ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ · СХВАТКА · Глава первая

– Вашарий, какого демона?!

Тицион раздраженно метался по просторному кабинету, зло кривя тонкие губы. Нет, он не кричал, но от этого было еще страшнее. Его величество говорил тихо, и в его тоне то и дело проскальзывало воистину змеиное шипение.

– Ты сообщил мне, что Луциус требует со мной немедленной встречи, – продолжал бушевать Тицион. – Я был абсолютно уверен, он уже здесь, во дворце! И лишь по этой причине вытащил его жену из другой реальности!

Остановился напротив высокого худощавого мужчины, который словно спал с открытыми глазами, стоя посреди кабинета и глядя прямо перед собой.

Я в свою очередь забилась в самый дальний и темный угол между двумя книжными шкафами, наивно надеясь, что о моем существовании вообще забудут.

Из созданного Тиционом мира мы перенеслись именно сюда. Все то время, пока туман чар не развеялся, мое сердце по ощущениям вообще не билось. Так сильно я боялась, что сейчас стану свидетельницей жестокой расправы над Луциусом.

Когда я увидела Вашария Дахкаша – то не сразу поверила глазам. Принялась взволнованно озираться, чувствуя, как в глубине души нарастает паника, которая тугой удавкой перехватила горло, не давая набрать в легкие воздуха. И лишь после того, как убедилась, что в кабинете больше никого нет, позволила себе тихонько перевести дыхание. После чего бесшумной мышкой отступила подальше, ощутив, как от короля тугой волной повеяло гневом.

– Ну? – повелительно бросил Тицион. – Так и будешь молчать?

– Простите, ваше величество, – спокойно проговорил Вашарий. – Я не думал, что вы поймете меня превратно. Луциус Киас действительно готов с вами встретиться. И чем быстрее – тем лучше.

– Ты сказал, что он требует немедленной встречи, – проворчал Тицион. – Я думал, что он уже здесь!

– Простите, – повторил Вашарий. – По всей видимости, я неверно выразился.

Тицион с подозрением прищурился, вглядываясь в невозмутимого Вашария. Хотя ситуация и не располагала к веселью, но я с трудом сдержала улыбку. Уж больно забавно эта парочка смотрелась со стороны. Подтянутый мужчина с благородной сединой на висках – и лысый старик, которому приходилось задирать голову, лишь бы посмотреть в глаза своему собеседнику.

Пауза длилась не дольше минуты. На лице Вашария при этом не дрогнуло и мускула. Он даже ни разу не моргнул, без проблем выдержав пристальный взгляд Тициона. И мысленно я восхитилась его выдержке. По себе помню, насколько это тяжело.

Любопытно, а мысли Вашария Тицион читать может? Сдается мне, что нет.

Наконец, Тицион мигнул – и отошел к столу. Я заметила, как Вашарий при этом расслабился. Позволил себе короткий взгляд в мою сторону.

Едва заметная морщинка разломила переносицу начальника учреждения по развитию и укреплению иномирных связей, когда он увидел царапину на моем подбородке. Затем опустил глаза, и ссадины на коленях заныли с удвоенной силой под тяжестью его взора, как будто он мог увидеть их сквозь плотную ткань штанов. Но Вашарий ничего не сказал, почти сразу все свое внимание обратив обратно на короля.

Тот стоял к нам спиной, грозно скрестив на груди руки, и что-то рассматривал в окне напротив.

– Эх, такой план провалился, – наконец, негромко посетовал он. – Я был уверен, что Луциус рванет сюда, позабыв про всяческую осторожность. Еще бы! Ведь все бы указывало на смерть этой девки.

Вашарий чуть плотнее сжал губы, как бы удерживая себя от каких-то слов. А я… Я пропустила обидное высказывание Тициона мимо ушей. И без того понятно, что он относится к обычным людям лишь как к средствам достижения собственных целей. Какие-то из смертных полезны, какие-то бесполезны. А существование некоторых раздражает, как раздражают докучливые насекомые.

Увы, я относилась именно к последней категории.

– А теперь он опять ощутил ее в этой реальности. – Тицион скорчил донельзя обиженную физиономию, вновь став похожим на капризного ребенка. – Стало быть, станет намного осторожнее. Если только…

Я тут же насторожилась. Ох, не нравится мне его последняя фраза! В ней совершенно явственно прозвучала радость, если не сказать больше – вожделение. Как бы меня и впрямь пытать не начали, желая тем самым принудить Луциуса к активным действиям.

