Глава 7

Через тринадцать дней после своего вынужденного отъезда из Хафрака Шакра наконец попала в Эр-Рияд. Ее сопровождал небольшой отряд хорошо вооруженных всадников, лиц которых она так ни разу и не увидела. Головы и лица их были обмотаны куфией (араб. арафатка), оставляя открытыми только темные пронзительные глаза… Как, впрочем, и она сама, одетая в мужскую одежду. За все время пути никто из них не обмолвился с ней и словом, кроме их главного… Только молча угощали едой и водой и по ночам устанавливали небольшой шатер, чтобы девушка могла

спокойно переночевать в безопасном месте.

Почти две недели, предоставленная себе, она напряженно подготавливала себя к встрече со своим неизвестным женихом, которого даже при всем усилии не могла вспомнить и о существовании которого узнала только совсем недавно. В душе она ликовала даже от одной мысли, что, возможно, очень скоро узнает, кто она на самом деле и кто ее родители, по которым очень скучала… Мысленно искала у них защиты, особенно когда опасность, исходившая от жестокого и ужасного Фалаха, была совсем близка. Но не все так было радужно и спокойно на душе. Тревожные мысли никак не покидали ее… Кто такой этот жених, и правда ли, что он действительно ее жених? А если да, то кто он за человек? Почему не искал ее так долго? А вдруг он гораздо хуже Фалаха и в прошлом она каким-то образом сбежала от него и оказалась на корабле, который, возможно, потерпел крушение... А теперь она снова возвращается назад в логово к зверю… А вдруг у нее нет родителей и ее просто некому защитить? И так изо дня в день, снова и снова, пока наконец ей не сообщили, что они почти добрались.

Группа всадников быстро и уверенно передвигалась по городу, следуя за своим предводителем, который, казалось, неплохо ориентировался на местности и знал, куда идти. Так ни разу не заблудившись и не сойдя с пути, они остановились возле небольшого одноэтажного домика и спешились. Сердце девушки бешено колотилось, казалось, что все вокруг слышали, как оно громко стучит. Руки похолодели и тряслись, ее бросало то в жар, то в холод…

Главный постучал молоточком, свисающим рядом на веревочке, в дверь... и пока они вдвоем стояли в ожидании, вдруг паника охватила Эми… бежать... бежать хоть куда, лишь бы подальше отсюда… хоть сквозь землю, но бежать... Она все еще любила Салеха и не могла представить себя в объятиях кого-то другого, ей было безумно страшно... воспоминания о Фалахе все еще преследовали ее и все больше пугали, нагнетая ужас в душе от неизбежной встречи с неизвестным женихом…

За дверью послышались голоса, раздался щелчок замка, и дверь отворилась. На пороге стоял довольно высокий молодой мужчина около тридцати лет, одетый в легкие песочного цвета брюки и рубашку. Светлые волосы гладко зачесаны назад, серые глаза были настолько невыразительными, что казались размытыми или обесцвеченными и смотрели с опаской. Узкие губы сжаты в строгую линию. Единственное, что обладало цветом на его лице, — это тонкие черные блестящие усики, которые, вероятно, были покрашены и делали его похожим на артиста цирка.

— Добрый вечер, — раздался до боли знакомый голос на английском, обращаясь к главному… затем мужчина повернулся к ней… Их взгляды встретились, и они, как завороженные, молча уставились друг на друга. Лица обоих выражали то ли удивление, то ли изумление, то ли непонимание, граничащее со страхом…

— Эми? — удивленно спросил мужчина, слегка прочистив горло. — Эмилия… Это и вправду ты?

— Стив… — воскликнула девушка, широко открыв глаза от изумления. — Стиви…

Стив был проинформирован о том, что его невеста жива и здорова, находится в Хафраке и в самое ближайшее время ее доставят к нему… Однажды один известный торговец тканями, сотрудничающий со многими халифатами на полуострове, увидел фотографию Эмилии в рамке, стоявшую в его рабочем кабинете на столе, и заинтересовался ею. Расхваливая красоту девушки и расспрашивая о ней, он узнал, что эта девушка — его невеста и она погибла во время кораблекрушения на море. В тот же день он собрал всю информацию о девушке и отправил телефонограмму в Хафрак. А через несколько дней Стив получил сообщение. Он ждал ее с нетерпением, но до последнего не верил, что это правда, что Эми удалось каким-то чудом спастись, полагая, что произошла какая-то чудовищная ошибка и это может быть не его Эми, а совершенно чужой человек.

— Эми… неужели это ты? Я не верю своим глазам, — проговорил мужчина и шагнул к ней.

— Стиви, я узнала тебя… Стиви… Это ты... ты… я узнала… узнала тебя... — и, не в силах сдвинуться с места, замерла от неожиданности, от нахлынувших эмоций, от внезапно восстановившейся памяти. Еще не до конца осознавая, все ли восстановилось или только какая-то ее часть, Эми смотрела на него во все глаза, пытаясь осмыслить происходящее… Как будто и не было этих долгих месяцев амнезии, когда она не помнила даже собственного имени, когда чувствовала себя как цветок, который сорвали, лишив корней и связи с прошлым, и бросили медленно умирать на раскаленном песке.

— Не могу поверить… Эми… я думал, что ты погибла, — повторял он, наконец обняв ее и прижав к себе. — Милая… столько времени прошло, столько долгих месяцев… Я так страдал... Так мучился… Не хотел, не мог поверить, что тебя больше нет… Это был ад… Бесконечный кромешный ад… Где ты была? Как ты там оказалась? Как ты могла молчать так долго, зная, что я тут схожу с ума…

— Стиви… родной… Я сама не знаю… Я ничего не помнила… Мне столько всего нужно тебе рассказать, — шептала она, прижимаясь к нему и искренне радуясь, что встретила хоть одного близкого человека.

— Что же мы тут стоим? Пойдем в дом, — он обнял ее за талию и повернулся к главному. — Войдите в дом, вы вернули меня к жизни… Я так счастлив…

— Очень рад, что сумел Вам помочь, — сказал мужчина на английском с сильным акцентом. — Но нам нужно идти… Аллах вайакум (араб. Пусть Аллах пребудет с Вами), — приложив руку к груди и слегка опустив голову в знак уважения, он развернулся и ушел к своим воинам, дожидавшимся его поодаль.

Не обращая внимания на Стива, Эми с замиранием сердца медленно вошла в гостиную, не торопясь стала осматривать ее, пока еще не совсем понимая, куда попала и была ли здесь раньше. Но вдруг ее взгляд остановился на пианино… мама… Боже мой, мама… не может этого быть… мама играла на нем… это ее пальцы, бегущие по клавишам, она видела каждую ночь… тонкие, изящные мамины ладони… она вспомнила эту божественную мелодию из сна… это мамина любимая мелодия… мама… Слезы ручьями текли из глаз… Задыхаясь от слез, девушка трогала, гладила и ласкала старый инструмент, на котором каждый раз, когда они заглядывали в гости к Стиву, пока жили в Эр-Рияде, играла ее мама. И одними губами шептала: — Мама… мамочка моя... мама… Мне так жаль. Почему ты? Почему не я... мама? Почему?

Столько долгих месяцев, как нет ее любимой мамы, а она даже не помнила о ней, о самом близком и любимом человеке… О маме. Как можно было не помнить ее? Как можно было ее забыть? Как? Может быть, ее память, просто желая помочь пережить это горе, стерла все воспоминания о ней… Боже, как же больно... как жить дальше? А отец? Как он? Наверное, страдает, думая, что потерял их обеих… Надо срочно ему сообщить о себе…

Стив стоял в сторонке и молча наблюдал, не желая мешать девушке, которая только сейчас узнала о смерти матери, да и о многом другом, что было надолго скрыто в закоулках памяти... Эми медленно ходила по дому, восстанавливая в памяти некоторые особенно дорогие сердцу воспоминания… Здесь на диване они часто сидели с мамой и говорили о жизни… А за этим маленьким столиком сидели втроем за чашкой чая и говорили о предстоящей женитьбе, мечтали, представляли свое будущее...

— Стиви… А как мой отец? Наверное, очень переживал, получив такое страшное известие. Ты говорил с ним? Как он? — выдавила из себя девушка, вытирая слезы.

— Эми… Я не хотел тебе говорить, — ответил мужчина, скрывая глаза.

