ГЛАВА 9

Самое лучшее, что может быть в отношениях между мужчиной и женщиной, это абсолютное принятие друг друга. Когда нет комплексов, стеснения, каких-то недомолвок, а лично для меня, когда в моей душе отсутствует желание казаться кем-то другим. Лучше, красивее, умнее и интереснее. Когда я понимаю, что мы с моим любимым мужчиной находимся на одной волне. Удача и удовольствие встретить такого человека случается в жизни нечасто. Тем более, в самом начале отношений ощутить эту свободу, понимать, что тебя ничего не сдерживает, даже в банальном проявлении эмоций.

– Ты общаешься с сыном? – спросила я Павла за быстрым, на скорую руку, завтраком. Я сделала тосты и сварила кофе, не любила чужие кухни, мне ко всему необходимо было привыкнуть, даже к тому, где стоят чашки.

– С сыном? – спросил он.

– Ты говорил, что у твоей жены есть сын. Ты же, получается, его вырастил.

Павел выглядел задумчивым, выслушал меня. Затем неопределенно повел плечом.

– Он уже взрослый. Достаточно.

– Но был ведь маленьким.

Зотов выпрямился, расправил плечи, наконец, взглянул на меня прямо. И сказал:

– Его воспитание мне не доверяли. У него была мама и дедушка с бабушкой.

– А отец?

Павел вдруг хмыкнул, откусил от тоста.

– Тому тоже не доверяли.

Я обдумывала его рассказ.

– Странная история, – проговорила я.

– Странных историй, солнышко, в жизни куда больше, чем нормальных. Тебя на работу отвезти?

Я посмотрела на часы.

– Нет. Метелкина же нужно выпустить. Не будет же он взаперти в моей квартире до вечера сидеть.

Это предложение Павла немного повеселило, он ухмыльнулся.

– У тебя бурная личная жизнь, Юля.

– Глупости, – проговорила я в сторону. – Скорее уж, у меня никакой личной жизни нет. То есть, всплесками.

– Я тоже всплеск?

Я к нему присмотрелась.

– Поживем – увидим, – сказала я ему.

Домой я вернулась в одиночестве. Заверила Зотова, что Олега, будь тот даже с серьёзного похмелья, бояться не стоит. У Павла была назначена утренняя встреча, он и без того здорово опаздывал, и я разрешила его сомнения, отпустила его заниматься работой.

– Если что – позвони, – попросил меня трепетный влюбленный. – Я вернусь.

– Обязательно, – заверила я. Вот тут случилась маленькая, неловкая заминка перед расставанием, когда мы посмотрели друг на друга после горячей ночи любви и решали, как нам следует проститься. После всего, что было-то. Я могла просто улыбнуться Зотову на прощание, и выйти из машины, и это обрисовало бы наши с ним дальнейшие отношения, как нечто несерьёзное. И я уверена, что Павел тоже обдумывал подобное развитие ситуации, и, как мужчина, наверняка находил в этом некоторые плюсы. И я тоже раздумывала – и о плюсах, и о минусах, и пришла к выводу, что в данный момент всё зависит именно от меня. Как я себя поведу именно в эту минуту, так мы и станем общаться дальше.

Хочу я или нет?.. И чего именно хочу?

Я на Павла взглянула, и, решив больше не ломать голову ни о чем, потянулась к нему и сама поцеловала в губы.

– Пока?

Он кивнул, очень внимательно наблюдал за мной.

– Пока.

Я широко улыбнулась, порадовалась тому, что не отступила в тот момент, когда нужно было наступать, и из машины вышла. Шла к подъезду летящей походкой, помахивала сумочкой, и даже сама Павлу Михайловичу позавидовала. Я ведь чудо! Даже спорить тут не о чем.

Отперев дверь квартиры, я ненадолго замерла, прислушиваясь. Тишина. Я прошла, осторожно прикрыла дверь, скинула туфли в прихожей. Остановилась на пороге комнаты. Олег обнаружился на том же месте, где мы с Павлом его вчера и оставили. На моей постели. Но вчера он дрых и храпел, а вот сейчас лежал и смотрел в потолок. В неприятной задумчивости. Даже когда я появилась, глаз на меня не перевел.

Я решила его позвать.

– Олеж, ты что делаешь?

Метелкин вздохнул. Пошевелился, сложил руки на груди. Стал выглядеть как большое, печальное тело. Наверное, и чувствовал себя также.

– Лежу, – отозвался он. – Думаю.

– Это хорошо, – заметила я. – Вчера ты себя раздумьями не утруждал.