Тицион обернулся ко мне. Расплылся в широкой предвкушающей улыбке, подтвердив тем самым мои наихудшие опасения.

– Ваше величество, – в этот момент сказал Вашарий, – я думаю, что не стоит делать тех вещей, о которых впоследствии можно пожалеть. Вы не раз говорили, что загнанный в угол зверь опасен вдвойне. И прежде всего по той причине, что ему нечего терять. Луциусу Киасу сейчас терять есть что. Но если с Доминикой что-нибудь случится – то предсказать его дальнейшие действия станет совершенно невозможно. Он вполне может отказаться от немедленной мести и затаиться на долгие годы.

Хм-м…

А ведь Вашарий рассуждает так же, как и Дариэль. Тот, помнится, тоже встал на мою защиту. Причем привел почти такие же аргументы.

– Твой пасынок похож на тебя намного сильнее, чем твой сын, – пробурчал недовольно Тицион, видимо, подумав о том же самом.

– В логике и умении делать выводы Дариэлю не отказать. – Вашарий пожал плечами. – Вериаш в этом плане ему действительно уступает, потому что более эмоционален.

– Вроде бы, твой сын влюблен в эту девку? – спросил Тицион.

По лицу Вашария опять пробежала быстрая недовольная тень. Ему явно не нравился слишком развязный и грубый тон короля по отношению ко мне.

– Моему сыну нравится Доминика Киас, – осторожно проговорил он. – Не уверен, что его чувство можно назвать любовью. Скорее, желанием защитить попавшую в беду красивую девушку.

– Справедливости ради, вот как раз из этого желания чаще всего и вырастает любовь, – фыркнул Тицион. – Помнится, ты свою жену вытаскивал из всяких неприятностей с удручающей постоянностью.

Вашарий так плотно сжал губы, что они превратились в одну тонкую бескровную линию. Дернул кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горла.

– Да, к слову, я так и не извинился перед тобой. – Тицион пожал плечами. – В общем, мне жаль, что так получилось с Киотой. Признаю, что поступил неправильно.

По-моему, это было самое неудачное извинение в мире. В голосе Тициона не послышалось при этом и намека на раскаяние.

Вашарий молчал, как будто обратившись в каменную статую. На его бесстрастном лице не отражалось и тени эмоций. Лишь на виске бешено билась синяя жилка.

– Когда я узнал, что Луциус вернул тебе Киоту, то сильно заволновался. – Тицион не сводил с Вашария внимательного испытующего взора. – Подумал, что ты наделаешь глупостей, прежде не выслушав меня. Но я рад, что ошибался. Ты остался верен мне.

Ух, мерзкий старикашка! На месте Вашария я бы, наверное, прямо сейчас удавила его голыми руками. Но господин Дахкаш по-прежнему молчал, как будто речь сейчас шла не об его любимой женщине, с которой он многие годы был разлучен по прихоти короля.

По всей видимости, столь затянувшаяся пауза заставила Тициона нервничать. Он сделал пару шагов вперед, остановившись совсем рядом с Вашарием. С каким-то подобострастием взглянул на него снизу вверх.

– Ты, наверное, гадаешь, почему я так поступил? – с коротким смешком поинтересовался он.

Вашарий едва заметно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара.

Я думала, что он проигнорирует прямой вопрос короля, продолжив сохранять отстраненное молчание. Но ошибалась. Через неполную минуту, когда Тицион уже принялся переминаться с ноги на ногу, выказывая нетерпение, Вашарий все-таки снизошел до ответа.

– Ваше величество, – негромко прошелестел он, – данная тема неуместна для обсуждения сейчас. Прежде всего необходимо решить проблему с Луциусом.

– Я чувствую, что ты злишься на меня, – проговорил Тицион. – Но обещаю, что все объясню. У моего поступка были очень веские основания.

Я поражалась выдержке Вашария. Он стоял очень прямо, как будто проглотив палку. Но внезапно выпрямился еще сильнее, хотя это казалось невозможным.

– Ваше величество, – еще тише сказал он, – повторю: сейчас не время и не место обсуждать данную проблему.

– Значит, сильно злишься, – по-своему интерпретировал его слова Тицион. – Мальчик мой, пойми. Я сделал это лишь во благо тебе. Любовь ослабляет человека. Делает его донельзя уязвимым. Заставляет тратить время на всякие пустяки. Добился бы ты того, чего добился к нынешнему моменту, если бы Киота осталась с тобой? Ой, сильно сомневаюсь. Ты бы прожил жизнь зря, вот и все.

