Глава 6

После нескольких дней духоты с утра установилась прекрасная погода, даже подул легкий свежий ветер. На радостях во многих кабинетах были открыты форточки, чтобы, пользуясь случаем, вытеснить спертый и душный

воздух и наконец освежить помещения. Делегация Хафрака во главе со своим эмиром прибыла на деловую встречу с главой Ближневосточного торгового представительства Великобритании в Эр-Рияде для установления торговых отношений между двумя странами. Офис располагался в довольно обширном двухэтажном здании с красивым фасадом и большим ухоженным парком вокруг. Было решено непосредственно перед самой встречей устроиться в комнате для гостей и отдохнуть с дороги.

Пока его министры и Саттам, расслабившись, пили кофе с финиками, Фалах медленно прошелся по просторной, со вкусом обставленной комнате и подошел к открытому окну, выходящему в парк. С наслаждением вдохнув прохладный воздух, он стал рассматривать великолепный вид, открывшийся его взору: ухоженные красивые аллеи между извилистых рядов многолетних деревьев, ровный ковер газона, лавки с изящными спинками и тишина, нарушаемая только пением птиц и шуршанием листвы деревьев.

Вдруг его внимание привлекли приглушенные голоса, раздаваемые откуда-то совсем рядом. Прямо под окном, в тени деревьев, стояла пара в обнимку и мило шепталась.

— Поцелуй меня, — прошептала юная симпатичная девушка, закрыв глаза и немного вытянув губы. Парень лет тридцати, приблизительно такого же возраста, что и Фалах, чмокнул ее в губы.

— Не так, Стиви… — сморщила девушка лицо. — Поцелуй по-настоящему… по-взрослому! — и, блаженно улыбаясь, снова закрыла глаза в предвкушении новых приятных ощущений.

— Нет, Эми, — твердо ответил парень. — Я же сказал, что у нас все будет только после свадьбы.

— Всего один поцелуй… Ну пожалуйста! — не унималась девушка. — Ну давай, Стиви… Мне так не терпится испытать эти прекрасные ощущения! — и прильнула к нему всем телом.

— Я повторяю: только после свадьбы, — нудно повторил парень.

— Какая разница когда, если мы все равно очень скоро поженимся? — разочарованно произнесла она, тяжело вздохнув.

— Я вынужден сделать тебе замечание, Эми. Ты ведешь себя вызывающе, — нравоучительно произнес парень. — Не подобает так вести себя девушке из приличного общества.

— Но ведь нас никто не видит! — возмутилась она.

— Господь всегда смотрит на нас и все видит, а прелюбодеяние — это грех, запомни. — Занудный менторский тон вызывал раздражение.

Тень от шляпки девушки ложилась на ее глаза и не давала Фалаху нормально их разглядеть, но все остальное притягивало заинтересованный мужской взгляд. Ее легкое розовое платье с заниженной талией и с прямыми, слегка укороченными рукавами позволяло разглядеть нежные кисти девушки с тонкими длинными пальцами и почти белоснежную гладкую кожу, а открытые сандалии с застежкой подчеркивали красоту щиколотки и демонстрировали изящную стопу…

— Ой… смотри, кто это? — подняла глаза девушка. Парень тут же отпрянул от нее и взглянул в том же направлении.

— Это очень важный человек, дорогая, — и, подобострастно улыбаясь, положив руку на грудь, медленно кивнул головой. — От него зависят результаты наших переговоров с их делегацией.

Фалах изобразил в ответ подобие улыбки.

— Тише… — шепнула девушка. — Он может услышать.

— Не волнуйся, он не понимает английского, — заверил он. — А все переговоры проходят через личного переводчика.

— Он так смотрит странно... — девушка замерла под немигающим взглядом незнакомца.

— Улыбнись ему, дорогая, он смотрит на нас.

— У него такой взгляд... — потупилась девушка.

— Какой взгляд?

— Я не знаю... Пугающий какой-то... — девушка поежилась, чувствуя, как он насквозь пробирает ее. — Как у дикого зверя. Я однажды видела такой во время верховой прогулки, когда мне навстречу из леса вышел волк.

— А он и есть дикий зверь, беспощадный и властный, — сказал парень, все еще подобострастно улыбаясь Фалаху. — Но от него и таких, как он, зависит моя карьера, дорогая, а значит, и наше с тобой будущее, так что улыбнись ему и как можно приветливей.

С удовольствием отметив про себя, что девушка не стала фальшиво улыбаться по приказу жениха, Фалах отошел от окна. Во время переговоров взгляд эмира часто задерживался на парне из парка, которого звали Стив Райан, он работал в представительстве торговым атташе. Гладко прилизанные назад волосы неопределенного цвета, строгий костюм, застегнутый на все пуговицы, неприятный голос, подобострастная улыбка... почему-то все в нем вызывало отвращение, заставляя Фалаха брезгливо морщиться при каждом взгляде на него.

Через несколько часов первый раунд переговоров был завершен. Назначив на следующий день второй раунд и обсудив время его начала, делегация Хафрака покинула здание Торгового представительства и отправилась в свою резиденцию, которую временно арендовали для проживания в Эр-Рияде. Девушка из парка все никак не выходила у Фалаха из головы, и каждый раз, когда он думал о ней, не мог сдержать улыбки. Было в ней что-то неуловимое, притягательное, кроме юности и красоты.

На следующий день, после пары часов переговоров, было решено сделать перерыв на час, чтобы дать себе возможность еще раз все обдумать перед подписанием договоров и отдохнуть. Фалах прогуливался по парку в сопровождении троих министров и Саттама, которые обсуждали с ним некоторые спорные вопросы и делились своими впечатлениями о результатах переговоров. Погода снова выдалась прекрасная, с легким ветерком, и мужчины неторопливо бродили по аллеям, наслаждаясь красотой и спокойствием под убаюкивающий шелест листвы и безмятежное пение птиц.

Они уже собирались покидать территорию парка, чтобы снова вернуться в зал переговоров, когда увидели девушку, управляющую каким-то непонятным средством передвижения на двух колесах, но в следующее мгновение она не справилась с управлением... ее неустойчивый и причудливый транспорт врезался в дерево, девушка вскрикнула и, слетев с него, рухнула на газон.

Мужчины тут же переглянулись друг с другом, не думая ни секунды, Фалах сорвался с места и ринулся к ней. Девушка лежала на боку и, прижимая к себе колено, которое было расцарапано и немного кровоточило, тихо, едва слышно скулила. Недалеко на траве валялась шляпа. Каково же было его удивление, когда, подойдя к девушке, мужчина узнал в ней ту, которую видел накануне в парке из окна комнаты для гостей и которая с той минуты очень часто посещала его мысли. Бегло осмотрел девушку, чтобы убедиться, что все кости целы, расправил задранный подол платья и попутно заметил, что вблизи она гораздо красивее, чем казалось вчера... Следом подоспели его люди, желая помочь занести девушку в здание, но Фалах не дал им прикоснуться к ней и бережно поднял ее на руки.

Несколько секунд она пристально смотрела на него, сердце мужчины вздрогнуло — он никогда не видел таких чарующих, пленительных глаз... потом она нежно обняла его за шею и уткнулась лицом ему в грудь. Она была такой трогательной и беззащитной, что он прижал ее к себе как самое ценное и дорогое и быстрым шагом направился в сторону здания. Он ощущал, как стучит ее сердце, как ее горячее дыхание обжигает кожу груди сквозь ткань, как едва слышный стон касается его слуха... как капли крови... ее крови... медленно стекают по ноге и падают на его белоснежную кандуру... и чувствовал, что готов идти бесконечно вот так, прижимая ее к сердцу и не выпуская из своих рук.