— Что с ним? Говори… Что ты молчишь? — почти выкрикнула она, почувствовав недоброе.

— Слишком много для тебя в один день… Может, мы завтра поговорим об этом, а сегодня ты отдохнешь, придешь в себя… — миролюбиво предложил он.

— Стив… Говори… Что с отцом?

— Прости, Эми… Прости, милая, но его сердце не выдержало такой новости… Он умер через несколько дней после кораблекрушения.

— Что? Что ты сказал? Как такое могло случиться? — разрыдалась в голос девушка. — Он никогда в жизни не жаловался на сердце… Как? Как?

— Это для всех стало страшной новостью, ведь мистер Том был физически крепким, здоровым мужчиной… — он обнял девушку за плечи и прижал к себе. — Прости, что я вынужден говорить тебе о таких страшных вещах… Я… Я правда не хотел говорить об этом.

— Господи… за что? За что ты так с нами? Господи! — громко рыдала девушка, уткнувшись лицом ему в грудь. — Как жить дальше? Как? Зная о том, что двое самых близких тебе людей ушли из жизни… Такими молодыми и красивыми… Им бы жить да жить.

— Не плачь… Зато им сейчас очень хорошо, они сейчас вместе, они вдвоем… Смотрят на тебя с неба и переживают за тебя… Не плачь, не заставляй их еще больше страдать.

— Мама… Папа… Я вас так люблю… — голос срывался на рыдания. — Мама… Папа… Мне будет так не хватать вас… Я всегда буду помнить вас… Я вас так люблю … Мама… Мама…

— Пойдем, я уложу тебя спать. Я думал, мы посидим с тобой, поговорим, но теперь вижу, что лучше тебе сегодня отдохнуть. Мы завтра с тобой обо всем поговорим.

Как же она боялась этой правды, хотела ее, рвалась к ней, но до ужаса боялась… Но правда оказалась слишком жестокой… беспощадной для ее хрупкой, не совсем окрепшей психики и расшатанной нервной системы. Гораздо страшнее, даже чем она могла ее себе представить... Сил не осталось ни на что, даже на то, чтобы умыться и раздеться. Сказывались все потрясения, произошедшие с ней в последнее время, и недели скачек верхом.

Этот дом был совсем небольшим, но вполне уютным, с беседкой в маленьком дворике, предоставлен Стиву торговым представительством, в котором он работал. Большего ему не полагалось по статусу, поэтому он и довольствовался им. В нем было три спальни, и Стив решил заселить Эми в самой дальней из них. Обняв ее за талию, он направился к ней. Проводив девушку в ее спальню, Стив откинул одеяло на кровати.

— Теперь ты будешь спать здесь, — проговорил он, окинув взглядом комнату. Достал из платяного шкафа что-то светлое и положил на угол кровати: — Это ночная сорочка для тебя. Ложись, отдохни. Тебе помочь раздеться?

— Спасибо, Стив… Не надо, я сама, — с трудом выговорила она, захлебываясь от рыданий.

Только за женихом закрылась дверь, как она рухнула на кровать в чем была, едва стянула с ног мягкие кожаные ботинки и провалилась в какой-то болезненный, тревожный сон…

***

Проснувшись утром, Эми долго лежала в постели, пытаясь отойти ото сна и прийти в себя… Впервые за долгое время она не слышала звуков музыки. А может быть, мама приходила во сне, чтобы помочь ей вспомнить себя? Восстановить память? Видела, как она мучилась в чужой стране совершенно одна, без средств к существованию, оторванная от привычной жизни, от дома, от семьи… Вынужденная подстраиваться под чужие реалии и выживать…

Теперь, когда память восстановилась и она наконец вырвалась из чуждого ей мира, всю ночь ее преследовал Фалах… Ненавистный, ужасный Фалах звал ее, приближался, тянул к ней свои руки, но она бежала от него… бежала, пока хватало сил… И с удовлетворением отметила, что это был всего лишь сон, а ей удалось наяву сбежать от него. Жестокий, безжалостный зверь… ведь он узнал ее с самого начала, как только она оказалась в Хафраке, знал и молчал… Мучил ее и молчал… Это жестоко, это слишком жестоко, не по-человечески, чтобы можно было его понять и простить. Он не должен был с ней так поступить. Преследующий свои личные интересы... Он и не скрывал того, что ему было нужно только ее тело… Еще тогда, у фонтана, она поняла это… И шел к своей цели, не задумываясь ни о чем: ни о ее чувствах, ни о душе. Нет, Фалах… не все в этом мире пляшет под твою дудку и подчиняется тебе… Я уже здесь, в Эр-Рияде, далеко от тебя, со Стивом, и какими бы всемогущими и длинными ни были твои руки, тебе никогда меня не достать… Ты проиграл, смирись наконец с этим и забудь обо мне…

Со Стивом? Со Стивом ли? Эта мысль неприятно кольнула в груди, и она вдруг с сожалением осознала, что бывший жених не вызывает в ней никаких эмоций. Совсем никаких. Ни положительных, ни отрицательных... Ну разве что самую малость, как к старому приятелю, с которым когда-то было приятно общаться, интересно проводить время, писать длинные, слезливые, полные грусти и отчаяния письма из Англии и получать его сухие, скучные, нудные, как отчет о проделанной работе, письма, которым она была безумно рада. А сейчас в ее истерзанной душе был только Салех, только о нем хотела думать, только о нем мечтать и строить планы на жизнь… На глаза навернулись слезы: им не удалось даже попрощаться…

Эми медленно встала, походила по комнате, подошла к окну. Вдруг воспоминания о событиях вчерашнего вечера острой болью отозвались в сердце и с новой силой захлестнули ее… Мама… Папа… Господи, за что? Теперь эта невыносимая, неотступная боль навсегда останется в ее сердце… будет вечным ее спутником и напоминанием о самом близком и дорогом... С самого детства ее жизнь была легкой и радужной, она имела все, что желала, о чем миллионы других детей не могли даже мечтать... И казалось, что так будет всегда, но, к сожалению, жизнь показала ей свои острые страшные зубы — скорее даже звериные клыки, готовые в любую секунду впиться ей в горло и безжалостно растерзать... А ее горячо любимые родители, которые всегда защищали ее, уже никогда не придут на помощь, как было всегда… Теперь ей придется рассчитывать только на свои силы... но она уже не та глупая наивная девчонка, уверенная в том, что всё, что пожелает, получит сразу на золотом подносе. Жизнь многому научила ее, и в том числе — смотреть на вещи реально, широко открытыми глазами... без розовых очков.

Глубоко вдохнув и выдохнув, она попыталась хоть немного успокоиться и собраться с мыслями. Расслабляться некогда, надо думать о том, как жить дальше. Ни о каком замужестве, тем более с нелюбимым человеком, не могло быть и речи. А о любимом, как ни больно это осознавать, тоже придется забыть: он навсегда для нее потерян и останется в прошлом. Надо возвращаться назад в Англию, домой, и начинать учиться жить заново... без родителей… без Стива… без Салеха… без прошлого… Она сильная. Она справится. И всё у нее получится…

— Доброе утро, Эмили, — Стив встал из-за стола, как только она вошла в небольшую комнату с единственным окном на противоположной стене с видом на уютный маленький дворик, служившую столовой для обитателей дома. Девушка хорошо помнила ее и по негромким голосам, раздававшимся из-за двери, поняла, что Стив сейчас там и, возможно, завтракает, не дождавшись ее. — Как спалось? Надеюсь, тебе сегодня лучше, — и он застыл на полуслове: девушка все еще была одета в то же самое, в чем была вчера.

— Доброе утро, — ответила она, силясь улыбнуться, но так и не смогла.

— Ты даже не раздевалась перед сном? — он с удивлением разглядывал ее: мужская широкая арабская рубашка и штаны на веревке были ей заметно великоваты, но в них удобно скакать верхом; волосы небрежно собраны сзади в пучок, босые ноги.

— Не успела… Как-то заснула сразу, — с трудом выдавила из себя. Ни с кем не хотелось говорить, а тем более кого-то видеть. Возможно, за все время пути, когда в течение дня она могла не услышать ни единого звука, кроме ржания лошадей, она совсем отвыкла от общения, а может быть, просто устала...

— А мы тут завтракаем, вот надеялись, что и ты к нам присоединишься, — он протянул к ней руку, приглашая присесть.

— Я бы хотела вначале искупаться и привести себя в порядок.

