Глава 8

Военный совет, на котором присутствовали наследный принц Салех, все высшее руководство армии Хафрака и советники эмира, был в полном разгаре. Ожидалось прибытие делегации из Мухсина, чтобы обсудить неспокойную ситуацию между двумя халифатами на приграничной территории и, самое главное, обсудить условия вызволения из хафракского плена принца Зияда, наследного принца Мухсина.

Вопросы, стоявшие на повестке дня, были серьезными: два халифата все еще находились в состоянии затяжной необъявленной войны, которая была финансово затратной, кровопролитной и изматывала обе стороны. Фалах хотел услышать мнение каждого, потому по очереди давал слово каждому, внимательно выслушивал, а стóящие идеи ставил на обсуждение.

— Учитывая проблемы Мухсина на приграничных с нами землях, думаю, нет смысла с ними разговаривать… Это ничего не даст.

— Какие у них проблемы?

— Сейчас они испытывают серьезные экономические трудности. Продолжительная засуха, свирепствовавшая на приграничных территориях, уничтожила все и без того скудные посевы крестьян и довела до тревожной отметки уровень запасов питьевой воды. В этом году даже море не радует: рыбный промысел не способен прокормить прибрежные территории, не то чтобы весь халифат или приграничные земли… Им там не на что жить. Столице придется их содержать до следующего урожая, или люди будут вынуждены перебиваться грабежами с нашей территории. Думаю, разговаривать с ними бесполезно: навряд ли шейх Мусаэд — эмир Мухсина — захочет кормить целый регион из денег казны. А граница у нас с ними очень долгая.

— Хорошо. А что вы советуете?

— Зачем нам отдавать его сына? Пусть принц Зияд остается в Хафраке, в наших руках. Нужно только известить шейха Мусаэда, что его сын жив ровно до тех пор, пока сохраняется мир между нашими народами.

— Угрожать убийством сына и ставить условия для сохранения его жизни — это плевок в лицо любого монарха и не только. Эмир Мухсина не станет терпеть такого унижения, и нам придется вечно жить в подвешенном состоянии, в ожидании войны, не зная, с какой стороны ее ждать.

— И правда, это не выход.

— Какие мнения по этому поводу?

— Поставим войска по периметру всей долгой границы с Мухсином в боевую готовность, и пусть они охраняют нашу территорию.

— Держать там армию нецелесообразно и слишком затратно, потому что все необходимое на ее содержание придется возить из центра.

— И не только… Есть еще одна проблема... пока мы будем держать на границе нашу армию, Мухсин может сговориться с другими халифатами и напасть на нас с совершенно неожиданной стороны, которая в это время останется почти неприкрытой.

— А почему нельзя равномерно распределить войска по периметру всей границы?

— Потому что у нас слишком протяженные границы, проходящие по безжизненной пустыне, где на многие сотни и сотни километров нет ни одной живой души и никакой инфраструктуры. Держать там регулярные войска, обеспечивая всем необходимым, — это финансово затратно и неэффективно.

— Есть у кого-нибудь дельные идеи?

— Судя по обрисовавшейся картине, там выход один: держать у себя сына правителя Мухсина.

— Но это не выход.

— Почему нет? Все равно другого выхода нет. Продержим его у нас до следующего урожая, а там, глядишь, и у наших соседей улучшится экономическое положение, и вернем мы им их ненаглядного принца в лучшем виде.

— Это мнение сугубо гражданского лица, но не военного.

Техническая корректура выполнена. Устранена избыточность пробелов и разрывов строк, исправлена пунктуация (особенно в прямой речи и при деепричастных оборотах), проверена орфография и согласование слов. Содержание, структура и авторский стиль оставлены без изменений.

— Ну не войной же нам сегодня идти на Мухсин? У нас есть и другие враги, которые с удовольствием присоединятся к Мухсину против нас, и весь регион накроет войной. Зачем нам это нужно?

В зал вошел один из стражников и объявил о том, что прибыла делегация Мухсина и ожидает высокой аудиенции с эмиром Хафрака.