***

Наутро в резиденцию было доставлено письмо для шейха Фалаха от Джудит Адамсон, в котором она благодарила мужчину за своевременно оказанную помощь по спасению ее дочери Эмилии и приглашала его на званый ужин. В указанное время Фалах уже был по адресу. Оказалось, что это большой, просторный двухэтажный дом с красивыми коваными воротами и колоннами у главного входа. Стоило ему войти в дом, как его сразу окружили гости, желающие познакомиться с таинственным героем. Были приглашены все работники торгового представительства и несколько личных знакомых. В городе оказалось совсем немного развлечений для иностранцев, поэтому всем было за счастье посетить званый ужин и немного развлечься.

В какой-то момент все расступились, и к нему подошла элегантная, вполне еще молодая женщина с короткой стрижкой по последней европейской моде... она была в прямом сером платье в пол с открытой спиной и с несколькими нитками белого жемчуга на шее. Мужчина сразу догадался, что это и есть мать его прекрасной незнакомки... они были очень похожи.

— Я Джудит... Мать Эмилии, — женщина протянула руку Фалаху и с нескрываемым восхищением смотрела на высокого смуглого красавца с черными жгучими глазами. Белая куфия (мужской платок) на голове скрывала его волосы, но несложно было догадаться, что они были такие же черные, как четко очерченные брови и немного заросшая бородка. А белоснежная кандура незнакомца не скрывала, а, наоборот, подчеркивала его широкие плечи и мускулистый торс... Небольшая изогнутая сабля висела на боку на кожаном ремне и дополняла весь его брутальный образ. — Еще раз благодарю Вас за дочь.

— Не стоит... Это долг любого мужчины — прийти на помощь к женщине, — сказал он на английском с сильным восточным акцентом и улыбнулся.

— Простите... Вы говорите на английском? — удивилась женщина. — Я не знала.

— В детстве изучал немного, видно, не все еще забыл.

— Мне сказали, что Вы его не знаете, и потому я попросила свою дочь помочь нам с переводом.

— Ваша дочь говорит на арабском? — теперь пришла очередь удивляться мужчине.

— Вы сами сможете в этом убедиться. Пойдемте. Она ждет нас в комнате, там тихо, мы сможем спокойно поговорить, — у нее была очень приятная улыбка.

Войдя в комнату, эмир застыл как завороженный. Она была прекрасна... Изящно сидела на диване, слегка склонив голову и облокотившись на мягкий изогнутый подлокотник. Светлые волосы, собранные сзади, позволяли увидеть красивую шею; небольшая прядь, выбившись из прически, спадала на бледное лицо. Голубое платье такого же цвета, как и ее чарующие глаза, под тонкой тканью которого отчетливо угадывались соблазнительные очертания небольшой упругой груди с едва заметными сосками, было легким и свободным. Оно не облегало и не подчеркивало женственных изгибов фигуры, но, казалось, кричало о сексуальности ее обладательницы, оставляя безграничный простор для мужской фантазии.

— Здравствуйте, — она подняла глаза... их взгляды встретились... и он как будто окунулся в бескрайнюю небесную синеву... она смотрела открыто, без кокетства и жеманства, совсем не так, как он привык. Это могло означать одно из двух: либо неумение подстраиваться под реальный мир, где доминирует мужчина... либо нежелание подстраиваться под него... Хотя может быть еще одно объяснение: она достаточно умна и умело баланрирует между ними. Женщина-загадка, но тем интереснее будет разгадывать ее. — Я так рада, что Вы пришли... Я Вам очень благодарна, — нежный голос коснулся слуха, а он, очарованный ее чувственностью, уже откровенно раздевал ее взглядом, не особо вникая в ее слова.

— Я рад, что Вам уже лучше, — ему стоило немалых усилий, чтобы взять себя в руки и не нарушать дистанцию между ними, но она была слишком близко и не давала ему шанса мысленно дистанцироваться.

— Признаюсь, я, наверное, смотрелась очень глупо и вульгарно, — вздохнула она тяжело. — Но когда увидела этот двухколесный аппарат, принадлежащий курьеру, доставляющему почту, то не сдержалась и рискнула сесть на него... А дальше Вы знаете...

— Я бы сказал наоборот... Вы были очаровательны, — широко улыбнулся эмир. — Не каждый день выпадает такая возможность прийти на помощь женщине.

— Вы очень тактичны... Хоть кто-то меня поддержал... Спасибо.

— Я к Вашим услугам... Можете и впредь рассчитывать на меня.

— Мы ведь даже не познакомились... Я Эмилия, — протянула девушка руку... ее тонкая кисть утонула в его крепкой ладони... он почувствовал, как горячая волна возбуждения прошлась по его телу. — Можно Эми.

— Фалах, — выдавил он из себя и несколько долгих секунд удерживал ее ладонь, узкую, с длинными тонкими пальцами. — Очень приятно.

— И мне очень приятно. Присаживайтесь, — девушка указала на диван рядом с собой, но об этом не могло быть и речи — ему и так с трудом удавалось контролировать себя.

Джудит, стоявшая рядом и не понимавшая арабского, могла только догадываться, о чем они говорят.

— И правда, что мы стоим? Присаживайтесь, пожалуйста, — обратилась женщина к нему и мягко опустилась в кресло. Фалах тоже предпочел кресло прямо напротив девушки и уселся в него.

— Вы так хорошо владеете арабским, — перешел он на английский, восхищаясь ее хорошим литературным языком.

— Спасибо, мне приятно услышать это из уст носителя языка, но, к сожалению, только литературным, — улыбнулась девушка. — Я специально изучала его с преподавателями из университета, так же как и культуру Востока, правда, практики разговорного у меня почти нет.

В это время в комнату вошел Стив. Увидев Фалаха, он сразу изменился в лице. Было видно, что он не рассчитывал увидеть его здесь, но вовремя сумел совладать с эмоциями и, изобразив вымученную улыбку, поздоровался. Затем подошел к девушке и, поцеловав ей руку, важно прошел за диван. Не спуская глаз с араба, которого в последнее время стало слишком много в их жизни, он встал у нее за спиной и демонстративно, по-хозяйски положил ей руку на плечо.

Фалах ощутил, как в нем закипает гнев. Джудит, будучи умной женщиной, сразу почувствовала, как накалилась обстановка, и, чтобы как-то снять напряжение, сказала первое, что пришло на ум:

— Думаю, очень скоро у Эми появится возможность использовать на практике свои языковые познания.

— Эмилия... — обратился Фалах к девушке.

— Можно Эми, — тут же отозвалась она.

— Эмилия... — сквозь зубы процедил Стив. — Ты ведешь себя слишком фривольно и непозволительно для девушки из приличного общества.

— Почему? Что я сделала не так? — упрямо спросила Эми.

У Стива тут же перекосилось лицо, и его ладонь на ее плече сжалась.

— Мистер Фалах — посторонний человек для нашей семьи, и он не может называть тебя просто Эми. Это неприлично. Надеюсь, этого больше не повторится, и мне не придется за тебя краснеть.

Этот чертов жених уже настолько раздражал, что у Фалаха заметно чесались кулаки, чтобы разбить ему его лощеную морду. Джудит мгновенно бросила взгляд на араба, затем на Стива... она хорошо владела собой, но ее губы заметно сжались — было видно, что и ее раздражал занудный жених.

— Мистер Фалах, — обратилась она как можно мягче. — Прошу Вас, не обижайтесь. Стиви не хотел Вас обидеть... просто он не так выразился... он не имел ничего плохого в виду. Я приношу извинения, если Вас что-то обидело в его словах.

— Ну что Вы, миссис Джудит... Все хорошо... Не надо извиняться. Стив выразил только свое личное мнение и ничего более.

Из-за двери раздавались звуки безудержного веселья. Кто-то играл на пианино быстрые и задорные мелодии, а остальные, вероятно, танцевали.

