Глава третья

Я проснулась под знакомый унылый шум дождя, упрямо и монотонно барабанящего по крыше.

– Ненавижу Озерный Край! – простонала, попытавшись спрятать голову под подушкой.

Но тут же малейшие остатки дремы покинули меня. Я широко распахнула глаза, вспомнив события минувшего вечера и проведенный Луциусом ритуал.

Получается, мы теперь навсегда связаны. Интересно, а как это проявляется?

Я зажмурилась и попыталась позвать Луциуса мысленно. Получится или нет?

Какое-то время ничего не происходило. Я по-прежнему слышала шум ненастья за окном, чувствовала тепло пушистого тяжелого одеяла, которым была укрыта.

Левый бок вдруг обожгло болью, да так, что я едва не вскрикнула. Как будто кто-то наотмашь хлестнул по нему раскаленной плетью. Болью налилась и нога с той же стороны. Я до жути реально представила ее себе – распухшую, посиневшую или от сильного растяжения, или от перелома.

«Дорогая, вот сейчас совсем не до тебя», – услышала я в голове усталый голос Луциуса.

Было очевидно, что он с трудом сдерживает стоны.

Сердце сжалось от мучительной тревоги за него. Неужели он все-таки попал в ловушку?

«Не отвлекай, – сухо приказал он. – Все будет хорошо».

После чего наш разговор оборвался.

Естественно, после такого спокойно лежать я уже не могла. Распахнула глаза и в суматохе слетела с кровати. Застыла посреди комнаты, судорожно сжав кулаки.

Очевидно, что Луциус попал в беду. Но что мне делать? Как ему помочь?

Первым моим порывом было желание попытаться вновь поговорить с ним мысленно. Но я моментально отказалась от этого. Нет, это глупо и бессмысленно. Если он сейчас отбивается от людей Тициона, то явно не стоит отвлекать его. Этим я сделаю лишь хуже.

Внезапно в дверь негромко постучали.

– Доминика? – вдруг раздалось из коридора. – Вы уже встали?

– Одну секундочку, – отозвалась я, осознав, что стою посреди комнаты в одной лишь тонкой ночной сорочке.

Накинула на плечи халат, туго перепоясала его. И лишь после этого распахнула дверь.

Как и следовало ожидать, за ней оказался Дариэль. Судя по всему, он сам недавно встал. На это указывало то, что поверх рубашки он не успел надеть темный свитер, в котором был накануне, а его волосы еще влажно блестели после умывания.

– Извините, я вас разбудил? – спросил он и слабо улыбнулся.

Я вдруг поняла, что улыбаюсь ему в ответ. Тут же рассердилась на себя за это и с нарочитой суровостью сдвинула брови.

Поразительно, все-таки, насколько этот тип обаятелен. И веет от него какой-то удивительной успокаивающей теплотой. Казалось бы, только что я сходила с ума от беспокойства за Луциуса, но стоило только увидеть его – как тревога пусть и не пропала полностью, но как-то отодвинулась на второй план.

– Я хотел сказать, чтобы вы не волновались так, – проговорил в этот момент Дариэль. – С вашим мужем все будет хорошо.

– Откуда вы знаете, что я думала про Луциуса? – настороженно спросила я.

– Я ведь эмпат, – напомнил Дариэль. – Ваши эмоции были настолько сильны, что на какой-то миг я сам почувствовал ту боль, которую сейчас испытывает господин Киас. – Торопливо продолжил, заметив, как я вздрогнула после этих слов: – Да не нервничайте вы так! Все с вашим мужем будет хорошо. Это я вам гарантирую.

– С чего вдруг такая уверенность? – со скепсисом переспросила я.

– Это долгий разговор. – Дариэль рассеянно пожал плечами. – Если честно, я бы сначала не отказался от чашки кофе. Надеюсь, вы составите мне компанию?

Не дожидаясь моего ответа, развернулся и скользнул к лестнице, ведущей на первый этаж, где располагалась кухня.

– Оденьтесь и присоединяйтесь ко мне, – донеслось до меня напоследок. – Я как раз приготовлю завтрак.

В тоне мужчины внезапно прозвучали приглушенные властные нотки, живо напомнившие мне Вашария Дахкаша, хоть тот и не был его отцом.

Хм-м… Еще одно подтверждение тому, что Дариэль не так прост, как желает казаться. И под его напускной мягкостью скрывается железный характер.

Недоумевая все сильнее и сильнее, я прикрыла дверь и отправилась в ванную.