Вашарий так глубоко вздохнул, что это услышала даже я, хотя стояла на достаточном расстоянии от него. С силой, до побелевших костяшек сжал за спиной кулаки.

Пауза все длилась и длилась. В комнате неумолимо сгущалось напряжение. Воздух между королем и Вашарием словно потрескивал.

Я не сразу осознала, что от волнения перестала дышать. Чего добивается Тицион? Такое впечатление, будто он желает спровоцировать Вашария. Иначе не стал бы с маниакальным упорством расковыривать его свежую и наверняка очень болезненную душевную рану.

– Ладно, ты прав. – Тицион вдруг с нескрываемым сожалением хмыкнул, не дождавшись от своего верного соратника никакой реакции. – Обсудим это позже. Я оценил твой поступок. Оценил, что ты не предал меня. Не беспокойся. Твоя любимая женушка все вспомнит. Как только с Луциусом Киасом будет покончено – ты вновь обретешь семейное счастье.

Вашарий чуть склонил голову, показывая, что услышал короля.

Тицион еще неполную минуту пристально вглядывался в его непроницаемое лицо. Затем пожал плечами и отошел.

– Ну что же, давай послушаем Луциуса, – буркнул он.

Интересно, а как это будет происходить? Неужели Вашарий свяжется с Луциусом по мыслевизору? Да нет, бред какой-то. По этим штукам слишком легко определить местоположение человека, поэтому Луциус не пойдет на такой риск.

Вашарий тем временем медленно подошел к столу. Положил на него небольшой кристалл темно-синего цвета.

Неужели какая-то новая разработка мыслевизоров? Очень любопытно.

– Госпожа Киас, – вежливо проговорил, повернувшись ко мне. – Подойдите, пожалуйста.

Я высоко вскинула брови, осознав, что обращаются ко мне.

Что-то мне это заранее не нравится.

– Не бойтесь, – попросил меня Вашарий, видимо, заметив, как я вся сжалась, мучимая дурными предчувствиями. – Это не принесет вам никакого вреда или боли.

Обещание Вашария меня совершенно не успокоило. Если честно, верится с огромным трудом. Я уже поняла, что для достижения своей цели Тицион готов на все. И я для него – лишь расходный материал.

– Этот кристалл поможет преобразовать вашу мысленную связь с супругом в видимую для нас всех картинку, – пояснил Вашарий, без особых проблем угадав причины моего замешательства. – Я еще раз повторяю, что больно вам не будет.

Я немного расслабилась, но подойти к столу не торопилась.

Если честно, не хочу я в этом участвовать. Потому что знаю, чем все закончится.

– Надоела ты мне, – неожиданно посетовал Тицион и прищелкнул пальцами.

Это было… странно. Да, пожалуй, наиболее верное слово. Я не успела испугаться или как-нибудь отреагировать. Даже не почувствовала никакой магии. Но вдруг оказалось, что я смотрю на свое тело словно со стороны. И это тело вдруг начало действовать совершенно самостоятельно, поторопившись выполнить приказ Вашария.

Путы непонятного заклинания слегка ослабли, когда я положила ладонь на кристалл. Точнее сказать, я ощутила под рукой приятную прохладную гладкость прозрачного камня. Но свобода действий ко мне не вернулась.

– Спасибо, – зачем-то поблагодарил меня Вашарий, хотя моей заслуги в этом не было, и он это прекрасно понимал. – А теперь расслабьтесь, Доминика. Позвольте Луциусу связаться с вами.

Если бы я могла – то с недоумением пожала бы плечами. Его слова не имели никакого смысла для меня, потому что мое сознание по-прежнему было никак не связано с телом.

Прошла, наверное, минута, быть может, две. Ничего не происходило, и я увидела, как король зло скривился, явно недовольный происходящим.

– Ну и? – капризно протянул он. – Долго еще ждать?

– Полагаю, что мешают ваши чары, – спокойно ответил Вашарий. – Ваше величество, будет лучше, если вы освободите госпожу Киас от вашего влияния.

Тицион нахмурился сильнее, но почти сразу небрежно взмахнул рукой.

– Как скажешь, – коротко обронил.

Тотчас же я вздохнула полной грудью, осознав, что вновь могу шевелиться. Попробовала было одернуть руку от кристалла, но Вашарий, глядя мне в глаза, выразительно изогнул бровь.

«Не стоит, – одновременно с этим услышала я в своей голове. – Доминика, не раздражай Тициона. Этот старикашка тот еще мелкий мстительный пакостник. Пока ты ведешь себя верно. Оставайся такой же хорошей девочкой».

