Глава 11

Едва Лэйнар опустил меня на траву, раскрыв вход в дом, я пискнула, что мне надо в душ и спаслась бегством от измазанного о мою грязную одежду лаэра. Невозможно одновременно ненавидеть и… Он был слишком горячий… Прижимал к себе, но только по одной причине: чтобы не выронить. Нет, это невыносимо!

Я вбежала в свою комнату, обмотала ручку двери арагвом и велела тому:

– Не шевелись!

Крошечные хоботки в розоватом пластике зависли в недоумении. Кажется, их никто ранее морским узлом не завязывал. Но замков тут не предполагалось и даже стула под ручку подставить. А мне категорически нужно было побыть одной, чтобы не разорвало, как подушко-гриб вчера.

Но я и намокнуть в душе-гейзере не успела, как дверь содрогнулась от стуков:

– Оля! Есть разговор! Я вхожу! – прогремел Лэйнар.

Я подскочила, чуть не поскользнувшись на мраморе, и выкрикнула:

– Нет! Я не одета!

– Так оденься! Сейчас! Нам надо поговорить! – а судя по голосу, четвертовать на месте.

Горячая струя гейзера ударила мне в глаз. Я выскочила из ванны, оставляя за собой потоки воды. Засуетилась, абы как вытираясь на ходу полотенцем. Не прошло и пары вздохов, дверь опять дрогнула. Господи, он собирается её высадить! Арагв испуганно вытянулся и начал сползать на пол, как прокисшее тесто. Предатель!

Я в очередной раз поскользнулась, ткнула ладонью в мерцающую стену и выдрала из лениво раскрывающегося на кубики шкафа белую хламиду. Что-то типа платья с капюшоном. Дрожащими руками натянула на себя. Тонкая ткань мгновенно приклеилась к влажному телу. Да чтоб её! Но моему опекуну всё равно, в неглиже или нет не достойный любви покемон по имени Оля! Ненавижу!

Я судорожно вздохнула, на грани всхлипа. И под нетерпеливо-грозное «Оля!» накинула на плечи золотистый палантин, чтобы хоть грудь скрыть. Арагв шлёпнулся на пол. Дверь открылась. Лэйнар наступил на арагв. Тот издал хлюпающий звук и раскатался по полу, готовый стать лавашом.

Лэйнар поскользнулся на влажных плитах. Выругался, но не упал. Крылья помогли.

Я отбросила мокрые пряди с лица, и мы с ним встретились взглядами.

Да, можно было не одеваться… С такими молниями в глазах он явно пришёл рубить мне голову с плеч. Я отступила к стене. Ангел судного дня встал напротив, отрезав пути к отступлению.

– Что это было, Оля?! – прорычал он.

– Душ.

Крылья закрылись, но меньше и добрее от этого Лэйнар не стал.

– Я не о лужах на полу! Что ты натворила на плато Айдорато?! Что ты делала с Дезмондом Таббатом?!

Он не кричал, но от его голоса все струны во мне натянулись, – мгновение до взрыва.

– Ты использовала запрещённую магию?! – Он навис надо мной.

Дзыньк. Струны лопнули. Я сжала кулаки и вскинула подбородок:

– А я откуда знаю?! Ты сам сказал, что магии во мне нет! Солгал?

Лэйнар посмотрел с прищуром, но гнева стало на толику меньше.

– Я никогда не лгу.

– Угу, и это была ложь номер один. – Я посмотрела на него с вызовом, потому что терять мне было нечего. – Какая магия?! – Я ткнула ему в нос ладони с растопыренными пальцами. – Смотри! Если бы я могла шарахнуть файерболами, сейчас бы шарахнула! Не сомневайся! Но я не умею! Вы все в своём уме? Ты? Этот Дезмонд? Стражи? Я просто видом восхитилась и дорисовала его в воображении, потому что так было похоже на сказку, которую я придумывала! Вот вам и магия номер один, два и три! Или у вас тут пейзажами запрещено любоваться?! Что ещё запрещено? Дышать?