Прошло, наверное, не более получаса, как я уже сидела напротив Дариэля за длинным столом.

Передо мной стояла кружка с горячим кофе, и я лениво размешивала в нем сахар, испытующе глядя на мужчину.

Тот несколько раз ударил пальцами перед собой, улыбаясь каким-то своим мыслям. Но беседу начинать не торопился.

– Так почему вы уверены, что Луциусу ничего не грозит? – не выдержав, все-таки первой спросила я.

– Я заметил, что вы упорно не называете господина Киаса своим мужем, – вместо ответа проговорил Дариэль. – Почему?

– Это не ваше дело! – мгновенно окрысилась я.

– Ну почему же не мое? – прохладно не согласился со мной Дариэль. – Насколько я понимаю, между вами и моим братом было какое-то подобие отношений. Собственно, что едва не привело Вериаша к гибели. Ваш супруг оказался на редкость ревнивым человеком и собственником, не терпящим посягательств на то, что по праву считает своим.

Я непроизвольно скрипнула зубами от злости.

Теперь Дариэль уже не казался мне таким милым, мягким и привлекательным мужчиной. Что скрывать очевидное, его слова ударили по самому больному месту моего и без того слишком уязвленного самолюбия.

Я родом с Хекса. Я привыкла жить так, как мне заблагорассудится. Не отдавая никому отчета в своих действиях, зачастую даже преступая закон, благо, что ни в каких серьезных преступлениях я не была замешана. Но потом на свою беду я познакомилась с Луциусом – и все кардинальным образом изменилось. Теперь меня вообще не воспринимают как отдельную самостоятельную личность. Лишь как какой-то придаток к нему. Особо ценную вещь, принадлежащую ему по праву сильного. И постоянное напоминание об этом заставляет меня кипеть от гнева.

В этот момент я перехватила взгляд Дариэля. Он наблюдал за моей реакцией с едва заметной усмешкой, словно наслаждаясь той гаммой эмоций, которая меня сейчас захлестнула. И неимоверным усилием воли я заставила себя успокоиться.

– Знаете, вы похожи на Вашария больше, чем его родной сын, – процедила негромко. – Я говорю не про внешность. Она у вас на редкость обманчива. А про характер.

Дариэль приглушенно фыркнул от смеха, как будто услышал на редкость забавную шутку. Правда, почти сразу посерьезнел и с нарочитым сочувствием всплеснул руками, как будто говоря – так уж получилось.

– Приношу свои искренние извинения, если мой вопрос каким-либо образом обидел вас, – проговорил он. – Просто…

В последнее мгновение Дариэль оборвал фразу. Замялся, задумчиво пожевав губами и не сводя с меня странно веселого взгляда.

Я тоже не торопилась продолжить разговор, опасаясь развития столь неприятной для меня темы. Вместо этого я подняла кружку и сделала глоток совершенно остывшего кофе.

– А ладно, – вдруг сказал Дариэль, как будто приняв какое-то непростое решение. – Не буду ходить вокруг да около. Спрошу прямо. Доминика, что бы вы ответили на мое предложение раз и навсегда избавиться от Луциуса?

Я поперхнулась от неожиданного вопроса. Чуть не прыснула во все стороны кофе, лишь в последнюю секунду успев прижать к губам салфетку.

– Прошу прощения, – сдавленно проговорила я. Отняла салфетку ото рта и уставилась на Дариэля с неподдельным изумлением, граничащим с откровенным ужасом.

– Вы так на меня смотрите, как будто у меня рог на лбу вырос, – со смущенным смешком отозвался он. – И да, вы не ослышались. Скажем так, у меня есть возможность сделать так, чтобы Луциус больше никогда в жизни не докучал вам своим назойливым вниманием. Если вы того пожелаете, конечно.

– Вы хотите убить его? – резко спросила я.

Наверное, стоит связаться с Луциусом и предупредить его о происходящем. Неужели Дариэль и Вашарий все-таки играют на стороне Тициона? Но тогда непонятно, зачем задавать мне настолько странные вопросы.

– Да не бойтесь вы так, – ласково пожурил меня Дариэль, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Ни я, ни мой отчим не желают вам ничего дурного. Слово чести! – Я немного расслабилась после этих слов, с нескрываемым облегчением переведя дыхание, а мужчина уже продолжал увещевающим вкрадчивым тоном, как будто разговаривая с маленьким раскапризничавшимся ребенком: – И вы невнимательны. Я не говорил про то, что жизни господина Киаса будет что-либо угрожать.