Я узнала голос Луциуса. При этом звучал он спокойно и уверенно, без тени какого-либо испуга или удивления.

Ничего не понимаю! Такое чувство, будто я присутствую при тщательно спланированном спектакле. И режиссером в нем выступает именно мой супруг.

– Доминика? – Вашарий ободряюще улыбнулся мне. – Пожалуйста. Мы ждем.

Чего именно они ждут от меня?

Вопрос не успел сорваться с моих губ. Потому что кристалл под моей рукой вдруг потеплел. Более того, я почувствовала непонятную пульсацию в его глубине. Как будто я гладила не камень, а дремлющее животное.

Воздух в центре комнаты замерцал, медленно, но верно перерождаясь провалом в пространстве. Нет, это был не телепорт в привычном понимании этого слова. Внутри провала серебрилась непрозрачная муть, которая медленно просветлела, но полностью не растаяла. Как будто я смотрела через толстое давно не мытое стекло.

Изображение вдруг стало четким, и я приглушенно ахнула. Непроизвольно дернулась, пытаясь прикрыть лицо, но ладонь Вашария уже лежала поверх моей руки, не позволяя ее убрать с кристалла.

– Спокойнее, – скорее, прочитала я по его губам, чем услышала.

Легко ему говорить! Потому как передо мной был Луциус. Не тот Луциус, к которому я привыкла. Беспощадный, насмешливый, непобедимый. А какое-то жалкое подобие его.

Луциус сидел в глубоком кресле, весь скорчившись, как будто от сильнейшей боли. Его левая рука висела плетью. Я с содроганием заметила, что рукав его белой рубашки полностью пропитался кровью. Кровь собралась даже небольшой лужицей около его ног. Правую руку Луциус прижимал к животу, как будто пытаясь прикрыть что-то. Бледное лицо было покрыто обильной испариной, глаза словно ввалились в череп.

Было очень непривычно видеть его таким. Раненым, изнемогающим от слабости. И я поспешно отвела взгляд.

– О, а ты неплохо его потрепал, мальчик мой. – Тицион, напротив, от жадного нетерпения подался вперед, с хищной радостью рассматривая почти поверженного врага. Шумно втянул в себя воздух и широко ухмыльнулся, добавив: – Очень неплохо!

Вашарий промолчал в ответ на столь своеобразный комплимент. Однако его пальцы, по-прежнему лежащие поверх моей руки, на какой-то неуловимый миг сжались сильнее, словно он пытался предупредить меня о чем-то.

– Простите, вставать перед вами не буду, – в этот момент заговорил Луциус и выдавил из себя слабую измученную улыбку. – Надеюсь, ваше величество, вы простите меня за это нарушение этикета.

Мои брови сами собой поползли вверх. Что за странная вежливость со стороны Луциуса? Я бы не удивилась, если бы он приветствовал короля проклятиями или самыми изощренными ругательствами. Но в его тоне явственно прослеживались непривычные заискивающие нотки.

Неужели его дела настолько плохи? Но когда я услышала его голос чуть ранее, то он звучал совершенно обычно. Даже более того – с отчетливыми саркастическими интонациями.

– Да, я разрешаю тебе сидеть, – милостиво обронил Тицион. – Не в моих традициях глумиться над потерпевшим поражение противником.

Я мысленно хмыкнула, вспомнив тот «теплый» прием, что устроил мне Тицион в камере. Подбородок до сих пор зудит от царапины, которую оставил его ноготь. Не говорю уж про разбитые коленки.

– Благодарю покорно. – Луциус вежливо наклонил голову.

Правда, при этом из-под косой челки, упавшей ему на лицо, сухим насмешливым огнем вспыхнули его глаза.

Тицион, благо, не заметил этого. Он с видимым удовольствием рассматривал его руку, прижатую к животу, как будто пытался прикинуть серьезность раны, которую Луциус скрывал под ней.

– Ну что, мальчик мой? – спросил он, и в его голосе задрожал скрытый смех. – Понял теперь, что у тебя кишка тонка со мной тягаться?

Фу, ну и выражения! А еще венценосная особа. Стоит признать, что манеры у Тиционы преотвратные.

По лицу Вашария, который стоял рядом, тоже пробежала быстрая недовольная тень. Но он по обыкновению промолчал.

Да уж. Поневоле задумаешься, что Дариэль куда более похож на него, чем Вериаш, который приходится ему родным сыном. Последний бы, уверена, не сумел бы так долго сохранять полнейшую отстраненность от происходящего.

