

– Откуда ты знаешь?

– Почитала. Это тебе я картинки показываю. А я сегодня очень много чего прочитала про их семью. Начала с региональных газет, особенно интересно читать некоммерческие издания. Ох, сколько там интересного. – Алёна от возбуждения даже ладони друг о дружку потёрла. – Коррупция, криминал, дележ территорий, – она выпучила на меня глаза, – заказные убийства. Про них даже в передаче «Человек и закон» рассказывали.

Я удивлённо хлопала глазами, после чего решила очень серьёзным тоном поинтересоваться:

– Алёна, что ты несёшь?

– Не про Зотовых рассказывали, – видимо, решила она меня успокоить. – Вообще, про происходящее. Но, я бы сказала, намекали вполне в открытую. История жизни у Глеба Константиновича под стать любому криминальному роману. Успел побыть партийным работником в восьмидесятых, затем вовремя перестроился в ряд учредителей кооперативов. Кстати, спортивные костюмы шили в начале девяностых. Под «абибас», наверное, работали. А потом он неожиданно оказался в кресле сначала мэра, а затем и губернатора. Тогда ещё открытые выборы были, и он, каким-то чудом, их выиграл. Юля, ты представляешь?

Я не представляла. Слушала подругу, таращилась на фотографии, и ничего не представляла. Только сердце взволнованно колотилось, я не знала, как мне реагировать на услышанное, и как меня всё это касается. Если, вообще, касается.

– В девяностые же полная анархия в Сибири и на Урале творилась, там не законы Российской Федерации соблюдались, там свои создавались и претворялись в жизнь. И власть была своя. И одним из этих динозавров власть имущих, был как раз дед твоего благоверного.

Я выдохнула, нервно побарабанила пальцами по столу.

– Это всё, конечно, безумно интересно, – начала я, а Алёна меня перебила:

– Да, вообще, бомба, Юль!

– Хорошо, я не буду спорить с этим определением. Но с тех пор прошла куча лет. Какое это имеет отношение к Павлу, а, тем более, к нашим с ним отношениям?

– Может, и не имеет, – не стала спорить Алёна, но тут же отметила: – непосредственного. Но то, что Павел не просто так решил Екатеринбург покинуть – это к гадалке не ходи. Их семья и их фамилия в Свердловской области звучит, как заклинание. До сих пор. Дед его скончался в 2015 году, достаточно лет прошло, кстати, похоронили его со всеми почестями, с соболезнованиями семье от президента. А вот потом… ну, спустя благовидное количество времени, по-моему, как я читала, спустя год, началось расследование финансовой деятельности бывшего губернатора.

– Я об этом не слышала… Разве такие громкие истории не озвучиваются во всеуслышание?

– Озвучиваются, конечно. Вот только последний срок Глеба Константиновича на посту губернатора закончился в десятом году. И поднимать шумиху из-за того, что не доглядели, а, точнее, проглядели или участвовали много лет, не слишком выгодно. В региональной прессе писали много, а вот на федеральный уровень мало, что просочилось. Я вот читала весь день, очень, знаешь ли, увлекательно. Там огромное количество обвинений, соучастников, приватизированных незаконным образом предприятий и земель, бизнес, записанный на родственников. Угадай, на кого в том числе.

– И что это значит сейчас?

– Понятия не имею, – радостно улыбнулась Слепова. – Но то, что твой Зотов не так прост, и не на голом энтузиазме он приехал здесь новый бизнес начинать, это точно. Начал, преуспел… а тут пожаловала жёнушка. Кстати, ты видела их фотографию? Вот здесь, ниже.

Я не сразу решила, хочу ли я видеть совместное, семейное фото, но Алёна уже перекрутила страницу вниз, и мне ничего не оставалось, как взглянуть.

Фотографии было не меньше десяти лет. Павел выглядел моложе, да и Татьяна, эта рыжая бестия, казалась молодой кокеткой. Сейчас, при всём её стремлении выглядеть моложе и эффектнее, девочкой её назвать, при всём желании, нельзя. На снимке они стояли рядом, держались за руки, улыбались в камеру. Молодые, красиво одетые, пойманные фотографом на каком-то банкете. Татьяна буквально льнула к мужу, а тот ухмылялся. Но смотрел куда-то в сторону, не на неё.