Я прошла в комнату, открыла шкаф, начала перебирать одежду, через час мне необходимо было быть на работе. А лучше через пятьдесят семь минут, чтобы успеть до появления начальника.

Метелкин голову с подушки приподнял, наблюдал за мной.

– Юль, ты где была?

Вопрос, от которого я немного смутилась. Но с другой стороны, что мне смущаться? Я взрослая, свободная женщина… Если Олег начнет возмущаться, я ему это и скажу.

– Оставила тебя одного, не желая наслаждаться перегаром и храпом, – сообщила я ему. – Кстати, ты не хочешь позвонить жене?

– Думаешь, надо?

Его вопрос мне не понравился, я на Метелкина оглянулась через плечо.

– Понятия не имею. Но, думаю, если хочешь оставаться семейным человеком, это следует сделать.

– Юль, почему мы не поженились? – вдруг спросил он.

Я озадачилась, повернулась к нему.

– Наверное, потому, что ты меня замуж не звал. А когда я предложила, поспешил отказаться.

Олег смотрел на меня печальными глазами лабрадора.

– Ты же предложила не потому, что меня любила.

Я не удержалась и хмыкнула.

– Если бы любил ты, предложил бы сам.

Метелкин помолчал, выглядел при этом тоскливо. Наконец, сел на кровати, спустил огромные ноги.

– Наверное, ты права, – проговорил он.

– Олег, что у вас случилось? – поинтересовалась я. И тут же добавила: – Я понимаю, что это не моё дело, ты можешь не рассказывать, но такие встряски, знаешь ли, когда ты заявляешься ко мне жить, мою нервную систему до добра не доведут.

– Извини.

– Я извиню, Олеж, но тебе надо домой, к жене.

– Что за мужик вчера был? – спросил Метелкин, и глянул на меня исподлобья. Между прочим, с претензией и укором.

Я смутилась, но всего на мгновение.

– Если ты помнишь мужика, значит, всё не так плохо.

– Конечно, помню. И, как понимаю, ты ночевала у него.

– Я не могла ночевать с тобой. Ты человек женатый, – наставительно проговорила я.

– Ты с ним встречаешься?

– Встречаюсь, – согласилась я.

– Совсем меня забыла, да?

– Я очень старалась, Олежа, – честно призналась я. Подошла, потрепала его по буйной головушке и легким тоном продолжила: – Я в душ. А ты выпей кофе и вызови такси. Мне нельзя опаздывать на работу.

До работы Метелкин меня проводил. Мы вместе ехали на такси, Олег без конца вздыхал и на меня косился. А я ему посоветовала:

– Купи цветы.

– Тебе?

Я глаза закатила, посмотрела на Метелкина, прежде чем выйти из такси. И сказала:

– Жене, Олег.

– Боюсь, цветами тут не обойдёшься.

Я тут же замахала на него руками.

– Не хочу знать подробностей.

Я из машины вышла, дверь захлопнула, а Метелкин высунул голову в открытое окно.

– Юлька!

Я обернулась.

– Я позвоню?

– Позвони, – согласилась я.

Я только успела подняться на крыльцо, как меня под руку подхватила Алена.

– Меня глаза не подводят? – заахала она смехом. – Тебя Метелкин на работу привёз? Опять любовь-морковь?

Я руку её от себя отвела.

– Не выдумывай. Чисто дружеские отношения. – Глянула на часы на запястье и решила, что следует поторопиться, ускорила шаг.

– В обед поболтаем? – крикнула мне вслед Слепова.

Я лишь согласно кивнула и нырнула в лифт.

Настроение мне немного подпортил звонок сестры ближе к обеду. Дашка почти полчаса ныла по поводу детей, потом неоплаченного кредита, затем из-за очередной ссоры со свекровью, и я, признаться, успела забыть о том, что при последней нашей с ней встрече, мы тоже, как бы, поругались. Я ушла из её дома, хлопнув дверью, Дашка мне вслед сыпала проклятиями, но память у сестры на этот счёт всегда была короткая. И вот, не прошло и двух недель, как она звонит мне, как ни в чем не бывало. Вот только звонила мне сестра всегда лишь для того, чтобы пожаловаться. Никогда не спросит, как дела у меня.

– Как мама? – перебила я её в какой-то момент.

– Мама? – переспросила Даша, явно удивившись вопросу. – Понятия не имею, я с ней не виделась.