— Так о чем Вы хотели меня спросить? — обратилась Эми, чтобы как-то разрядить обстановку.

— Почему Ваш выбор пал именно на арабский? — Фалах принципиально не обращал внимания на недовольные взгляды парня, которые тот бросал на свою невесту.

— Потому что мой жених, — подняв голову, девушка улыбнулась Стиву и положила свою руку на его ладонь, лежавшую на ее плече, — собирался строить карьеру на Ближнем Востоке, а я готовилась стать ему хорошей женой и помогать во всем, и потому бросила все усилия на изучение арабского, их культуры и традиций.

Чертов жених торжествующе посмотрел на мужчину напротив и криво улыбнулся.

— Через полгода Стив и Эми поженятся... Эми к этому времени уже будет девятнадцать... и будут жить здесь, в Эр-Рияде. Молодые так скучали друг по другу и мечтали увидеться, — заговорила Джудит и с грустной улыбкой посмотрела на свою дочь. — Вот мы и решили приехать, навестить Стива. А наши друзья помогли нам снять этот дом на время нашего пребывания в этом городе.

— Как долго вы еще планируете пробыть в Эр-Рияде?

— Все когда-то заканчивается. Через неделю нам уже трогаться в обратный путь. С караваном доберемся до Джидды, а оттуда на корабле по Красному морю.

— К сожалению, я уезжаю раньше вас, послезавтра, на рассвете. — От этих слов чертов жених заметно оживился. Не обращая на него внимания, взгляд Фалаха остановился на Эми — она тоже не сводила с него глаз. — У меня еще есть кое-какие дела, которые мне нужно завершить, а уже потом я возвращаюсь домой в Хафрак.

— Очень жаль, что Вы так скоро уезжаете, и мы с Вами больше не увидимся, — вздохнула Джудит. — С Вами приятно общаться.

— Мистер Фалах — занятый деловой человек, и он не может себе позволить бесцельно разбрасываться своим временем, — мгновенно отозвался Стив. — Вам доброго пути, мистер Фалах. Кто знает, может быть, мы встретимся еще когда-нибудь.

— Да... и мне очень жаль, — отозвалась Эми и тут же поймала на себе ядовитый взгляд жениха.

— Простите, мистер Фалах, что наскучили Вам своими разговорами, — обратилась женщина. — Может, лучше пройти в зал и присоединиться ко всеобщему веселью?

— Господа... Прошу прощения, но вынужден вас покинуть. — Фалах встал. Джудит тоже поднялась с кресла:

— Почему Вы так рано уходите? Вы ведь даже не поужинали еще. — Этот молодой мужчина нравился ей все больше и больше. Мысленно вздохнув, она даже подумала, что хотела бы именно такого супруга для своей единственной дочери... но, к сожалению, у девушки было другое мнение, а сердцу, как известно, не прикажешь.

— Простите, мне правда нужно идти, но, пользуясь случаем, хочу вас пригласить к себе завтра на прощальный обед. — Он посмотрел на мать и дочь, а жениха просто проигнорировал. — Вы принимаете мое приглашение?

Жених и две женщины переглянулись. Стив и так слишком театрально суетился весь вечер, говорил невпопад, вел себя как хозяин и всем своим видом демонстрировал, что эта девушка принадлежит ему. Вдобавок и теперь собирался встрять, но Джудит, желая предотвратить неприятную сцену, вовремя остановила его:

— Благодарю, мистер Фалах... С удовольствием... Почтем за честь принять Ваше приглашение.

— Вы не хотите послушать, как моя мама играет на пианино? — Эми вскочила с дивана, забыв, что у нее болит нога, но тут же громко вскрикнула от боли и стала падать, не удержавшись. Фалах, стоявший совсем близко, мгновенно отреагировал и поймал девушку на руки.

— Эми, что с Вами? — встревоженно спросил он, прижимая ее к себе.

— Нога... Моя нога... — застонала девушка и, кусая губы, снова уткнулась лицом ему в грудь.

Опять ее пухлые губы касались его груди сквозь ткань кандуры... Опять ее трепетное тело прижималось к его жаждущему телу, и опять этот едва уловимый стон отдавался эхом прямо в душу... Она возбуждала его, заставляла кипеть его горячую кровь.

— Дочь моя, что с тобой? — вскрикнула в ту же секунду мама, взяв ее руку в свою.

В то же самое мгновение из-за дивана выскочил жених:

— По-моему, Вы слишком часто хватаетесь за мою невесту, это уже становится неприличным. А ну отдайте ее мне! — и попытался взять Эми из рук араба.

— Мистер Фалах, опустите ее, пожалуйста, на диван, там ей будет удобней, — попросила мать девушки.

Эми приподняла голову и взглянула на него... В ее глазах были страсть и нежность, чувственность и холод, невинность... Сама того не зная, она вызывала в нем сильное желание обладать ею... сделать своей женщиной... отобрать у всего света и запереть у себя в Хафраке.

— Спасибо Вам, Фалах... Вы опять спасли меня... Вы как мой ангел-хранитель.

— И правда как ангел... Спасибо Вам... — тепло поблагодарила мать.

Осторожно, чтобы не повредить ноге, Фалах опустил девушку на диван и под бурные протесты жениха, слегка задрав подол платья, осмотрел ее колено. Бинты на ране не были смещены, и кровь не просочилась сквозь них.

— Как Вы себя чувствуете? Можете двигать ногой? Не больно?

— Боль была от того, что я резко вскочила на ногу... Теперь все хорошо... Спасибо. — Она взглянула на его грудь и почему-то сразу покраснела. Это не ускользнуло от его внимания.

— Значит, к завтрашнему обеду заживет, — заверил он. — А я пойду.

Судя по звукам за дверью, веселье было в полном разгаре.

— Вы много потеряете, если не послушаете, как играет моя мама... Особенно про дождь, — уже окончательно ожила Эми. — Мама, сыграй, пожалуйста.

— Ну что... Вы не передумали? — спросила Джудит.

Жених был зол как черт и совсем не разделял восторгов обеих женщин по отношению к этому арабу, но, чтобы не довести дело до скандала, старался молчать.

— С удовольствием... Почту за честь. — Он был готов хоть всю жизнь слушать музыку за одну ее улыбку, которая сейчас была обращена только к нему.

***

— А знаете... Я очень благодарна судьбе за то, что оказалась здесь, в Аравии, — вздохнула Джудит. — В краю суровых, но в то же время добрых и отзывчивых людей. В этом удивительном городе, расположенном в самом сердце безбрежной пустыни... Как будто попала в восточную сказку.

После званого обеда в резиденции эмира Хафрака, на котором присутствовали Эми со своей матерью и женихом, министры и Саттам, всей компанией плавно переместились на просторную стильную террасу с видом на живописный цветущий парк с фонтанами, павлинами, газелями и всякой живностью и, спокойно беседуя, пили арабский кофе. Эми и Стив сидели рядом на диванчике. Стив по-хозяйски обнимал девушку за талию и прижимал к себе. Они мило о чем-то щебетали, не обращая ни на кого внимания. Чувствуя, как в нем закипает злость, и стараясь, чтобы это не бросалось в глаза, Фалах между тем ни на секунду не оставлял без внимания сладкую парочку.

— Жаль только, нет Тома вместе с нами, это мой муж — отец Эмилии, — продолжала женщина. — Я уверена, ему бы тоже здесь понравилось. Тем более что он большой любитель лошадей, у вас бы было много общих тем для разговоров.

— А почему он не приехал вместе с вами? — перевел переводчик вопрос Саттама.

— К сожалению, он как всегда был занят... Так и не смог найти время для поездки.

— А чем он занимается?