– Не поняла, – честно призналась я. – Что вы имеете в виду?

– По-моему, я выразился более чем ясно. – По губам Дариэля скользнула быстрая улыбка. – Скажем так, в моей власти сделать так, чтобы Луциус навсегда забыл о вашем существовании.

– Прямо сейчас? – Я удивленно округлила глаза.

– Нет, когда все это закончится, – пояснил Дариэль. – Сейчас это будет… э-э… немного неразумно, а еще очень опасно для вас. Как вы сами прекрасно понимаете, Тицион уничтожит вас сразу же, как только отыщет. Вы слишком много узнали о нем и его способах сохранения власти. Я уверен в том, что пока рядом с вами Луциус – никакая опасность вам не грозит. Обижать вас позволено исключительно господину Киасу и никому другому.

В последней фразе прозвучала едкая ирония. Но, увы, возразить Дариэлю мне было нечем. Дела обстоят именно так, как он и описал.

– Но игра уже подходит к логическому завершению, – продолжил Дариэль после крохотной паузы, за время которой в свою очередь сделал глубокий глоток из кружки. Поморщился, видимо, как и я, не оценив вкуса остывшего кофе. – И я ставлю на Луциуса. Он победит Тициона, после чего останется единственным игроком в нашем мире. А затем, скорее всего, уйдет вслед за остальными игроками покорять новые горизонты и новые реальности.

– Откуда вы это знаете? – не вытерпев, перебила его я. Уж больно точно Дариэль описал все то, что прежде мне рассказывал Луциус. Как будто сам невидимкой присутствовал при нашей беседе.

– Я умею делать выводы. – Дариэль пожал плечами. – Ваш супруг около года считался погибшим при очень загадочных обстоятельствах. А именно, при попытке заполучить могущество бога. И вот он вернулся с многократно возросшей силой. Стало быть, сделка все-таки состоялась. Логично было бы предположить, что его оставили в живых лишь с одной целью: расправиться с Тиционом. Но после этого он сам должен будет навсегда покинуть наш мир.

Я невольно опустила голову, не выдержав тяжелого испытующего взгляда Дариэля.

Воистину, осведомленность этого мужчины ошеломляет!

– Наверняка он заставит вас последовать за собой. – В уголках рта Дариэля завибрировала понимающая усмешка, когда я в унисон с его словами поморщилась. – И наверняка вас это не приводит в особый восторг. Слишком тяжело шагнуть в неизвестность. Тем более это будет навязанным выбором, которому нельзя противиться. Это… Это несправедливо по отношению к вам. Очень несправедливо и жестоко.

В следующее мгновение теплая ладонь Дариэля опустилась на мою руку, лежавшую поверх стола. Я вздрогнула и посмотрела на него с нескрываемым изумлением. Дариэль в ответ лукаво подмигнул мне.

– Честно говоря, во всей этой истории мне жалко только вас, – проговорил он мягко. – Вас без спроса втянули в огромное множество смертельно опасных приключений. Вы несколько раз чудом избежали гибели. Долгое время не видели любимый Хекс и вряд ли когда-нибудь побываете там вновь. Одни лишения и ни одной награды. Поэтому я и спросил вас: почему вы так упрямо не называете господина Киаса своим супругом?

– Как мои лишения связаны с моим отношением к Луциусу? – спросила я, уже догадываясь, куда он клонит.

– Если вы действительно любите господина Киаса – то последуете за ним без малейшего раздумья или сомнения, – очень серьезно произнес Дариэль, чуть сжав мою ладонь. – Хоть на край света, хоть за край его. Но если вы рядом с ним лишь по его желанию, то это будет еще одной жесточайшей несправедливостью в мире. – Я вскинулась было что-то сказать, но Дариэль чуть повысил голос, не давая мне перебить его: – Заметьте, я не утверждаю, что Луциус вам противен или омерзителен. Я чувствую ваши эмоции по отношению к нему. Точнее говоря, целый взрыв этих эмоций каждый раз, когда вы на него смотрите. И главные из них: страх и ярчайшее сексуальное влечение.

Я почувствовала, как мои щеки предательски потеплели. Не то, чтобы я была юной и неискушенной девицей, краснеющей при слове «секс». Но обсуждать настолько откровенные темы с почти незнакомым мужчиной казалось мне слегка чрезмерным.

– Но согласитесь, оба этих чувства являются плохой основой для долгой счастливой любви, – продолжил тем временем Дариэль, как будто не заметив моего смущения. – Страсть – это та эмоция, которая исчезает первой. В новом мире вы окажетесь в еще более зависимом положении от Луциуса. И что тогда выйдет на первый план? Почему-то мне кажется, что именно страх, который так легко переходит в ненависть и отвращение.