«Не сумел бы прежде всего потому, что ты ему нравишься, – шепнул внутренний голос. – По этой причине Вашарий и оставил сына на Варрии. Понимал, что тем самым спасает ему жизнь».

– Ваше величество, мне жаль, что вы поняли мои намерения превратно, – негромко проговорил Луциус, по-прежнему не поднимая глаз. – Вы считаете меня врагом, но я никогда в жизни не думал о том, чтобы напасть на вас или причинить какой-либо другой вред.

– Да что ты говоришь? – Тицион раздраженно фыркнул. – Не пытайся запудрить мне мозги, мальчишка. Ты должен был погибнуть год назад. Но ты выжил. Это возможно лишь при одном обстоятельстве: тебя заставили вступить в игру. Заставили принять обязательство последнего уходящего из нашей реальности игрока. А единственным желанием Итируса было отомстить мне.

Итируса?

Я с трудом сдержала удивленное восклицание. Но ведь это имя бога мертвых? О чем Тицион вообще говорит?

– Естественно, я говорю не о настоящем боге. – Тицион, уловив мое изумление, бросил на меня быстрый презрительный взгляд. – А о моем лучшем друге, с которым мы вместе некогда пришли в этот мир. Тут были и другие игроки, визитеры из иных реальностей. Всех нас объединяло лишь одно: умение кроить окружающую действительность по своему желанию. Ради забавы мой друг взял имя бога мертвых. Я предпочел оставить свое. Более того, отказался от львиной доли своих способностей, осознав, что глупое соревнование под названием «должен остаться только один» меня абсолютно не прельщает. Как я уже говорил твоей девке, мне нравилось жить в свое удовольствие.

Неожиданно левая рука Луциуса, которая все это время неподвижно свисала, дернулась. Я совершенно отчетливо увидела, как пальцы сжались в кулак. Но тут же расслабились. Видимо, Луциусу ну очень не понравилось то слово, которое так упорно использовал Тицион в отношении меня.

– Я даже о власти сначала не помышлял, – продолжал король. – Другим игрокам до поры до времени было плевать на меня. Судя по всему, они считали меня слишком легкой добычей, а потому и неинтересной. Что, собственно, меня полностью устраивало. Одна схватка сменялась другой. Раунд за раундом нас, изначальных, оставалось все меньше. Итирус все чаще и чаще уговаривал меня уйти. Мол, здесь стало слишком скучно. А потом вдруг влюбился. И влюбился сильно.

Тицион вдруг хрипло рассмеялся, как будто вспомнил нечто смешное. А я заметила, как при этом напрягся Вашарий. По-моему, он знает, о чем или, вернее, о ком рассказывает Тицион. Интересно, откуда?

– Я помог другу. – Тицион прекратил смеяться так же резко, как и начал. Весело пожал плечами, добавив: – Помог по-своему, конечно. Игрокам нельзя вмешиваться в жизни обычных смертных. И уж тем более нельзя завязывать с ними отношения. Я-то давно наплевал на эти дурацкие правила, но Итирус был не таким. Он был помешан на честности. Всерьез вознамерился стать обычным смертным, лишь бы остаться с этой девчонкой. К слову, я так и не смог понять, что он нашел в ней такого необычного. Не сказать, чтобы красавица. Самая заурядная неграмотная простолюдинка из бедной семьи.

Вашарий при этих словах неосознанно придавил мою руку к кристаллу сильнее. Я с удивлением посмотрела на него. Что это с ним? Нет, абсолютно точно, он в курсе этой истории.

– И я сделал то, что считал единственно верным в этой ситуации, – спокойно проговорил Тицион. – Итирус был единственный, кто продолжал общаться со мной на равных, когда я отказался от большей части силы. Поэтому я решил помочь другу.

Тицион улыбнулся. Нехорошо так улыбнулся, и я сразу же поняла – по всей видимости, Итирус его помощь не оценил.

– Я избавил его от девушки, – после короткой паузы признался Тицион, улыбнувшись шире. – Естественно, постарался выставить это как несчастный случай. Чуяло мое сердце, что Итирус не обрадуется моему вмешательству. Но я надеялся, что со временем он осознает, какую глупость собирался совершить. И искренне и от души поблагодарит меня.

Улыбка медленно сползла с губ короля. Он раздраженно цыкнул сквозь зубы и несколько раз прошелся по комнате от стены до стены, сложив за спиной руки.

– Итирус не оценил этого, – без тени вопроса проговорил Вашарий, резко убрав руку с моей ладони, как будто не видел в этом больше необходимости.

Тицион остановился. Круто развернулся к нему на каблуках сапог и вдруг кисло скривился.

