ГЛАВА 8

После этого вопроса я показалась себе безумно жалкой. Настолько, что во рту появился привкус горечи. Я поморщилась, поняла, что больше не могу сидеть здесь, смотреть на Павла, продолжать вести с ним беседу. Якобы вежливую. И, поддавшись минутному порыву, взяла свою сумку и поднялась из-за стола.

– Ты куда? – удивился Зотов. А я молча направилась к выходу из зала.

Хотелось домой и плакать.

– Юля, стой.

Павел догнал меня уже на улице. Схватил за руку, остановил, заставил повернуться к нему. Я повернулась, но он говорить не спешил. Стоял и смотрел на меня. Мне показалось, что он попросту не знает, что сказать. В конце концов, проговорил:

– Давай прогуляемся.

Возвращение в пустую квартиру, к невеселым мыслям, меня, признаться, здорово пугало. Я уже не раз всё это переживала, и знала, насколько мне будет тяжело. Я сомневалась, стоит ли мне идти с Павлом куда-либо, не хотелось отвечать на вопросы, которые он мне, несомненно, решит задать, но в то же время, рядом со мной будет живой человек. Раньше рядом был Олег, который вопросов не задавал, да я ему особо ничего и не рассказывала, хотя он и был в курсе моей ситуации, но он был рядом, и я не чувствовала себя одиноко. Метелкина рядом давно не было, и я стала замечать, что временами одиночество меня гнетет, особенно, в те моменты, когда хочется прижаться к кому-нибудь и выговориться, пожаловаться. В последние месяцы жаловаться мне было некому, и я устала, будто заклинание повторять себе, что я сильная. Правильно Алена говорит: какой бы сильной и самостоятельной женщина не была, порой ей нужен рядом мужчина, который скажет ей, что он сильнее неё. Даже если и соврет при этом.

От Павла я отвернулась, но в бега не пустилась, просто пошла по улице чуть впереди него. Он поотстал от меня на шаг, молчал и шёл следом. Я знала, что он не знает, что сказать и как себя вести. Я даже порывалась объяснить ему, что ни к чему оказывать мне поддержку и держать за руку. Фигурально выражаясь. Что я взрослая девочка, сама справлюсь, не впервой. Но молчала. Он шёл следом за мной, смотрел на мой затылок, а я молчала, не прогоняла его.

Почему-то.

– Он тебя о чем-то просил? – задала я вопрос. Он сам сорвался с моего языка.

– Вася? – переспросил Зотов.

Я кинула осторожный взгляд в его сторону, поняла, что он идет совсем рядом, в нескольких сантиметрах от меня, вышагивает неспешно, сунув руки в карманы брюк.

– В каком смысле, просил?

– В прямом. Он просил тебя познакомиться со мной?

Пауза, после чего Павел хмыкнул.

– Глупости, Юля. Откуда он мог знать, что мы встретимся? У нас огромный город.

Я лишь плечами пожала. Я бы ничему не удивилась, если честно.

– Для чего Ваське, вообще, просить кого-то с тобой познакомиться? – Кажется, Зотов был по-настоящему удивлен.

– Лизе скоро десять лет, – сказала я.

– И что?

У меня вырвался раздраженный вздох.

– По закону, она сможет сама выбирать, с кем из родителей ей жить.

Павел сдвинул брови.

– Всё равно не понимаю.

Я на него посмотрела.

– После этого мне не будет смысла за неё бороться. Мне все адвокаты об этом твердят. Она меня не знает. Я не уверена, что она, вообще, знает о моём существовании. – Я шагала вперед, делала шаг за шагом, вслушивалась в стук своих каблуков по асфальту. – Наверное, я должна радоваться, что у моей дочери… полная семья. Её любят, её балуют, ей ни в чем не отказывают. У неё даже мама есть. Но это не я.

Павел некоторое время обдумывал мои слова. После чего осторожно заметил:

– Это, должно быть, очень тяжело. И обидно.

Я кивнула.

– Очень тяжело. И очень обидно.

– А при чем здесь наше знакомство?

– Вася однажды уже сыграл со мной такую шутку. Каждый раз, когда я подаю иск на восстановление в родительских правах, всплывает что-то непотребное в моей биографии. Что-то новое, что никак нельзя привносить в жизнь ребенка.

– Что ты имеешь в виду?

Я развела руками.

– Мой образ жизни, моё финансовое благополучие… Мужчина. Что угодно.

Павел недоверчиво усмехнулся.

– И ты хочешь сказать, что он попросил меня с тобой познакомиться, чтобы… выиграть суд?

Я снова глянула на Зотова, кинула на того испытывающий взгляд.

– Всё сложилось очень удачно, ты не находишь? Ночной клуб, я несколько нетрезва. Незнакомый мужчина, с которым я уезжаю… с понятными намерениями. Я не удивилась бы, если бы всё оказалось подстроено.

– Когда ты об этом говоришь, возможно, я и склонен согласиться. На самом деле, всё сложилось весьма, как ты говоришь, удачно. Правда, не для тебя. Но, милая, это характеризует меня, как последнюю сволочь. А я всё ещё живу надеждой, что это не так. По крайней мере, я не совсем пропащий вариант.

Я шла и напряжённо смотрела себе под ноги. А своему провожатому сказала:

– Хотелось бы в это верить.

Мы помолчали, я в какой-то момент задумалась о том, куда мы с Зотовым направляемся. Увидела аллею сквера впереди, и направилась туда.

– У вас всё так серьёзно? – спросил он. – Война за ребенка?