Подобной реакции я никогда не понимала. Вот сколько лет мы жили в разных городах, столько я и удивлялась. Сестра с матерью жили через три улицы друг от друга. Пятнадцать минут прогулочным шагом. Но не виделись неделями. Не общались, не перезванивались, по сути, не интересовались жизнью друг друга.

– Что, и слухов никаких? – поинтересовалась я.

– Ты про этого мужика, что ли?

– Хотя бы, – неохотно проговорила я.

– Ты же знаешь, я к слухам давно равнодушна. Одним больше, одним меньше.

– Замечательная у нас семья, – пробормотала я.

– Нормальная, – тут же отрезала Даша. – Она много о нас с тобой в детстве думала? Так почему я должна о ней думать? У меня есть о ком подумать.

Я глянула на часы, поняла, что разговариваю с сестрой практически весь обеденный перерыв, хотя, обещала поболтать в это время с подругой, и решила поинтересоваться в лоб:

– Даш, ты зачем звонишь? Я, вообще-то, на работе.

– Просто так. Поговорить.

Так и хотелось спросить: «О чем?», но сестра неожиданно продолжила:

– Юля, мне нужна твоя помощь.

Вот это настораживало.

– Какая?

– Я подумала, что ты же хорошо устроилась в Нижнем? Вполне можешь помочь родственникам перебраться.

Это было, как гром среди ясного неба. Честное слово. Таких речей от сестры я никогда не слышала. Меня лишь обвиняли в том, что я всё бросила и перебралась в большой город. И все мои достижения ставились под большое сомнение. А теперь Даше захотелось взять с меня пример.

– Ты хочешь уехать из Борска?

– Я не могу больше жить со свекровью. Я устала.

– Ах, вот в чём дело, – усмехнулась я. – И ты считаешь, что перебраться с мужем, детьми и кредитами в большой город, на съёмную квартиру, вам будет по силам?

– Первое время мы поживём у тебя.

Я лишь на долю секунды представила себе то, что предлагала мне сестра, и тут же, не думая о последствиях, категорично заявила:

– Нет. Ни за что.

– Юля, это не по-родственному, – тут же обвинила меня Дашка. Причем, исходя из того, что её обвинения не запоздали ни на секунду, к моему отказу сестра была готова. – У меня дети, нужно думать об их будущем.

– Даша, это ваши дети. Думайте об их будущем сами. Всё, чем я могу помочь, это поискать для вас съемное жилье по приемлемой цене. Ну, и работу на первое время для тебя.

– Для меня?

– Твой муж пусть ищет работу сам, откуда я знаю, что он может и умеет. Кстати, что его перестало устраивать в работе на лесопилке? Ты же так была ей рада.

– Перестань меня цеплять этой работой! Я знаю, что ты злишься из-за этого. Но, чтоб ты знала, в Борске с работой большая напряжёнка, и хвататься надо за любую. Как мой Серёжа и поступает. Это не для того, чтобы тебя позлить.

– Я так и не думала. Но, если ты хочешь говорить серьёзно, не мешало бы для начала твоему Серёже найти работу, а потом уже привозить вас. Чтобы было куда и на что.

– Я не хочу оставаться в одном доме с этой женщиной! Ты знаешь, что она мне сказала?

– Догадываюсь, – вздохнула я. Тема скандалов была, в основном, одной и той же в течение многих лет. Что Даша окрутила единственного сына свекрови, что влезла в их семью, Сережа пашет, а Даша плодит нищету.

– И ты не хочешь нам помочь?

– У меня нет возможности.

– У тебя есть своё жильё.

– За которое я плачу каждый месяц ипотеку, и поэтому имею право проживать в нём одна, наслаждаясь тишиной и покоем.

– Сестра называется, – фыркнула Дашка со злостью, а мне вдруг вспомнилось, сколько раз я приходила к сестре выговориться, а то и попросить хоть какой-то моральной поддержки, а мне лишь рассказывали о том, что я сама виновата в сложившейся ситуации. А после отъезда ещё и обвинили в том, что я едва ли не занимаюсь в большом городе проституцией на своей секретарской работе. Иначе кому я нужна в Нижнем Новгороде? Для чего нужна?

Не было во мне желания помогать родственникам. Я считала, что и без того делаю больше, чем должна. Для сестры и её детей в том числе. Жить с ними под одной крышей, пусть и временно, будет выше моих сил. К тому же, я не верю в стремления сестры и её мужа к лучшему будущему. Для того, чтобы к лучшему прийти, необходимо приложить максимум усилий, а Даша, да простит меня бог любви к родственникам, ни одного дня в своей жизни не работала. Всё, что я увижу, так это перебазирование семьи сестры с одного места проживания на другое. И весь ужас в том, что другим станет мой адрес, моя квартира.