– Я почитала про них. Поженились в 2008, она старше его на три года. Зато дочка прокурора области. А он единственный внук губернатора. Звезды сошлись, как говорится. Золотая пара, любимцы своих власть держащих родственников. Сын у неё, правда, от первого брака.

– Это я знаю.

– Странно, что она ему общего ребенка не родила. Такие, обычно держат именно детьми. Да и родня, наверняка, мечтала о многочисленных отпрысках. Но что-то не сложилось.

Я якобы безразлично пожала плечами.

– Он же от неё уехал.

– Уехал. Через десять лет брака. Но, как понимаю, не развёлся официально?

– Я тоже так понимаю, – пробормотала я. Я сидела и соображала. Пыталась переварить информацию, а когда не получилось, в сердцах у подруги поинтересовалась: – Зачем ты мне всё это рассказала?

– Как зачем? – удивилась та. – Чтобы ты поняла, что он тебе сказал. Что всё, на самом деле, сложно.

Я возмущённо фыркнула, резко поднялась со стула.

– Нет ничего сложного. Ты либо живёшь с человеком, либо не живёшь. Принимаешь решение, а дальше уже сталкиваешься с последствиями.

– Не у всех последствия упираются в бумажки, знаешь ли, – весомо проговорила Алёна. – У некоторых в миллионы наследства.

– Миллионы? Алён, откуда ты можешь это знать?

– Ни откуда, – тут же пошла на попятную Слепова. – Я лишь предполагаю. И вряд ли кто-то легко отпустит мужа, у которого, даже в перспективе, хорошее наследство есть. Где-нибудь в офшоре.

– Сама же сказала, что его дед преступник.

– Ну, во-первых, не преступник, а политик, а, во-вторых, кто бы тебе что ни говорил, а деньги они не пахнут. По крайней мере, для большинства людей.

Конечно, этот разговор не прошел для меня бесследно. Я обдумывала то, что узнала, краем сознания поражаясь умению подруги выуживать из темных углов чужие секреты. Мне бы вот и в голову не пришло, попытаться найти родственников Павла, тем более, искать в другой области, читать публикации маленьких городских и районных изданий. Всё, что могу сказать, что с профессией Алёна немного промахнулась. Ей не в юристы надо было идти, а в следователи или дознаватели. Правда, там работать надо и платят меньше. Явно не Алёнкина стезя.

Вечером, устав таращиться на молчавший телефон, и ждать звонка с замиранием сердца, я принесла на кухню ноутбук, и набрала в поисковой строке то же, что набирала Алёна. Открыла тот же сайт, увидела те же фотографии, вот только изучать их принялась куда более пристально и придирчиво. Читала надписи под ними, смогла увидеть на одной из них родителей Павла, но лишь на одной, достаточно ранней, начала двухтысячных годов, и больше их лица мне нигде не попадались. Зато фотографий самого Глеба Константиновича было в сети предостаточно. Немного поискав в интернете лишнюю информацию, я поняла, что он давно был вдовцом, и вёл довольно вольный образ жизни. Не стеснялся появляться на мероприятиях в компании то одной подруги, то другой, никого при этом, не называя женой или даже невестой. В свои шестьдесят пять встречался с тридцати пятилетней бизнес-вумен, потом с журналисткой, следом с художницей. Вкусы у Глеба Константиновича были разносторонние. А вот его внук, начиная с 2007 года, на всех фотографиях был только в компании жены. Я долго разглядывала их совместные снимки. Пила вино из большого бокала, прихлёбывала по глотку, и разглядывала чужое семейное счастье. Информации о семье Зотовых, об их внутрисемейных отношениях, было немного, а вот снимков хватало.

«– Мой внук прекрасный семьянин», – прочитала я в одном из интервью с Глебом Константиновичем, которое он дал после избрания на последний срок губернаторства. – «Единственное, чем я, на самом деле, горжусь, так это тем, что сумел привить Павлу правильное понятие семейных ценностей. Он всех нас осчастливил своим выбором супруги. Всё в жизни зависит от правильного выбора. От человека, что будет рядом с тобой до конца, от достойного образования, от дороги, которой ты решишь пойти. И за свой выбор нужно бороться до последнего. Зачастую, в первую очередь, с самим собой».

– Целая философия, – проговорила я в тишине квартиры. Не знаю почему, но Глеб Константинович, как человек, мне совершенно не импонировал. На фотографиях он улыбался, держался уверенно, но было в нём что-то такое… опасное, что ли. Думаю, встреться мы с ним при его жизни, я бы зареклась доверять этому человеку. Такие, как он, ушлые бизнесмены-политики, в любой удобной ситуации продадут тебя совсем за недорого. Просто потому, что лишние люди им в близком окружении без надобности. Разменная монета.

