Глава четвертая

Я уныло провела языком по пересохшим от жажды губам. Усталым взглядом уставилась перед собой, сидя прямо на ледяном полу и тяжело привалившись к стене спиной.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как я очнулась в узкой тесной камере, более напоминающей самый настоящий каменный мешок – без окон, без дверей, без какой-либо мебели.

Хотя бы клок гнилой соломы могли бросить! Все теплее сидеть было бы.

Я грустно усмехнулась от этой мысли. Ишь, размечталась, что называется. Еще бы стакан воды попросила.

Пить хотелось зверски. Казалось, будто мой язык распух и не помещается в рот. А еще досаждала тупая ноющая пульсация в затылке. Понятия не имею, какими чарами огрел меня Дариэль, но при малейшем неосторожном движении боль усиливалась многократно. А еще к ней присоединялась тошнота. После первой же попытки встать я согнулась от сухого рвотного позыва и осознала, что лучше пока не рисковать. Надо беречь силы.

Естественно, я не устояла перед искушением испробовать на ближайшей стене атакующие чары. Почти не удивилась, когда ярко-алая молния без следа впиталась в нее, не выбив ни малейшей крошки.

Иридий! Зуб даю, что в плитах немалая доля иридия, который, как известно, надежно блокирует любые проявления колдовской активности.

Затем я попыталась связаться с Луциусом мысленно и сообщить о том, что произошло. Но и тут меня ожидала полнейшая неудача. Впрочем, ничего удивительного. Телепатия ведь тоже магия, пусть и ментальная.

Увы, я слишком хорошо понимала, что все это значит. Тюрьмы подобного толка есть только на Нерии. И используются они исключительно для государственных нужд.

Неужели Луциус все-таки ошибся в своих расчетах? Неужели Вашарий все еще остался на стороне Тициона несмотря на то, что тот сотворил с его женой? И неужели я теперь попала в руки злейшего врага своего супруга?

Неожиданно воздух посреди комнаты засеребрился. Я настороженно подобралась, нервно сжала кулаки, наблюдая за тем, как рядом со мной на удивление медленно формируется прокол в пространстве.

Мгновение, другое – и в шаге от меня распахнулся черный зев телепорта. Через него спокойно выступил незнакомый мне мужчина преклонного возраста, страдающий от излишнего веса и абсолютно лысый. Одет при этом он был в темное просторное одеяние, благодаря чему фигура незнакомца напоминала шар.

Интересно, кто это?

Следом за ним в камеру спокойно вошел Дариэль, и я невольно скрипнула зубами от злости.

Теперь он совершенно не казался мне обаятельным и милым, хотя на его губах играла прежняя теплая привлекательная улыбка.

В это мгновение старик посмотрел на меня – и меня словно ударило молнией. Показалось, будто на долю секунды все мышцы в моем теле свело в единой мучительной судороге. Этот взгляд просто не мог принадлежать человеку. Слишком острым, слишком безжалостным и слишком пронизывающим он был. А глаза! Со слишком светлой радужкой и слишком черными зрачками, как будто засасывающими мой разум в себя.

И неожиданно я осознала, что не могу первой отвести взгляд. Просто не могу – и все тут. Я даже моргнуть по какой-то причине была не в состоянии.

Пауза все длилась и длилась. Мои глаза слезились от дичайшего напряжения, как будто жестокий невидимка щедрой горстью бросил в них песка. А старик продолжал рассматривать меня с холодным презрительным любопытством, как будто увидел перед собой какую-то неведомую отвратительную зверушку.

Наконец, он хмыкнул – и неведомая сила, подчинившая себе мою волю, слегка ослабла. Я с приглушенным всхлипом опустила голову, зажмурилась и прижала к векам прохладные пальцы, пытаясь хоть немного прийти в себя.

– Деточка, обычно я снисходительно отношусь к нарушениям этикета, но ты переходишь всяческие грани приличий, – услышала я негромкое. – Приветствуй своего короля так, как это положено.

И та же сила, чью мощь я уже ощутила, резко швырнула меня на колени.

Ой, больно-то как! Наверняка до крови их разбила.

Но я, скорее, откусила бы себе язык, нежели позволила себе застонать. Потому что поняла, кто именно стоит передо мной.

Тицион. Король Нерия и негласный правитель остальных трех миров. Тот самый Тицион, благодаря которому убийцы моей семьи избежали возмездия.