– Ах да, – протянул недовольно. – Забыл, что именно твоя женушка вызволила возлюбленную Итируса из мира мертвых. – Помолчал и обронил, зло оттопырив нижнюю губу. – К слову, поэтому мне твоя Киота никогда не нравилась. Уж не обижайся, но есть такие бедовые девицы, которым всюду надобно сунуть свой любопытный носик.

Так. По-моему, я окончательно перестала понимать, о чем речь. Неужели у супруги Вашария настолько сильный магический дар, раз она способна воскрешать мертвых? Но это совершенно невозможно! Даже для мага высшего уровня подчинения. К тому же, насколько я помню из рассказа Вериаша, его мать была вещевиком, а те обычно второго или первого уровня.

– У Киоты не было выбора, – негромко проговорил Вашарий, решив, видимо, встать на защиту супруги. – Итирус похитил ее и ловко запудрил мозги. Она тогда и понятия не имела ни про каких игроков.

– А, выбор есть всегда. – Тицион пренебрежительно фыркнул. – Вообще, за такую провинность я имел полное право убить твою ненаглядную женушку. Не окажи она Итирусу тогда услугу – и ничего бы не было. Он бы покинул эту реальность, потеряв всяческую надежду на возвращение Лилианы. А следовательно, не передал бы свою силу Луциусу, и тот бы так и остался обычным магом без границ, вынужденным до конца жизни скрываться от преследования властей.

Вашарий тяжело вздохнул и дернул кадыком, как будто удерживая себя от каких-то слов.

– Неужели вы похитители Киоту именно из-за этой истории? – вдруг спросил Луциус. – Вы ведь ненавидите, когда кто-либо нарушает ваши планы. И еще сильнее не любите, когда о ваших грязных делишках становится известно.

– У моего поступка было несколько причин. – Тицион неопределенно пожал плечами. – И основной была иная. Я уже сказал, что хотел помочь Вашарию. Своему любимому, дорогому Вашарию. Любовь ослабляла его. Рядом с Киотой он не мог сосредоточиться на главном – обеспечении безопасности как моей, так и всего Нерия.

– Разве я хоть раз допустил какую-нибудь ошибку? – голосом, лишенным всяческих эмоций, прошелестел Вашарий.

При его вопросе толпа ледяных мурашек пробежала по моему позвоночнику. Сначала в одну сторону, а потом и в другую.

Конечно, мое знакомство с господином Дахкашом нельзя назвать долгим, поэтому угадывать его эмоции я не умела. Но сдается мне, он сейчас в настоящем бешенстве.

– Разве хоть раз я подвел вас? – продолжил все так же пугающе ровно Вашарий. – Разве хоть раз потерпел неудачу в расследовании какого-нибудь дела?

– Мальчик мой, ты злишься. – Тицион растянул губы в притворной улыбке. – Не стоит. Я уже попросил перед тобой прощения. Да, с Киотой я поступил неправильно. Еще раз говорю – мне жаль. Я обязательно сделаю все, лишь бы компенсировать тебе этот вред. Поверь, я верну память твоей жене. И ты снова обретешь семейное счастье с ней, раз это тебе так важно.

В последней фразе прозвучала нескрываемая насмешка. Как будто в глубине души Тицион потешался над горем Вашария, который много лет терзался сомнениями – жива ли его супруга или действительно погибла при взрыве самодвижущейся повозки.

– А как ты собрался компенсировать все те годы, которые по твоей прихоти Вашарий и Киота провели вдали друг от друга? – вдруг спросил Луциус.

Не скрою, в этот момент я почувствовала нескрываемую радость. Потому что в тоне Луциуса прорезался такой знакомый едкий сарказм. О многом говорило хотя бы то, что он отказался от столь непривычной для него заискивающей вежливости. Да и выглядел он сейчас не в пример лучше. Как будто все то время, пока Тицион рассказывал давнюю историю своего противостояния с Итирусом, кто-то с избытком вливал в него целительные чары.

Теперь Луциус сидел прямо, хотя его правая рука была все еще прижата к животу. Но, по крайней мере, более он не напоминал восставшее из склепа умертвие. Лицо утратило пугающий синеватый оттенок, а на щеки даже вернулось некое подобие румянца.

Тицион, видимо, почувствовал неладное. Он вперился в Луциуса немигающим взором, весь подобравшись, словно для прыжка.

– Как собираешься компенсировать все те слезы, что пролили их дети? – задал новый вопрос Луциус и встал.