– Нет никакой войны, – отказалась я. – Воюю я. А Вася… Вася живёт своей обычной жизнью. У него семья, бизнес. Он даже не особо отвлекается на мои попытки чего-то добиться. – Я расстроенно выдохнула. – Он просто взял и забрал её. А меня… меня будто и не было в её жизни.

– Он говорит, что ты сбежала в большой город. Устраивать свою личную жизнь.

– Это очень удобная версия.

– А как звучит неудобная?

– Что мне не оставили выбора. В Борске у меня не было работы, не было жилья, перспектив. Там я давным-давно пропащая и гулящая. – Я криво улыбнулась. – Репутация, знаешь ли, передаётся из поколения в поколение. Тем более, в таких маленьких городках. Там людям абсолютно всё равно, какой ты, чего ты хочешь добиться, что умеешь. Там ты тот, кто тебя родил. Яблочко от яблоньки.

– А с твоей яблонькой что-то не так?

Я всё-таки рассмеялась, пусть и негромко.

– Есть такой момент.

– Юль, ну, у тебя же сейчас всё хорошо. – Павел обогнал меня на пару шагов, развернулся, чтобы смотреть мне в лицо. – Ты красавица, ты… работаешь. У тебя денег на судебные тяжбы хватает. А я знаю, как дорого это обходится.

– Для суда этого не достаточно. За прошедшие годы я это выучила. Все мои успехи в суде преподносятся, как нечто случайное, а то и абсурдное. Моя работа – секретарша при достаточно молодом начальнике, то есть, весьма сомнительна. Мой мужчина – не муж, а сожитель, который меня содержит. А сейчас его и вовсе нет. Моя квартира – ипотека, на маленькую однокомнатную квартиру, и выплачу я ее лет через пятнадцать. А моё желание участвовать в жизни дочери, преподносится, как попытка навредить её психическому состоянию. Она ведь меня не знает, не помнит, у неё другая мама. Для чего рушить психику ребенка? Свекровь на каждое судебное заседание предоставляет заключение психолога. Который в красках поясняет, что мой ребенок абсолютно счастлив, всем доволен, а моё вмешательство в её жизнь принесет только вред её хрупкому, детскому сознанию. Я все термины наизусть выучить успела.

– Да уж, – проговорил Зотов. Снова зашагал со мной рядом, о чем-то раздумывал. И молчал довольно долго, после чего сказал: – Знаешь, а ведь Васька до сих пор к тебе неравнодушен.

Я глянула на Павла, как на сумасшедшего. А он поспешил кивнуть.

– Сто процентов тебе говорю. Я до этого считал, что он обижен, что ты бросила его и дочь, уехала к другому… наверное. А сейчас тебя послушал…

– Это он меня бросил, – не удержалась я от возмущённой реплики. – Как собачку выкинул из дома, и тут же привёл другую. А она пришла, на моё место! Уже на следующий день! А всё потому, что я изначально не соответствовала ожиданиям его родителей. А вот у Ольги с ожиданиями всё в порядке. Просто, понимаешь, мальчик в своё время заблудился. Окрутила его такая профурсетка, как я. Своими ушами слышала, как свекровь это говорила. Но родители у Васи молодцы. Вовремя сумели сыночка вразумить.

– Выдохни, – попросил Павел, выслушав меня. – Никого из них здесь нет. Ни к чему распаляться.

Я, на самом деле, сделала выдох. Остановилась на секунду, даже глаза прикрыла. А когда открыла их, поняла, что Зотов стоит рядом со мной, совсем близко, и меня разглядывает.

– У тебя должен быть трезвый ум и холодное сердце, чтобы продолжать бороться.

– Для борьбы у меня осталось меньше полугода, – с горечью проговорила я.

Он от меня отступил. Сказал:

– Глупости. Для борьбы у тебя вся жизнь. Нельзя сдаваться.

– Ты меня не слышишь? Лизе скоро десять.

– И что? Подумаешь, десять! Юль, ты же не за место её жительства борешься. Ты борешься за свою дочь. Так при чем здесь её возраст?

Мы стояли и смотрели друг на друга. Если честно, после его последних слов я здорово растерялась. Последний год адвокаты, к которым я обращалась, только и твердили о том, что моя борьба закончится ровно в тот день, когда моей дочери исполнится десять лет. Дальше будет бессмысленно. Вряд ли ребенок по собственной воле захочет быть рядом с чужим, незнакомым ей человеком. Даже если этот человек является её биологической матерью. И я настолько зациклилась на этой дате, практически уверила себя, что это станет для меня концом света, концом моей борьбы и цели. А такая простая истина, как то, что я никогда не перестану быть матерью Лизы, независимо от её возраста, из моей головы исчезла. Павел же мне её вернул.

– У тебя есть дети? – спросила я.

Мне показалось, что Зотов несколько помедлил с ответом. После чего качнул головой.

– Нет.

– А рассуждаешь так, будто есть.

Он отвернулся от меня, снова пошёл рядом. Я поняла так, чтобы не встречаться со мной взглядом.

– Я был женат. У моей бывшей жены есть сын. Но он уже взрослый, ему семнадцать лет.

– Вы общаетесь?

– Иногда. Мы теперь живём слишком далеко.

Все его ответы казались уклончивыми. Но я решила, что если человек не хочет откровенничать, то с какой стати я буду лезть к нему в душу. Но кое-что меня всё же интересовало.

– А почему ты решил вернуться в Нижний Новгород? Ты же сказал, что переехал с родителями, когда ещё был ребенком. Вряд ли у тебя много чётких воспоминаний о жизни здесь.