Эмир отпустил участников военного совета, объявив им, что обсуждение повестки дня еще остается открытым. О точном времени проведения следующего заседания совета будет сообщено дополнительно. В зале остались только наследный принц Салех и личный советник Саттам.

Делегация Мухсина оказалась довольно большой и представительной, состоящей из первых лиц страны и членов самых богатых и могущественных родов.

Глава делегации на правах старшего подошел к эмиру Хафрака и поприветствовал его, низко наклонив голову и приложив руку к груди:

— Аллах вайакум, Ваше величество. Тавел аль омар (араб. «Долгих лет»).

— Шукран (араб. «Спасибо»).

— Шейх Салех, — повернулся к принцу, наклонив голову. — Аллах вайакум. Тавел аль омар.

— Шукран… Аллах вайакум.

— Я шейх Султан, доверенное лицо Его величества шейха Мусаеда — эмира Мухсина, уполномочен вести переговоры по обсуждению условий освобождения его сына — наследного принца Зияда из плена. Я обладаю неограниченными полномочиями, вправе принимать решения, имеющие реальную силу, и заключать договоры, способствующие положительному решению нашего вопроса.

— Я очень рад вашему визиту, — ответил Фалах и обратился к представителям делегации: — Мне приятно видеть в своем доме таких уважаемых и дорогих гостей. Располагайтесь, пожалуйста, чувствуйте себя как у самых близких и добрых соседей, коими мы с вами и являемся, и, надеюсь, никогда не перестанем быть.

— Ваше величество очень добры к нам… Всегда приятно оказаться в доме великодушного хозяина, готового раскрыть свои гостеприимные объятия любому страждущему, вне зависимости от того, есть ли у того камень за пазухой или нет.

— Благодарю вас за добрые слова, но тут нет моей заслуги… Я искренне верю, что любой камень окажется сладкой халвой в руках доброго соседа и никому не причинит зла.

— Ваше величество, о Вашей мудрости ходят легенды по всей Аравии. Несмотря на ваш молодой возраст, теперь мы видим, что эти легенды имеют под собой почву.

После его теплых слов и искренней улыбки напряжение, витавшее в воздухе, сразу улетучилось, уступив место легкой, дружественной атмосфере. Отбросив скованность и зажатость, гости расслабились, заулыбались, приложив ладони к груди, опустили головы, как того требует этикет в знак признательности, а потом разбрелись по огромному залу и устроились поудобнее в низких широких креслах, расположенных вдоль стен. Несколько молодых людей ходили по залу и угощали гостей традиционной кахвой (араб. «Кофе»), разливая горячий ароматный напиток в маленькие расписные пиалы.

— Надеюсь, ваше путешествие в Хафрак было легким и быстрым и не было омрачено никакими трудностями в пути, — спросил Фалах главу делегации, сидевшего рядом с ним.

— Аллах милостив, Ваше величество, все прошло легко и гладко, в пути нас не накрыло ни ветром, ни бурей… Вашими молитвами…

— Я рад это слышать. Значит, ваш путь в мой дом был благословлен Всевышним, и решение вопроса, который привел вас сюда, тоже в его руках… а это значит, что он должен решиться самым лучшим образом для всех нас, — обратился Фалах к собеседнику, внимательно наблюдая за ним.

— Ваше величество, только поэтому мы здесь. Называйте Ваши условия. Мы заранее согласны исполнить все, что Вы потребуете. Надеюсь, Вы понимаете, что для освобождения своего сына эмир Мухсина не остановится ни перед чем. Я повторяю: я наделен достаточной властью, чтобы принимать решения и заключать договоры, имеющие силу закона Мухсина, и скреплять их печатью, данной мне его величеством шейхом Мусаэдом. — Он заметно нервничал, потому что это был вопрос жизни и смерти. Дороги назад без наследного принца для него не было.