— Производством бумаги. У него целлюлозный завод в Бристоле, еще его отец этим занимался, но Том сумел поднять это производство на более высокий уровень и теперь сотрудничает с крупными английскими издательствами, поставляет им свою продукцию.

— Но все свободное время папа уделяет лошадям, — включилась в разговор Эми. — У нас большая конюшня.

— Лошадей не так много, но каждой из них Том умудряется уделить свое внимание, подкармливает иногда, разговаривает с ними.

— Вы знаете, дома мы часто выбираемся на конную прогулку, даже можно сказать, что это наше любимое развлечение, — мечтательно произнесла Эми.

Заметив странные взгляды мужчин, Джудит улыбнулась.

— Не удивляйтесь: для вас это естественное, обыденное дело, а мы сейчас в Англии перемещаемся на автомобилях, а прогулка верхом — это всегда что-то волшебное, прекрасное, впечатления на весь день.

— Да-да... Особенно выбраться за город и через лес, по лугам, подставив лицо ветру... одежда развевается... все дурные мысли разлетаются, остается только ощущение полета, — Эми была немного возбуждена, Фалах заметил, как загорелись ее глаза и лицо осветила красивая улыбка. — М-м-м... незабываемые ощущения.

— А как вы отнесетесь к прогулке верхом за городской стеной? — как бы вскользь предложил эмир, а в глазах заплясали черти. — Мы можем отправиться прямо сейчас.

На секунду воцарилась тишина. Мать с дочерью и жених одновременно посмотрели

на эмира и переглянулись.

— Вы предлагаете нам конную прогулку? — почти вскрикнула девушка. — Какая прелесть, я с удовольствием!

— Я бы тоже не отказалась, — сдержанно высказалась Джудит. — Думаю, мне навряд ли еще раз выпадет такая возможность.

— Значит, решено, мы сейчас же отправляемся, — эмир подал знак слуге подготовить лошадей. — Только я совсем не знаю окрестностей этого города, как и мои люди... но не беспокойтесь, найдем проводника, чтобы не просто блуждать возле городских стен, а еще увидеть местные красоты.

— Думаю, нет необходимости в проводнике, — Джудит повернулась к жениху дочери. — Стив, Вы же почти местный житель и наверняка знаете все достопримечательности в ближайшей округе. Может, Вы согласитесь стать нашим гидом?

— Да... конечно, — сразу отозвался парень. Изначально ему не очень нравилась идея конной прогулки, но, видя, как воодушевились женщины, он с радостью согласился... Тем более что это был для него хороший шанс отличиться.

— Значит, мы можем рассчитывать на Вас? — обратился к нему Фалах.

— Вполне... — он светился от чувства собственной значимости, даже немного напоминал павлина. — Мы можем отправиться к Голубым камням — это известный оазис недалеко от города, получивший свое название из-за камней на дне водоема, которые приобретают голубой окрас от преломления солнечных лучей на закате. Заодно посетим и знаменитую крепость Масмак.

— Боже... я так рада! — воскликнула Эми и бросилась на шею к жениху.

— Думаю, это будет незабываемо, — не скрывала своих эмоций Джудит.

Проблемы начались, как только они спустились к главному входу, где их дожидались лошади. Поврежденная нога девушки, которая все еще болела и даже немного припухла, давала о себе знать. Она не могла удержаться в седле, а тем более управлять лошадью, не говоря уже о том, что предстоял нелегкий путь по барханам.

— Отправляйтесь без меня, — наконец произнесла Эми, видя, что ей действительно не справиться.

— Нет, моя девочка, я не оставлю тебя одну... Тогда я тоже остаюсь, — решительно произнесла ее мать.

— Ну что Вы, миссис Джудит, — тут же вмешался Стив. — Думаю, и правда у Вас не будет больше такой возможности насладиться местными красотами. Отправляйтесь без нас, а мы с Эмилией останемся в доме.

— Простите, но я совсем не знаю местности, — выдавил из себя Фалах. — Навряд ли я смогу быть интересным гидом и доставить Вам удовольствие от прогулки.

— Решено, тогда все остаемся, — разочарованно произнесла Джудит. — Ну что тут поделать, значит, не судьба.

— Вы отправляйтесь вместе со Стивом, а я останусь дома и постараюсь скрасить одиночество Эмилии в ожидании своего жениха, — твердо сказал эмир тоном, не допускающим возражения.

Оставить свою невесту вдвоем с этим самовлюбленным аборигеном было для Стива как удар ножом в сердце. Он чувствовал, что араб не равнодушен к его девушке... Но отказаться от прогулки не смог бы даже при огромном желании. Парень остерегался обидеть будущую тещу — ему казалось, что она и так к нему не очень благосклонна из-за его невысокого происхождения…

...потому, скрепя сердце, согласился сопровождать ее… Прощаясь, обнял Эми и, мысленно ненавидя Фалаха за его идиотскую идею прокатиться верхом, наконец вскочил на лошадь.

Группа из десяти опытных всадников, вооруженных до зубов, уже нетерпеливо ожидала у ворот, готовая сопровождать их во время прогулки и защищать в случае непредвиденных ситуаций. Погода стояла прекрасная, и Эми категорически отказалась сидеть в доме и чахнуть, только чтобы не давать нагрузку ноге.

— Я сойду с ума, если в такую великолепную погоду вместо того, чтобы наслаждаться красотой парка, буду сидеть в доме и думать о больной ноге.

— Вы предлагаете пешую прогулку взамен упущенной конной? — подколол ее Фалах.

— Боитесь, что я и с пешей не справлюсь и Вам придется нести меня на руках? — отпарировала девушка.

— Если Вас не пугает такая перспектива, то я к Вашим услугам.

Он предложил ей руку, она с удовольствием взяла его под руку, и они неторопливо пошли по дорожке, покрытой каменными плитками, между рядов многолетних деревьев вглубь парка…

— Ой... газели… — девушка восхищенно разглядывала пару газелей, пасущихся под деревом. — Смотрите… они присматриваются, прикасаются друг к другу, призывно заглядывают в глаза… совсем как люди.

— В этом отношении люди ничем не отличаются от зверей: самцы в поисках самок, а самки — своих самцов для удовлетворения своих древних как мир инстинктов… Так и люди...

— Думаю, тут Вы ошибаетесь. Это в вашем допотопном мире мужчины живут примитивными инстинктами, как далекие предки... А в современном обществе у мужчин совершенно другие интересы.

— Хмм… Еще со времен Адама в этом отношении ничего не изменилось, и неважно, на чем мужчина перемещается — на машине или на лошади, — в душе он остался все таким же, как и его далекий пещерный предок.

— Я хорошо изучила традиции арабского Востока и нисколько не сомневаюсь, что дома у Вас целый гарем женщин... Хотите сказать, что это тоже зов предков?

— Мужчины полигамны, это изначально заложено в них, — усмехнулся он. — Так же как и в их собратьях в дикой природе, которые, как правило, владеют целой стаей самок.

— А Вы очень удобно устроились, — прозвучало с упреком.

— И в чем Вы меня обвиняете?

— Вы позаимствовали у природы только то, что нравится Вам… Что отвечает Вашим интересам. А как насчет всего остального?

— Даже любопытно, что же такого важного я упустил.

— А то, что не все в природе подчиняется голым инстинктам, как утверждаете Вы, и преследует одну-единственную цель — размножаться.

— Я? Хмм… Скорее, так устроен мир дикой природы.

— Не все так однозначно. Есть в природе особи, наделенные чувствами и умеющие хранить верность друг другу. Это птицы — белые, величественные, гордые, необыкновенной красоты. Они выбирают себе пару по великой любви один раз и на всю жизнь, а если погибает один из них, то второй, не задумываясь, складывая крылья, камнем падает на землю и тоже погибает, потому что не мыслит своего существования друг без друга. Не уверена, что Вам знакомо это чувство.