Я испугалась, что сейчас его поведет от слабости в сторону – все-таки крови он потерял немало, если судить по рубашке, которую с левой стороны можно было хоть выжимать. Но в движениях Луциуса не было и намека на скованность от боли. Он вновь двигался с кошачьей грацией прирожденного хищника.

– Не понял, – слегка оторопев, выдохнул Тицион.

– Кстати, можешь не утруждать себя. – Луциус лениво усмехнулся и неторопливо приблизился к грани связующего заклинания.

От этого кристалл под моей рукой ощутимо нагрелся, но я лишь крепче сжала его, уже догадываясь, что происходит.

Провал в центре комнаты покрылся тонкой рябью. Та пелена, которая отделяла королевский кабинет и комнату, где находился Луциус, на глазах истончалась.

– Тебе нет никакой надобности возвращать память Киоте, – любезно уведомил Луциус. – Потому что это уже сделал я.

Резко покачнулся вперед.

Кристалл под моей рукой полыхнул обжигающим жаром. Не удержавшись, я вскрикнула, неосознанно отпрянула от стола, принявшись трясти в воздухе обожженными пальцами.

Портал в центре комнаты заискрился всеми цветами радуги и схлопнулся после этого. Однако было поздно. Луциус уже стоял здесь, прямо передо мной.

– К-как? – от удивления Тицион аж начал заикаться.

Он попятился, не сводя потрясенного взгляда с противника. Было ясно, что произошедшее стало полнейшей неожиданностью для него. С него моментально слетела всяческая спесь. Глаза округлились, став по размеру с блюдца, а нижняя челюсть некрасиво и совсем не по-королевски отвисла из-за крайней степени изумления, которую просто невозможно было сыграть.

– Как ты сумел пройти защиту дворца? – неверяще прошептал Тицион. – Это совершенно невозможно! Даже Вашарию дозволено тут колдовать с огромным ограничением силы.

Луциус коротко рассмеялся, как будто его позабавил вопрос. А затем резко вздел руку, направив ее на короля.

– Осторожнее!

В следующее мгновение Вашарий дернул меня на себя. Ловкой подсечкой сбил с ног, и с приглушенным ругательством я упала. Пребольно треснулась затылком, да так, что перед глазами замелькали черные мушки.

Ошеломленная ударом, я не сразу осознала, что Вашарий упал следом. С силой вдавил меня в пол, не позволяя пошевелиться, и над нами вспыхнула защитная сфера.

Вовремя! Я понятия не имела, что происходит за ее пределами. Но было очевидно, что ничего хорошего. Заклятие господина Дахкаша выло и свистело на все лады, отражая все новые и новые удары. Чары полыхали яростным слепящим огнем, не давая ничего увидеть за пределами охранного круга.

Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от ужаса. Я всей кожей ощущала, какая мощь противоборствующих энергий сейчас столкнулась совсем рядом со мной. Наверное, если бы не защита Вашария – то от меня в мгновение ока осталось бы лишь кровавое облачко. Отразить такую атаку я бы точно не смогла. Да что там! Я бы не поняла, что происходит, как уже предстала бы перед богами.

Не знаю, сколько это продолжалось. Наверное, не больше минуты или двух. Но для меня это показалось настоящей вечностью. Я чувствовала, как Вашарий вздрагивает при каждом попадании в охранную сферу. И со страхом ожидала, что вот-вот он не выдержит и больше не сможет подпитывать чары.

Наконец, все затихло. Внезапно наступила тишина, такая полная и всеобъемлющая, что невольно показалось, будто я оглохла. Одновременно с этим купол надо мной и Вашарием осыпался крупными беззвучными искрами.

– Живы? – тут же послышалось обеспокоенное от Луциуса.

Вашарий со свистом втянул в себя воздух через плотно сжатые зубы. Откатился от меня, не пытаясь встать. На его лице, казалось, не осталось и кровинки. Скулы заострились до невозможности, глаза, и без того темно-карие, сейчас пугали своей чернотой из-за неестественно расширенных зрачков.

Я невольно поежилась, получив очередное подтверждение тому, насколько рядом со мной прошла в этот раз смерть. Если Вашарий с таким трудом отразил нападение, то я бы точно не сумела этого сделать.

Луциус уже был около меня. Он протянул мне руку, помогая встать, и я тут же вцепилась в нее трясущимися от волнения пальцами.

– С тобой все в порядке? – с нескрываемой тревогой спросил он, легко вздев меня на ноги. – Этот гад тебя не тронул?

– Нет, – ответила я и с кривой усмешкой добавила: – Только обзывался.