– Как у тебя дела?

Павел позвонил мне на следующий день, с утра раннего. Я, потратившая на раздумья половину ночи, уснула только под утро, поэтому его звонок был совершенно некстати. Я даже не успела подумать о том, надо мне радоваться тому, что он обо мне вспомнил, или нет. Позвони он вчера, наверное, обрадовалась бы, всполошилась, а когда, сонная, нащупала на прикроватной тумбочке телефон, в тот момент даже понять не могла, кому в голову пришло меня разбудить.

И задал Зотов, как я посчитала, весьма странный вопрос:

– Как у тебя дела?

Не поздоровался, не запнулся, пытаясь подобрать слова. А ведь мог бы. И прощения попросить мог бы. Но он лишь спросил.

Я вздохнула, перевернулась на спину, и посмотрела за окно. Солнце светило вовсю, но чувствовалось, что утро достаточно раннее.

– Который час? – спросила я.

– Половина седьмого, – ответил он.

А я искренне подивилась:

– Ты с ума сошёл?

– Я тебя разбудил?

Сон окончательно улетучился, и я поняла, что начинаю злиться на его ровный тон. Поинтересовалась:

– Что ты хочешь?

Зотов всё-таки помолчал, видимо, претензия в моём голосе его зацепила.

– Я беспокоился за тебя.

Я таращилась на потолок. В носу сразу предательски защипало, а в глазах набухли слёзы. Всё-таки не зря плакала и переживала, стоило услышать его голос, как всё сразу вернулось.

– Если бы ты за меня беспокоился, Паша, – проговорила я, стараясь, чтобы в моём голосе слёзы не звучали, – ты бы меня так не обманул.

– Юля, перестань. – Зотов выдохнул эти слова с раздражением. – Вот хотя бы ты перестань.

Я на кровати села.

– А что ты хотел услышать? – Я, на самом деле, была удивлена его реакцией. – Ты полагал, что я жалеть тебя буду? Из-за того, в какое трудное положение ты попал?

Он возмущенно дышал в трубку, я прекрасно это слышала.

– Я тебя пожалел, – сказал он, в конце концов.

– Спасибо тебе за это, – вырвалось у меня. – Вот только мы с тобой находимся немного в разных ситуациях, ты не находишь? И я, заметь, не подсовывала тебе бывшего мужа в кровать!

– Никто никого никуда не подсовывал! – выдохнул Зотов с неподдельным возмущением.

– Правда? Но почему-то мне объявили, что ты очень глубоко женат, а я случайная помеха, как оказалось. Которую по ошибке допустили в дом, в семейное гнездо!

– Юль, я же тебе сказал… Всё сложно.

– Не сомневаюсь, – съязвила я. – Но, если всё так сложно, что ты хочешь от меня? Чтобы я распутала клубок?

– Вряд ли тебе это под силу.

– Раз уж ты не справился!..

– Не язви, пожалуйста. Мне приехать?

От его неожиданного вопроса я несколько растерялась. И поэтому переспросила:

– Зачем?

– Ну… – Зотов снова замялся, но пауза была весьма красноречива. А я разозлилась и напомнила ему о нашей ситуации:

– У тебя есть жена.

Вот такой получился разговор. И я чувствовала себя и обиженной, и растерянной, и подавленной одновременно. Не понимала, как человек мог мне не звонить два дня, после того, как я уехала из его дома вся разбитая и, можно сказать, убитая произошедшим, а затем объявиться и предложить приехать… с весьма очевидными намерениями.

– Зря ты отказалась, – сказала мне Алёна, когда я передала ей наш с Зотовым утренний разговор. Хотя, даже разговором это не считала, сплошная нелепица.

Я глаза на подругу вытаращила в удивлении.

– Зря?

– Конечно, – убеждённо заявила Слепова. – Не слышала такого, что ночная кукушка дневную всегда перекукует?

Я остановилась у своего рабочего стола, подперла бок рукой, а на Алёну взглянула с вызовом.

– Я слышала другое, – сказала я. – Что ласковый теленок двух мамок сосет. В данном случае, дур. А я дурой, знаешь ли, быть не хочу.

– И что? Перестанешь с ним общаться?