– И что вы предлагаете? – Это прозвучало настолько хрипло, что я сделала попытку откашляться. Проговорила чуть тверже и внятнее: – Вы же понимаете, что Луциус все равно не отпустит меня.

– Прекрасно понимаю, – заверил меня Дариэль. – И я уже сказал, какой вижу выход для вас в этой ситуации. Вы исчезнете из памяти Луциуса. Раз и навсегда, без малейшего следа. Он не будет вас помнить, а следовательно, вы обретете такую долгожданную свободу.

– Но как такое возможно? – совершенно искренне изумилась я. – Это магия какого-то запредельного порядка!

– Не магия, а чудо, – исправил меня Дариэль. – Которое под силу только богу. Настоящему богу.

Я продолжала выжидающе смотреть на него. Что все это значит?

– Со слов отчима я знаю, что вы верующая. – Дариэль чуть склонил голову набок. – Это правда?

– Да, но… – Я грустно усмехнулась, так и не закончив фразу.

За последний год моя вера не просто пошатнулась. Ее уничтожили, растоптали. Как верить в богов, если знаешь, что многие века в мире ведется игра людьми, которые лишь назывались их именами?

– Как джокер, я имею право на одно желание после завершения игры, – спокойно сказал Дариэль. – Не знаю, кто его выполнит: бог, игрок, какой-нибудь маг вне границ. Но кто-нибудь выполнит обязательно. И я готов уступить это желание вам.

– И что я буду должна сделать взамен? – настороженно переспросила я. – Предать Луциуса?

– О нет. – Дариэль прохладно улыбнулся. – Мое предложение без всяких подводных камней. Только одно условие.

Я тут же кисло скривилась.

Ну да, конечно. Я и не сомневалась, что какой-нибудь подвох все-таки будет. Как говорится, бесплатный сыр только в мышеловке.

Дариэль наверняка догадался о моих мыслях. Это было понятно по тому, каким насмешливым огнем вспыхнули его янтарно-желтые глаза.

– Это желание вы можете потратить исключительно на освобождение от Луциуса, – сказал он укоризненно. – Вот и все.

Неполную минуту я молчала, ожидая, что он еще что-нибудь добавит. Но Дариэль вместо этого в последний раз пожал мою руку и встал.

– Сварить вам еще кофе? – спросил буднично. – За беседой мы так и не позавтракали.

– Почему вы это делаете? – вопросом на вопрос ответила я. – Вы ведь можете пожелать что угодно. Славы, могущества, денег.

– И зачем мне это? – поинтересовался Дариэль, отвернувшись от плиты и скептически скрестив на груди руки. – Доминика, я из достаточно обеспеченной и известной семьи. Я не нуждаюсь в деньгах вообще и вряд ли когда-нибудь буду нуждаться. Это позволяет мне заниматься любимым делом, которое приносит удовольствие, и не думать о хлебе насущном. Ну а о славе может мечтать только тот глупец, который ни разу в жизни не видел новостей о своих родных на первых колонках всех газет. Этого так называемого добра в моей жизни было с избытком.

– А магия? – полюбопытствовала я. – Неужели вас устраивает нынешнее положение? Никогда не хотели по силе сравняться с отцом или отчимом?

– Да небо упаси! – с неподдельным ужасом выдохнул Дариэль и суеверно поплевал через плечо.

Я высоко вскинула брови, несколько обескураженная странной реакцией на свои слова. Насколько я понимаю, Дариэль и с бытовым колдовством управиться не в состоянии. Полагаю, что и активация уже готовых покупных заклинаний представляет для него определенные сложности. Это и для обычного-то человека не самая приятная ситуация, потому что живем мы в мире, где чары используются повсеместно, а уж для сына директора магического департамента вообще нонсенс какой-то. Наверняка лишь ленивый в свое время не съязвил на этот счет. Мол, на детях гениев природа отдыхает и все такое прочее. Поэтому на его месте я бы из шкуры вон лезла, лишь бы исправить настолько вопиющую несправедливость судьбы.

– У вас очень выразительная мимика, Доминика, – в этот момент с мягкой иронией проговорил Дариэль.

Опомнившись, я опустила голову, осознав, что неполную минуту смотрела на него, самым неприличным образом раззявив от удивления рот.

– Простите, – глухо буркнула, пряча в тени распущенных волос выражение лица.