– Стоп. Ты сказку придумывала? – озадачился Лэйнар. – Какую сказку?

– Такую сказку! Фэнтези! – рыкнула в ответ я. – Я же писатель! Я сама придумываю истории! Не чужие записываю, разве не понятно? Я пишу книги! Я их при-ду-мы-ваю!

– Зачем ты это делаешь? – напрягся мой опекун.

– Это моя работа. Призвание. Дело жизни! У вас тут вообще такое понятие существует? Или только «стой там, иди сюда»?

– Творческая магия запрещена, – сдвинув брови, заявил Лэйнар.

– Теперь знаю. Толпа благородных лаэров вопила очень возмущённо! И первый встречный тоже просветил. Как его? Таббат, да! Подошёл, заговорил со мной, а потом отмазал от стражи, если интересуют подробности. А почему ты мне этого не сказал?!

Я вдруг поняла, что перешла на «ты», но сейчас было не до экивоков.

– У тебя ничего не было, – глухо ответил Лэйнар.

– Но вечером что-то возникло, да? Когда мы музыку слушали? И ты не сказал! О законе даже не обмолвился! – Я усмехнулась и продолжила едко: – Хотел, чтобы меня в изоляцию отправили? Ну да, так просто избавиться от глупого навязанного существа! И все формальности соблюдены: ты дал присягу, приютил, приодел, библиотеку организовал; старался, как мог, так что вообще не при чём! Она сама виновата!

– Стоп.

– Не стоп! Решил доставить меня в тюрьму лично и получить медаль за поимку опасной преступницы? Давай, я готова! – Я расправила плечи, как бросающийся на амбразуру партизан. Золотистая накидка съехала на пол. Лэйнар уставился на мою грудь. Отвёл глаза. Поднял с пола палантин. Подал мне и снова вперился взглядом.

– Я похож на подлеца?

Я нервно забрала золотистую тряпку, обмотала ею как попало плечи.

– А я не знаю, кто ты! За день человека не узнать!

– Я лаэр.

– Лаэра тем более! – ткнула я пальцем в воздух. – Куда нам, убогим?

Я шагнула вперёд. Лэйнар отступил, пропуская. Подошла к окну, придерживая проклятую накидку.

– Надо в тюрьму? Вези в тюрьму, – сказала я. – И точка.

Уставилась на великолепные виды, чтоб их! Тик-ток без фильтров. Вдалеке пролетела смеющаяся пара, как издевательство.

Он подошёл. Встал рядом.

– Да, ты права, – вдруг сказал он таким тоном, каким говорят обратное.

Я с удивлением подняла глаза.

– Это был мой хитрый план, как засадить тебя в тюрьму. И сесть рядом. Мрак, и чего ж Дезмонд Таббат вмешался? Вместо наказания по самое «не хочу» всего лишь шантаж могульского шута. – Лэйнар цокнул языком.

– Какой шантаж? При чём тут ты? – пробормотала я.

– При том, что по закону я – твой опекун и должен отвечать за все твои нарушения вместе с тобой, – язвительно добавил Лэйнар. – Так что да, ты права, мелочиться не надо: если устроить торжественную манифестацию, так на глазах у всех! Только глав совета забыли пригласить. Ты уж предупреди в следующий раз, когда соберёшься закон нарушать. Я и начальство позову, и членов команды, и семью, и магов-карателей. Чтобы ни у кого сомнений не было.

У меня пересохло во рту.

– Ты серьёзно?

– Да не до шуток.

Я сглотнула. Поёжилась.

– Извини…

Он смотрел на меня сверху вниз, а я – на отражение наших контуров в окне. Всегда считала себя крупненькой, но рядом с ним не получалось.

– Тогда понятно, почему ты был так расстроен вчера: тебе навязали обузу, с которой точно будут проблемы…

– Не обольщайся. У меня их и без тебя хватает.

– Но ты всё равно ничего не сказал вчера.