Я косо глянула на Дариэля, который стоял чуть поодаль со скучающим видом.

Вот же нехорошая и лживая личность! Лицемер будет слишком мягким определением для него. Как соловьем пел, убеждая меня, что ни он, ни Вашарий не действуют заодно с Тиционом. А сам отдал меня в лапы этому венценосному гаду.

Дариэль наверняка почувствовал мою обиду и гнев. По крайней мере, он подарил мне короткий взгляд, и не улыбка даже – тень ее проскользнула по его губам.

– Деточка, не стоит так негодовать, – скрипучим голосом проговорил Тицион. – Джокер – на то и джокер, что никогда не знаешь, на чьей стороне он играет. Даже я, моя дорогая, не знаю, с чего вдруг Дариэль решил переметнуться на мою сторону. Это была полнейшая неожиданность для меня. Хотя, не скрою, весьма приятная.

Я мрачно уставилась на каменный пол под сапогами короля, избегая даже на миг снова встретиться с ним взглядами. Сдается, мне это не понравится так же, как и в первый раз.

Увы, у меня ничего не вышло. Как будто чьи-то ледяные пальцы прикоснулись к моему подбородку, усилили нажим – и я беспомощно запрокинула голову, вновь уставившись в стылые, страшные своим равнодушием глаза его величества.

Благо, на этот раз мне оставили хоть какое-то подобие свободы. По крайней мере, моргать я все еще могла.

Король чуть склонил голову набок, изучая меня все с тем же отстраненным интересом.

– Значит, передо мной законная супруга Луциуса, – пробормотал он себе под нос. – Девушка, которую он назвал женой как перед людьми, так и перед богами.

В унисон его словам татуировка на моем запястье вспыхнула жарким пламенем.

И на этот раз я каким-то чудом удержалась от стона. Лишь судорожно втянула в себя воздух через плотно сомкнутые зубы. Благо еще, что боль схлынула так же внезапно, как и появилась.

Дариэль взирал на эту картину совершенно безучастно, сложив за спиной руки. Но на какой-то миг мне почудилось, будто его насыщенные желтые глаза едва заметно потемнели, а губы чуть дрогнули. Но почти сразу наваждение растаяло без следа.

– Любовь все-таки забавное чувство, – задумчиво протянул Тицион. – Сколько лет живу среди людей – но не перестаю изумляться этой эмоции. Она делает человека на удивление глупым и уязвимым. Так не проще ли избежать проблем?

Я промолчала, поскольку сочла его вопрос риторическим. Впрочем, король и не ожидал от меня какого-либо ответа.

– Знаешь, деточка, на месте Луциуса я бы просто убил тебя, как только осознал зарождение каких-либо чувств к тебе, – почти без паузы продолжил он. – Любая привязанность ослабляет человека. Сейчас ты у меня, а значит, я сжимаю сердце Луциуса в своем кулаке.

Резко выкинул вперед руку, и я невольно вжалась в стену, опасаясь получить удар в лицо. Но вместо этого Тицион продемонстрировал мне костлявый кулак, видимо, как наглядное подтверждение своих слов.

Конечно, я могла бы сказать ему, что он ошибается. Что Луциус не любит меня и никогда не любил, а если и испытывает ко мне какие-нибудь теплые чувства – то все равно поставит выполнение своего плана превыше любого шантажа. Но я опять не сказала ни слова.

Глядя в выцветшие от возраста спокойные глаза короля, я точно понимала, на какой тонкой нити сейчас повисла моя жизнь. Тицион точно убьет меня без всяких сожалений. Луциус был прав: именно это главное отличие между ними. Мой супруг хоть и без малейших сомнений расправлялся с неугодными, но всегда испытывал к своим жертвам хоть какие-то чувства. Неважно: гнева ли, раздражения или отвращения. Тогда как Тицион, я уверена, прихлопнет меня как обычную муху. Вообще без каких-либо эмоций.

– Так и будешь играть в молчанку? – полюбопытствовал Тицион, когда пауза слишком затянулась. – Вообще-то, это даже неприлично. Как-никак, настоящий король перед тобой.

– Мне нечего вам сказать, – очень тихо проговорила я, опять опустив голову.

Тицион подошел ближе. Так, что край его балахона почти прикоснулся к моим несчастным коленям, которые уже гудели от слишком долгого стояния в неудобной позе.