Я замерла на пару секунд. Обдумывала. Но то, что я думала, мне не нравилось, потому что сердце неприятно сжималось, и дыхание перехватывало.

– По крайней мере, я бы встретилась с ним, и выслушала лично от него, как он видит ситуацию. Не верю я, ну, не верю, что он с тобой просто время проводил, пока жены не было рядом. Её, в принципе, рядом не бывает, как я понимаю. Поэтому, Юля, не дури.

Я отвечать Алёне не стала. Села за свой стол, уперлась взглядом в экран компьютера, а Алёна, помявшись рядом со мной ещё минуту, из приёмной ушла. А я тут же от компьютера отвернулась. Необходимо было проверить электронную почту, ответить на письма, а я думать могла только о Павле.

– Юля, закажите столик в ресторане «Климовъ», – услышала я в какой-то момент голос начальника. Как оказалось, Алексей Родионович стоял совсем рядом со мной, а я его даже не заметила от своей задумчивости.

Я глаза на него вскинула, моргнула, после чего переспросила:

– Вы думаете?

Афанасьев удивился. Тоже на меня глазами хлопнул. Неуверенно проговорил:

– Думаю, да. Жена просила.

– Жена? – повторила я эхом. – Чья?

– Моя, конечно. – Алексей Родионович выдохнул, взглянул на меня с намёком. – Юля, вы меня беспокоите в последнее время. Всё в каких-то облаках витаете.

Моё сознание вернулось на то место, которое ему было положено, я спохватилась, а на начальника взглянула виновато. Даже извиниться решила.

– Простите. На самом деле, задумалась. А столик я обязательно закажу. На сегодняшний вечер?

– Нет, на вечер четверга. – Афанасьев шагнул от моего стола, затем вернулся. Смотрел на меня с большим сомнением. – Юля, только не перепутайте ничего, пожалуйста. Жена и без того нервная в последнее время. Не хочу лишний раз с ней объясняться.

Я сочувственно начальнику улыбнулась, понимающе кивнула и пообещала:

– Не переживайте. Я всё устрою, в лучшем виде. – Вздохнула и задала риторический вопрос: – С отношениями всё непросто, да?

– С женщинами непросто, – ответил мне Афанасьев, – а с отношениями всё нормально.

Вот так ответ.

Можно подумать, с мужчинами очень просто. Мы, женщины, хотя бы не скрываем свои эмоции, попросту не умеем. А мужчины, некоторые особи, всю свою жизнь изображают каменную статую, и считают, что это достижение – ничем не выдавать собственных чувств и мыслей. Этакий эталон самоконтроля. А ты мучайся рядом с ним, гадай, что у него на уме, разгадывай бесконечные ребусы его тайных пожеланий и дальнейших действий. А не разгадаешь, так ещё виноватой останешься. Тебя объявят бесчувственной и равнодушной.

Вот где здесь справедливость?

– Нету справедливости, – согласилась со мной Алёна. В принципе, мы всегда соглашались друг с другом, рассуждая о сложной природе мужской психологии. Уже давно сошлись во мнении, что от этой самой психологии нам следует держаться подальше, но как-то не складывалось.

Для себя же я решила, что буду держаться подальше от Павла, потому что наш с ним утренний разговор мне совершенно не понравился. И это его: «Мне приехать?», такое прямолинейное, он словно не сомневался, что я соглашусь, да ещё и с радостью. Приму его со всеми его тайнами. С проблемами ладно, как Зотов сам говорит, мне ли не знать, что в отношениях с бывшими супругами бывает сложно. Но Паша ведь не стремился, да и не стремится делиться со мной проблемами. Получается, что у него свои планы, свои мысли, какая-то своя отдельная от меня жизнь, и я должна принять всё это как должное. А я не уверена, что смогу.

– Обидно, – призналась я подружке, и мы за эту самую обиду выпили с ней бутылку отличного красного вина.

В общем, про поручение начальника заказать для него и супруги столик в ресторане, я благополучно позабыла. На пару дней. Я была переполнена собственными страданиями по самые края моей большой души, и такие мелочи, как столики в ресторанах, в моём сознании следа не оставляли. Вспомнила я об этом лишь к вечеру среды. Два дня я была занята тем, что ожидала Пашиного звонка, при этом, мысленно это самое ожидание отвергая, что никакая работа мне в голову не шла, тем более, что Зотов не звонил. То ли обиделся на мой отказ с ним встретиться, то ли попросту обо мне не думая. Именно эта мысль мне покоя и не давала, надо хоть с самой собой быть честной. Моё самолюбие было подбито Пашиным равнодушием и молчанием.