— Ну да… Наверное, так будет лучше… — он поискал глазами служанку, которая выполняла всю работу в его небольшом доме. — Сейчас распоряжусь, чтобы в чан для купания залили теплую воду.

— Стиви, не волнуйся, я все организую сама, — из-за стола встала незнакомая девушка (Эми только сейчас ее заметила) и подошла к ним. — А потом подберу для нашей гостьи что-нибудь из своей одежды, у нас почти один размер, думаю, ей все подойдет. А после мы сядем вдвоем и угостимся чем-нибудь вкусненьким… заодно и пообщаемся, чтобы лучше узнать друг друга.

— Да… Да… конечно… — отозвался мужчина.

— Ты не познакомишь нас? — девушка широко улыбалась и внимательно разглядывала Эми.

Рассеянный взгляд Эми скользнул по незнакомке. Она была довольно высокой, средних размеров, но не толстой девушкой лет под тридцать: светлые волосы, серые глаза и широкая, не очень искренняя улыбка…

— Эми, познакомься… это моя кузина Синди, — мужчина жестом указал на незнакомку. — Синди… это Эмилия — моя невеста… Надеюсь, вы подружитесь и найдете общий язык, — он по очереди улыбнулся обеим девушкам.

— Очень приятно, — Эми почувствовала, как внутри что-то неприятно царапнуло от слова «невеста». — Не знала, что у тебя есть кузина… Ты никогда не говорил о ней.

— Ты много чего не знала обо мне, милая, — улыбаясь и заглядывая в глаза, он поцеловал ее ладонь. — Мы ведь с тобой всегда были заняты только друг другом и нашими чувствами. Тебя никогда не интересовала моя родня. Но не волнуйся, дорогая, у нас с тобой вся жизнь впереди, ты все узнаешь, — он все еще держал ее ладонь в своей и гладил.

Только сейчас она заметила, какие у него рыхлые руки. Ей были неприятны его прикосновения, но она понимала, что ничего удивительного в этом нет… просто прошла любовь… такое бывает, а вместе с ней ушли и волшебные ощущения от касания некогда любимых рук... Они поговорят со Стивом, она ему все объяснит. Он очень хороший человек, он поймет ее и не будет настаивать на продолжении отношений, которые уже изжили себя и не вызывают никаких эмоций... И, возможно, они останутся добрыми друзьями.

— И мне очень приятно… — отозвалась Синди. — А я все про тебя знала, Стив много рассказывал о тебе. Ничего, что я на «ты»?

— Да, конечно.

— Вот и хорошо, теперь мы всегда будем вместе, а то я все время была одна и очень скучала... Я уверена, что мы подружимся…

К вечеру Эми немного освоилась и пришла в себя… Тщательно искупавшись и смыв с себя насыщенный воздух Хафрака, бурные воспоминания, связанные с ним, всю дорожную пыль и песок бескрайней пустыни, она почувствовала, что ей стало гораздо легче. Служанка предложила свою помощь, но девушка отказалась… Ей нужно было остаться одной и, мысленно вернувшись в Хафрак, навсегда проститься с ним, чтобы память не возвращала ее снова назад, и тени прошлого уже никогда не беспокоили и не омрачали ее настоящего и будущего…

Какой бы ни была ее жизнь после кораблекрушения — счастливой ли, или заполненной трагическими событиями, — но она была частью ее самой, частью ее жизни и навсегда останется в душе. Она закрыла эту страницу и с сегодняшнего дня начнет новую жизнь.

Синди одолжила ей одно из своих платьев, которое неплохо сидело на ней, а на следующий день пригласили швею и заказали несколько платьев для Эми, и необходимые предметы нижнего белья.

— Завтра придет врач и осмотрит тебя, Эми, я уже поговорил с ним, — обратился Стив к невесте.

Они сидели втроем в гостиной через неделю после возвращения девушки и пили чай.

— Зачем? Я чувствую себя хорошо.

— Как зачем? У тебя была тяжелая форма амнезии. Конечно, слава Богу, память восстановилась, но все равно врач должен осмотреть тебя.

— Но ведь она восстановилась, — возразила девушка. Она не могла позволить кому бы то ни было копаться в ее памяти и в душе… Прошлое было еще слишком близко, слишком болезненно и глубоко, и слишком свое, личное... чтобы делиться им с кем-то и обсуждать его...

— Эмилия, не спорь… Врач лучше знает, что делать в этом случае… А вдруг твоя память снова даст сбой? Что мы тогда будем делать?

— Тогда и будем думать…

— Хватит… это не обсуждается… Будь добра, веди себя с ним корректно и не спорь… — жестко произнес мужчина… Раньше она не замечала за ним такого…

Хорошо… — нехотя согласилась она и притихла. Синди тоже молчала, наблюдая за ними.

— О чем ты задумалась? Тебя что-то беспокоит? — через некоторое время Стив обратился к Эми.

— Нам нужно восстановить мой паспорт, старый я потеряла во время кораблекрушения.

— Да? А к чему такая спешка? Это можно сделать и позже, — удивился Стив.

— Но у меня нет никакого документа, удостоверяющего мою личность.

— Но ведь ты моя невеста, и пока ты здесь, со мной, я могу при необходимости удостоверить твою личность.

Раньше она мечтала остаться наедине со Стивом, радовалась каждой возможности побыть с ним вдвоем, чувствовала себя счастливой от каждого его взгляда, прикосновения, но сейчас ей было неуютно… неспокойно… Она задыхалась рядом с ним, как будто он душил ее, не хватало воздуха… Хотелось сбежать подальше от него и просто отдышаться… Вероятно, это все от того, что чувства прошли и больше ничего не екает в груди… а каждое его прикосновение только усугубляет чувство беспокойства.

— Стиви, как раз об этом нам с тобой и нужно поговорить, — с трудом выговорила девушка, глубоко вдохнув и выдохнув. Она давно хотела начать этот сложный во всех отношениях разговор, но все откладывала его, не зная как начать и будучи уверенной, что он будет против.

— Да, я слушаю тебя, говори. О чем ты хотела поговорить? — Он повернулся к Эми, она указала глазами на Синди. — Можешь говорить при Синди. У нас не должно быть секретов от нее.

— Но… Это о нас с тобой, — растерялась девушка, не совсем желая обсуждать личные отношения при постороннем человеке.

— Говори, не бойся… Синди знает все о нас.

— Понимаешь, Стиви… Ты хороший парень, — помолчав несколько минут и собравшись с силами, выговорила Эми наконец. — Я очень тебя любила, очень… мечтала прожить с тобой всю жизнь и делала для этого все, но понимаешь, любовь оказалась не вечной. Она выдержала испытания временем, расстоянием, но не выдержала трудностей, которые выпали на мою долю.

— Не понимаю, о чем ты… Ты как будто читаешь некролог, — напряженно произнес мужчина.

— Можешь назвать это некрологом нашей любви.

— Что это значит, Эми? О чем ты говоришь? — грубо спросил мужчина, уставившись на девушку.

— Понимаешь, Стиви, я тебя больше не люблю и не хочу выходить за тебя замуж. Прости, но я ничего не могу с собой поделать.

— Зато я тебя люблю! — жестко произнес он, подскочив к девушке. Схватив за руки, грубо дернул ее вверх и поставил на ноги: — Ты слышишь меня? Ты не можешь решать за нас двоих.

— Стив, что ты делаешь? Мне больно! — Она была серьезно напугана его неконтролируемой агрессией. — Отпусти меня.

— Я повторяю: ты не будешь решать за нас двоих. Я тебя люблю и никуда не собираюсь тебя отпускать! — Больно сжимая ее за плечи, он придвинул свое перекошенное злобой лицо к ее лицу.

— Прекрати, мне больно! — вскрикнула девушка. — Отпусти сейчас же! Ты совсем меня не слышишь?

Ее крик привел его в чувство, и он расслабил руки.

— Прости… Прости, любимая… Ты же знаешь, как я тебя люблю, — быстро заговорил он, обнимая ее за плечи и прижимая к себе. — Я как услышал, сразу перестал соображать... меня как заклинило… Прости… Прости…

— Я понимаю, Стив, я все понимаю, и ты меня прости, — искренне ответила она, понимая, что сделала ему больно. — Но сердцу не прикажешь, я не люблю тебя больше и не хочу обманывать.