– Ошибаешься, – сухо сказал он. – Ты можешь очень многое мне рассказать. Нет, я не о том, что задумал Луциус. Вряд ли он глуп настолько, чтобы посвящать тебя в свои планы. Но я хочу знать о нем все. Все об его привычках, об его манере вести разговор, даже о том, как часто и в каких позах вы занимались с ним любовью.

Удивительно. Тицион сейчас практически дословно повторил фразу Вашария, которой тот некогда начал мой допрос. Интересно, что бы это значило? Неужели верный соратник не поделился со своим правителем столь ценной информацией? Насколько я понимаю, тогда господин Дахкаш и предположить не мог, что его жена жива, а следовательно, и речи не шло ни о каком расколе между ним и королем.

В следующее мгновение Тицион пребольно нажал костяшкой указательного пальца на мой подбородок, заставив тем самым посмотреть на него. Я подчинилась. Хмуро уставилась ему в глаза.

– Да не напрягайся ты так, – посоветовал мне король. – Я не собираюсь тратить время на вульгарные допросы. Я хочу увидеть Луциуса твоими глазами.

Ну да, конечно. И почему-то я совсем не удивлена таким словам. Вашарий Дахкаш уже устроил мне полное ментальное сканирование. Теперь, видимо, придется вновь его пережить.

Несчастная моя голова! За последнее время в ней побывало слишком много людей.

Но возмутиться я не успела. Невидимые тиски чужой воли неожиданно вновь сжались вокруг моей головы. Одновременно с этим в висках противно закололо.

Почти сразу Тицион презрительно скривился, и все неприятные ощущения исчезли.

– Твой супруг знатно подставил тебя, моя дорогая, – процедил он. – Он заблокировал твои мысли от кого бы то ни было.

Я не торопилась радоваться этому известию. Сдается, мои дела только что стали хуже некуда.

– Но любую защиту возможно сломать.

Лицо Тициона, все это время напоминающее каменную маску своим отсутствием эмоций, вдруг дрогнуло. Более того – на тонких губах короля заиграла воистину змеиная улыбка, от которой мне немедленно стало не по себе. Мягко говоря. А если откровенно – я почувствовала, как мои внутренности мгновенно смерзлись в единый ком от леденящего ужаса.

– Правда, не уверен, что после этого ты останешься мыслящим существом, – с непонятным предвкушением добавил Тицион и до боли впился ногтем в моей подбородок, по-прежнему не давая мне опустить голову. Прошептал: – Я вижу, что ты связана с Луциусом мысленно. Что же, это славно. Значит, он будет незримо присутствовать при этом. Неплохое наказание для самоуверенного юнца, осмелившегося бросить мне вызов.

Страх тугой удавкой перехлестнул мое горло. Я смотрела в глаза короля, на дне которых плескалось торжество, и понимала: он не пугает. Он действительно не просто готов, но хочет сделать это. Выжечь мне мозги лишь для того, чтобы досадить тем самым Луциусу.

– Ваше величество, – вдруг подал голос Дариэль, все это время вполне успешно играющий роль соляного столпа, никак не реагирующего на происходящего.

– Ну что еще? – Тицион раздраженно дернул бровью, явно недовольный, что его отвлекают от такого замечательного развлечения.

– Простите, но я не думаю, что это хорошая идея, – негромко сказал Дариэль, тщательно подбирая каждое слово.

Тицион порывисто убрал руку от моего подбородка, напоследок не устояв от искушения хорошенько царапнуть его ногтем. Выпрямился и обернулся к Дариэлю, выразительно вскинув бровь, как будто удивленный, что кто-то осмелился перечить ему.

– Что ты имеешь в виду? – прошелестел он.

На месте Дариэля я бы тут же извинилась за свои слова и предложила его величеству вернуться к прерванной забаве. Но мужчина спокойно улыбнулся, как будто не ощутив нависшей над его головой опасности.

– Если вы проведете допрос таким образом, как собираетесь, то Доминика Киас станет абсолютно бесполезной в дальнейшей игре, – проговорил он. – Человеком она быть перестанет, это точно. А стало быть, Луциус потеряет к ней всяческий интерес.

– Зато он поймет, что лучше меня не злить, – раздраженно фыркнул Тицион. – Его наглость заслуживает достойного наказания.

– Но что вы этим добьетесь? – флегматично вопросил Дариэль. – Да, Луциус будет взбешен, это совершенно точно. Однако у вас не останется ни единого козыря против него. Уничтожив Доминику как личность, вы лишитесь единственного средства для ведения переговоров с ним.