– Теперь Дашка будет долго на меня злиться, – то ли пожаловалась, то ли констатировала я в разговоре с Алёной. Та согласилась подвезти меня до дома, так как я временно лишилась транспортного средства.

– Может, и к лучшему, – фыркнула Алёна, уверенно выворачивая руль, чтобы развернуться. Осторожностью на дороге подружка не отличалась, поэтому, садясь к ней в машину, я всегда пристёгивалась. Сразу же. – Надо же придумать такое – переехать к сестре на шею, со всем своим семейством.

Но какое-то чувство вины меня всё-таки грызло. Не зря же я не переставала гонять в голове разговор с сестрой и то, чем он закончился. Дашкиной вселенской обидой на меня.

Алёна, будто подслушав мои мысли, кинула на меня проницательный взгляд и с вызовом поинтересовалась:

– Тебе много кто помог, когда ты оттуда уехала?

Я вздохнула.

– Дело не в этом. Если бы я знала, что, на самом деле, могу им помочь… А содержать и давать им крышу над головой, можно сколько угодно.

– Вот именно. Поэтому выкини эти мысли из головы. Всё ты сделала правильно. – Я кивнула, а Алёна деловито продолжила: – Лучше скажи мне, сколько купальников ты будешь брать на выходные?

Правильно, в эти выходные фирма отправляется на тот самый корпоратив в эко-отель. К Кондратьеву в гости, то есть. Я забыла совсем, отвлеклась на кое-кого другого. И видеть Фёдора Андреевича мне совсем не хотелось.

– А надо брать несколько? – заинтересовалась я.

– Конечно, – уверенно кивнула Алёна. – Чтобы все позеленели от зависти!

Я улыбнулась.

– Ты кого имеешь в виду?

– Весь наш дружный женский коллектив. Ты же понимаешь, что мы с тобой первые красавицы!

– Кабинетные, – хмыкнула я.

– Какая разница?

– Не думаю, что жена Алексея Родионовича оценит твой перфоманс.

Алёна немного наморщила красивый лоб, после чего легкомысленно отмахнулась.

– Переживёт. В конце концов, у неё муж есть, а мне надо устраивать личную жизнь.

– А как же Вадик? – удивилась я.

– Вадик, знаешь ли, не мычит, не телится. Если так пойдёт дальше, боюсь, я увяну рядом с ним. Точнее, засохну.

– Так намекни ему.

– Что? – удивилась Алёна. – Что я свадьбу хочу?

– Хотя бы. А дальше будет видно, как действовать.

– Жалко, что Кондратьев женат. Я бы попробовала его окрутить.

– Что там пробовать? – фыркнула я. – Он гад.

– Может, он пока гад. А если любовь его настигнет, вдруг он изменится?

– Во-первых, такие не меняются. А, во-вторых, если любовь его настигнет, какая разница, женат он или нет?

Алёна кинула на меня заинтересованный взгляд.

– Ты думаешь?

Я глаза закатила. И очень серьёзным тоном проговорила:

– Нет, Алёна, не думаю. Не думаю, что из этого получится что-то хорошее.

– Но ты ведь не против?

Я удивленно моргнула.

– Я? Против? С чего бы?

– Ну, он же на тебя обратил внимание…

– И я получила от его внимания массу удовольствия, – проговорила я с сарказмом.

– То есть, ты не против? – ещё раз уточнила подружка.

Пришлось махнуть на неё рукой.

– Я не против. Главное, уточняй, в какие замечательные места он ведёт тебя ужинать. Но знай, – я ткнула в подругу пальцем, – я советовала тебе выйти замуж за Вадика.

– Он не зовёт, – обиженно буркнула Алёна.

Стало понятно, что Алёна не столько хочет замуж, сколько припереть к стенке возлюбленного, который, непонятно почему, застопорился в проявлении своих чувств и следующем шаге.

Вечер я провела в одиночестве. Павел не приехал, не позвонил, даже не поинтересовался, как прошёл мой день. После нашей бурной ночи любви. По моим разумениям, должен был. Хотя бы, прислать смс, но за вечер ни слова, ни звука. Между прочим, я даже призадумалась об обиде Алёны на Вадика, из-за того, что тот тормозит и никаких шагов не предпринимает. Может, в чём-то Алёна и права, бездействие мужчины задевает женское самолюбие.