– Причин, если честно, несколько. Особого желания уезжать из Екатеринбурга не было, но, в какой-то момент, я огляделся по сторонам, и понял, что там меня тоже ничего не держит. Как-то так случилось.

– А родители?

– Родителей нет. Бабушки с дедом, к которым мы когда-то и переехали, тоже в живых нет. Как я и сказал, мой брак приказал долго жить, и, наверное, мне захотелось начать всё с чистого листа.

– И ты взял и уехал? – Павел кивнул, а я удивилась. – Немногие на такое способны. Большинство и с чистого листа начинают на прежнем месте.

– Ты же уехала из Борска.

Я отмахнулась.

– Это не считается. Всего сто пятьдесят километров.

– Не нужно преуменьшать свои достижения, солнышко. Ты смелая.

– Мне просто не оставили выбора.

– Вот и мне… не оставили. – Павел посмотрел на меня, выдал бодрую улыбку. – В каком-то смысле. – Он неожиданно протянул мне руку. – Может, вернемся в ресторан? Я, между прочим, счет не оплатил.

– Ты что же, сбежал?

Зотов пожал плечами.

– Ты побежала, и я побежал.

– Они, наверное, вызвали полицию.

Павел рассмеялся.

– Сомневаюсь. Но всё же подводить официанта не стоит. Так что, вернемся?

Я в сомнении на него смотрела, посмотрела на свою руку в его ладони. Прислушалась к тому, как гулко стучит сердце в моей груди. Решила согласиться. Но предупредила:

– Мы только закончим ужин.

– Конечно, – удивился Павел. – А ты на что-то рассчитывала? – Я глянула на него с укором, встретила его улыбку. – Пошли. Ты выпьешь ещё вина и, наконец, признаешь, что я лучшее, что случалось с тобой в жизни.

– Зря ты на это рассчитываешь, – проговорила я негромко, но отправилась за ним следом.

Не знаю почему, но мне совсем не хотелось делиться с кем-либо своими мыслями и чувствами по поводу Павла. Даже с Алёной, как ни странно. И я чувствовала лёгкую вину за свою скрытность. Мы ведь считали друг друга настоящими подругами, и уж о чем, о чем, а о мужчинах всегда разговаривали. Обсуждали, давали друг другу советы. А тут я промолчала. Сама себе удивилась. Но не могла не отметить, что находилась в странном, мечтательном настроении. Подобного со мной давно не случалось. А ведь мы с Павлом, словно пытаясь исправить вечер знакомства, всё больше разговаривали. Он даже поцеловать меня не пытался. Вернувшись в ресторан, и, на самом деле, вызвав своим возвращением вздох облегчения у молоденького официанта, мы проговорили ещё часа два. И вроде бы наши с ним темы разговора больше не касались ни моих бывших отношений и дочери, ни его бывшей семьи, но мы всё равно разговаривали, и я потеряла счет времени.

Между прочим, это самое опасное, что может случиться с вами в общении с мужчиной. Когда вы теряете счет времени. Значит, он смог всерьёз вас заинтересовать. А меня Павел Зотов заинтересовать настолько, что я решила оставить наше с ним общение только для себя. На некоторое время. А чуть позже я обязательно поделюсь с Алёной.

Если будет, чем делиться.

– Ты какая-то странная, – сообщила Алена, наблюдая за тем, как я собираюсь. Рабочий день, наконец, подошёл к концу, и я не могла дождаться, когда смогу покинуть офис.

– Почему странная? – переспросила я с наигранным равнодушием.

– Суетишься. Спешишь куда-то. Куда ты в последнее время постоянно спешишь?

Я докрасила губы, полюбовалась на результат своих трудов, после чего пожала плечами.

– Вроде бы никуда. Тебе кажется.

– Ничего мне не кажется, – фыркнула Слепова. – А то я тебя не знаю!

Я к подруге повернулась, мило улыбнулась в ответ на все её подозрения.

– Просто я решила начать жить по-другому.

Алёнка заинтересованно вскинула бровь.

– Это как?

– Любить себя, настроиться на позитив. Ты же в курсе, что мысли и ощущения материальны? Вот я решила, что мне нужно больше хорошего в жизнь привнести.

Алёна в задумчивости хмыкнула.

– Это всё, конечно, хорошо, но хотелось бы понимать, откуда всё это привносить.

– Только из самой себя, дорогая. Пока ты сама не прикажешь себе быть счастливой, ничего не выйдет.

– И ты взяла и приказала себе быть счастливой?

Я решительно кивнула.

– Именно так.

– Не обижайся, Юль, но это немного попахивает помешательством. У тебя точно всё нормально?

Я рассмеялась.

– Не переживай. Всё нормально. Или лучше злиться на всех вокруг и плакать в подушку?

– Нет, не лучше, конечно. Но я тебя прошу, не перебарщивай. Со счастьем, в смысле. А то, что я потом с тобой делать буду? Подашься к солнечным людям, будешь питаться солнцем.

– Думаю, я до такого не дойду, не переживай.

– Не всё так хорошо в жизни, да? – всё-таки засмеялась Слепова.

Пришлось согласиться.

– Да, не так.

Дорога домой у меня заняла больше времени, чем я планировала. Моя старенькая, любимая машинка решила продемонстрировать характер, бухтела и чихала всю дорогу. И мне пришлось всю дорогу с ней разговаривать и просить лишь об одном: доехать до ближайшего к дому автосервиса. Заглохнуть посреди дороги очень не хотелось.