— У тебя появился другой мужчина? Ты хочешь уйти к нему?

— Нет, ну конечно же нет. У меня никого нет, можешь мне поверить. Просто я больше не испытываю к тебе никаких чувств и потому не вижу смысла создавать с тобой семью и мучить тебя и себя…

— Может, ты подумаешь еще, зачем спешить? Я не буду тебя торопить и давить на тебя.

— Нет, Стив, я уже обо всем подумала… Я хочу уехать домой и научиться жить без мамы и папы. Просто жить. Жить своей жизнью. Правда, пока не знаю как, но я справлюсь. Это моя жизнь, и я сама хочу в ней разобраться.

— Хорошо, Эми… Я слишком сильно тебя люблю и уважаю твое решение. Не волнуйся, дорогая, я приму его как должное.

— Спасибо тебе, Стиви. Я знала, что ты меня поймешь… Я не могла ошибиться в тебе, ты очень хороший. Мы останемся с тобой друзьями…

— Прости меня за грубость. Я виноват… Просто это было так неожиданно, я не смог себя сдержать и сорвался…

— Все хорошо, не волнуйся… Забудь.

— Ты же правда не обижаешься на меня? Скажи мне об этом, я должен это услышать, или я сойду с ума.

— Я правда не держу на тебя зла и не обижаюсь, — мягко произнесла она, обняв его, и снова опустилась в свое кресло.

— Впредь, если тебе что-то будет нужно, не молчи, не держи в себе, сразу обращайся ко мне. Договорились? — Мужчина повернулся к ней с самой обворожительной улыбкой.

— Спасибо тебе. Сейчас, как я и говорила, мне нужно восстановить паспорт. Ты же понимаешь, мне это необходимо, чтобы вернуться домой.

— Хорошо, милая. — Взяв ее ладонь в свою, он призывно взглянул ей в глаза и поцеловал ее. — Как скажешь… Чем я могу тебе помочь?

— Единственное официальное заведение Великобритании в Эр-Рияде — это торговое представительство. Я хочу поговорить с его главой, он может выдать мне временный документ.

— Эми, дорогая, не надо так волноваться. Это же мой босс, я сам поговорю с ним, мне он не откажет. — И снова прикоснулся губами к ее ладони. — Это все, что тебя беспокоило?

— Да… — растерянно произнесла она.

— Ну все… считай, что проблема решена. Можешь теперь расслабиться и забыть об этом.

— Да, Эми, ты и правда какая-то раздраженная весь вечер, — наконец вступила в разговор Синди. — Можешь и ко мне обращаться, если что-то будет нужно. Мы же теперь подруги с тобой, я всегда тебя пойму и помогу тебе.

— Спасибо, Синди… Я благодарна тебе, — с облегчением пробормотала Эми, радуясь тому, что неприятный разговор наконец произошел, Стив понял ее и все обошлось почти без скандала.

***

На следующий день, как и ожидалось, местный доктор посетил Эми. Стив все время был рядом и всячески старался поддерживать девушку. Доктор поговорил с ней, проверил физическое состояние пациентки, задал несколько вопросов, получил на них ответы, а потом вынес свой вердикт… Сказал, что поводов для беспокойства нет, физически девушка совершенно здорова, а что касается амнезии, то сложно что-то сказать — сфера эта еще не изучена. Но вполне возможно, что потеря памяти — это реакция организма на стресс во время кораблекрушения. Главное, что память вернулась, и вернулась не частично, а целиком. Ей нужно обеспечить полный покой, отдых и исключить любые стрессы. Уходя, он оставил упаковку с успокоительными, посоветовав принимать ежедневно по одной таблетке перед сном, и добавил, что после начала приема этих таблеток, во избежание побочных эффектов, ей нужно держаться в тени, подальше от прямого попадания солнечных лучей, а еще лучше совсем не выходить из дома.

К счастью для Эми, доктор не копался в ее памяти, пытаясь выудить из ее закоулков какие-нибудь интересные моменты недавнего прошлого. Как он и рекомендовал, каждую ночь перед сном она принимала по таблетке успокоительных, после которых засыпала как младенец и крепко спала до самого утра. Правда, пробуждение было сложным, чувствовалась тяжесть в голове — возможно, это был один из побочных эффектов, но в общем состояние было нормальное.

Вопрос паспорта, который был для нее самым главным, со слов Стива, должен был решиться со дня на день. Он поговорил с главой представительства, и тот пообещал в самые кратчайшие сроки выдать временный документ, удостоверяющий ее личность. Правда, прошла уже неделя, но результата все еще не было. Ей не терпелось получить его скорее, потому что, имея на руках документ, сразу же, при первой возможности, она собиралась вернуться назад в Англию, домой.

После завтрака, поцеловав Эми в щеку и пожелав обеим девушкам хорошего дня, Стив собрался на работу. Эми пошла проводить его.

— Стиви… нет новостей о моем паспорте?

— Эми… Ты такая грустная, мне больно на тебя смотреть... Не надо так беспокоиться, я думаю, он очень скоро будет готов.

— Ты бы не мог еще раз поговорить, напомнить своему боссу? Может, он просто забыл? Почему это отнимает так много времени?

— Я только вчера с ним снова говорил об этом. Он меня твердо заверил, что очень скоро ты получишь свой документ.

— Думашь, получу?

— Ну конечно. Можешь даже не сомневаться.

— Спасибо тебе, Стиви… Что бы я без тебя делала…

— Не волнуйся… Все будет хорошо... Увидимся. — Он чмокнул ее в голову и вышел из дома.

Утро было свежим, погода стояла прекрасная, не жаркая, солнце было скрыто за облаками. Эми помнила, что ей не рекомендовано находиться на солнце. Прихватила с собой книжку и вышла во двор. Иногда она любила посидеть в маленькой беседке во дворе, когда позволяла погода, и почитать… Чтение было

ее единственным развлечением. На ее просьбы пойти куда-нибудь прогуляться или сходить к кому-нибудь в гости Стив неизменно отвечал, что не видит смысла сейчас рисковать ее здоровьем и вопреки предостережениям доктора выходить из дома. Клятвенно обещал показать ей все красоты города и его окрестностей, как только она закончит принимать таблетки, окончательно окрепнет и ее здоровью не будет ничего угрожать. А пока советовал общаться с Синди, утверждая, что она очень интересный собеседник и вообще хороший человек.

Вопреки советам Стива, Эми старалась избегать долгих разговоров по душам с Синди. Она была крайне любопытной девушкой и все разговоры умело сводила к теме ее пребывания в Хафраке. Ей было интересно все: начиная с первой минуты, как девушка пришла в себя, и до той минуты, как слезла с лошади у дома Стива. Но Эми не собиралась делиться своими воспоминаниями ни с кем и тщательно скрывала все, рассказав лишь о том, что семья рыбаков приютила ее и потом они же помогли ей перебраться в Эр-Рияд к жениху, и ничего интересного в ее жизни не происходило, о чем можно рассказывать.

Когда к воротам подкатил уже известный Эми велосипед и с него спустился курьер, которого девушка хорошо помнила еще по прежней жизни, она поприветствовала его и, пока тот успел постучать в калитку, улыбаясь, подошла к нему. Он стоял как вкопанный и, выпучив глаза, испуганно смотрел на Эми.

— Тони… Доброе утро! — воскликнула девушка и отворила калитку. — Что с вами? Почему вы так смотрите, как будто увидели привидение? Не узнали меня?

— Вы? Вы? — пробубнил он испуганно, не сводя с нее глаз и не двигаясь с места. — А разве вы не погибли? На корабле… во время крушения... Мисс Эмилия...

— Тони… не пугайтесь вы так, — усмехнулась Эми. — Я не привидение… Правда... Я не погибла… Мне повезло, я спаслась.

— Хвала небесам, мисс Эмили, что защитили вас в трудную минуту! А мы все думали, что вы погибли, очень переживали. — Парень перекрестился и все еще странно смотрел на девушку, как будто не верил собственным глазам. — Мистер Стив тоже очень переживал, надеюсь, теперь он счастлив.

— А разве Стив не говорил, что я вернулась?

— Нет… он все еще ходит как в воду опущенный… как будто оплакивает вас. — Он слегка задумался. — Странно… Он никогда не говорил, что вы спаслись.

— Не обращайте внимания, он сам узнал не так давно. — Эми хотела скорее успокоить себя, но тень сомнения закралась в душу.