– Я знаю, о чем вы сейчас думали, – продолжил он без малейшей тени гнева или раздражения. – Мол, какой глупец сидит напротив меня. Только полный идиот откажется от такой блестящей возможности раз и навсегда утереть нос всем своим недоброжелателям!

– Ну… я не совсем об этом подумала, – смущенно проблеяла я, стыдясь взглянуть ему в глаза.

– Но что-то в этом духе. – Дариэль издал короткий смешок. – Доминика, я не хочу быть магом. Ни второго, ни первого, ни, небо упаси, высшего уровня подчинения. Вы прекрасно знаете, что последним одна дорога – на государственную службу. Мне это абсолютно не нужно. Я не собираюсь менять свободу на духоту кабинетов и выполнение чьих-то распоряжений.

– Есть еще варианты, – рискнула я возразить.

– Ага, целых три, если быть точным, – с сарказмом добавил Дариэль. – Например, я мог бы сбежать на Хекс, вашу родину, где плевать хотели на законы. Или же по доброй воле отправиться в какой-нибудь дикий, только что открытый мир. Ах да, чуть не забыл. Самый замечательный выбор – согласиться на вживление чипа, ограничивающего магические возможности. Как вы прекрасно понимаете, ничто из перечисленного меня не устраивает. Я счастлив той жизнью, которой живу сейчас. Без малейших ограничений и прочих неудобств.

– Но у магов первого или второго уровня подчинения нет таких строгих ограничений. – Я с недоумением пожала плечами.

– Маги первого уровня обязаны проходить ежемесячное освидетельствование в департаменте, – исправил меня Дариэль. – А второго уровня… Собственно, я мало от них отличаюсь сейчас. Может быть, чуть более неуклюж и неудачлив.

Дариэль, по всей видимости, решил, будто сказал достаточно. Повернулся к плите, около которой стоял, и защелкал пальцами, безуспешно пытаясь пробудить огненный шар, чтобы сделать нам еще кофе.

Я наблюдала за его действиями с плохо скрытой иронией.

Если честно, я все-таки его не понимала. Неужели он пожертвует таким шансом все изменить в своей жизни? Нет, даже не так. Неужели он действительно сможет освободить меня от Луциуса и ничего не потребует взамен?

– Ай, демоны! – вдруг раздосадованно обронил Дариэль.

Одна из искр, все-таки сорвавшаяся с его пальцев, вместо того, чтобы разбудить шар, упала ему на ладонь, и мужчина отчаянно затряс обожженной рукой.

– Позвольте мне, – предложила я. – Думаю, у меня лучше получится.

Не дожидаясь его ответа и не вставая, легким импульсом на расстоянии ударила по плите. Тотчас же огненное заклинание очнулось от спячки. Запылало ровно и сильно, и Дариэль тут же потянулся к турке.

– Так все-таки почему вы это делаете? – спросила я ему в спину. – Мы не настолько хорошо знакомы, а вы готовы уступить мне свою, так сказать, награду за участие в этой игре. Почему?

– Во-первых, как я уже сказал, мне вас жалко, – обронил Дариэль, не глядя на меня и по-прежнему хлопоча около плиты. – Вашарий рассказал мне о вашем прошлом и о судьбе вашей семьи. Еще до встречи с Луциусом досталось вам по полной.

По кухне поплыл тонкий аромат корицы, которую мужчина добавил в готовящийся напиток.

– А что еще? – полюбопытствовала я, когда пауза слишком затянулась. – Если есть «во-первых», то должно быть и «во-вторых», не так ли?

– Во-вторых, я хочу оказать услугу своему брату, – послушно добавил Дариэль и в последнее мгновение ловко снял турку с огня, когда ее содержимое уже готово было хлынуть через край. Разлил бодрящий напиток по двум чашечкам, одну из них поставил передо мной, а со второй неторопливо сел напротив.

– Вы желаете оказать услугу вашему брату? – Я неодобрительно фыркнула. – Знаете, звучит как-то… не очень.

– Вы ему нравитесь, и нравитесь сильно. – Дариэль снисходительно ухмыльнулся. – Он вам, по всей видимости, тоже не совсем безразличен. За год ваши отношения не переросли в нечто большее, потому что между вами всегда незримо стояла тень Луциуса. Если он навсегда покинет этот мир и забудет о вас, то, возможно…

Фразу он не завершил, лишь лукаво улыбнулся.