Моё солнечное, как назвала Алёнка, настроение несколько омрачилось. Ещё и в мыслях о предстоящих расходах на ремонт.

– Всё плохо? – печально переспросила я у знакомого автомеханика.

Тот развёл руками.

– Устала старушка. Подлечим, ты, главное, верь.

Не слишком обнадёживающе прозвучало, и я отправилась домой пешком, раздумывая о том, что своих в беде не бросают, и я за любимую машину ещё поборюсь. Наверное.

– О Господи, – вырвалось у меня, когда я вышла из лифта. Если честно, я, на самом деле, перепугалась в первый момент, когда двери лифта открылись, и я увидела на лестнице прямо у двери в свою квартиру, тело. Это, на самом деле, было тело. Мужское. Полулежало на ступеньках, привалившись одним плечом к стене. Глаза закрыты, рот приоткрыт, волосы взлохмачены, да и, вообще, общий вид был не очень. Помятый и непрезентабельный. Рядом с мужчиной на ступеньках лежал букет цветов, штук пятьдесят роз, моего любимого розового оттенка. Я из лифта вышла, остановилась, обозрела то, что видела. Из груди вырвался вздох. Я помедлила, затем аккуратно тронула гостя за плечо. Аккуратность моя ни к чему не привела, пришлось за плечо его потрясти. А затем ещё и прикрикнуть:

– Метелкин, ты чего здесь делаешь?

Олежек, а это был именно он, сделал попытку пошевелиться, затем открыть глаза. Алкоголем от него разило за версту, я даже отодвинулась. Олег выпрямился, все свои сто килограмм перевел в вертикальное положение, попытался сконцентрироваться, прищурился, глядя в моё лицо. В его замутневших глазах я видела непонимание и растерянность. Наверняка, он не мог понять, кого перед собой видит и где находится. А, главное, зачем. Моргнул раз, другой. В его взгляде наметилось осознание происходящего, а губы раздвинулись в улыбке.

– Юля, это ты?

Я, на всякий случай, ещё немного от него отодвинулась.

– Странно, если бы это была не я. Ты у меня под дверью сидишь.

– А где ты была? Я в дверь тебе стучал, стучал.

– Надеюсь, дверь на месте? А то стучать у тебя не очень получается, Олежек. Только ломать.

Он смотрел на меня круглыми, бестолковыми глазами, после чего вдруг всхлипнул.

– Юлька, у меня горе.

– Какое ещё горе? – обалдела я.

– Я понял… я всё осознал…

Вот тут я нахмурилась всерьез. Начало было тревожное. А Метелкин, тем временем, ещё пошевелился, огляделся, увидел букет цветов рядом с собой, схватил его и протянул мне.

– Юля, это тебе. От всей души. От всего сердца… родная моя!

– О-о, – вырвалось у меня. Цветы я приняла, автоматически. Перехватила из его рук тяжёлый букет, а вот на свою бывшую любовь смотрела в полном расстройстве. – Олег, что случилось?

Олежек уцепился на перила, рывком поднялся на ноги. Покачнулся, но устоял. Даже со ступенек спустился, и теперь стоял передо мной. Пьяный и разящий запахом алкоголя. И смотрел на меня очень серьёзно. Его серьёзный взгляд на фоне алкогольного опьянения вызывал смех, но я запретила себе даже улыбаться.

– Я приехал к тебе, – сообщил мне бывший, и то ли у него ноги подкосились от счастья, то ли он сделал попытку бухнуться передо мной на колени. Я машинально протянула руку, чтобы его поддержать. Лучше бы я этого не делала. Удержать пьяные сто килограмм на ногах для девушки весьма трудная задача.

– Зачем ты приехал? – переспросила я.

– Потому что… Потому что я тебя люблю.

– Я счастлива, – сквозь зубы процедила я и притиснула это тело к стене. Приказала: – Стой.

– Стою, – согласился он.

Мне ужасно не хотелось возиться с пьяным Метелкиным. Олег в алкогольном опьянении становился слезливым и жутко занудным, а ещё, на фоне слезливости, словоохотливым. Говорил, и говорил, и говорил. И я, если честно, с удовольствием бы оставила его в подъезде, утирать слёзы горести и умиления от встречи со мной, вот только он ведь не даст покоя никому. Ни мне, ни соседям. Я не пущу его в квартиру, и он отправится по соседям жаловаться. В трезвом состоянии Метелкин весьма молчалив, спокоен и тактичен, а вот пьяный вечно ищет себе собеседников и собутыльников. Слава Богу, выпивает Олег редко. За всё время наших отношений по-настоящему пьяным я видела его всего несколько раз.

Дверь я отперла, схватила Метелкина за грудки и втянула в квартиру. Олег тут же тяжёлым кулем свалился на пуфик при входе. Привалился к стеночке и прикрыл глаза. А я пару секунд стояла и в тоске его разглядывала, раздумывая над тем, что мне с ним делать. С таким подарком судьбы.

– Хватит придуриваться, – предупредила я его строгим голосом. – Я знаю, что ты не спишь. – Я прошла мимо него, положила букет на стол. – Что ты, вообще, здесь делаешь?

За моей спиной наметилось движение, Метелкин с пуфика поднялся, шумно дышал и вздыхал, очень печально и горестно. И повторил:

– Я приехал к тебе. Насовсем.

– Серьезно? – подивилась я. И фыркнула. – Хоть бы предупредил.

– А ты что, не рада меня видеть? Тоже не рада?