Даже сегодня утром Стив подтвердил, что говорил с главой торгпредства, и заверил ее, что со дня на день ее документ будет готов. Как так получается, что все по-прежнему думают, что она погибла? Ведь достаточно двух минут, чтобы такая новость распространилась по всему торгпредству. Что происходит? Значит, Стив ей врал?

— Я очень рад, мисс Эмилия, что встретил вас, но, к сожалению, мне нужно спешить, у меня еще много дел.

— А вы зачем приходили?

— Ах да… совсем забыл, как только увидел вас, — стукнул он себя по голове. — Тут книги, мистер Стив сказал отвезти их к нему домой. Примите, пожалуйста. — Курьер протянул пакет, в котором были аккуратно завернуты две книги.

Он еще о чем-то говорил, но ее мысли были заняты уже совсем другим. Почему все еще никто не знает, что она выжила? Это ведь нормально, когда мужчина узнает о том, что его любимая жива, он делится этой радостью со своими коллегами, знакомыми… Почему Стив скрывает это? Значит, он не говорил ни с кем о ее документах. Значит, он все это время ей врал. Но почему? Почему Стив врал? Что он задумал? Это ведь не просто так...

— Спасибо, Тони… А куда вы сейчас направляетесь? — В ее голове мгновенно созрел план.

— Вернусь назад, в офис.

— А можно я с вами вместе поеду? Мне так хочется еще раз покататься на вашем велосипеде, заодно и со Стивом увижусь... — Она умоляюще взглянула на парня. — Я уже успела соскучиться по нему… Вы же понимаете, мы ведь так долго с ним были в разлуке.

— Вам сложно отказать, мисс Эмили, можете устраиваться сзади, — улыбнулся парень и, удерживая велосипед, помог девушке взобраться на него.

— Мистер Беккет... Разве Стив ничего не говорил вам обо мне? — напряженно спросила Эми главу торгпредства после того, как он с трудом пришел в себя, увидев перед собой живую Эми.

Она не хотела, чтобы кто-то видел ее, пока не поговорит с ним, потому вошла в здание не с центрального входа, а со стороны парка и, стараясь оставаться незамеченной, мышкой прошмыгнула мимо секретаря, пока тот был занят приемом телефонограммы.

— Нет… Я даже не знал, что вам удалось спастись в той ужасной катастрофе.

— Да, к счастью, я выжила и вернулась в Эр-Рияд, к Стиву.

— Странно, почему Стив умолчал об этом? Это такая замечательная новость — и не поделиться ею со своими коллегами, с которыми находишься бок о бок ежедневно с утра и до вечера.

— Наверное, не успел еще… — скривила душой девушка. — Мистер Беккет, у меня к вам просьба.

— Я слушаю вас, говорите.

— Вы — единственный официальный представитель Великобритании в Эр-Рияде, мне больше не к кому обратиться. Помогите мне получить временный паспорт, чтобы попасть на родину. К сожалению, все мои вещи утонули на том корабле, и теперь без документов я не смогу вернуться назад, домой. Прошу вас… помогите мне.

— Мисс Эмилия, не переживайте, я сегодня же распоряжусь об этом. Завтра к полудню он уже будет готов.

— Завтра? Уже? Так быстро? — воскликнула девушка от неожиданности, прервав его на полуслове.

— Да, завтра… Не удивляйтесь, просто я знаю вас очень хорошо и не сомневаюсь в том, что вы — это вы, и потому нет необходимости отправлять запрос в Лондон.

— Боже мой… Мне сложно поверить.

— Только необходимо соблюсти кое-какие формальности. Простите, но таковы правила, которых я не могу нарушить. Мне нужен свидетель, который подтвердит, что вы действительно являетесь Эмилией Адамсон.

— Свидетель?

— Я должностное лицо, милая леди, и в данном случае не имею права свидетельствовать... Но не волнуйтесь вы так, — быстро поспешил он успокоить девушку, видя, как внезапно изменилось ее лицо. — Я повторяю: это всего лишь формальность, с этим как раз и не будет проблем. Естественно, Стив подтвердит это… Я сегодня же с ним поговорю.

— Неужели это и правда возможно к завтрашнему дню? — растерянно произнесла Эми. — Я вам так благодарна…

— Не стоит, мисс Эмилия… Это в память о вашей матери, миссис Джудит… Удивительная была женщина, мы были знакомы много лет… Я всегда боготворил ее и завидовал вашему отцу за то, что она выбрала его…

— Правда? Я не знала об этом… — Эми впервые внимательно посмотрела на него, но не как на должностное лицо, а как на мужчину — он был хорош собой. — А вы любили мою мать?

— Очень. — Он тяжело вздохнул. — Но не будем ворошить прошлое, пусть все останется как есть. А вы можете прийти завтра и получить свой документ. Было очень приятно увидеться с вами и пообщаться.

***

— Ты зачем туда поперлась?! — Стив орал чужим голосом, лицо его было перекошено злобой… Эми никогда раньше не видела его таким.

Вернувшись вечером с работы, не говоря никому ни слова, он набросился на Эми. Схватил за плечи, поднял рывком и, уставившись на нее бешеными глазами, стал трясти как тряпичную куклу.

— Я тебя спрашиваю! Твое дело дома сидеть и меня слушать! Что ты ему наговорила?! Говори!

Обычно его гладко прилизанные назад волосы были растрепаны и казались жирными. Наглухо застегнутый пиджак был полностью расстегнут, рубашка торчала поверх брюк… Галстук болтался на руке.

— Что с тобой, Стив? Что ты орешь на меня? Что я сделала не так?

— Ты зачем к нему пошла?! Говори! Я же сказал тебе дома сидеть!

— Отпусти меня… Не смей на меня орать!

— Тебя убить мало… но ничего, я сделаю из тебя человека…

— Что? Хватит строить из себя оскорбленную добродетель… Все это время ты мне врал! Зачем? Зачем ты делал это? Изворачивался, юлил, врал… Зачем?

— Значит, так было надо! Заткнись!

— Кому надо? Тебе? Зачем тебе это надо? Речь идет о моих документах и моей жизни!

— Я сказал: заткнись! — Выпучил на нее бешеные глаза.

— Не смей так говорить со мной...

— Все... Проехали…

— Стив… что происходит? Какую игру ты затеял?

— С сегодняшнего дня ноги твоей не будет на улице… Ты поняла? Ты наказана! Будешь сидеть дома как мышь, и моли Бога, чтобы я не запер тебя в подвале… Но смотри: один твой неверный шаг, и я сделаю это!

— Ты не имеешь права держать меня насильно! Я свободная женщина и вправе сама решать за себя!

— Я сказал! Один твой неверный шаг… Хочешь попробовать? Ну… Хочешь попробовать? — Он мерзко улыбнулся, почувствовав свою неограниченную власть над ней и ее пряный, неповторимый, ни с чем не сравнимый вкус, который ему очень понравился... и давая понять ей, что теперь она навсегда в его власти...

Эми не стала с ним спорить — это было бессмысленно. Одна надежда грела ее душу: что завтра, возможно, будут готовы ее документы и она сможет уехать навсегда. Но вдруг неприятная мысль острой иглой вонзилась в мозг. Если она не сможет выбраться из дома, то как ей получить свои бумаги? А то что теперь она под круглосуточным надзором, даже не сомневалась… Синди стояла в дверях и торжествующе наблюдала за этой ужасной сценой, уже уверенная в том, что это она будет главной надзирательницей. И, судя по всему, ей эта роль даже нравилась…

А если Беккет отдаст их Стиву? Ведь официально она его невеста, у него нет повода сомневаться в этом, и все об этом знают… Тогда она их никогда не получит и может навсегда забыть о них… Оставалась одна слабая надежда: что Беккет, не дождавшись ее и почувствовав что-то неладное, сам лично навестит ее, чтобы передать документы в руки…

Эми не позволила себе раскиснуть и из последних сил держалась, чтобы скрыть свое отчаяние. Чтобы Стив со своей стервозной кузиной не думали, что сломали ее. Что смогут управлять ею. Нет, она им не доставит такой радости. Она гораздо сильнее, чем они могут себе представить. Даже там, в Хафраке, когда была в руках Фалаха, она не позволила себе раскиснуть, не сломалась и выжила, а здесь и подавно выживет и не даст никому себя сломать.