Да и Алексея Родионовича в офисе было не видно, и напомнить о поручении мне было некому. Возможно, если бы я начальника просто увидела, тут же сама бы вспомнила, но я его не увидела, и продолжала воодушевлённо страдать. А по окончании рабочего дня меня осенило. То есть, осенило тоже не просто так, Алёна догнала меня на стоянке, и сообщила, что Вадим пригласил её в ресторан, и отказать ему неудобно. Они и без того, в последнее время не слишком часто видятся. Алена сказала мне про приглашение, и я тут же вспомнила.

– Ты чего? – переспросила подружка, по всей видимости, заметив, что я выпучила глаза и застыла с открытым ртом.

– Какой сегодня день недели? – быстро спросила я.

– Среда.

– Черт. Афанасьев меня убьёт. – Вывод напрашивался сам собой. – Или уволит.

– Он не уволит, а вот Ольга может, – согласилась Слепова. – Она и без того относится к тебе предвзято.

– Серьёзно? – удивилась я.

Подружка лишь фыркнула.

– Можно подумать, что ты не догадывалась.

Я открыла дверь своей машины, кинула сумочку на соседнее сидение, и решила:

– Поеду туда сама, не буду звонить. Чтобы уж наверняка. – Я на подружку оглянулась. – Может, тебе тоже столик заказать?

– Для чего? Я никого впечатлять не собираюсь.

Ресторан «Климовъ» – весьма популярное место. Открылось заведение около полугода назад, хвасталось средиземноморской кухней, шеф-повар был столичный, и, говорят, шумный и скандальный. Критики и пересудов не терпел. Сама я в этом ресторане ещё не бывала, прямо скажем, что никто не приглашал, хотя, отзывов хвалебных слышала не мало. И мне было любопытно посетить сие заведение. А ещё, по дороге в ресторан, я гадала, выйдет ли у меня заказать столик. Ходили слухи, что сделать это не так просто.

Признаться, я нервничала.

– Вам чем-то помочь?

В дверях ресторанного зала меня встретил официант с услужливой улыбкой. Было ещё не так поздно, самое начало вечера, а зал в «Климовъ» был практически заполнен. Из-за плеча молодого официанта, я окинула ресторан любопытным взглядом. Милый, но весьма незамысловатый интерьер, видимо, берут, на самом деле, хорошей кухней. Что ж, такие заведения и ценят. Уже давно ни на кого не произведешь впечатление хрустальными люстрами и накрахмаленными салфетками. Всем подавай шедевры кулинарного искусства, именно за это люди согласны платить деньги.

– Можно посидеть в баре? – поинтересовалась я.

В баре, кстати, было пусто, лишь один мужчина сидел с бокалом виски.

– Да, конечно. Прошу.

Я направилась к бару, стараясь в этот момент взглянуть на себя со стороны и оценить, как выгляжу. Пришла к выводу, что достаточно неплохо. На официанта оглянулась.

– А можно переговорить с администратором?

– Я передам. Он подойдёт к вам.

– Спасибо. – Я тоже мальчику улыбнулась, дошла до барной стойки и ловко забралась на высокий табурет с мягким сидением. За баром суетился стройный молодой человек с бородкой. Посмотрел на меня, тут же улыбнулся и предложил:

– Коктейль?

– Безалкогольный, пожалуйста, – вздохнула я. – Я за рулем.

– Понял.

Ресторан мне понравился. Самой атмосферой и большим количеством света, что лился в зал через большие, французские окна.

– У нас замечательные мидии. Не желаете?

– Нет, спасибо.

Администратором оказался мужчина в годах, но настолько импозантный, что во время разговора с ним, я глаз не могла отвести от его лиловой бабочки. Наверное, он тоже прибыл из столицы, не думаю, что такого подходящего субъекта можно было найти в Нижнем Новгороде. Как ни крути, а мы всё-таки не столица.

– Уверена, что мидии у вас замечательные, но мне очень, очень, – добавив в голос надежды, проговорила я, – нужен столик на завтра.

– У нас столы бронируются минимум за неделю, – с сожалением проговорил мужчина. – Даже не знаю, чем вам помочь.