Конечно, можно было самой позвонить, в этом, наверное, не было бы ничего предосудительного, наверное, это был бы поступок решительной, эмансипированной, так сказать, женщины. Но я, вместо того, чтобы набрать номер Зотова, весь вечер раздумывала о том, не спугнула ли я его прощальным поцелуем. Вдруг, на самом деле, спугнула? Всё-таки женщины странные существа. Иногда нам нравится страдать и изводить себя лишними мыслями и предположениями, вместо того, чтобы в одну минуту все наши сомнения разрешить.

Кстати, Павел не позвонил и на следующий день. И, вообще, пропал до выходных. И я потеряла покой. И настроение вместе с ним. Зато Метелкин, как специально, будто норовя меня лишний раз подстегнуть, звонил ежедневно. В какой-то момент я не выдержала и поинтересовалась у него:

– Олеж, ты чего хочешь? Тебе от меня что-то надо?

Метелкин помолчал в трубку, затем печально вздохнул.

– Нет, ничего. Но я по тебе скучаю. Ты ведь мне друг, Юль?

Странно было задавать этот вопрос своей бывшей, которую бросил ради того, чтобы жениться на беременной любовнице. Очень хотелось ответить Метелкину правду, но, если честно, голос Олега звучал ещё более поникшим, чем мой собственный.

– Друг, – ответила я, но без особого воодушевления. И поинтересовалась: – Ты помирился с женой?

– Помирился. Наверное.

Я возвела глаза к потолку. Обсуждать личную жизнь Метелкина, а, тем более, его проблемы с женой, мне не хотелось, но ведь для чего-то он мне звонит, правда? И вряд ли так просто отстанет. Хотя, раньше Олегу хватало пары звонков в месяц, чтобы поинтересоваться моими делами. Муки совести сподвигали его мне звонить. А сейчас совесть уступила место душевным метаниям и мукам, и я стала нужна Метелкину ежедневно.

– Олег, ты должен подумать о ребенке, – сказала я ему. – Это самое главное в жизни.

– Сына я люблю, – сказал он.

– Вот это правильный подход.

– И тебя люблю.

Я не сдержалась и фыркнула.

– Не любишь.

– Почему ты так говоришь? – обиделся он.

– Тем, кого любят, не изменяют, – высказала я мысль, в которую свято верила. И пусть она могла показаться глупой и банальной, но я в неё верила.

– Изменяют, Юля, – проговорил Метелкин со страданием. – По глупости. И по пьянке.

– Это лишь оправдания. Хочешь, я скажу тебе, почему ты вдруг воспылал ко мне любовью? Когда ты встретил свою жену, тебя напрягала я. У меня были проблемы, и я требовала от тебя их решения. И ты побежал туда, где ничего не требовали. А теперь ситуация обратная. Она тебя пилит, а я пьяного спать укладываю.

Олег помолчал, потом сказал:

– Мне не нравится то, что ты говоришь.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула я. – Это правда. Только я тебя прошу, – тут же всполошилась я, – не ищи третий вариант. Ничего хорошего из этого не выйдет. Иди к жене и пытайся решить проблемы. Как взрослый, Олежа. Без советов мамы.

– Ты всегда маму не любила, – обвинил он.

– Это она меня не любила, – воспротивилась я. – Твою жену она любит, у вас мир и лад в семье. По-моему, это много значит.

– А ты?

– Что я?

– Любишь этого… своего?

Я поводила пальцем по столу, раздумывая. Затем честно сказала:

– Не знаю. Он пока не мой, и рано об этом даже думать. Но когда-нибудь это случится, так? Я кого-нибудь встречу, в кого-нибудь влюблюсь. И мы с тобой это обсудим.

– Это всё противоестественно, – буркнул напоследок Метелкин и отключился.

На самом деле, противоестественно. Я была с Олегом согласна. Но ведь это была его инициатива раз за разом появляться в моей жизни. И он совсем не задумывался о том, как я это воспринимаю. Между прочим, в первые месяцы после нашего с ним расставания, мне было очень тяжело. И даже его звонки с якобы проявляемой заботой, меня сильно будоражили. Какой женщине будет приятно слышать голос бывшего, зная, что он живёт с другой. И, возможно, живёт хорошо, и, возможно, даже счастлив. Наверное, нужно было закончить всё как раз на том этапе, просто сказать Олегу больше не появляться. А мне не хотелось терять близкого человека. Как Метелкин и сказал – друга. Я перетерпела, пережила свою обиду, в тот момент, когда у него родился сын, даже нашла в себе душевные силы за него порадоваться, и вот к чему всё пришло. Метелкину в семье стало не слишком удобно, и он вспомнил о любви ко мне.