– Мелочный пакостник, – буркнул Луциус.

Легонько тронул царапину на моем подбородке – и по ней пробежала теплая щекотка исцеляющих чар. Луциус нагнулся ко мне ближе, его дыхание уже накрыло мои губы, которые потеплели в ожидании поцелуя. Но в последний момент он передумал. Отвернулся и посмотрел на Вашария, который все так же лежал на полу, тяжело дыша и глядя в потолок.

Луциус не сказал ни слова, не сжал кулаки и не покачнулся вперед. Но я неожиданно почуяла неладное. Как будто вокруг фигуры моего супруга началась собираться какая-то энергия.

– Не советую, господин Киас, – проговорил Вашарий, делая остановку после каждого слова. – Тицион ведь ушел, не так ли? А без меня вам его не достать.

Я с испугом покосилась на Луциуса. Неужели он собрался напасть на Вашария? Но почему? Он ведь помог ему сейчас. И спас мне жизнь.

– Тицион ушел, ваша правда, – неохотно подтвердил Луциус. – Но, господин Дахкаш, вы ошибаетесь. Мое раздражение направлено не на вас. – Сделал паузу, после чего медленно процедил: – Я бы очень хотел побеседовать с вашим пасынком. Один на один. И как можно скорее.

Вашарий устало вздохнул. Почему-то посмотрел на меня с укоризной, и я немедленно смутилась.

Да, я догадывалась, о чем именно Луциус собрался беседовать с Дариэлем… Ай, да ладно, что лукавить! Я точно знала, что последнему предстоит весьма нелегкое объяснение с Луциусом из-за того любезного предложения, что он мне сделал. Но, с другой стороны, я-то тут при чем? Как ни крути, но Дариэля никто за язык не тянул. Он прекрасно понимал, к чему все это приведет.

Вашарий медленно поднялся на ноги. Морщась, потер виски, как будто страдая от головной боли.

– Ну? – почти не разжимая губ, бросил Луциус. – Дариэлю придется держать ответ за свои слова.

Вашарий ничего не успел ему сказать. В следующее мгновение стены кабинета вдруг дрогнули, искажаясь. Как будто кто-то невидимый и могущественный стирал окружающую нас действительность огромным ластиком.

– Уходим! – приказал Вашарий, мгновенно насторожившись. – Немедленно!

Пол под моими ногами дрогнул. Старинный дорогой паркет пошел крупной волной, осыпаясь древесной трухой. Резко пахнуло чем-то отвратительным, наподобие разлагающегося мяса.

Луциус раздраженно дернул щекой, но не стал спорить. Вместо этого он широко раскинул руки, как будто силясь объять нечто огромное. И между его ладоней затрепетал зарождающийся портал.

– Держись рядом! – отрывисто бросил он мне, все вкачивая и вкачивая энергию в растущий провал.

Мог бы ничего и не говорить. Я и без того испуганно жалась к нему, не понимая, что происходит.

С тихим хлопком потолок над нашими головами исчез. Сложился гармошкой и растворился без следа. Но вместо неба я увидела бушующее пламя. И не иллюзорное, а самое что ни на есть настоящее. Я отчетливо ощущала жар, который с каждой секундой усиливался.

– Луциус, – встревоженно обронил Вашарий.

Он тоже колдовал, видимо, пытаясь хоть как-то стабилизировать пространство вокруг нас, которое словно сошло с ума. С его пальцев трескучим веером рассыпались огоньки, которые падали на пол – и растекались безупречной гладью полированного зеркала, позволяя нам тем самым оставаться на ногах.

– Знаю. – Луциус дернул щекой. – Тицион меняет контур защиты. Еще немного – и я не смогу через нее пробиться.

Вашарий сплюнул под ноги ругательство. Взмахнул руками, окутывая нас серебряной вуалью какого-то заклинания.

Сразу же стало легче дышать. Повеяло свежим ветром, который всего на пару секунд, но разметал клубы черного горячего пепла, осыпающегося на наши головы.

– Сейчас.

Я так и не поняла, кто именно это сказал: Вашарий или Луциус. Два события произошло одновременно. Пламя, роняющее жгучие капли жидкого огня, резко пошло вниз, грозясь погрести нас под собой. И перед нами раззявил жадную пасть портал.

Я успела почувствовать, как кто-то с силой толкнул меня в спину. Что-то невыносимо горячее лизнуло мои ноги, обвилось вокруг лодыжек, пытаясь остановить. Но было поздно. С приглушенным вскриком я рухнула в провал между пространствами.