– Не сказал. Решил, что в тебе отзываются остатки моей энергии, которую я влил, спасая, – совсем иначе заговорил Лэйнар, – и они выплеснулись как реакция на музыку. Когда мелодия закончилась, даже следа магии не осталось ни в тебе, ни в воздухе. Сейчас в тебе магии опять нет. Это видно по ауре.

– То есть проблема исчерпана? – Я всё-таки повернула к нему голову.

Лэйнар поджал губы.

– Нет. Творчество для людей законом запрещено. В принципе.

– Что?! – Внутри меня всё оборвалось.

– В Аэранхе люди не имеют права заниматься творчеством в каком-либо виде. Любой всплеск творческой энергии фиксируется. На место преступления прибывают стражи.

– Преступления?!

– Да. Согласно договору между людьми и лаэрами творчество считается преступлением и запрещено. За него так же изолируют до перевоспитания. Срок зависит от тяжести нарушения.

– Господи, да это просто «451 градус по Фаренгейту»^[1] какой-то… – ошарашенно пробормотала я.

– Не понял.

– Зато мне теперь понятно, почему у вас мало кто из людей улыбается, одни хмурые лица! И лифты к вам на верхотуру не придумали…

– И что тут такого? – проговорил Лэйнар. – Недовольные всегда найдутся. Но мы спасаем жизни. Защищаем людей от внешних опасностей, обеспечиваем…

– «Что такого»?! И ты говоришь, «что такого»?! – возмутилась я. – Да это же фашизм! – и заметив непонимание в его глазах, выпалила расшифровку: – Фашизм – это диктатура и тирания, основанная на расизме и вымышленном превосходстве одних над другими, чтобы сделать других рабами!

Лицо Лэйнара оскорблённо вытянулось.

[1] Роман Рэя Брэдбери.

* * *

«Других сделать рабами?!» – в голове Лэйнара будто колоколом ударило.

– Ты не имеешь права так говорить, – жёстко проговорил он.

Оля вспыхнула, а потом потухла. С тоской посмотрела мимо него. Просто в стену.

– Да, и этого права я тоже не имею. – Обернулась. – Зачем ты меня спас?

– Давай не будем повторяться.

Она отошла от окна. Устало села на край мокрой ванны, проговорила тихо, будто самой себе:

– Не надо было. Я бы разбилась и просто не знала, что существуют миры, в которых человек – ничтожество. Низшее существо, тварь дрожащая. Ограниченная в развитии рабочая сила. Чего хотеть, куда развиваться, если ты не можешь ничего создать нового, придумать, обрадоваться даже ерунде, которая получилась? В древнем мире у нас были рабы, но у них хотя бы был шанс. Они могли петь, сочинять, творить, а тут… нельзя… – И она выдохнула, словно загасила свечу. – За любое движение мысли – тюрьма…

Лэйнар не знал, что ей ответить. Внутри бурлило несогласие, но её тоска оказалась такой настоящей, что дискутировать было просто недостойно. Сдержав возмущение, он сказал:

– В Аэранхе сотни тысяч людей. Нормально живут. В безопасности.

Она посмотрела на него в упор.

– Нормально? А ты их спрашивал?

– Нет.

– Конечно! – усмехнулась она. – Зачем? Кто спрашивает у пса придорожного: «Как ты живёшь? Рад? Счастлив?». Палку принёс? Удобно. Сдох? Значит, сдох.

Что она такое говорит?!

Пауза. Громкий вздох.

– А кто вас вообще добрыми назвал, господа лаэры? – От её взгляда по душе скребнуло. – Или сами себя? Перья почистили, крылья расправили, нимб пририсовали, и здорово! Уже не диктаторы, а спасители мира! А от чего вы его спасаете? Вот лично ты? Совесть не колет?

У Лэйнара перехватило дух. Он мгновенно вскипел, словно безобидная на вид человечка сковырнула корку на ране, под которой пекло.