— Умереть за любовь несложно, сложно найти любовь, за которую стоит умереть. Но можете даже не сомневаться: как только я встречу такую женщину, то, не задумываясь, лягу рядом с ней в могилу, если придется, только чтобы не расставаться с ней, — он мило улыбнулся.

— То есть Вы хотите сказать, что, имея целый гарем женщин, Вы не испытываете ни к одной из них нежных чувств?

— Скажем так: мое сердце все еще свободно.

— Бедные, несчастные женщины, которые томятся в неволе и ищут Вашей любви.

— Несчастные? Томятся? — он громко рассмеялся. — Вы что, кошмаров насмотрелись?

— Да… Несчастные… Что Вы смеетесь? Вы же их совсем не любите, просто издеваетесь над ними. Вам их даже не жаль...

— Эти несчастные женщины, как Вы выразились, живут купаясь в роскоши и в достатке и по собственной воле ни за что не покинут мой дворец. У них есть все, о чем только может мечтать женщина, — голос звучал спокойно, лицо оставалось серьезным, но в уголках глаз заплясали черти.

— Откуда Вам знать, о чем мечтает женщина? Думаю, для Вас важны только Ваши собственные интересы и желания.

— Не только, — улыбка коснулась его губ.

— Вы решили, что женщину можно купить роскошью и достатком, но на самом деле это не так, и я могу в этом с Вами поспорить.

— Здесь Вы ошибаетесь… Скорее, женщины сами приняли это решение и вполне довольны своим выбором.

— А может быть, их заставили обстоятельства и они были вынуждены принять его, а в душе жаждали совсем о другом?

— Так просветите меня, темного, дикого бедуина, чего так страстно желают женщины, о чем я даже не догадываюсь, — с иронией спросил он.

— Каждая женщина мечтает о любви… а Вы лишили их этого права.

Его пронзительный взгляд, казалось, видел ее насквозь… страстную, раскрасневшуюся от наплыва эмоций, смело отстаивающую свою точку зрения… Он еще не встречал такую женщину, которая могла открыто смотреть ему в лицо и высказываться. Эми была своего рода диковинкой для него, и с каждой минутой, сама того не замечая, все больше и больше притягивала к себе его заинтересованный взгляд.

Они расслабленно бродили по парку, она о чем-то увлеченно рассказывала, смеялась. Увидев красивый цветок, подносила к носу, подмечала необычный аромат… а в следующую минуту громко восторгалась, разглядывая бабочку, сидевшую на цветке... Она и сама была похожа на бабочку в тоненьком развевающемся белом платье в горошек, свободный подол которого раскачивал легкий ветерок, иногда слегка приподнимал его, открывая взору красивые стройные лодыжки. Фалах едва заметно улыбался, наблюдая, как она смущалась, стараясь распрямить непослушный подол…

Узкие поля ее шляпки оставляли открытой нежную, тонкую шею девушки, которая не раз притягивала взгляд и вызывала желание попробовать на ощупь губами шелковистую гладкую кожу и оставить на ней алый след от поцелуя, как метку, как предупреждение всем остальным самцам, что эта самка занята...

С удовольствием наблюдал, как под его горячим взглядом она терялась и смущенно отводила глаза. Упругая грудь соблазнительно вздымалась от каждого вздоха, стоило ей только поймать на себе его жаркий взгляд… Удовлетворенно отметил, с трудом скрывая довольную улыбку, когда сквозь тонкую ткань отчетливо проступили затвердевшие соски… и, как красное на быка, не отпускали его откровенно раздевающего взгляда… А аромат ее тела, смешанный с запахом мыла, дразнил обоняние и дурманил голову, вызывая сильное желание взять ее в кольцо своих рук, зарыться в волосы лицом и просто наслаждаться ее близостью…

Видя, что девушка теряет всякую способность сопротивляться ему, дразнил ее, провоцировал и получал от этого удовольствие. Прикасаясь к ладони, чувствовал, как сквозь них проходит огненная струя, а она, покраснев до кончиков волос и борясь с учащенным дыханием, мгновенно одергивала руку.

Желание обладать ею нарастало с каждой минутой, с каждым взглядом на нее, с каждым словом, ласкающим напряженный слух... он и сам уже был напряжен до предела и, как зверь на охоте, чувствовал ее пробуждающуюся страсть… почти физически ощущал возбуждение, витающее в воздухе… и снисходительно улыбался, видя ее замешательство и растерянность.

Он всегда обращался с женщинами снисходительно-лениво, не принимая их всерьез. Властный правитель, он всегда оставался требовательным и жестким к своим подданным и жестоким по отношению к врагам, а к женщинам всегда относился лояльно, с легкой долей иронии, сквозившей в каждом слове, обращенном к ним, и многое им позволял. Звук рвущейся ткани женского платья не возбуждал его: он был уверен в том, что при правильном обращении она сама все отдаст без остатка, да и вообще был убежден, что женщина не создана для насилия, а только для того, чтобы доставлять удовольствие мужчине…

Проходя мимо небольшого фонтанчика, струя воды из которого вырывалась за бортик, Эми быстро подошла поближе. Чувствуя, как вся горит от каких-то новых, неизвестных ей доселе ощущений, она протянула ладони к воде, чтобы освежить лицо, смыть с себя откровенные взгляды и мысли этого загадочного и привлекательного во всех отношениях мужчины, излучающего какую-то опасную силу и притяжение, перед которым было сложно устоять… и привести себя в чувство.

Неожиданно оказавшись под каскадом брызг, девушка взвизгнула, чувствуя, как под прохладными освежающими каплями промокает насквозь… Фалах обернулся на шум и застыл от увиденного, а разум утратил на мгновение способность мыслить… Мокрое платье Эми прилипло к ее телу и нескромно облегало ее соблазнительные формы… Жаждущий порочный взгляд впился в грудь девушки, в соски, обтянутые мокрой тканью, сквозь которую просвечивали темные ареолы вокруг… Это стало во сто крат сильнее, чем красное для быка…

Перед внутренним взором замелькали картины: девушка, стоящая под окном с закрытыми глазами, и откуда-то изнутри звучал ее нежный шепот: «Поцелуй меня... Всего один поцелуй… По-взрослому… По-настоящему... Мне так не терпится испытать эти прекрасные ощущения… Поцелуй...» Она как будто звала в свой мир, манила, срывала крышу.

Крепкие руки сомкнулись за девичьей спиной, но ей казалось, что они были повсюду, касались каждого кусочка ее возбужденного тела. Горячими губами в каком-то безумном порыве он впился в ее порочные и такие желанные губы, вобрал в себя и, почти кусая, зверел от их вкуса… Задыхаясь, она отчаянно отбивалась, брыкалась, била его по сильным рукам, чтобы вырваться, прекратить эту сладкую экзекуцию, но все было напрасно...

Чувствуя, как от удовольствия теряет рассудок, она остатками разума из последних сил цеплялась за сознание, не давая волнам удовольствия, накрывшим ее с головой, заслонить собой Стива, и напоминала себе, что любит только его… А этот страшный человек, дикарь из далекой страны, затерявшейся где-то в бескрайних просторах Аравийской пустыни, который ведет себя с ней как с уличной девкой, пытается воспользоваться ее неопытностью и беспомощностью и лишить чести…

Его напряженный слух уловил ее отчаянный крик:

— Что Вы делаете? Не смейте… Сейчас же отпустите

меня...

Обхватив ее затылок и крепко прижав к себе, он голодными губами пил ее отчаянные вопли и крики о помощи… Напористо раздвинув губы, проник языком ей в рот и по-хозяйски изучал, лаская и дразня ее…

Промокшие насквозь, до последней ниточки, они стояли как безумные под прохладными освежающими брызгами, монотонно, бесстрастно падавшими на них, и с его черных волос, спутавшихся с ее светлыми, капали на разгоряченные тела... и неторопливо стекали вниз. В диком порыве крепкие руки любили, ласкали, изучали ее тело, а ненасытные губы покрывали поцелуями каждый кусочек, каждую черточку, оставляя горячие следы за собой.