Весь следующий день прошел в бесконечном, томительном ожидании… Каждую минуту, каждую секунду Эми ждала… Ждала, что откроется дверь и на пороге появится мистер Беккет. Стив не посмеет удерживать ее при нем — он трус, он испугается, потому что по законам Великобритании (а они оба ее подданные) лишать свободы человека против его воли — противозаконно… У нее будут документы, она вырвется на свободу, уедет домой на родину и навсегда забудет эти ужасы, которые бесконечно преследовали ее на этой чужой, непонятной земле.

Прождала до самой ночи, но так никто и не пришел. Под неусыпным контролем Синди она могла свободно передвигаться в пределах дома, но покинуть его не могла. Два охранника, которых никогда раньше не было, но которые внезапно появились (один из них стоял за дверью, а второй обитал во дворе), тщательно охраняли все входы и выходы из дома. Она как сомнамбула бродила по дому. Постепенно ее убивала эта болезненная тишина, бесконечное ожидание, тревога, неизвестность… Наглухо закрытое пространство со спертым, отравленным ненавистью воздухом, сквозь которое не просачивался в дом даже глоток свежего воздуха… Она задыхалась, мечтая вырваться на свободу и вдохнуть полной грудью...

Наконец через долгих три дня в дом постучали. Эми сидела в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на чтении. Нервы были на пределе, и она просто сидела, уставившись в одну точку, и тупо ждала… Напряженный до предела слух уловил этот долгожданный стук. Девушка как за последнюю соломинку зацепилась за этот едва уловимый звук и кинулась к двери, но она оказалась запертой. Этого не могло быть, они не имели права, это жестоко — лишать ее последней надежды! Она стучала, колотила по двери, ругалась, рыдала, просила выпустить, но все было напрасно…

Такое с ней уже было однажды, не так давно, когда ее точно так же жестоко заперли, когда она точно так же мечтала вырваться на свободу, колотила в дверь, просила, умоляла ее выпустить... Но если тогда на кону стояла ее любовь… то сегодня ставки гораздо выше… На кону стоит ее жизнь… и она точно так же, как и тогда, совершенно бессильна...

Спустя какое-то время (Эми уже перестала за ним следить) послышался щелчок замка, и дверь отворилась.

— Милая… Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, тебе сегодня лучше, — деланно ласково спросил вошедший в комнату Стив и, захлопнув дверь, встал напротив.

— Ты зачем меня запер, урод?! — Тут же вскочила она и бросилась к нему.

— Для твоей же безопасности. Ты иногда ведешь себя неадекватно и совершаешь поступки, непозволительные для женщины из приличного общества.

— Кто дал тебе право решать за меня, что мне позволительно, а что нет? Я сама могу решать за себя!

— Вот тут ты ошибаешься, милая. Ты ничего не можешь решать, потому что совсем не в состоянии… Заключение врача у меня на руках. Я получил его сегодня.

— Что? Что ты сказал? Какое заключение? Какое заключение, я тебя спрашиваю?! Отвечай!

— О твоей недееспособности…

— Сволочь… Что ты еще придумал?!

— Дорогая, не надо так нервничать… Ничего я не придумал, там так и написано черным по белому, что ты психически нездорова, что это результат тяжелой формы амнезии в которой ты так долго пребывала… И потом, регулярные нервные срывы, вспышки гнева, вот как сейчас, видишь, ты же совсем не способна себя контролировать.

— Что ты несешь… Это ты меня специально провоцируешь…

— Ну, это ты скажешь доктору, которого стоит мне теперь только позвать, и тебя сразу упекут в клинику для душевнобольных и уже не выпустят.

— Это тебе так хочется… но ни черта у тебя не выйдет, я совершенно здорова, даже доктор, который меня обследовал, это подтвердил, и ты это видел.

— Видишь ли, дорогая, это тот самый доктор, который и выдал мне заключение о твоей недееспособности, правда, не бесплатно, но оно того стоило.

— Какой же ты урод. Улыбался мне в лицо, а сам в это время вынашивал свои дикие планы, только рано ты радуешься… Я знаю, что мистер Беккет не оставит это дело без внимания, он разберется во всем, докопается до истины, и тебе придется ответить за все.

— Бедный мистер Беккет, он очень расстроился, узнав, что ты того… свихнулась. Вначале он отказывался мне верить, утверждал, что сам говорил с тобой и ты была вполне адекватна, но мне удалось внушить ему, что это только видимость, а в реальности ты даже не понимаешь, о чем говоришь… Заключение врача было последним аргументом в этом споре. Этим я и объяснил свое нежелание сообщать коллегам о твоем счастливом спасении, и он мне поверил.

— Я не верю тебе… Ни одному твоему слову… Ты все врешь… Врешь... Чтобы запугать меня...

— Как скажешь, милая… У тебя все равно нет выбора…

— Тебе меня не запугать… Я тебя не боюсь… Ты слышишь, не боюсь...

— Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь...

— Ненавижу тебя… Сволочь… Где мой паспорт? Мистер Беккет должен был передать его мне… Я тебя спрашиваю... Где?

— Милая, не надо так нервничать, он у меня. Теперь он тебе не понадобится.

— Что значит «не понадобится»? Чего тебе нужно от меня? Отдай мой паспорт… Выпусти меня отсюда…

— Эмилия… Ты уже взрослая девочка, поэтому тебе лучше успокоиться и подумать над моими словами. Завтра к нам прибудет представитель закона, который зарегистрирует наши с тобой отношения… даже свидетели будут. Всем уже заплачено, нас распишут вне зависимости от твоего желания. Даже если ты будешь против, это ничего не изменит. Поэтому будь хорошей девочкой и избавь нас от ненужных истерик и скандалов… или я обещаю закрыть тебя в дурке на всю оставшуюся жизнь. Можешь даже не сомневаться, я сделаю это с превеликим удовольствием.

***

В первые дни девушка очень боялась, что Стив начнет приставать к ней с требованиями спать вместе, как муж с женой, объясняя это тем, что они все равно скоро поженятся и нет необходимости ждать официальной церемонии. К счастью для Эми, он не стал претендовать на ее тело или целомудренность. Пусть это было кратковременной передышкой перед неизбежным, но она всячески старалась отдалить, оттянуть этот ужасный день, потому что с каждым днем любое его прикосновение, даже самое легкое, вызывало в ней чувство омерзения, и даже мысль о том, чтобы вступить с ним в интимные отношения, была крайне невыносимой.

Странно, и как она раньше не замечала, какой он неприятный и отталкивающий тип: человеконенавистник, зануда, вечно жалующийся на все и ненавидящий все и вся вокруг.

По вечерам она развлекала себя чтением книг, а потом, проглотив таблетку и запив стаканом воды, которые Синди по доброте душевной оставляла для нее возле прикроватного столика, ложилась спать.

А сейчас, когда за Стивом захлопнулась дверь, на дрожащих, непослушных ногах Эми с огромным трудом добрела до кровати. Трясущимися руками взяла с прикроватного столика фото в рамке, где они стояли вдвоем с мамой, и, прижав его к груди, упала на кровать… Тело трясло от холода, с трудом хватило сил укрыться одеялом, но холод только наступал, а ноющая боль в груди, не отпускавшая ее с того самого дня, как вернулась назад, нарастала и постепенно захватывала все тело. Зубы отбивали громкую дробь. Тело трясло мелкой дрожью. Она держалась до последнего, считая, что не даст Стиву запугать себя, заставить плакать, но внезапно в уголках глаз появились слезы, потекли ручьями по бледному лицу и стали крупными каплями падать на фото… В глухой тишине вечера вдруг раздался протяжный душераздирающий вой. Прижав к лицу изображение матери и целуя его, Эми громко разрыдалась:

— Мама… мамочка… милая моя… где ты? Мне так тебя не хватает… Я скучаю по тебе... Я больше не вижу твоих рук, не слышу твоей музыки... Мама… если ты видишь меня, помоги мне, подскажи, как жить дальше… я так больше не могу… мама...

Незаметно для себя она заснула… Мама как всегда играла на рояле в просторной, светлой гостиной их родного дома в Бристоле. Рядом с ней стоял незнакомый мужчина, лица которого Эми не видела — он стоял к ней спиной, но он совсем не волновал ее... Заслушавшись прекрасной мелодией и улыбаясь, девушка медленно кружилась в танце.