– Совесть? Колет. За те жизни, что не успел спасти! Их триста восемьдесят пять. Я их считаю. А что спасать не надо, скажи младенцам, которых пожирает огонь! – рыкнул он. – Или старикам, провалившимся в трещины в земле! Или деревням, которые атакует стая взбесившихся от аномалий хищников! Мне стыдиться нечего, поняла?

Лэйнар сжал кулаки. Ушёл бы прочь, если б разговор был закончен.

Оля убрала мокрую прядь за ухо. В расширенных глазах – осознанная боль.

– Мне жаль. Сказала лишнее… – Она опустила голову. Сплела пальцы и произнесла в залитый водой пол: – Ты бы отказался от меня, командир. Какими-то, уж не знаю какими способами. Потому что я не умею не пользоваться воображением. Я рецепты на кухне придумываю, если книги в расчет не брать. И слоганы рекламные. И ролики. Я просто человек творческий, даже в детстве ни секунды без сказок не сидела: цветы у меня разговаривали, камешки оживали, кошки по радуге прыгали на картинках… Так что я прожжённая рецидивистка по-вашему, уже не исправить. При всей красоте это самый ужасный, отвратительный мир, в который я только могла попасть. Насмешка вселенной.

Оля сгорбилась, обхватила себя руками.

– Прости, я тут жить не смогу…

Один вздох. Оля задрожала, как тогда, у шпиля, и вдруг зыбкие вибрации разошлись от неё, как круги от камня, брошенного в воду. В это мгновение Лэйнар понял, что ещё не спас её. Девочка из другого мира, уязвимая сейчас, будто без кожи, в самом деле могла стать номером триста восемьдесят шесть в любой момент.

Незаметным глазу движением ладоней он замкнул на себе искажения пространства. Вовремя: её отчаяние начало бить в грудь, как волны прилива. Ничего себе! Лэйнар бесшумно раскрыл крылья, от кончика до кончика создал над девушкой экран-купол. Импульсом включил защитные контуры дома, превратив его в слепое пятно для внешнего мира. И только потом шагнул к ней.

– Всё будет хорошо, – сказал он.

Она сжалась в комок, едва мотнув головой. Покалывание в его пальцах, словно знак приближающейся грозы. Плохо дело. И тогда Лэйнар поднял ладони, направляя на истерику успокаивающий свет. Сосредоточился на Олином дыхании, сонастраивая со своим. «Вдох-выдох, вместе. Ну давай. Тише… тише… Умница».

Разрушительная буря в пространстве начала стихать.

– Мы что-нибудь придумаем, – вслух сказал Лэйнар.

Медленно опустил руки и крылья, чтобы она не испугалась магии.

– Спасибо, не нужно… – пробормотала она, по-прежнему глядя себе в колени.

– Тшшш…

– Энергия ведь не бесконечна. Оставь, пожалуйста, на стариков и младенцев. Ты важен. А я – лишнее существо, неучтённый ноль со знаком минус… в который невозможно влюбиться…

Стоп, что?! В этом всё дело?

Лэйнар едва не рассмеялся от облегчения.

– Ты неправильно меня поняла, – выдохнул он. – Я совсем не то имел в виду.

Оля моргнула. Маленькая, глупая, красивая.

– Разве тут возможны разночтения?

– Лаэру нельзя. По закону, – пояснил Лэйнар.

Она облизнула губы от волнения, поднимаясь ему навстречу. Они оказались рядом. Слишком близко, ещё и дышали в унисон.

– А без закона? – спросила она, глядя ему в губы.

– Можно.

Она взглянула на него наконец-то, и Лэйнар почувствовал, как вспышку, вибрацию из центра её груди, только это была уже не истерика. Воздух заискрился вокруг, словно в него подбросили горсти золотой пыльцы, стал сладким и наполнился ароматом цветов.

– Меня сейчас арестуют? – спросила Оля.

– Нет.

– Но ведь это оно… – прошептала она, окидывая взором искры в воздухе. – Да?

– Да. Но я уже кое-что придумал.