– А я не собираюсь вести с ним какие-либо переговоры! – резко возразил Тицион.

Однако его голос на самой грани восприятия дрогнул как будто от сомнения.

– Луциус показал себя как достойный и хитрый противник, – вкрадчиво добавил Дариэль. – Но самое главное – он абсолютно непредсказуем. Вдруг он затаится на несколько лет, ожидая, когда вы ослабите бдительность? Согласитесь, это будет весьма… хм-м… некстати. Лучше решить эту проблему как можно скорее. И живая здоровая Доминика подходит для данной цели наилучшим образом. Луциус обязательно попытается освободить ее. Причем как можно скорее.

Тицион отчетливо скрипнул зубами, явно недовольный доводами Дариэля. Обиженно насупился, совсем как капризный ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

Я затаила дыхание, ожидая, каким будет его решение.

– Что ты предлагаешь? – наконец, хмуро спросил король.

– Насколько я понимаю, Луциус сейчас серьезно ранен.

Хоть я и догадывалась об этом, но все равно невольно вздрогнула. Мысленно призвала на голову подлого обманщика и изменника Дариэля все беды мира.

Надо же, как все-таки бывает обманчива внешность! Никогда бы не подумала, что он настолько искусный и убедительный лжец. Так соловьем пел, рассказывая мне о том, что Луциусу ничего не угрожает. При этом прекрасно знал, что тот угодил в ловушку. А после хладнокровно отдал меня в руки короля, понимая, чем мне это грозит.

– Конечно, он восстановится, но на это нужно время, – продолжил Дариэль, упорно не замечая моих гневных взглядов в его сторону. – Поэтому чем быстрее вы поставите перед ним ультиматум – тем лучше. Согласитесь, куда приятнее иметь дело с ослабленным и истекающим кровью противником, нежели чем с полным сил.

Мое сердце сжало когтистая лапа дурного предчувствия.

Значит, вот как все обстоит на самом деле. Видимо, Вашарий все-таки не решился выступить против своего правителя. Он завлек Луциуса в западню, но тот каким-то чудом вырвался. Ему бы отлежаться сейчас, уйти в тень, но Тицион не позволит этого.

Вопрос только в том, захочет ли Луциус спасать меня. Он ведь далеко не глупый человек. Если не сработал его план с Вашарием, то, получается, союзников в этой игре у него нет. Смысл ввязываться в заведомо проигрышную битву? Сильно сомневаюсь, что Тицион оставит меня в живых, если победит.

«Не «если», а «когда» победит, – мрачно исправил меня внутренний голос. – Доминика, в твоем случае оптимизм точно не уместен».

Пауза все длилась и длилась. Тицион всерьез задумался над словами Дариэля, сердито сдвинув брови и отрешенно покусывая нижнюю губу.

Я решила воспользоваться удобным случаем и хоть чуть-чуть переменить позу. Колени к этому моменту так затекли, что я их почти не чувствовала.

Тицион стоял ко мне спиной, поэтому не заметил моего движения. А вот Дариэль обратил на него внимание. С превеликим удивлением я вдруг заметила отчетливую тень сострадания в его желтых глазах. Более того, он едва заметно подмигнул мне, но почти сразу его лицо вновь окаменело.

Что это? Неужели Дариэль таким образом пытается меня приободрить?

Но почти сразу я выкинула эту мысль из головы. Я больше ни за что не поверю этому лицемерному типу! Возможно, он просто пытается успокоить меня, лишь бы избежать каких-либо проблем с моей стороны.

– Ну-у… – протянул тем временем Тицион, кривясь так, как будто съел самый кислый в мире лимон. – Возможно, твое предложение и не лишено некоторого смысла. Если Луциус задумает спрятаться, то это может затянуться надолго. Как показало прошлое, путать следы этот крысеныш умеет великолепно.

Я мысленно хмыкнула.

Крысеныш? Как-то не очень красиво и уж тем более не по-королевски обзывать противника за его спиной. Тем более что Луциус пока не сделал ничего дурного Тициону. В отличие от самого короля. Помнится, тот даже приказал убить его беременную мать, лишь бы не допустить рождение будущего игрока.

– Мне надо подумать, – обронил Тицион.

Обернулся, смерил меня величественным взглядом, даже не пытаясь скрыть гримасы отвращения.