– Ярослав, – я прочитала имя на аккуратной табличке, что была прикреплена к кармашку на груди его пиджака. Табличка, кстати, позолоченная с красивой гравировкой. Никогда такого не встречала. – Вы же тоже человек подневольный, уверена, что вы сможете войти в моё положение. Я всего лишь секретарь, и, как бы помягче выразиться, супруга моего начальника… – Я красноречиво замолчала, подумывала театрально приложить свою руку ко лбу, изображая истинную пытку.

– Сумасбродная особа? – подсказал мне Ярослав.

Я обрадовано кивнула.

– Точно. Она меня уволит, я уверена, что уволит.

Ярослав пытался скрыть улыбку, поправил бабочку, и продолжал молчать. А я всё смотрела на него с мольбой.

– Приткните им столик где-нибудь в углу, – не выдержала я в конце концов. – Они даже не поймут, я уверена. А вам нужны клиенты.

Модный администратор окинул быстрым взглядом заполненный ресторанный зал. Переспросил у меня:

– Вы так считаете?

Я тоже посмотрела, затем раздвинула губы в широкой улыбке.

– Клиенты нужны всем и всегда.

– Что ж, я подумаю, что можно сделать. И только из-за того, что вы так сильно переживаете о своём трудоустройстве.

– У меня ипотека, – развела я руками.

Он улыбнулся.

– Дадите мне несколько минут?

Я с готовностью кивнула.

– Конечно.

Надежда в моей душе уверенно подняла голову. Почему-то в Ярослава я верила, и почему-то верила, что он хочет мне помочь. Я кинула на себя взгляд в большое зеркало за барной стойкой. Расправила плечи, попыталась на саму себя взглянуть кокетливо. А что? Я красавица. Разве что этот пиджак… Очень его люблю, но ношу третий год, и это, наверное, уже неприлично. Жаль, но придётся от него отказаться.

Кто-то помахал мне рукой. Я увидела это в отражении зеркала, почему-то сразу поняла, что машут мне, но не сразу разглядела в ломаном отражении зеркала женскую фигуру, и поэтому довольно резко развернулась на стуле. И совсем рядом с собой увидела Татьяну.

Понятно, что сразу я её не узнала, сегодня она была не в шелковом пестром халате, и не встречала меня с распущенными после душа волосами. Передо мной стояла уверенная в себе женщина, броско одетая и достаточно ярко накрашенная. Но держалась с тем же апломбом, что и при первой нашей с ней встрече. Она приближалась ко мне, а я, если честно, не понимала для чего. Что она собирается мне сказать? Общих тем у нас с ней нет… ну, разве что одна, да и то… я бы на её месте проигнорировала менее удачливую соперницу. Ведь проигравшая сторона это я, да?

Татьяна улыбнулась мне с той же душевностью, с которой улыбаются лучшей подруге. Которая вроде как и подруга, но ненавидят её со всей страстью.

– Привет, – выдохнула она. – Юля, как помню?

Я попробовала завершить наше с ней общение, так и не начав. И заявила:

– Я вас не помню.

– Да брось, – она рассмеялась, подошла совсем близко, пристроила локоток на полированной поверхности барной стойки. Заглянула в мой бокал. – Думаю, наше знакомство было незабываемым. И случилось оно совсем недавно, чтобы заявлять, что ты меня не помнишь.

Я быстрым взглядом окинула зал. Зотова высматривала, но его не видела.

– Ты здесь с кем-то встречаешься? – спросила у меня Татьяна.

Мой взгляд вернулся к её лицу. Я невольно припомнила, сколько Татьяне лет, и про себя с горечью отметила, что на свой возраст она совершенно не выглядит. Ни одной морщинки на лице. Что, между прочим, как раз и не естественно.

– Я здесь по работе, – выпалила я.

– Серьёзно? – Она, кажется, решила подивиться моему ответу, и даже выражение глаз было соответствующим, вот только её лицо осталось недвижимым, брови лишь едва заметно двинулись вверх. А я со злорадством подумала: «Точно, подтяжка». – И кем же ты работаешь?

– Э-э… помощник руководителя региональной торговой сети.

А что, это практически правда. Главное, правильно сформулировать.

– Надо же, – усмехнулась Татьяна. – Что ж ты свои услуги моему мужу не предложила?

Я решила ответить удивлением на её удивление.

– Для чего? Нас с Павлом совсем не рабочие вопросы связывали.