– Что значит, тоже?

Я прошла на кухню, Олег побрел за мной.

– Юля, – вдруг браво начал он. Прямо-таки гаркнул, и я подпрыгнула. Обернулась на него.

– Что?

– Юля, – повторил он, – я совершил ошибку. Прости меня.

– Мне-то зачем тебя прощать? Ты мне не муж. Пусть тебя жена прощает.

– Юлька, я тебя люблю. Возьми меня обратно.

Я на бывшего вытаращилась.

– Куда?

– К себе, – тяжело мотнул головой. Повёл рукой, оглянулся. – Сюда. Полюби меня снова, Юль.

У меня вырвался тяжёлый вздох. Стало понятно, что вечер испорчен.

Я указала Метелкину на стул у кухонного стола. Приказным тоном проговорила:

– Сядь.

Он боком сдвинулся в нужном направлении, опустился на стул. И уставился на меня пьяными, преданными глазами.

– Теперь рассказывай, – потребовала я. – Что случилось?

Его голова тяжело опустилась. Ладонь принялась тереть коротко стриженый затылок.

– Не получается у меня быть семьянином.

Я привалилась спиной к дверному косяку, сложила руки на груди.

– Интересно, – проговорила я с легкой издевкой. – С ней, значит, не получается, а со мной получится?

Олег снова на меня посмотрел.

– У нас с тобой всегда всё получалось.

– Правда? Что ж ты на сторону пошёл? Заскучал?

– Я дурак, – не стал он спорить. И снова завел свою шарманку: – Возьми меня обратно.

– Да куда я тебя возьму, Олег? – искренне озадачилась я. – Ты же не кот. Отдай, забери. У меня другая жизнь. Между прочим.

– Какая ещё другая жизнь? – Метелкин сурово сдвинул брови. Очень постарался, лицо стало похоже на мухомор.

Я же в ответ на его вопрос развела руками.

– Обычная, Олежа. Или только тебе можно искать себе новую любовь, детей рожать? Я, чтоб ты знал, тоже хочу.

– Чего?

– Любви, – разозлилась я. – И замуж. И детей.

Метелкин сидел, навалившись на стол, тяжело соображал. Икнул.

– Я женат, – выдал он в конце концов.

– С ума сойти, – вырвалось у меня. – Какая новость. Может, ты встанешь и пойдешь к жене?

Он ещё подумал, затем головой качнул.

– Нет, не пойду. Она меня не любит.

– А ты её?

Олег молчал и хлопал глазами. Затем вдруг погрозил мне пальцем и обвинил:

– Мне не нравится твой подход к делу.

– А мне твой не нравится. Напиваться до такого состояния, Метелкин, это же не в твоём репертуаре. Ты у нас кто? Правильно, спортсмен. Разве они могут так издеваться над своим организмом? Ты должен подавать людям правильный пример. А ты что делаешь?

– Вот, вот! – Олег вскинул вверх руку. – Ты всегда умела наставить меня на правильный путь. Всегда умела меня поддержать. Юля, я без тебя не могу!

– Полтора года мог, а сейчас не можешь.

Метелкин отчаянно махнул головой и повторил:

– Не могу. Возьми меня обратно, – буквально потребовал он.

А я фыркнула в ответ на это требование.

– Глупости не говори. У тебя жена, у тебя ребенок маленький.

– А у тебя?

– А у меня… У меня тоже что-нибудь обязательно будет.

– Юлька, ты такая красивая.

Я закатила глаза, пытаясь сдерживать раздражение.

– Ты ведь меня простишь? Ты ведь меня заберешь?

– Да куда я тебя заберу? – не сдержалась я. – Ты что, чемодан?

В дверь позвонили, я направилась к ней, про себя жутко возмущаясь на происходящее. Была уверена, что это кто-то из соседей. Неизвестно, что Метелкин вытворял в подъезде до того, как уснул, до моего появления. Дверь я распахнула, готовясь выслушать поток чужих претензий, и увидела Павла. Он улыбался мне, мне даже показалось, что немного заискивающе. Наверное, от того, что явился без приглашения. Лишь однажды он провожал меня до дома, и я даже не помню, что называла ему номер своей квартиры. Но, видимо, называла, раз он стоял передо мной. Но ведь совершенно не вовремя!

– Что ты здесь делаешь? – выпалила я.

– Ты написала про машину. Подумал, может, тебе помощь нужна.

Я смотрела на Зотова и в растерянности хлопала глазами. Точно, написала. Но я лишь пожаловалась, и совсем не ожидала, что он примчится решать мои проблемы. Да и что их решать? Машина в сервисе. О чем я Павлу и сообщила.

– Я понял. Но я рядом был…

В квартире за моей спиной послышался очередной пьяный вздох пополам с горестным стоном. Я замерла от неловкости, заметила, как взгляд Павла метнулся за мою спину, в глубину квартиры, затем он посмотрел на меня, а я обреченно прикрыла глаза.

– Я не вовремя? – заинтересовался Павел.

Что я могла ему ответить? Смотрела на него обреченно, после чего пошире распахнула дверь и предложила:

– Входи. Но ты, на самом деле, не совсем кстати, – предупредила я.

Когда мы дошли до кухни, стали свидетелями увлекательного процесса. Как Метелкин шарит в кухонных шкафчиках, в поиске спиртного. Где искать, Олег знал, поэтому ничего удивительного, что, развернувшись к нам, я увидела в его руках бутылку коньяка.