– Дурдом какой-то, – пробормотала я, после того, как закончила с бывшим очередной разговор.

Почему мне не звонит тот, кого я хочу слышать? Почему это Метелкин, чьих звонков я уже давным-давно не жду?

– Ты выглядишь несчастной, – сказала мне Алёна, когда мы встретились с ней субботним утром. Ехать мы решили на её машине, она заехала за мной, как обычно, опоздав на полчаса, но я даже не возмутилась по этому поводу. У меня, на самом деле, с настроением была беда.

Зотов не звонил. Он не звонил! Уже несколько дней. С тех самых пор, как отвёз меня домой ранним утром, так и пропал. И что удручало меня больше всего, так это понимание, что это не задетое самолюбие во мне играет. Я, на самом деле, хочу, чтобы Павел позвонил, приехал… хочу увидеть его. И, конечно, без всякого сомнения, услышать доходчивое объяснение его свинского поведения по отношению ко мне.

Я устроилась на пассажирском сидении, переместила назад свою сумку, делала всё сосредоточенно, но лишь для того, чтобы не встречаться с подругой взглядом. А Алене сказала:

– Я просто не выспалась.

– У тебя бессонница, что ли? – усмехнулась она, трогая машину с места. – Ты уже несколько дней такая. А что это значит?

– Что?

– Что ты влюбилась. Только скрываешь от меня информацию. А это, к твоему сведению, довольно подло. Мы же подруги.

– Если бы было о чем рассказывать, я бы непременно рассказала, – заверила я её. – И дело совсем в другом.

– В чём же?

– В том, что я думаю о своей жизни, и понимаю, что где-то, что-то, в какой-то момент пошло не так. Алён, почему у меня не может быть нормальной жизни?

Алёна оторвала взгляд от дороги, взглянула удивленно.

– Это как?

Я немного помедлила с ответом, обдумывая свои следующие слова.

– Ведь бывает такое, что люди встречаются, влюбляются, женятся. Раз и навсегда. Бывает же?

Подружка в задумчивости хмыкнула, странно на меня покосилась, тоже замолчала. Ненадолго, но всё же, это давало понять, что она несколько обескуражена.

– Бывает, конечно, – сказала она после паузы. – Но, Юль, это такой мизерный процент. И не факт, что счастливых людей. И страдать по этому поводу как-то странно, не находишь?

Я вздохнула, отвернулась к окну.

– Не знаю, – пробормотала я.

– Что, вообще, навело тебя на такие мысли?

– Эти мысли в моей голове всегда были, – ответила я с ноткой сарказма. – Глядя на мою маму, повторения как-то не хочется, знаешь ли. А хочется… хочется… – Я пыталась сформулировать, а Алёна меня перебила и подсказала:

– Банального женского счастья. Любви и верности на всю жизнь. Они жили счастливо и умерли в один день.

Суть была верна, вот только голос Алёны был пропитан сарказмом и недоверием. Но я всё равно согласно кивнула.

– Именно. Кстати, я думала об этом, когда выходила замуж. И как-то всё не задалось. Наверное, не мой был день.

– Или не твой человек. Что гораздо ближе к истине. И, вообще, – Алёна подарила мне фирменный взгляд, – прекращай хандрить. Всё у нас ещё будет. Непременно. Ну, может, не на всю жизнь, но зато нас с тобой точно не забудут. Мы ведь с тобой не забываемые, Юлька! Ни один мужик равнодушным не останется.

Я всё-таки улыбнулась. Подружкиному оптимизму. Хотя, въедливый внутренний голос снова подсказал, что оставшиеся неравнодушными мужчины девушкам звонят.

Для того, чтобы корпоратив не превратился в банальный пикник и сабантуй на природе, были приглашены ведущие мероприятия. Молодая пара, которая встречала гостей прямо у ворот отеля, сверялась со списком приглашенных, затем клеила сотрудникам фирмы на одежду яркие наклейки с именами. Можно подумать, что мы друг друга по именам не знаем. Не так уж нас и много в офисе.

– Это для нас, – затараторила девушка со счастливой улыбкой. – Чтобы мы смогли обращаться к вам по именам и сблизиться. Пусть и на пар дней.

– Что-то мне всё это не нравится, – проговорила Алёна, разглядывая немного кривоватые буквы, которыми было написано её имя. – Ощущение, что я в пионерский лагерь приехала.

– Проходите, пожалуйста, в ресторанный зал, – громогласно объявил молодой человек в кепке с надписью «Главный затейник». – Там мы все познакомимся и обговорим программу. Уверяю, у нас для вас приготовлено очень много интересного! Конкурсы, эстафеты, а также призы!