Сквозь смутное, отключенное сознание слух уловил слабый стон, и только сейчас до него дошло, что она уже не кричит, не взывает о помощи, не пытается вырваться из жесткого плена его рук… а позволяет себя любить и наслаждается приятными ощущениями.

Прильнув к ее спине, стал дразнить, слегка покусывая и целуя мочку уха, вызвав из полураскрытых истерзанных губ сдавленный стон… Мужчина торжествующе зарычал, прижавшись губами к ее напряженной шее, сжал в ладонях упругую грудь и сквозь тонкую влажную ткань стал мучить и ласкать затвердевшие соски. Тонкие струи воды стекали по ним и большими тяжелыми каплями падали на землю… Руки продолжали сладкую экзекуцию, не оставляя без внимания ни кусочка чувственного тела… Поглаживая плоский живот, плавно спустились ниже и наконец накрыли горячее лоно девушки…

Все перед глазами кружилось и плыло, земля уходила из-под ног. Она чувствовала, что плавно улетает в другое измерение, где были только его сильные руки, ненасытные страстные губы, жар, обжигающий ее кожу, ставшую в одночасье необыкновенно чувствительной… Тысячи мелких иголок вонзались в нее, и невероятные острые ощущения расходились по всему телу... Она не понимала, что он с ней делает, почему ее тело так реагирует на это, не понимала, что с ней происходит и почему ей так хорошо… но остатки затуманенного разума напоминали о том, что Стив — единственный, кто любит ее по-настоящему и беспокоится о ее чести и достоинстве, строго соблюдая все правила, принятые в приличном обществе… а этот дикарь даже представления не имеет о том, что такое приличное общество и по каким правилам оно живет… Все, что он с ней делает сейчас, — это стыдно и грязно, и если она его не остановит, то он опорочит ее честное имя.

Вдруг она ощутила, как тяжелая рука сквозь мокрую ткань платья, слегка надавливая, опустилась ниже живота, накрыв самое сокровенное место, которого никогда не касались ничьи руки и которое почему-то стало необыкновенно чувствительным и восприимчивым… Мгновенно горячие волны удовольствия стали растекаться по всему телу, а последние остатки разума настойчиво предупреждали, что пора остановиться, или будет поздно… Собрав в кулак всю свою волю, она с силой вонзилась ногтями в его руки и истошно закричала:

— Нет… Нет… Не надо… Не трогайте меня… Отпустите... Нет...

Ее резкий крик вернул его в чувство. Шумно вдохнув и сжав кулаки, он с трудом заставил себя остановиться и замер на миг... затем грубым рывком расправил задравшееся платье на бедрах девушки. Она пыталась высвободиться из его рук, но, сломив ее слабое сопротивление, он только крепче сжал кольцо рук вокруг девушки… и, задрав голову вверх, подставил пылающее лицо под прохладные сверкающие брызги в надежде остудить свой пыл и немного прийти в себя.

Через несколько минут он все-таки нехотя разжал руки, позволив ей вырваться и отойти на безопасное расстояние.

— Сволочь… Дикарь… Зверь…. Что Вы себе позволяете? — закричала Эми срывающимся голосом, смахнув с лица то ли каплю воды, то ли слезу.

Они стояли друг против друга и тяжело дышали, пытаясь осмыслить то, что произошло только что. С мокрых растрепанных волос все еще стекали капли воды, глаза гневно сверкали, чувственные порочные губы были полураскрыты, а мокрое платье все еще облегало ее разгоряченное тело и откровенно дразнило его возбужденную плоть. Он с трудом переносил эту изощренную пытку и, сжав кулаки до боли, из последних сил держал себя в руках, мысленно молясь, чтобы это чертово платье уже высохло поскорей.

— Кто дал Вам право вести себя со мной как с уличной девкой?

— Вы ошибаетесь, юная леди… Уличную девку грубо дерут в подворотне, а я готов Вас нежно любить.

— Что? Вы смеетесь? — девушка чуть не задохнулась от гнева, но больше злясь на себя за то, что позволила выставить себя посмешищем перед этим дикарем. — Лицемер… Бесчувственное животное…

— Ну что Вы? Я с Вами вполне искренен.

— Но я не давала Вам повода надеяться на что-то…

— Вы себя недооцениваете. Для любви не нужен повод. Было бы очень странным, если бы я никак не отреагировал на такой очаровательный цветок, как Вы.

— У меня есть жених, и мы любим друг друга… Вы слышите? Я все ему расскажу, все, что Вы тут вытворяли со мной...

— Обязательно расскажите, и не забудьте добавить, что этому слюнтяю ничего не светит. Ему никогда не заполучить Вас.

— Почему Вы так думаете? Потому что ВЫ так решили?

— Да. Потому что Я так решил.

— А с чего Вы взяли, что кого-то интересует Ваше мнение? Это Вы живете по каким-то известным только Вам диким, допотопным законам, а я, в отличие от Вас, — современная девушка из цивилизованного мира и вправе сама решать свою судьбу.

Но в глубине души знала, что ничего и никому она не расскажет, потому что чувствовала: это может привести к неприятным последствиям, разбирательствам, выяснениям отношений… Но больше всего ее беспокоило то, что это может оскорбить Стива, задеть его самолюбие и ранить его чувства. Она забудет этого необузданного дикаря... В памяти тут же всплыли крепкие руки, страстно терзавшие ее тело, горячие губы, как казалось, обжигавшие ее, и теперь вся ее кожа сладко ныла от ожогов, оставшихся от их прикосновений… Нет… не надо думать об этом... она забудет это навсегда… как страшный сон... и никогда больше не будет возвращаться к нему.

— Я что-то не слышу уверенности в Вашем голосе, наоборот — сплошные сомнения, — он не выдержал и снова подошел к ней... и, несмотря на ее сопротивление, приподняв ладонью ее лицо, заставил смотреть на себя. Девушка мгновенно смутилась, покраснела, попыталась отвести взгляд, но он не дал. — Что бы это значило?

— Зато Вашей уверенности больше чем надо, только мне кажется, она тут совсем неуместна. Не тот случай.

— Все равно Вы меня не убедили, — он усмехнулся. — А я Вам скажу почему… Потому что этот слизняк никогда не сможет Вам доставить даже сотой доли того удовольствия, которое Вы испытали только что... И мы оба об этом знаем…

— Семейная жизнь состоит не только из физических удовольствий, и это, поверьте мне, не самое главное в отношениях между мужем и женой… хотя откуда Вам это знать... — с достоинством ответила девушка, стараясь казаться убедительной.

— А вот тут позвольте с Вами не согласиться. Что, как не горячий, страстный секс, привносит остроту в отношения между супругами и укрепляет их?

— Не надо всех судить по себе… Только духовная близость между супругами может по-настоящему укрепить семью, а все, о чем Вы тут говорите, — это всего лишь блуд и потакание своим низменным желаниям.

— Но Вы же не станете отрицать, что Вам это понравилось? И Вы не прочь повторить подобное в будущем, но уже насладиться всеми прелестями чувственных удовольствий. Ну же… будьте честны хотя бы с собой.

— Хватит манипулировать мной. Я не собираюсь продолжать этот глупый, ничего не значащий треп и тешить Ваше гипертрофированное самолюбие.

— Обычно так говорят, когда нечего ответить или когда собеседник прав, а Вы никак не хотите с этим смириться… — он широко улыбнулся своей белозубой улыбкой. — Я угадал?