Мамины руки изящно носились по черно-белым клавишам, издавая волшебные звуки. Знакомая с детства мелодия брала за душу и приятно кружила голову… Наконец, подойдя к матери сзади, Эми протянула руки, чтобы обнять ее, но в эту секунду мужчина повернулся к ней… Это был Фалах… Громко вскрикнув от ужаса, девушка проснулась…

Была уже глубокая ночь, ее тело все еще била мелкая дрожь, но скорее это было от испуга… Где-то глубоко в подсознании мелькнула мысль, что она не пила перед сном лекарства, может быть, потому он и приснился ей снова… Находясь под неоднозначным впечатлением от сна, в котором мама и Фалах почему-то были вместе, девушка машинально протянула руку к прикроватному столику, уронила на ладонь таблетку из стеклянного пузырька и потянулась за водой… Дрожащие пальцы задели край стакана, он слетел со стола и грохнулся о деревянный пол, расплескав содержимое вокруг себя.

Пытаясь отогнать остатки сна и избавиться от неприятных ощущений, она медленно спустилась с кровати и молча уставилась на небольшую лужицу на полу.

Идти на кухню ночью в полной темноте стало страшновато… А не выпить эту чертову таблетку — значит опять спасаться от Фалаха, который снова будет преследовать ее в кошмарах. Страх перед ним все еще не отпускал ее… и, решив выбрать из двух зол меньшее, она расправила платье, в котором заснула, и осторожно вышла из своей комнаты. По ночам ее дверь не запирали: знали, что выбраться из дома невозможно. Стражники дежурили у порога.

Взять с собой свечку не решилась, чтобы случайно не разбудить никого. После разговора со Стивом кого-то видеть, а тем более говорить, совсем не хотелось. Дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, осторожно ступая босыми ногами, неторопливо направилась в сторону кухни, ориентируясь на слабый свет луны, проникающий сквозь окно.

Проходя мимо спальни Синди, девушка услышала ее невнятный голос и мгновенно замерла на месте… Следом раздался отчетливый голос Стива.

Ощущая себя преступницей, которую поймали на месте преступления, она быстро попятилась назад, чтобы вернуться в свою комнату, но вдруг в полной растерянности остановилась, почувствовав, что происходит что-то непонятное. Параллельно из комнаты раздавались какие-то подозрительные звуки и стоны. Это было очень странным, учитывая то, что Стив и Синди — кузены, как они сами неоднократно говорили. Но что тогда они делают в одной спальне, да еще так поздно… и что это за звуки?

Эми не решалась подойти, но все-таки через несколько секунд на цыпочках приблизилась к двери. Оказалось, что она не плотно закрыта и между дверью и рамой есть большая щель.

Обнаженный Стив стоял в центре комнаты, широко расставив ноги и подавшись бедрами вперед. Обнаженная Синди — перед ним на коленях… бесстыдно улыбалась, призывно заглядывая ему в глаза. Она страстно ласкала его член, обхватив обеими руками.

Застыв от неожиданности, Эми крепко зажала рот, чтобы не крикнуть и не выдать себя. Что это? Что здесь происходит? Почему они вдвоем? Что это значит?

Женщина соблазнительно водила по нему языком. В каждом её движении, уверенном и умелом, чувствовался искушенный опыт. Он приглушенно мычал и дрожащими руками держал ее за затылок, крепче прижимая лицом к своему паху…

Томно облизывая свои губы, она водила по ним его вялым членом. Она то обволакивала его мягким теплом своего рта, то отстранялась, чтобы нанести серию коротких, дразнящих мазков языком. Её руки вторили движениям губ: она то сжимала пальцы, задавая властный ритм, то едва касалась его кончиками ногтей, доводя напряжение до предела. Сопровождая все свои телодвижения пошлыми вздохами и стонами.

— Что-то ты сегодня долго возишься, — недовольно пробурчал он.

— Ты слишком торопишься, милый… — промурлыкала она, продолжая настойчиво его ласкать. — Скоро твой дружок встанет как бравый солдат и смело пойдет в атаку.

Через некоторое время ее усилия наконец увенчались успехом. Его эрегированный член напрягся, а на лице появилась удовлетворенная ухмылка.

Не успела она подняться, как он нетерпеливо толкнул ее на кровать, на живот, и, схватившись за широкие бедра, рывком поднял их вверх, поставив ее на четвереньки… Плотоядно улыбаясь, приблизил к ней лицо и стал разглядывать ее промежность, бесстыже раскрывшуюся перед ним во всей красе.

— Похотливая ненасытная дрянь… — смачно выругался он… и под ее страстные вопли крепко отшлепал ее попку до покраснения, прислушиваясь к звонким шлепкам и все больше распаляясь… Наблюдая за тем, как Синди откровенно зазывала его, виляя аппетитной пятой точкой, стал отпускать похабные шутки и с силой разминать ее раскрасневшиеся ягодицы и нижние губки…

Ощущая, как все сильнее нарастает желание, он грубо развел ее ноги в стороны и жестко погрузил свою руку в лоно женщины, вызвав долгий протяжный стон…

С удовольствием отметив, как она быстро завелась и изнывает от нетерпения, влажная и пылающая жаром в предвкушении близости с ним, он повторил ладонью грубые, жесткие, проникающие движения в ее промежность… Испуская хриплые вопли, она выгнулась всем телом и подалась к нему навстречу, от чего он снова замычал от удовольствия.

— Зато у тебя всегда стоит, течешь уже как сучка, — порочная

улыбка заиграла на его губах.

Издавая непонятные мычащие звуки и вцепившись пальцами в ее бедра, мужчина с наслаждением потерся возбужденным достоинством о влажную промежность женщины, рывком вошел в нее до самого упора и, хрипло зарычав, замер на миг, заставив ее выгнуться всем телом… А спустя мгновения стал яростно долбить ее, крепко удерживая за широкие бедра, с каждым разом погружаясь все глубже и глубже, как будто хотел проткнуть насквозь…

По комнате разносились громкие шлепки от удара тел друг об друга. Каждый шлепок, каждое касание тел, каждое проникновение доводили ее до безумия и вырывали из ее груди страстные стоны... голос ее менялся, становясь постепенно низким и хриплым...

Временами отпуская грязные ругательства, Стив бил ее ремнем по ягодицам (ремень оказался тут же на кровати), оставляя на женской коже глубокие багровые следы… от чего женщина хрипела и корчилась от боли и наслаждения… ее ягодицы уже казались кроваво-красными, но она просила еще и еще... А иногда он шикал на нее, чтобы Синди сбавила голос, но та как будто и не слышала, всецело отдаваясь своим ощущениям.

Через несколько секунд, сжимая в ладонях простыни, женщина закатила глаза и крикнула, сотрясаясь всем телом от накатывающего оргазма... Оба тяжело дышали. Войдя в нее в последний раз и содрогаясь всем телом от наступившей разрядки, он упал на нее без сил… она обмякла и распласталась на кровати под тяжестью его тела.

— Тише ты… — шикнул Стив, пытаясь отдышаться. — Эми разбудишь.

Отбросив обессиленные тела на мятые простыни, они шумно и часто глотали воздух, пытаясь отдышаться.

— Не волнуйся, не проснется твоя шлюшка, — уверенно отозвалась женщина. — Будет спать до утра как сурок.

— Откуда ты знаешь? — грубо брякнул мужчина. — Ты кричишь как дура, даже мертвого разбудишь.

— Мне ли не знать… Такая доза снотворного коня свалит, не то что эту, малахольную.

— Что за бред ты несешь, дура? Какое снотворное?

— Я ее таблетки подменила. Пусть спит… Меньше знает и нам не мешает.

— Ты что, с ума сошла, что ли? А если она того… не проснется?

— Ну и пусть не проснется… Значит, туда ей и дорога… Зачем она вернулась? Пусть бы оставалась среди своих дикарей, здоровее б была.

— Совсем мозги на жаре отсохли? Идиотка… она мне живая нужна.

— А я тебе какая нужна? Может, и не нужна вовсе… Ведь у тебя теперь есть эта подстилка арабская.

— А ты что же… ревнуешь? Хмм..

— И правда… А чего ты ее не затащишь в постель? Бедуины здорово ее поднатаскали, разработали все ее дырочки… Бери и трахай...

— Зачем? У меня ты есть…

— Неужели не интересно узнать, какой экзотики она там набралась?

— Хватит кудахтать… Ты же знаешь, тебя никто не сможет заменить, в постели тебе нет равных.