– Ты слышала? – толкнула я локтем подружку. – Призы.

– Ага, блокнотик с символикой фирмы. Я им сама могу подарить.

Я глянула на Алёну с намёком.

– Ты же только полчаса назад предлагала мне смотреть в будущее с оптимизмом. А сама что делаешь?

– Юля, я тебе о глобальном говорила, а не о беге в мешках. – Слепова огляделась по сторонам, оценила вид хихикающих коллег, разбившихся на кучки. – Для чего я взяла три купальника? Я собиралась отдохнуть у бассейна, побалдеть в джакузи, выпить пару коктейлей.

– Ты ошиблась работой, дорогая. Это не международная корпорация, и ты не в Майами.

В ресторане нам подали не хитрый завтрак, не слишком хороший кофе, и рассказали, как будет проходить наш день. Молодые ведущие источали жизнерадостность, буквально горели оптимизмом, я же во время их речи поглядывала на коллег, и особо воодушевленных перспективой провести день, вспоминая детство, не видела. Не считая Лили, конечно. Та не переставала улыбаться и поправлять широкий ободок, украшенный искусственными цветами, на голове. Наверное, ободок был призван показать романтический и благостный настрой его хозяйки. Легкий желтый сарафан на широких бретелях, распущенные русые волосы, которым явно не доставало густоты, разноцветные сандалии на ногах и тот самый ободок с цветами. Вот кому, без сомнения, требовалось срочно замуж, пришла я к выводу, после нескольких минут, что я наблюдала за Смирновой. У меня, наверное, всё ещё не слишком плохо.

Я выпила кофе, выслушала ободряющую речь-благодарность Ольги Константиновны, супруги нашего любимого начальника, она благодарила всех за ответственность и конструктивную работу. И, конечно, сообщила, что выходные в таком дивном месте, это их с мужем нам благодарность. Призвала всех радоваться и наслаждаться.

– Не знаю, как ты, – проговорила я Алёне на ухо, – а я, на самом деле, иду наслаждаться. На пляж.

– На пляж?

– Бассейн будет под тотальным наблюдением. Покоя там не дадут.

Улизнуть получилось не сразу. За каким-то лядом Лиля увязалась за нами. По всей видимости, искренне считала, что мы станем участвовать во всех конкурсах и затеях, и удовольствие получать от общественной жизни. А мне хотелось для начала сесть где-нибудь в тени, потому что солнце сегодня грело с самого утра, выпить стакан прохладного сока, а затем отправиться ближе к воде. Совсем недалеко был оборудован отличный пляж на песчаном берегу Волги. Мы дошли до него в свой предыдущий визит в отель, и я ещё в тот раз пожалела, что не было времени искупаться и позагорать. А петь в караоке и придумывать рифмы, как предлагали ведущие, под крышей уличного шатра, мне совсем не хотелось.

– Девочки, вы не можете уйти! Мы же должны быть все вместе, мы должны собрать команду! – Лиля шла за нами и пыталась воззвать к нашей с Аленой совести. Совесть этим утром вместе со мной не проснулась, об этом я Смирновой и сообщила.

– Я иду загорать, – сказала я ей. – Это лучшее, что я могу сделать сегодня, чтобы себя порадовать. А конкурсов мне и вечером хватит, нам здесь ещё сутки торчать, если ты не забыла.

Гости в отеле тоже были. И в ресторане сидели, и у бассейна лежали, кто-то играл в теннис на кортах неподалеку. При этом, старались держаться подальше от корпоративной активности и суеты, которую создавали наши сотрудники.

Первое, что сделала Алена, когда отошла от шатра под звуки караоке, это отодрала от фирменной футболки наклейку с именем. Я последовала её примеру.

– Отдохнем? – поинтересовалась у меня подружка.

Я с готовностью кивнула.

Хоть пляж и был насыпным, но довольно широким и золотой песок радовал глаз. Мы с Алёной заняли два шезлонга, я разделась до купальника и с огромным удовольствием растянулась под жарким солнышком. Алёна сидела рядом и сосредоточенно намазывалась маслом для загара. У подружки в этом отношении всегда было всё продумано. Для каждой зоны свой тюбик, со своей степенью интенсивности загара. Иногда мне казалось, что большее количество времени у Алёны уходит не на загар, а на то, чтобы правильно и тщательно обмазаться кремами и маслами.

– Конечно, средиземноморского загара нам не видать, – рассуждала подружка вслух, – но за неимением лучшего, надо получить результат от того, что есть.