— Какая самоуверенность…

— Значит, угадал, — он как будто издевался… дикарь…

— Хмм… — хмыкнула высокомерно. — Всё… С меня достаточно… Не могу больше слышать это.

Высоко подняв голову, шагнула назад и мгновенно прикусила губу, почувствовав острую боль в ноге, что не укрылось от его внимательного взгляда.

— Вы уже уходите? — он подставил руку, давая ей возможность опереться. — Позвольте Вас проводить.

— Не смейте больше прикасаться ко мне! Я совсем не та, за кого Вы меня принимаете, — отчеканила девушка жестко. — И прекратите меня преследовать.

И, развернувшись, быстро зашагала по тропинке в сторону дома, не обращая внимания на боли в ноге... и ощущая спиной его долгий пристальный взгляд.

***

Вечером того же дня Фалах вызвал своего военачальника Абдалу — командира отряда воинов, сопровождавших его в поездке, и личного секретаря и советника Саттама.

В глубине души он был рад, что все так получилось: он разберется со Стивом и наконец избавится от него. Эми — его женщина, это было ясно с самого начала, а в том, что сумеет очаровать ее и влюбить в себя, даже не сомневался. Там, у фонтана, он все для себя решил. Она была вся в его власти, во власти ощущений, которые сумел ей подарить он, разбудив в ней чувственность, спящую где-то глубоко внутри, заставив забыть обо всем на свете, даже о своем женихе, и просто отдаться незабываемым ощущениям. Воспоминания вызвали в нем теплую волну, мгновенно разлившуюся по телу.

Перестав сопротивляться, расслабившись и сама того не замечая, девушка льнула к нему возбужденным телом, выгибалась от удовольствия, со всей страстью отдавалась его рукам и губам, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным с ним. А этот сухарь, судя по его наблюдениям, не испытывал к ней никаких чувств, а скорее возбудился деньгами ее отца и рассчитывал с ее помощью наложить на них лапу.

Что касается матери девушки, то в Джудит он видел умную, проницательную женщину, которая смотрела без особого энтузиазма на отношения своей дочери с ее молодым человеком и уступала ей только потому, что видела: единственная дочь потеряла голову из-за Стива и не видела никакой возможности привести ее в чувство. Раскрыть ее глаза на истинное лицо жениха. Фалах почему-то был уверен, что Джудит поддержит его и, более того, даже поговорит со своей дочерью, чтобы отговорить от нежелательного брака, и, если надо,

обратит ее внимание на него.

Каково же было его удивление, когда после возвращения с конной прогулки матери с женихом Эми повела себя как ни в чем не бывало. Девушка, готовая его убить, вдруг стала мило улыбаться и рассказывать о том, как она с удовольствием провела время, сидя на террасе, чтобы не давать нагрузку больной ноге, и как милейшей души Фалах не давал ей скучать, рассказывая много интересных легенд о Востоке, которые ей непременно пригодятся в будущей жизни со Стивом в Эр-Рияде.

Тянуть дольше с решением этого вопроса или отказываться от Эми, которую уже жаждал получить в свои руки, он не собирался. Времени на решение вопроса путем переговоров уже не оставалось, и эмир решил действовать силовым путем.

— Абдала, — обратился он к военачальнику. — Планы на завтра меняются. Половина воинов отправляется утром вместе со мной в Джидду. Вторая половина остается с тобой. Ты должен этой ночью выкрасть юную харибу (араб. чужестранка) и сразу отправиться в Хафрак.

Увидев ошалевшие лица своих собеседников, эмир добавил:

— Я хочу эту девочку… Сразу предупреждаю: не пытайтесь меня отговорить, не тратьте зря время.

Саттам и Абдала от неожиданности переглянулись друг с другом и тут же с тревогой посмотрели на эмира, шокированные такой новостью. Обычно их повелитель был более осмотрительным и благоразумным и не делал необдуманных, опасных шагов, которые могли привести к серьезным последствиям.

— Все понятно?

— Да… мой господин, — ответил мужчина через некоторое время, немного оправившись от шока.

— Есть вопросы?

— Я воин и привык выполнять приказы, но мой долг и святая обязанность — защищать Вас, повелитель.

— Мне ничего не угрожает.

— Ослабить Вашу охрану — значит подвергнуть риску Вашу жизнь… Вы ведь и сами понимаете, насколько это опасно.

— Не опаснее, чем любому другому путнику в пустыне.

— Но...

— Если вопросов нет — иди, Абдала… — прервал его эмир, не дав договорить. — Готовь своих людей.

— Как скажете, мой господин.

— Ты тоже иди, Саттам, — произнес он, обращаясь к своему секретарю. — Завтра рано вставать.

Мужчины молча смотрели друг на друга, никто не спешил уходить.

— Могу я высказать свое мнение? — обратился наконец глава охраны к эмиру через несколько секунд раздумий. Тот кивнул головой.

— Мой господин… Дерзкое похищение иностранной подданной в центре Эр-Рияда означает плевок в лицо монаршей семье и грозит международным скандалом. После обращения родственников в канцелярию правителя с жалобой о похищении девушки начнутся разбирательства. Выяснить, чьих рук это дело и где искать похищенную, не составит большого труда, и очень скоро на стол короля ляжет отчет о результатах разбирательства. Главным виновником похищения будет фигурировать ваше имя. Эр-Рияд никому и никогда не простит такого оскорбления, да еще у себя дома, и пойдет на нас войной.

Скрестив руки на груди, Фалах молча стоял у окна и задумчиво смотрел на ночной город. Он и сам это все хорошо понимал, но ему нужно было услышать это со стороны, чтобы остудить свою разгоряченную голову и, может быть, найти разумный, более безопасный и менее кровопролитный путь.

— Сегодня Хафрак достаточно силен, — продолжал Абдала. — Мы в состоянии воевать с кем угодно, но Королевство может объединиться с нашими врагами, да хотя бы с Мухсином, и еще…

...найдется парочка халифатов, жаждущих урвать кусок пожирней от Хафрака и коалицией объявить нам войну. Нам не выстоять против них.

— Что ты предлагаешь? Наверняка у тебя есть другой план… Говори...

— Завтра утром Вы отправитесь в путь, а мы останемся здесь. Никто ведь не знает точное число вашей охраны, значит, будет официально объявлено о том, что эмир Хафрака вместе со своими людьми покинул территорию королевства. Через неделю, когда эта девушка вместе с матерью тронется в обратный путь, мы выкрадем ее за пределами города.

— А охрана каравана? — подал взволнованный голос Саттам, которому изначально не нравилась эта затея. — Не забывай, что караван охраняют вооруженные отряды.

— Для охраны караванов никогда не набирают опытных воинов, это слишком дорого обходится, а необстрелянный отряд новобранцев, обычно сопровождающий их, не сможет нам помешать.

— Что, если ее будут искать? Поднимется шум... Она все-таки подданная Великобритании и дочь богатого промышленника, — нагнетал напряжение Саттам.

— Никто ее не будет искать… В пустыне ежедневно теряются сотни людей, всякое бывает, и никто их не ищет, потому что найти практически невозможно… кругом пески на сотни дней пути... А самое главное, никто и никогда не свяжет это похищение с Вашим именем, мой господин… По официальной информации, Вы со своими людьми уже давно покинули пределы королевства.

Конечно, это было далеко не самым привлекательным решением такого щепетильного вопроса. Неделя — слишком долгий срок, за это время могло случиться все что угодно. Он не был готов уехать, оставив вопрос открытым… не привык оставлять дела незавершенными, но также понимал, что начальник его охраны прав.

— Хорошо, Абдала… Сложно упрекнуть тебя в трусости… Ты мыслишь правильно и вполне логично. Действуй согласно своему плану, но смотри: ты лично отвечаешь за нее. Не дай Аллах, с ней что-то случится в пути — спрошу с тебя лично.

