Глава 10

Я узнала двух типов из контроля магического равновесия. Толпа расступилась. «Пеструшка» и перламутровый встали перед нами.

– Таббат, опять нарушаете? – строго спросил лаэр с крыльями в крапинку.

Дезмонд заслонил меня собой.

– С каких это пор восхищение стало запретным?

– Что вы заговариваете зубы, Таббат? – поджал губы Пеструшка. – Мы зафиксировали аномальный всплеск магии здесь.

– Это она! Это над ней, над ней появились сверкающие цветы! – воскликнула ухоженная, как кинозвезда, лаэра в розовых одеяниях.

– Да, над ней, – стали повторять все вокруг. – Над девушкой.

Я моргала, ничего не понимая. Дезмонд распрямил плечи и нахально улыбнулся лаэре в розовом.

– Конечно, над ней, дорогуша. На тебя я внимания не обращал.

– Могулы не были замечены за такой магией, – парировал Пеструшка, доставая из кобуры прямоугольный кристалл в серебряной оправе.

– И часто ты видел влюблённого могула? Или такую красивую девушку? – со злым и спокойным вызовом ответил Дезмонд.

Я ошарашенно взглянула на него. Кажется, и лаэры из контроля такого ответа не ожидали. Они замялись, в толпе кто-то ахнул.

– Тогда ладно, проходите, – ответил Пеструшка с досадой.

У меня мурашки пробежали по спине холодной волной. Дезмонд взял меня под локоть, и мы прошли сквозь толпу по улице к чудесной аллее в цветах. И только когда мы миновали последнего зеваку, я спросила у Дезмонда шёпотом:

– Постой, когда ты успел в меня влюбиться? Что вообще произошло?

Он завёл меня за куст шикарных глициний, в нишу, заполненную ароматами. Оглянулся, а затем ответил так же тихо:

– Поосторожнее с эмоциями, детка! В следующий раз меня не окажется рядом, как будешь выкручиваться?

– А что я сделала? – в волнении смяла пальцами ткань своих струящихся штанов я.

– Жахнула запрещённой магией под самым носом стражей.

– Я?! Какой магией? У меня нет магии… – пробормотала я.

– Угу, а я девочка в платьице, – хрипло прорычал Дезмонд.

– Хорошо маскируешься. Но у меня нет магии, правда! Я самая обычная!

– Только берешь и шуруешь на все двести процентов энергией творчества, которая вырывается объёмными образами в реал? А потом да, снова ни магии, ни образов. Хороший фокус! Где научилась?

Я замотала головой.

– Ничего не понимаю. Объясни! Просто было красиво! Я представила музыку, представила, как взлетаю, и цветы затанцевали, ну это же выдумки!

– Выдумки, которые видели все.

– Как все?

– Всё, что ты представила, – таинственно сощурившись, сказал Дезмонд, – было у тебя над головой. И вокруг тебя. И пахло запретными конфетами на всю площадь.

– Мороженым, клубничным… – кашлянув, поправила его я.

– А по мне так сроком в изоляции, – сморщился Дезмонд, – за рекламу запрещенных средств.

Я открыла рот и застыла: сказать было нечего.

– Моргать у тебя не хуже получается, чем творить беспредел, – рассмеялся рыжий. – Или ты правда не в курсе?

– Н-не в курсе. У меня никогда ничего такого не было.

– Ну ладно, – смилостивился могул. – Рассказываю. Мотай на ус. Творческая магия здесь запрещена.

– Как это? – Ошарашенная, я ткнула пальцем в прекрасные здания за кустами. – Но архитектура – тоже творчество…

– Пользоваться творческой магией разрешено только лаэрам.

– А книги под гусли рассказывать? – не поняла я. – Мне говорили…

– Не свои сколько угодно. Люди здесь творить не должны. А такие фокусы, как материализация идей и эмоций на публику и влияние на внимание, – вообще не вариант, если хочешь задержаться на свободе.

– Я это делаю? – ахнула я. – Материализацию… влияние…

– Ты. Но, надеюсь, впредь будешь умнее.

– Я попробую…

– Ну и умница, детка. Пошли развлекаться? Только эмоции прикрути, договорились? – Он вновь подхватил меня под локоть горячей ладонью.

Честно говоря, я была так потрясена, что хотелось сесть куда-нибудь в уголок и переварить.

Мы вышли из-за кустов, и на нас с воздуха налетел Лэйнар. Хлопая белоснежными крыльями, он опустился на землю и взглянул яростно.

– Что здесь происходит?

Упс…

* * *

Дезмонд с явным удовольствием оскалился и выпустил мой локоть:

– О, а вот и папочка! Не волнуйтесь, командир, девочка уже большая. Может перед вами не объясняться, даже несмотря на гордое звание опекуна.

– Ты! – сжал кулаки Лэйнар, глядя так, словно хочет разрезать могула глазами, как лазером. А потом меня.

– Мы просто гуляли… – встряла робко я, не зная, куда себя деть от неловкости.

Лэйнар полоснул по мне гневным взглядом и продолжил сверлить зрачками Дезмонда. И стало обидно, как если бы мне опять указали место на коврике. Лучше б улыбнулся, как вчера, я же ничего вообще не сделала… кроме запретной магии… Но я не знала…

– Мы просто гуляли, сказала же девочка, – хмыкнул рыжий, от души забавляясь. – Так что можете, командир, спокойно отправляться гонять нарушителей, а то столько вокруг не арестованных. – Он приложил ладонь ко рту и громким шёпотом добавил: – Шары-тамлины несвежую травяную дрянь предлагают, разит за версту. Рекомендую поговорить с хозяином.