В зале установилась угнетающая тишина, била по ушным перепонкам, давила на психику. Никто не издал ни звука и не сдвинулся с места… Нервно стиснув зубы, все внимательно следили за Фалахом. Напряжение в воздухе накалилось до предела. Их делегация была самой представительной, когда-либо покидавшей пределы своего халифата, и они все здесь только для того, чтобы вызволить своего принца из плена. Они не могли вернуться назад без него. Если бы эмир Хафрака потребовал достать звезду с неба в обмен на него, то они бы это сделали не задумываясь, только чтобы не подпасть под гнев своего повелителя.

— Какие могут быть условия? Мы всегда были с вами добрыми соседями и, несмотря ни на что, должны оставаться такими. — Тон Фалаха оставался вполне дружелюбным, что давало надежду его гостям на положительное решение важного вопроса. — Что может быть важнее теплых, крепких отношений между близкими людьми? Можете забрать вашего принца. Я буду только рад узнать, что после долгой разлуки отец наконец сможет обнять своего сына.

По залу пронесся напряженный шепот, кто-то вздохнул, кто-то переглянулся.

— А какие будут условия, Ваше величество? — неуверенно произнес мужчина, слегка растерявшись.

— Не переживайте… нет никаких условий… Принц Зияд покинет Хафрак вместе с вашей делегацией, когда вы только пожелаете.

— Вы наверняка хотите что-то получить взамен… Говорите, Ваше величество, все, что Вы скажете, будет услышано…

— У меня и правда нет условий, но есть хорошее предложение, которое наверняка устроит обе наши стороны, — бодро заговорил Фалах. — Я наслышан о том, что у эмира Мухсина есть красавица дочь, а наследный принц Хафрака — шейх Салех — как раз сейчас в поисках жены. — Он повернулся к брату и рукой указал гостям на него, заметив, как от злости потемнело и перекосилось его лицо. — Что может сильнее укрепить отношения между нашими народами, чем заключение брака между молодыми людьми и возможность породниться друг с другом? — Теперь уже Фалах внимательно наблюдал за настроением, витающим в делегации соседнего халифата.

— Признаться, мы не думали об этом, — растерялся шейх Султан. — Она еще такая юная.

— Насколько мне известно, ей уже есть семнадцать, и она уже достаточно взрослая, чтобы создать семью, — отпарировал Фалах.

— Да… конечно, Ваше величество… Вы правы, — постарался взять себя в руки глава делегации, обдумывая в голове это предложение и все больше склоняясь к мнению, что лучшего решения этого вопроса даже сложно придумать.

— Я понимаю, что вам нужно время для обдумывания моего предложения. Не волнуйтесь, оно у вас есть. Я вас не тороплю. — Эмир Хафрака дружелюбно улыбнулся собеседнику.

— Ваше предложение вполне заманчивое и, главное, своевременное для укрепления наших отношений, которые, к сожалению, в последнее время оставляли желать лучшего. — «Из двух зол выбирают меньшее», — подумал шейх Султан. Пусть лучше принцесса окажется в недружественных руках, чем наследный принц… И он ничуть не сомневался, что и шейх Мусаэд принял бы такое же решение. Ни для кого не было секретом реальное значение этого брака. Принцесса будет заложницей в руках Хафрака, для того чтобы склонить Мухсин к миру, заставить его выполнять свои мирные обязательства. А любой неверный шаг или недружественный выпад с их стороны будет прямой угрозой ее жизни.

— Означает ли это, что вы принимаете мое предложение?

— Да, Ваше величество. Вы правильно поняли. Мы почтим за честь породниться с одним из самых достойнейших родов на всем континенте и готовы приступить к обсуждению брачного договора.

Напряжение сразу спало, в зале стоял оживленный гул… Гости облегченно вздохнули и стали переговариваться друг с другом, обсуждая предложение о женитьбе, еще не совсем веря в то, что им удалось разрешить мирным путем сложнейшую проблему, державшую их в напряжении все последнее время, и вернуться назад вместе со своим принцем. Все были заняты разговорами, и только один Салех сидел молча, мрачнее тучи, не поддерживая всеобщего веселья и не говоря ни с кем, мысленно ненавидя всех на свете, а больше всего своего брата, и изо всех сил старался контролировать свой гнев, который бушевал в его душе и мечтал вырваться наружу.