— Аллах милостив, мой господин… Все будет как надо.

— Если нечего добавить, можете идти. Завтра рано выдвигаемся.

Низко поклонившись повелителю и пожелав ему крепкого сна, мужчины покинули покои. Еще долго эмир стоял в задумчивости и обдумывал планы похищения девушки, и в тысячный раз пожалел о том, что в этой поездке с ним нет Хамида, главы его охраны, его правой руки, человека, которому Фалах доверял как самому себе, и просто бесстрашного мужчины. Хамид всегда сопровождал его во всех походах, но в этот раз был направлен со спецзаданием на побережье. Будь он сейчас здесь, несмотря ни на какие трудности, просто похитил бы девушку, и никто никогда не нашел бы ее следов и не узнал бы, чьих рук это дело…

Другого выхода не было, и эмир был вынужден смириться с обстоятельствами и надеяться, что фортуна на их стороне.

***

Утром следующего дня Фалах вместе со своими людьми отправился в Джидду по деловым вопросам, чтобы уже после их завершения прямо из Джидды отправиться домой в Хафрак. Небольшая группа всадников налегке, с минимумом сопровождающего груза, была довольно мобильной и динамичной; она легко передвигалась по пустыне, ежедневно преодолевая максимальные расстояния, которые способны пройти животные с всадниками на спине.

Фалах не любил долгих многонедельных переходов с караваном верблюдов, с огромным количеством багажа и людей, обслуживающих его. Поэтому не брал с собой в дорогу своих женщин, а отправлялся налегке, только на лошадях, имея с собой все самое необходимое.

Путь был неблизкий и нелегкий. Эмир спешил, не желая тратить много времени на отдых, и мысленно молился, чтобы никакие катаклизмы не случились с ними и не задержали их в дороге. Ему не терпелось покончить со всеми делами и наконец попасть в Хафрак. По его расчетам, дома его уже должна была дожидаться Аюни… вполне возможно, злая как черт, готовая вцепиться в него и расцарапать глаза… Он часто думал о ней, не мог не думать, и был готов к любому проявлению агрессии и неподчинения с ее стороны. Эта девушка, так внезапно ворвавшаяся в его жизнь, очень скоро заняла все его мысли, и воспоминания о ней неизменно вызывали улыбку. Она была какой-то солнечной, светлой, легкой, не такой, как его женщины… Все в ней было другим, необычным и непривычным для него, и этой своей непохожестью на других она и привлекла его, притягивала к себе, заставляя снова и снова думать о себе.

Через десять дней пути группа всадников наконец достигла Джидды. Большая двухэтажная вилла в тихом районе города, снятая его доверенным человеком, уже дожидалась своих постояльцев. Занятый своими делами, эмир провел неделю в Джидде. В последний день, перед тем как покинуть город, выяснилось, что почти все это время шейха Фалаха дожидалась телефонограмма.

Абдала коротко сообщал: «Объект покинул город раньше срока. Возможно, попал в Джидду в один день с Вами и сейчас находится там».

Ничего не понятно. Что это значит? Как она могла войти в Джидду в тот же день, что и они? В таком случае она должна была покинуть Эр-Рияд в один день с ними, но это было невозможно. Джудит обязательно сказала бы об этом… И потом, чтобы преодолеть такие расстояния в такой короткий срок, мать с дочерью должны были передвигаться налегке, без сопровождающих грузов и других пассажиров. Значит, в частном порядке наняли боевой отряд для сопровождения… Но к чему была такая спешка?

Первым делом предстояло выяснить, когда пароход отправляется в Англию, если, конечно, он уже не отправился… но об этом Фалах даже думать не хотел. Но вскоре получили депешу, и подтвердилось самое ужасное: пароход Соединенного Королевства, следующий в порт назначения Саутгемптон, отправился из порта Джидда два дня назад. Это было как гром среди ясного неба.

Фалах не мог понять, почему Эми с матерью покинули Эр-Рияд на неделю раньше планируемой даты. Как так получилось? Может быть, что-то произошло с ними и им пришлось срочно покинуть Эр-Рияд, но что? И вообще, что, черт возьми, происходит? Оставались еще сомнения, скорее слабая надежда, что, возможно, они все еще находятся в городе… Не успели на пароход… или какие-то важные, незапланированные дела заставили их раньше времени прибыть в Джидду, и они все еще решают их, пребывая в городе… а может, есть еще какие причины...

Отправившийся в пароходство Саттам, заплатив кругленькую сумму, сумел получить список пассажиров этого судна… но, к сожалению, он вернулся с плохими новостями. В списке значились обе женщины, мать и дочь — Джудит Адамсон и Эмилия Адамсон.

Какая злая насмешка судьбы, неожиданно разрушившая все планы молодого человека, удар, принять который он никак не мог. Фалах и Эми десять изнурительных дней одновременно находились в пути, возможно, совсем рядом друг с другом, но, к сожалению, их пути нигде не сошлись и не пересеклись. А потом несколько долгих дней оба жили в одном городе, возможно, совсем рядом друг с другом, даже, может быть, на одной улице по соседству, и передвигались по одним и тем же дорогам…

Фалах много раз бывал в порту в течение этих дней — получается, что и она тоже… Вполне возможно, что они проходили совсем рядом друг с другом, но судьбе так было угодно, что они так и не встретились, так и не увиделись перед расставанием. Просто прошли мимо друг друга, не оборачиваясь и не оглядываясь по сторонам, и навсегда разошлись в совершенно разные стороны.

К сожалению, так бывает в жизни: как бы тщательно мы ни планировали и ни готовились к достижению какой-то цели, и как бы ни было велико наше желание и стремление к ней, мы не можем получить желаемого, потому что у судьбы свои планы на все, и она беззастенчиво преподносит нам порой неожиданные и не всегда приятные сюрпризы.

Эмир Хафрака как никто другой понимал это и, несмотря на то, что не привык проигрывать или отступать перед трудностями, был вынужден признать, что бессилен что-либо изменить в этой ситуации или как-то повлиять на нее. Дольше оставаться в Джидде не было необходимости и смысла. Его Аюни больше нет на Востоке, все закончилось, не успев начаться… Мужчина криво усмехнулся своим мыслям: он уже представлял ее на своей большой роскошной кровати и ночи, полные дикого, страстного секса… К сожалению, птичка выпорхнула из рук, не успев попасть в его клетку, и уже на пути домой, в свой современный западный мир, в котором люди перемещаются по дорогам в автомобилях. Вполне возможно, что они уже никогда не встретятся вновь… хотя кто знает, что нам уготовано свыше…

Было принято решение утром следующего дня возвращаться назад в Хафрак, но судьба разбушевалась не на шутку... Как оказалось, ей все было мало, и вскоре она обрушила на голову Фалаха новый сокрушительный удар. Поздно ночью постояльцев дома разбудил настойчивый стук в парадную дверь… Худощавый подросток-курьер доставил записку от своего человека в порту. В ней сообщалось, что пароход, на котором находились Эми с матерью, потерпел крушение в водах Красного моря и, не дождавшись помощи, очень скоро затонул. Рыбаки с небольшого рыболовецкого судна, промышлявшего в этих водах, видели, что на пассажирском судне полыхал пожар, люди кричали, просили о помощи и, как будто живые факелы, прыгали в воду, но оказать хоть какую-то реальную помощь пострадавшим им не удалось… не успели… Пароход пошел ко дну менее чем через час. Первыми прибывшие на место катастрофы рыбаки обнаружили несколько пустых тлеющих шлюпок, десятки полуобгоревших тел и все еще горящие обломки судна, но ни одного подающего признаки жизни человека обнаружено не было. По-видимому, спастись не удалось никому.