– Ты с ума сошел? – вырвалось у меня. Я даже кинулась у него бутылку отнимать, но силы были не равны. Олежек просто взял и отвел меня рукой в сторону.

– Оставь меня, Юля, – громогласным басом выдал он. – У меня горе.

– Какое у тебя горе? – воскликнула я.

– Ты меня не любишь!

Захотелось завизжать и затопать ногами от бессилия, если честно. Я смотрела на Метелкина обреченно, затем обернулась на Павла. Тот не выглядел изумлённым, я бы даже сказала, что с веселым недоумением наблюдал за происходящим.

– Юль, а это кто? – поинтересовался Зотов негромко.

Олег тоже на него уставился, затем ткнул в Павла пальцем. И задал тот же самый вопрос:

– Юля, кто это?

– Сказала бы я тебе, – пробормотала я в расстройстве, обращаясь к Олегу. А вот Павлу объяснила:

– Мой бывший любимый человек. В нынешний момент своей жизни, человек женатый, отец семейства, у которого, судя по всему, с женой какие-то разногласия приключились. И он пришёл к выводу, что совершил ошибку, и явился клясться мне в любви. Которая навсегда укоренилась в его пылком сердце. Просто раньше он об этом не догадывался.

– А-а, – протянул Павел глубокомысленно. Кивнул, хмыкнул, Метелкина разглядывал.

Олег силился держаться ровно, не качаться, и смотреть на Павла свысока. Старался выглядеть серьёзно и внушительно. А я опять ему сказала:

– Сядь.

Олег сел, с явным облегчением опустился обратно на стул. Поставил бутылку с коньяком на стол. Попытался её откупорить.

– Хочешь, я позвоню твоей жене? – предложила я, и тут же исправилась: – Паша позвонит. Расскажет, как ты страдаешь. Она тебя заберет домой.

Метелкин выпятил нижнюю губу и решительно отказался.

– Нет, не хочу. Я к тебе приехал жить.

– Обалдеть, как мне повезло! – воскликнула я, не удержавшись от язвительности. И потребовала: – Олег, перестань чудить, я тебя прошу. У тебя ребенок дома!

– А у тебя кто… дома?

– А у неё я дома, – подал голос Зотов. Меня обошёл, уцепил с посудной полки два стакана, поставил их на стол перед Олегом. И предложил: – Мужик, давай выпьем. За знакомство.

– Паш, ты с ума сошёл? – зашипела я на него, но Павел махнул на меня рукой.

– Всё нормально. Лучше закусить дай.

Я сделала глубокий вдох, от раздражения у меня во рту всё пересохло. Пока я повернулась к открытому холодильнику, Зотов остановился позади меня и негромко проговорил:

– С места ты его пьяного не сдвинешь и ни в чём не убедишь. Сейчас ещё выпьет, свалится спать, а утром уже можно будет выпроводить его по месту жительства. Сейчас бесполезно.

– Ну, за что мне всё это? – всхлипнула я.

Зотов тихо хохотнул.

– За красоту и золотой характер.

Надолго Метелкина, конечно же, не хватило. Уже после третьей рюмки глазки у Олега окончательно помутнели, он съехал на стуле и перестал подавать голос. Я с тоской наблюдала за всем происходящим, и не стала спорить, когда Павел поднялся из-за стола, подхватил моего пылкого бывшего возлюбленного под мышки, и рывком поднял на ноги. По крайней мере, попытался это сделать. Попробуй подними сто килограмм натренированных мышц, то ещё испытание.

– Юля, надо его куда-то положить, – сказал мне Зотов.

А я руками развела. Много вариантов, куда деть пьяное тело, в моей маленькой квартирке, предусмотрено не было. Только моя собственная кровать. Павел дотащил Олега до неё, толкнул того легонько, и Метёлкин кулем свалился на кровать. Бедняжка даже скрипнула. Мы с Павлом постояли рядом, разглядывая моего нежданного проблемного гостя.

– Может, всё-таки позвонить его жене? – в сомнении предложила я.

Павел весело хмыкнул.

– И что ты ей скажешь? Что её муж в пылу гнева, заявился к своей бывшей, клясться ей в любви? Не думаю, что это облегчит Олегу жизнь.

Я на Зотова посмотрела.

– А я не должна облегчать ему жизнь, – возмутилась я вполголоса. – Почему-то он мне её совсем не думает облегчать!

– А он часто так приезжает? – как бы между прочим поинтересовался Павел.

Я нахмурилась.

– С ума сошел? Первый раз за полтора года. Уж не знаю, что у него случилось.

– Может, на самом деле, накрыло, – пожал Павел плечами. Выглядел при этом призадумавшимся. А вот я продолжала хмуриться.

– Не говори ерунды, – попросила я. Снова на спящего Метелкина посмотрела. Поинтересовалась: – И что мне теперь делать?

Зотов кинул на меня веселый взгляд.

– Мне тоже интересно, что ты собираешься делать?

– Между прочим, совсем не смешно, – рассердилась я.

– А он, кстати, неплохой парень. Как мне показалось.

Я согласно кивнула.

– Неплохой. Вот только ему и его маме не нужны чужие проблемы.

Я из комнаты вышла, Павел отправился следом за мной. Меня разглядывал.

– Ты про дочь?

Я кивнула.

– Да. Вот если бы у меня за спиной не было проблем прошлого брака, если бы не было ребенка, если бы не надо было с кем-то бороться… Думаю, я бы пришлась родителям Олега куда больше по душе. А так… – Я развела руками. – Я не стала настаивать.