— Значит, я нужна тебе только в постели? Только чтобы ублажать твой полудохлый член? Ни на что большее не способна?

— Что ты сказала? За языком следи, пока не вырвал… совсем разболталась уже…

— Стив… ты так и не ответил мне: что она тут делает? Почему ты не отправишь ее домой?

— Так надо…

— А для кого надо?

— Для меня…

— Трахать ты ее не хочешь… Домой отправить тоже… Пользы в хозяйстве от нее никакой… Я все никак не пойму, зачем она тебе?

— Сказал же, что так надо… Значит надо...

— Может, продадим ее? — он тут же зыркнул взглядом на женщину. — Какому-нибудь заезжему, богатому бедуину… она молодая, белая, столько денег заработаем…

— Совсем с ума сошла? Какой бедуин? Я на ней жениться собираюсь.

— Жениться? На ней? — она мгновенно поднялась с постели и села, уставившись на мужчину. — Стив… А я? Как же я?

— А что ты? Ты всегда будешь рядом со мной. Что тебя не устраивает?

— Я все для тебя делаю, все, что скажешь, все, что хочешь, а ты, сволочь, на ней жениться собрался?

— Да, собрался… И всегда собирался… Наконец завтра уже все состоится...

— Завтра? Ты на ней женишься завтра? Не дам… Ты мой... Только мой!

— Ты что мелешь... дура? А жить мы на что будем? Долго мне еще нищенствовать?

— Ты же обещал жениться на мне. Забыл уже?

— Может, у тебя еще и приданое имеется? Так покажи мне его... Где оно?

— Пока эта тварь не объявилась здесь, это тебя не сильно волновало. Еще скажи, что у этой голодранки мешок с деньгами за душой.

— Хмм… — глаза лихорадочно заблестели. — Сотни мешков… Нет, тысяча мешков ее отца... и скоро все они будут моими… Только моими… Все...

— А я? Кем буду я? Вечной кузиной? Ты же мне обещал красивую жизнь.

— А чего ты хотела? Не нравится — выметайся… Я сказал: пошла вон...

— Попользовался и решил от меня избавиться? Сволочь... Не получится…

— Может, ТЫ мне помешаешь? Ну давай, покажи, на что ты способна… Что замолчала?

— Думаешь, дам вам наслаждаться жизнью, а сама в стороне останусь?

— Курица драная… что ты можете мне сделать?

— Я не буду молчать. Я всем расскажу, что ты за человек... Пусть и она узнает...

— Сука похотливая… Заткнись... Я всю жизнь карабкался вверх из нищеты, из грязи. Меня пинали, снова кидали в грязь и смеялись, но я снова карабкался. Об меня вытирали ноги и смотрели свысока, а я улыбался им и снова карабкался… А теперь, когда мне осталось сделать последний шаг до своей цели, ты хочешь меня остановить? Ты правда думаешь, что меня можно остановить? — он мгновенно развернулся и схватил ее за шею, всей своей массой нависая над ней и впившись в нее озверевшими глазами, процедил сквозь зубы: — Не дай Бог ты попытаешься мне помешать, я тебя своими руками убью... Ты поняла? Я тебя спрашиваю, ты поняла? — она кивнула, не сводя с него испуганных глаз…

— И помни об этом: я ни перед чем не остановлюсь...

Огромный ушат грязи, который обрушился на Эми, подмял под собой все светлое, все чистое, все святое, что было в ней и во что она искренне верила всю сознательную жизнь... и теперь стекал с нее черной вонючей жижей, большими кусками грязи и дерьма. Стекал по лицу, по телу, по душе, по пути расцарапав в ней все живое, оставляя за собой глубокие болезненные шрамы… и обнажив всю ложь, грязь, фальшь, которые ее окружали и в которые ее пытались втоптать единственные близкие, как ей казалось, люди.

Разум отказывался воспринимать увиденное, но одна ясная мысль, вонзившаяся в голову, не давала расслабиться и опустить руки: поскорее смыть с себя всю эту нечисть, грязь и сломя голову бежать… бежать... подальше от этого места... подальше от этих гнусных людей...

В это было трудно поверить… как будто смотрелась в кривое зеркало и видела какую-то искаженную, извращенную реальность с размытыми очертаниями. Реальность, в которой истина и ложь, искренность и лицемерие, верность и предательство смешались и переплелись друг с другом настолько сильно, что уже невозможно было определить, что есть что. И где место для души и сердца даже не было предусмотрено. А балом правил холодный и голый расчет...

Что происходит в ее жизни? Где тот мир, привычный и знакомый с детства? Где тот Стив, которого знала не первый год? Даже несмотря на его грубое поведение в последние дни, Эми продолжала верить, что это все тот же старый добрый Стив, которого обстоятельства сделали таким, но он обязательно станет как прежде... Неужели это чудовище и есть тот, кого она когда-то полюбила? Неужели это за него так страстно желала выйти замуж и быть рядом всю жизнь? Господи… Где были мои глаза? Где они были? Как я могла так жутко ошибиться?

Эми осторожно развернулась на цыпочках: никаких таблеток… никакой воды… только бы скорее оказаться в своей комнате. Но деревянный пол предательски скрипнул под ногами.

Она уже была почти у своей двери, когда кто-то сзади грубо схватил ее за руку и с силой развернул. Успела лишь заметить голого Стива и его перекошенное злобой лицо.

— Ах ты тварь! — и получила страшный удар по лицу… Отлетев в сторону, рухнула на пол, больно ударившись головой... Все закружилось, поплыло, в глазах потемнело, накатила тошнота. Не успела опомниться, как он схватил ее за предплечье и грубо, рывком поставил на ноги.

— Сука… Подглядывала? — заорал он, больно прижимая к стене и бешеными глазами сверля насквозь: — Все слышала... тварь? Ну что, довольна теперь? Нравится правда?

Она смотрела в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом… Нет, страха не было… Теперь он вызывал в ней только чувства отвращения, омерзения и брезгливости... Он прав… Да, карабкался, только никуда он не вскарабкался, он все еще там, на дне, в грязи… и ему никогда оттуда не выбраться, потому что у него и внутри вся та же самая грязь…

Грубо схватив ее за волосы, жестко повернул к себе лицом, заставив поднять глаза.

— Что смотришь… шлюха… думала, ТЫ мне нужна? — он смачно плюнул ей под ноги. — Мне противно даже прикасаться к тебе… Думаешь, я не видел тогда, как ты текла при виде этого арабского самца? Или думаешь, что я поверил в твою легенду о чудесном спасении? Черта с два! — он еще раз сплюнул ей под ноги. — Шлюха хафракская… Ни на каком корабле ты не была. Ты была с ним все это время, я знаю… Как он тебя называл? Шармутой? — брезгливо сморщив лицо, он вопросительно взглянул на нее. — Оттрахал во все дыры и щели, и не только он, но и все его окружение… а потом, когда надоела, выкинул обратно…

Эми с трудом держалась на ногах, голова кружилась, он все еще грубо вдавливал ее в стену...

— Можешь говорить все, что хочешь… мне все равно, — выдавила она из себя и снова получила затрещину.

Закрыв глаза и стиснув зубы, она пыталась абстрагироваться от всего. Говорить с ним было бесполезно, а возражать — себе дороже. Он все равно ничего не слышал и не видел за своими застарелыми комплексами и обидами на весь белый свет… Жалкий неудачник… Ничего он ей не сделает… Все равно она сбежит. Она не позволит ему сломать себя и одержать над собой верх… А злость придавала ей силы и уверенность в себе.

— Сука… Хочешь легко отделаться? Не получится… Ты мне за все заплатишь... Аристократы хреновы, смотрели на меня свысока, с трудом меня терпели… что твоя мама, что отец воротили от меня нос… даже ты, тварь… потому что я был беден… Я долго терпел, но ничего, осталось совсем немного. Завтра все деньги твоего папеньки станут моими, а ты станешь

грязной попрошайкой, и никто не подаст тебе и гроша… Потому что без влиятельного папеньки и его денег ты — никто и никому не нужна…

Еще раз смерив ее презрительным взглядом, он наконец отпустил девушку и, гордый, довольный собой, уверенной походкой вернулся назад в спальню Синди.

Собрав последние остатки сил, Эми медленно, держась за стену, вошла в свою комнату и без сил рухнула на кровать.