– Ну да, ну да. – Татьяна откровенно посмеивалась, затем для чего-то села на соседний со мной стул. Я не понимала, чего она от меня добивается. Я считала, что нам с ней разговаривать совершенно не о чем. – Я до этого никогда не бывала в Нижнем Новгороде, – сказала она. – У меня здесь совсем нет знакомых.

– Это сложно, – согласилась я. И тут же добавила: – Зато, наверняка, очень приятно будет вернуться домой, в привычный круг общения.

Это был открытый намёк, Татьяна его поняла и рассмеялась в ответ.

– Ты не гостеприимна. К тому же, Паше нравится жить здесь. Я несколько лет пыталась его переубедить, но у меня ничего не вышло. По всей видимости, придётся смириться.

Я вздохнула. Само как-то получилось. На Татьяну посмотрела и открыто поинтересовалась:

– Что вам нужно?

– Я нашла твои вещи в шкафу. Если скажу, что все их выбросила, ты не сильно обидишься?

Обидеться на это было нельзя, мы чужие друг другу люди, но меня это задело. Именно тем, что какой-то чужой человек трогал мои личные вещи, а затем ещё выбросил за ненадобностью. Я бы так точно не поступила. И на месте Павла точно не позволила бы этого сделать.

Татьяна внимательно следила за моей реакцией, поэтому мне пришлось изобразить безразличие и пожать плечами. А ещё я перешла с ней на «ты», решив, что лишней толики уважения она за свои действия не заслуживает.

– Выбросила и выбросила. Надеюсь, тебе стало от этого легче.

– Я просто хочу, чтобы ты понимала, что я приехала не просто так. Я приехала к мужу.

Я не удержалась от смешка.

– Значит, несколько лет не ехала, а тут вдруг вспомнила, что у тебя муж есть?

– У нас с Пашей своеобразные отношения.

– Ага, – кивнула я, – деловые.

– Почему ты так решила? Когда-то он очень меня любил.

– Когда-то – возможно.

– Это было не так уж и давно. – Татьяна мечтательно улыбнулась. – Семейные отношения – штука сложная. Порой непредсказуемая. Иногда нужно вовремя отпустить, дать человеку свободу, чтобы он понял, что эта свобода ему совсем не нужна.

Я внимательно смотрела на Татьяну, выслушивая её плавную речь.

– А потом свалиться ему, как снег на голову, – продолжила я её мысль, – чтобы он невероятно обрадовался. Но в этом плане есть одна опасная деталь.

– Какая же?

– Что этот человек может не обрадоваться.

– Нас с ним слишком многое связывает. – Татьяна совсем не волновалась, разговаривая со мной. Ровные интонации, спокойные движения, мягкие улыбки. Всё это невероятно раздражало.

– Да, я наслышана.

– О чем? Он рассказывал или в интернете накопала?

Наверное, я слишком явно раздумывала над правильным ответом, Татьяна поймала меня на этом моменте. И угадала.

– Значит, почитала, что про нас пишут, – усмехнулась она. – Тогда тем более должна понимать, как много, – она намеренно выделила это слово, – нас с Пашей связывает. Он со мной никогда не разведется.

– Может, и не разведется, – разозлилась я, – но и жить, как с женой не будет.

– С чего ты взяла? – Я почувствовала, что смогла её задеть, пусть хоть на секунду, но самообладание Татьяны покачнулось, в стене появилась трещина.

– Деньги не приносят счастья, – развела я руками. – Вот они у тебя есть. Наверняка, есть. Но ты ведь не счастлива. От тебя муж за несколько тысяч километров сбежал, а ты за ним кинулась. И теперь вынуждена объясняться со мной. А ведь, по сути, я кто? Если бы я не представляла угрозы, ты бы со мной даже не заговорила.

– Ты не представляешь угрозы, – воспротивилась она. – Он тебя не выберет.

– Это почему? – строптиво поинтересовалась я.

Татьяна улыбнулась мне улыбкой барракуды.

– Потому что это никому не выгодно.

– А почему это должно быть кому-то выгодно? – переспросила я. – Иногда любовь сильнее всяких выгод.

– Любовь? – Татьяна откровенно посмеялась надо мной. – Деточка, ты серьёзно?

А я, на самом деле, была серьёзна. И кивнула с самым серьёзным видом. И заявила на свой страх и риск.

– Паша меня любит. А я люблю его. Сколько ты хочешь за развод?