– Понятно, – проговорил Зотов. Затем вдруг усмехнулся. – Ты удивительная женщина, Юля.

Я обернулась на него, взглянула с недоумением.

– Что ты имеешь в виду?

– Со мной такое, знаешь ли, в первый раз. Чтобы я разбирался с бывшим девушки. Пил с ним, таскал на себе пьяного. И что самое интересное, я даже не обескуражен происходящим.

– Очень за тебя рада, – вырвалось у меня. – Я бы про себя такого не сказала. – Я остановилась, призадумалась невесело, из груди вырвался вздох. А Зотов тут же спросил:

– Что такое?

– Думаю, что мне завтра с Метелкиным делать. Как представлю, его страдающую после пьянства непонимающую физиономию, что мне нужно будет ему что-то объяснять, жить не хочется.

– А ты не объясняй, – посоветовал Павел.

– Как? Молча выпроводить?

Зотов смотрел на меня очень внимательно, а потом сказал:

– Поехали ко мне.

Мой взгляд в растерянности остановился на его лице.

– К тебе?

– А что? Я слишком тороплюсь?

После нашего дня знакомства, странно было строить из себя скромницу. Да и прав был Павел, мы уже некоторое время с ним играем в платонические отношения, встречаемся вечерами, разговариваем о жизни и разъезжаемся по домам. То есть, он меня к подъезду моего дома подвозит и уезжает, даже не предпринимает попытки поцеловать. Мне, на самом деле, наши с ним отношения казались немного странными, я в последние дни много думала об этом. Если бы я рассказала Алёне о своих встречах с Зотовым, таких вот встречах, которые ни к чему не приводят, она бы уже забила тревогу. Сказала бы, что я рискую вот-вот упустить момент, когда отношения окончательно перерастут в дружеские. Искра страсти будет потеряна. И мне было удивительно и странно, что Павел не делает ни одного шага к сближению. И вот я дождалась конкретного предложения. И теперь, судя по всему, мяч на моей стороне поля, и выбор предстоит сделать мне.

Но как согласиться так, чтобы не выглядеть чересчур навязчивой или обрадованной? Чтобы сохранить достоинство? Ведь каждая девушка думает об этом в такие моменты, правда? Чтобы остаться желанной и загадочной, а не хвататься за протянутую руку с жадностью и облегчением.

Я остановилась, приняла задумчивый вид, а Павел из-за стола поднялся, подошёл ко мне и обнял. От него пахло коньяком и дорогим одеколоном.

– Юля, – позвал он.

Я голову повернула, как бы невзначай, но знала, что одно моё движение головой, и наши с ним губы соприкоснуться. Это самое движение необходимо было выверить до миллиметра, чтобы оно показалось как бы случайным, не намеренным. Всего на мгновение, но я почувствовала теплоту его губ, и тут же, как бы в волнении, отпрянула, правда, меня тут же притянули обратно. Поцелуй был осторожный, сдержанный, я даже уперлась рукой в грудь Павла. Движение губ, прикосновение его языка, и я решительно отодвинулась. И напомнила:

– За стенкой Олег спит.

Зотов отступил, закатил глаза.

– Мы теперь будем оберегать его покой и сон?

– Нет, – спокойно отозвалась я. – Поедем к тебе.

Такое решение Зотова более чем устроило. Он тут же оттаял, улыбнулся, и уже минут через десять мы вместе выходили из моей квартиры. Квартиру я заперла, надеясь, что Метелкин, проснувшись и обнаружив себя в одиночестве в чужой квартире, не выломает дверь. С него станется. Правда, я оставила Олегу записку на кухонном столе, но, сомневаюсь, что моё письменное обращение к нему, будет первым, что он заметит, проснувшись.

– Ты меня поцелуешь?

Его вопрос прозвучал в тесной кабине лифта. Прозвучал спокойно, буднично. А ведь пара минут, как мы с Павлом молчали, будто не знали, что сказать друг другу. В такси слушали радио, Зотов о чем-то разговаривал с таксистом, а я пыталась представить, что будет дальше, и как мне следует себя вести. Выйдя из машины, мы и замолчали. Не знаю, почему, но я жутко нервничала, и никак не могла расслабиться. Не могла заставить себя улыбнуться ему, заговорить, приняться болтать о всяких глупостях, как, наверное, следовало поступить. А у меня никаких глупостей в голове не было, я думала о том, что рядом с этим мужчиной волнуюсь так, как ни с кем другим раньше. И именно перед ним мне не хочется показаться глупой болтушкой, не хочется оконфузиться. Не хочется стать девушкой на одну ночь.

Правда, уже не на одну ночь, во всяком случае, на две, но даже две ночи мне, судя по всему, кажутся малостью.

Я хочу большего?

Я голову повернула и посмотрела на Зотова. А он взял и задал мне этот вопрос.

– Ты меня поцелуешь?

Мы смотрели друг другу в глаза в этот момент, мне потребовалась секунда, чтобы его осмыслить. После чего я сделала шаг, большего и не требовалось, приподнялась на цыпочках, и прижалась губами к его губам. В моём поцелуе, наверное, не хватало соблазна, раскрепощённости, желания произвести впечатление. Я, на самом деле, хотела его поцеловать.

А Павел выдохнул мне в губы, обхватил сильной рукой мои плечи, и углубил поцелуй.

Я растаяла в его руках. И вдруг вспомнила нашу с ним первую ночь, свои ощущения, и удивилась мысленно, что так долго от себя эти воспоминания гнала. На самом деле, гнала, стараясь не вспоминать о его руках, о его поцелуях, о его запахе. Словно это было что-то запретное, опасное.