– Скоро вернусь, – пообещал он.

Прищелкнул пальцами – и вокруг мужчин вновь принялся сгущаться воздух в преддверии скорого перерождения в портал.

Мгновение, другое – и я осталась одна.

Первым делом после этого я встала с колен. Судорожно втянула в себя воздух, почувствовав, как по ногам забегали неприятные мурашки.

На светлой ткани штанов выступили кровавые пятна от полученных ссадин. Ладно, бывало и хуже. От этого я точно не умру.

Затем я потерла подбородок, на котором зудел след, оставленный ногтем короля. Тоже пустяк по большому счету. Ранее мне не раз и не два доставалось гораздо сильнее.

После столь знаменательной встречи сесть и спокойно осмыслить все услышанное я была просто не в состоянии. Меня настолько колотило от волнения, что я заметалась по крохотной тесной камере.

Что же делать?

Только одна эта мысль билась в моей голове. Очевидно, что Луциус просчитался в планах. Вашарий остался верен королю и даже ради возвращения памяти своей горячо любимой жене не пошел на сделку с ним, а вместо этого завлек в западню. Каким-то чудом Луциусу удалось вырваться, а вот мне повезло гораздо меньше.

Я внезапно остановилась. Несколько раз нервно сжала и разжала кулаки, силясь успокоиться, а после глубоко и размеренно задышала, каждый раз выпуская воздух через рот.

Так, Доминика, остынь. Возьми себя в руки. Все равно паникой делу не поможешь.

Увы, все мои мысленные уговоры мало мне помогли. Сердце по-прежнему испуганно колотилось где-то в горле, а под ложечкой неприятно сосало от ощущения неминуемо надвигающейся полнейшей катастрофы. Больше всего на свете хотелось расплакаться. Навзрыд, взахлеб, лишь выплеснуть душивший меня страх. Я слишком хорошо понимала, что обречена на смерть. И надеяться я могу лишь на то, что она будет быстрой и безболезненной.

Если Луциус согласится на встречу с Тиционом, то последний победит, а стало быть, избавится от меня как от ненужной свидетельницы. Если откажется и предпочтет сбежать – то меня тем более не ожидает ничего хорошего. Уверена, что в этом случае его величество с превеликим удовольствием отведет душу на мне, убивая как можно мучительнее. Потому как все это почувствует и Луциус.

В общем, куда ни кинь – всюду клин.

Внезапно воздух в центре камеры знакомо засеребрился. От нахлынувшего ужаса у меня перехватило дыхание. Неужели все произойдет прямо сейчас? Теплилась у меня слабая надежда на то, что королю потребуется больше времени на раздумья.

Смешно звучит в свете всех обстоятельств. Но теперь я прекрасно понимала тех несчастных, приговоренных к смертной казни, которых приходилось тащить на эшафот силком. Перед ликом неминуемой гибели начинаешь ценить каждую лишнюю секунду жизни.

Но вдруг я успокоилась. Глубоко вздохнула и заставила себя выпрямиться.

А, к демонам всех и всё! Я не унижусь до некрасивых сцен со слезной мольбой о пощаде и не доставлю Тициону удовольствия наблюдать за моей истерикой. Какой бы ни была моя участь – я встречу ее достойно.

В этот момент портал оформился окончательно, и я удивленно округлила глаза.

Потому что через него вышагнул один Дариэль, который нес в руках тяжело груженый поднос.

Ого! Бутерброды, графин с водой. Что бы это значило?

Рот против воли мгновенно наполнился голодной слюной, и я украдкой сглотнула. Как же есть все-таки хочется! Считай, завтрака у меня сегодня не было, а в камере я сижу уже несколько часов точно.

– Полагаю, вы голодны и хотите пить, – с прозорливой улыбкой проговорил Дариэль. – Его величество согласился с моим мнением о том, что негоже морить столь ценную гостью голодом. – Наклонился, аккуратно опустил поднос на пол, после чего добавил извиняющимся тоном: – К сожалению, придется обойтись без стола и стульев.

– Играешь роль доброго тюремщика? – хмуро спросила я, решив раз и навсегда отказаться от вежливого тона в отношении лицемерного подлеца.