Я нервно потерла ладони. Только сейчас я осознала, насколько опасный разговор произошел между мной и Дариэлем. Если Луциус узнает об этом… Демоны, неправильно! Когда он узнает об этом…

Ох, не хочется даже думать о подобном развитии ситуации! Очевидно, что реакция Луциуса мне ну очень не понравится.

– Зачем вы завели этот разговор? – спросила я, мысленно содрогнувшись от представления грядущих проблем, которые у меня теперь неминуемо будут. – Неужели не боитесь, что я расскажу о вашем предложении Луциусу?

– Я? Не боюсь. – Дариэль улыбнулся шире. – Абсолютно. Господин Киас при всем своем горячем желании не сделает мне ничего дурного. На данном этапе ему слишком нужна моя поддержка. У кого джокер – тот и выигрывает партию. – После чего резко перегнулся через стол и зловещим шепотом добавил: – А вот вам бояться следует. Точнее говоря, вы уже боитесь возвращения вашего супруга. Не так ли?

Я прикусила губу, с затаенным раздражением уставившись в желтые глаза мужчины, которые искрились затаенным смехом.

Ничего не понимаю! Наверное, впервые в жизни я встретила человека, отношение к которому у меня меняется вообще ежесекундно. Я не сомневалась, что Дариэль искренен со мной. И вчера, и сегодня я не уловила в его словах ни тени фальши. Но именно это и ставило в тупик.

Кто он на самом деле? Друг или враг? И чего добивается?

– Что вам нужно от меня? – с нарастающим беспокойством задала я прямой вопрос. – Я не предам Луциуса.

– Разве я предлагал вам это? – перебил меня Дариэль. – Я сделал вам предложение, Доминика. Щедрое, великодушное и бескорыстное. Я не требуют от вас ответа прямо сейчас. Хорошенько поразмыслите над ним. Время у вас будет с избытком.

Я с приглушенным стоном приложила к вискам пальцы, почувствовав, как от этой беседы у меня самым натуральным образом начинают закипать мозги. На дне глазниц шевельнулась раскаленная боль просыпающейся мигрени.

– Да, я понимаю, что вам сейчас тяжело, – вдруг с неожиданным сочувствием произнес Дариэль. – Вы боитесь. Боитесь, что Луциус уничтожит вас, когда вернется и узнает о нашем разговоре. Позвольте мне повторить свой недавний вопрос. Доминика, неужели страх может лежать в основе любви?

Я молчала, нервно растирая виски. Увы, к этому моменту сказано было слишком много. И я внезапно осознала, что Дариэль по какой-то причине, ведомой только ему, загнал меня в настоящую ловушку.

Если всего час назад я с нетерпением ожидала возвращения Луциуса, то теперь это страшило меня, наверное, больше всего на свете.

– Да, а теперь насчет того вопроса, который вы задали мне утром, – буднично продолжил Дариэль.

– О каком еще вопросе речь? – устало поинтересовалась я.

Тут же ахнула, вспомнив свой мысленный диалог с Луциусом при пробуждении. Великая Иракша! Совсем забыла, что Луциус тогда с трудом удерживался от стонов. А все этот проклятый Дариэль со своим умением вести диалог так, как это выгодно ему.

Где-то в глубине души я почувствовала слабое восхищение к умению нового знакомого вызвать у своего собеседника душевное смятение. Теперь я не находила себе места от тревоги. И понятия не имела, чего мне опасаться больше: что вновь увижу Луциуса или что не увижу его вовсе.

– Ну как же? – Дариэль, по всей видимости, явно наслаждался той бурей эмоций, которая сейчас терзала меня. – Вы спросили, почему я так уверен, что с вашем мужем все в порядке. Так вот. Предлагаю самой в этом убедиться.

– Что…

Закончить вопрос я не успела. В следующее мгновение Дариэль уже был около меня.

Нет, он не использовал никакой магии, потому как просто не мог этого сделать в силу отсутствия у себя дара. Но я так и не поняла, как у него это получилось. Только что он сидел напротив меня, вальяжно откинувшись на спинку стула. Как вдруг оказался совсем рядом, да так, что мой взгляд просто не успел заметить его движения. Резко и бесцеремонно вздернул на ноги.

Я рванула было в сторону, но он держал меня крепко. Машинально встряхнула рукой, отправив в недолгий полет атакующее заклинание.

Увы, мгновением раньше Дариэль успел положить ладонь на свой амулет – и мои чары бесследно растаяли, как будто их и не было.

– Извините, госпожа Киас, – успела услышать я.

А затем перед моими глазами все стало белым от вспышки боли в затылке.