Лифт остановился, дернулся, двери открылись, а мы не сразу смогли оторваться друг от друга. Я открыла глаза, поняла, что Павел меня разглядывает.

– Ты очень красивая, – сказал он мне.

Подобным комплиментом меня трудно было поразить. Каждый мужчина, который обращал на меня внимание, говорил мне эти слова. Они давно перестали что-то значить. Поэтому я лишь кивнула.

В свой первый визит в квартиру Зотова, я мало, что запомнила. Попросту не обращала внимания, не смотрела по сторонам. По-моему, мы даже свет не зажигали, а утром я убежала, только пятки сверкали, уверенная, что больше мы с Павлом никогда не встретимся. И вот, я снова в его доме.

– Это же твоя квартира? – проявила я любопытство. Решила, что имею на это право.

– Моя, – кивнул он. – Поначалу я её снимал, а потом решил, что нужно пускать корни.

Квартира была хорошая. Комнат всего две, но просторные, и кухня огромная. В двухкомнатной квартире Зотова с легкостью могли поместиться четыре однушки, как у меня. Ещё бы место на лоджию осталось. Здесь, кстати, лоджия была. Утепленная, широкая, с кожаным диваном и компактной барной стойкой в углу. Я для начала выглянула в окно, с высоты двенадцатого этажа открывался неплохой вид на город. Потом устроилась на мягком диване. Скинула туфли, вытянула ноги, но долго мне посидеть в одиночестве не дали, Павел устроился рядом, и, надо сказать, совсем не вспомнил о хозяйской вежливости, ничего девушке не предложил. В смысле, выпить. Блюдо в меню, судя по всему, было только одно. Я сама.

Павел опустился на диван рядом со мной, коленом раздвинул мои ноги, лёг и тут же меня поцеловал. Долгим, затяжным поцелуем. Его хватило для того, чтобы по моему телу растёкся тягучий жар. Между нами не было суеты, торопливости, мы не спеша целовались, прикасались друг другу, тем самым распаляя желание и воображение друг друга. Рука Павла пробралась под подол моего платья и то сжимала, то гладила моё бедро. А я моментами выныривала из омута поцелуев, ласк, сумасшедшего желания, и пыталась сделать хотя бы один трезвый глоток воздуха. Который бы не пьянил, не вызывал головокружение. Знаете, как такое бывает? Когда даже воздух кажется тебе одурманивающим? Наверное, так бывает только с особенным человеком.

Молния на моём платье расстегнулась от одного движения его руки, Павел потянул его с моих плеч, потом склонился к моей груди. Бюстгальтер был тонкий, кружевной, он даже не подумал его снять. Прижался ртом к тонкому кружеву, я чувствовала движение его языка. Мои пальцы запутались в его волосах, я закусила нижнюю губу и закрыла глаза, проваливаясь в липкое удовольствие. Павел то поднимался, чтобы поцеловать мои губы, то возвращался к моей груди, в какой-то момент нетерпеливо сдернул платье с моих бедер. Я немного запуталась в нём, подёргала ногами, и вот платье полетело куда-то в угол лоджии. А на мне всем весом устроился мужчина. Поцелуи становились всё глубже, всё настойчивее, я помогла Павлу снять рубашку и взялась за ремень его брюк. Мои пальцы прошлись по поясу, по пряжке, спустились чуть ниже, и я услышала, как Павел резко втянул в себя воздух. Я довольно улыбнулась и продолжила освобождать его от одежды. Медленно, не торопясь, больше распаляя его, чем помогая.

– Хватит уже, – выдохнул он в какой-то момент. Поднялся с дивана, разделся сам, поддал ногой брошенную на пол одежду. А я спустилась на подушках ниже, улыбнулась Зотову. Наверное, у меня получилось поистине соблазнительно, как и старалась. Выгнулась ему навстречу, закусила губу, протянула к нему руку. А он стоял перед диваном, на котором я лежала, и смотрел, буквально ел меня глазами. Моя рука прошлась по груди, спустилась на живот, коснулась кружевной резинки трусиков. Я не сводила глаз с лица Павла. Рассмеялась, когда он накинулся на меня, но мне тут же закрыли рот поцелуем.

– Скажи, – прошептал Зотов мне на ухо. – Скажи мне…

Я снова выгнулась ему навстречу, когда почувствовала его пальцы под кружевом трусиков. Мои глаза распахнулись, а в голове не было ничего, кроме одной мысли:

– Я тебя хочу, – выдохнула я. – Прямо сейчас.

Меня как-то очень легко и ловко подхватили под спину, развернули, стянули с меня последнюю преграду в виде кружевных стрингов, и следующее, что я почувствовала, это сильный толчок, застонала и от удовольствия, и от неожиданности, выгнула спину, и ощутила горячую ладонь на своём животе. Зотов поддерживал меня под живот, и двигался, двигался, видимо, наша затянувшаяся любовная игра тоже сказалась на его выдержке. Я старалась не отставать от него в его порыве, подавалась назад, с губ слетал один стон за другим, кожа горела, а в теле не осталось, кажется, ни одной клеточки, которая бы не получала удовольствия от соития. Я горела вся, я не контролировала свои движения и вскрики. А когда меня накрыл оргазм, по телу прокатилась волна дрожи. Я повалилась вперед, Павел на меня. Мы упали на диван, я ткнулась лицом в мягкие подушки, зафыркала от неожиданности, и мы с Павлом одновременно рассмеялись над собой же.