– О, мы перешли на «ты»? – Дариль улыбнулся шире. – Что же, я не против. Жаль, что выпить на брудершафт не могу тебе предложить. – Сделал паузу и добавил с едва уловимым нажимом: – Доминика, поешь. Тебе надо восполнить силы. Даю честное слово, что ни в воду, ни в бутерброды не добавлено никакого яда.

– Естественно, не добавлено, – фыркнула я. – Тициону ведь я нужна живой. По крайней мере, на данный момент.

Губы Дариэля как-то странно дрогнули, как будто он хотел что-то сказать. Но в последний момент он удержался.

И опять мне почудилась тень сочувствия на дне его зрачков. Очень слабая, которая тут же растаяла.

– Кстати, хочу выразить тебе свое искреннее восхищение, – продолжила я изливать свой яд. – Просто поражаюсь твоему умению лгать и не краснеть! Пожалуй, впервые встретила настолько искусного обманщика и притворщика.

Дариэль молча проглотил мою колкость. Улыбка словно приклеилась к его губам, хотя я видела, как на его виске мелко-мелко забилась жилка, как будто он с трудом сдерживался от вспышки злости.

– Пожалуй, не буду тебя смущать своим присутствием, – спустя неполную минуту проговорил он. – Все равно дружеской беседы у нас точно не получится.

Чуть склонил голову и отступил на шаг.

Я мрачно следила за тем, как вокруг него начинает формироваться портал. Любопытно, а почему тут действуют чары переноса? Явно не Дариэль их вызывает. Он точно не маг, в этом я совершенно уверена. Получается, в камере есть какой-то стационарный прокол в пространстве, открывающийся извне.

Но как он работает, если вокруг защита от любого колдовства?

Хм-м…

Я во все глаза уставилась на Дариэля, чья фигура почти скрылась за всполохами серебристых искр. Призвала на помощь внутреннее зрение, пытаясь определить, как будет происходить закрытие портала.

Тотчас же стены, пол и потолок словно покрылись сверкающим магическим инеем, видимым только мне.

Ага! Уверена, что я вижу блокирующее действие иридия.

И вдруг этот приглушенный ровный свет погас, как будто кто-то резко щелкнул выключателем.

Внезапно в голову пришла безумная и донельзя опасная идея. Ударить по Дариэлю именно сейчас, без малейшего промедления. Видимо, кто-то или что-то в момент окончательного прокола пространства нейтрализует блокирующее свойство иридия, что позволяет окончательно оформиться чарам переноса. Но это означает, что и моя магия в этот миг будет действовать. Если я атакую Дариэля – то он не сможет отразить мой удар. Возможно, я даже успею вскочить вместо него в портал…

Я додумывала все это уже на ходу, в один гигантский шаг опасно приблизившись к границе чужого заклинания. Кончики пальцев налились жаром, показывая, что молния вот-вот готова сорваться с них.

Дариэль успел почувствовать неладное. Через всполохи разноцветной сияющей метели я увидела, как он изумленно вздернул бровь, а губы приоткрылись, как будто он собирался крикнуть мне что-то.

«Не сметь!»

Нет, этот приказ прозвучал не от Дариэля. Этот голос ударил меня словно хлесткой плетью, потому что был до боли знаком.

Луциус!

Я замерла от неожиданности. Но в следующее мгновение чары переноса схлопнулись над головой Дариэля – и стены камеры вновь ровно засияли блеском иридия.

Кратковременная мысленная связь оборвалась, как будто только почудилась мне. Однако я точно знала, что это не так. Я действительно услышала Луциуса.

Что все это значит? Получается, он уже в курсе предательства Дариэля? Но почему тогда не дал мне напасть на него? Ведь это означало пусть крошечный, но шанс для меня на спасение. Ну, или на быструю смерть в бою. Что в моей ситуации, в принципе, не так-то и плохо.

Я медленно отошла к оставленному подносу. Села около него на холодный пол, скрестив ноги, и первым делом налила полный стакан воды. Выпила его залпом, налила еще и глубоко задумалась.

Выходит, все далеко не так однозначно, как мне представлялось.

Ай, да ладно голову себе ломать!

Я внезапно разозлилась и решительно взяла в руки бутерброд. Уже давно ясно, что мне в этой игре отведена роль послушной марионетки. Ни Луциус, ни Дариэль, ни, тем более, Тицион не имеют ни малейшего желания посвящать меня в суть грядущего противостояния. Но все-таки… Все-таки я ставлю на своего супруга. Потому что только в этом случае у меня остается шанс на жизнь.