– Сходи в солярий, – посоветовала я, нацепив на нос темные очки.

Подружка лишь вздохнула.

– Я на море хочу, а не в солярий. На какой-нибудь курорт. Юля, когда мы поедем к морю?

Я недовольно хмыкнула.

– Ты – не знаю, – проговорила я, – а я, скорее всего, после того, как выплачу ипотеку.

– Замечательная перспектива, – надула губы Алёна. – Никакой радости в ней нет.

Я развела руками.

Какое-то время нам удалось побыть в тишине. На пляже появились ещё отдыхающие, кто-то купался, кто-то загорал, но никаких криков и лишней суеты не было. Я, на самом деле, наслаждалась покоем и тишиной, и приятными ощущениями от пригревающего солнышка. Даже шевелиться не хотелось. А потом появилась Смирнова и нарушила весь релакс.

– Девочки, вот вы где!

Голос у неё был звонкий и до ужаса раздражающий. Я спустила очки, глянула на Лилю укоризненно и попросила:

– Не кричи.

Лиля скинула сандалии, прошла босиком по песку ближе к нам, присела на корточки между нашими с Алёной шезлонгами. Смешно сморщив нос, смотрела на воду. Вид ей нравился, но душу и сознание будоражило совсем другое.

– Вас все потеряли, – сообщила она. – Я, конечно, говорю, что вы заняты общественными делами, но Алексей Родионович уже дважды про вас спрашивал.

У меня вырвался вздох, я покосилась на подружку.

– Скоро все соберутся на обед, а во время обеда будет творческий флешмоб.

– Прямо кузница талантов какая-то, а не торговая компания, – недовольно проговорила Алёна. Кинула на Смирнову изучающий взгляд. – Ты можешь сказать, что ты нас не нашла?

Лиля моргнула.

– Соврать Алексею Родионовичу?

– Точно, – фыркнула Слепова. – Я и забыла.

– Скажи, что на обед мы придём, – перебила я недовольство Алёны. А Смирнову попросила: – Иди, Лиля.

Лиля с корточек поднялась, снова посмотрела на воду, заулыбалась беспричинно, и сказала:

– А здесь хорошо, да, девочки?

– Хорошо, когда никто не трогает, – пробубнила недовольная Алёна, неодобрительно поглядывая вслед Лиле. Та едва ли не вприпрыжку торопилась вернуться обратно к шатру.

Я села, потянулась за сарафаном, и сказала:

– Пойдём, ещё в душ надо сходить.

– Я не хочу обедать! Я хочу лежать здесь и превращаться в бронзовую красавицу.

– Пойдём, – поторопила я её. – А то, как бы тебе не превратится в безработную бронзовую красавицу.

Спустя полчаса мы появились возле шатра, постарались сделать это незаметно, словно никуда с череды конкурсов и викторин не исчезали. Присели на лавку, дружно улыбнулись начальнику и его супруге.

– Не думала я, что мы так попадём с этим корпоративом, – шепнула мне Алёна. – Знала бы, и не поехала всё устраивать. Давай в следующие выходные сюда сами приедем? – неожиданно предложила она. – Чувствую я, что под бдительным взором начальства я до Кондратьева не доберусь. А если и доберусь, то в этот момент буду в мешке вон к тому фонарю прыгать.

Я улыбнулась.

– Зато он точно тебя не забудет.

– Это тебя он не забудет, ты его не оценила.

Я фыркнула.

– Глупости. – И уверенно добавила: – Он обо мне уже и думать забыл. Знаешь, сколько у него таких, как я?

– Твои слова меня как-то не наполняют энтузиазмом, – пожаловалась Алёна.

– А ты верь, верь в свои силы и очарование, – посоветовала я ей.

Я перевела взгляд на коллег, что участвовали в очередном конкурсе. Ведущая звонко поддерживала участников, призывала им аплодировать, поддерживать, её голос, усиленный микрофоном, разносился по территории отеля, и мне казалось, что доходил до самых дальних уголков.

Алёна вдруг толкнула меня в бок.

– Смотри, кто тут.

Я вначале непонимающе глянула на неё, затем повернула голову в ту сторону, в которую подружка указывала. И тотчас вспыхнула внутри, это, на самом деле, был взрыв жара, какого я не испытывала должно быть никогда. На дорожке, что вела к шатру, я увидела Павла.

– Вот так совпадение, да? – проговорила мне Алёна на ухо.

А я едва заставила себя кивнуть.

Точно. Совпадение.