Лэйнар процедил:

– Зубы не заговаривайте, господин Таббат. Отвечайте!

– На случай, если у вас отшибло память, любуйтесь. – Могул с издевательской ухмылкой развернул ладонь, на которой засверкал зелёный голографический шар. – Дипломатический иммунитет. К тому же, я ничего не нарушил.

– Мне доложили. Были свидетели практики запретной магии! Я так вас засажу, что никакой иммунитет не поможет!

– Мечты! Или сядем втроём, господин Рамма?

– Что ты мелешь? – прогремел Лэйнар.

– Думаю, ты в курсе, что, – подмигнул Дезмонд. – Если кто-то не знает, что делать с подопечной, готов забрать себе! Такая красавица! Я с первого взгляда влюбился. Переоформим опекунство? Хэй, командир, а что такое с вашим лицом?

Я почувствовала, что краснею и готова провалиться ещё в одну шахту: «Господи, что Лэйнар подумает? И что, на его взгляд, мы делали в кустах?..»

Но тут Лэйнар рыкнул на Дезмонда:

– Не городи чушь!

Тот вытаращился возмущённо и показал на меня рукой, как на скульптуру:

– А что, в неё нельзя влюбиться?

– Нельзя! – рявкнул Лэйнар.

Рычание и возню я услышала уже себе в спину. Кажется, запахло гарью. Вот и пусть дерутся без меня: один петух с крыльями, другой – без.

Как он мог такое сказать?! Да ещё так громко?! Мне в лицо?! Хам! Лайнер подбитый! А сам улыбался вчера, как нормальный! А я… я…

К горлу подкатил ком. Но я тряхнула головой и сжала кулаки: нет, не расплачусь больше! Не дождётся! И пусть свои красноречивые взгляды оставит при себе. Я побежала прочь. Свернула за дерево, увидела лестницу и бросилась к ней. Люди расступались. Я неслась вниз по ступеням.

Ненавижу! Ненавижу! Высокомерный, дурацкий Лайнер! И минуты больше не проживу с ним под одной крышей!

На десятом пролёте я запыхалась, заболели мышцы ног. Мужчины и женщины в похожих одеждах, как трудолюбивые китайцы, мало обращали на меня внимание. У кого в руках корзины, у кого свёртки. Я склонилась над перилами, переводя дух. В висках стучало с непривычки. Вот так и похудею…

И вдруг я поняла, что Лэйнар говорил мне вчера про цветы на голове. А ведь я же, когда музыку слушала, тоже представляла картины из моей последней сказки. То есть он видел мою так называемую магию и не предупредил? Надеялся так от меня избавиться и засадить в изоляцию?

В душе всё перевернулось, сердце стало тяжёлым, как слипшийся мартовский снежок.

«В меня нельзя влюбиться»… То есть, на его взгляд, вообще никому, настолько я жуткая?

Какой же негодяй! Можно в меня влюбиться! Очень даже! Но жить я с ним не буду.

Я осмотрелась. Ну и куда теперь? Дурацкий-дурацкий мир!

Решение созрело по частям: пойду в контроль равновесия, найду мастера Брайата, пусть поселит меня с людьми. К примеру, двор мести в большом и дружном семействе Давы Мираны. Или к дикарям, подальше от крылатых стражей. Там хоть поем по-человечески…

Я отлепилась от деревянного поручня. И тут над ухом раздалось:

– Не лезь под ноги, когда другие работают!

Кто-то с силой толкнул меня. Я отлетела на несколько ступеней вниз, больно ударившись о перила. Ойкнула и чуть не расплакалась. От меня удалялся по лестнице вверх крепкий парень в простых холщовых одеждах с двумя большими корзинами в руках. Пот стекал ручьями по его смуглой шее, к ней прилипли каштановые вихры. Мозолистые пятки в кожаных шлёпанцах. Шлёп-шлёп. Парень ещё и выругался в мой адрес, сплюнув.

Я разозлилась и представила, будто он летит задранным носом вниз. И тут же деревянная ступенька перед его ступней вздыбилась, как «лежачий полицейский». Парень споткнулся и упал плашмя.

Под глухой стук красных плодов, скатывающихся вниз, я поняла, что натворила, и в ужасе рванула за дерево. Спряталась в раскидистых ветвях. По спине прокатилась холодная капля пота: стражи лаэры могли отследить всплеск магии. О нет! Какая же я дура! Надо бежать!

Я попятилась к поросли у скалы под громкие проклятия местного. На лестнице образовался затор. Я обернулась. Увидела узкий лаз в скале. Юркнула туда. Он расширялся. Я развернулась и пробежала по тоннелю, пока не споткнулась сама и не скатилась по жёлобу во влажный мрак и тесноту. Уткнулась лбом во что-то, благо не ушиблась.

Ощупала в растерянности стены вокруг себя. Тупик.

О, Господи, мне ещё застрять здесь не хватало! Я встала на четвереньки в полной темноте, задела брелок, который мне дала Дава Мирана, тот засветился голубым. Вверху послышались голоса, словно кто-то меня искал.

Да, да! Говорят: «Где она?!»

С холодком ужаса по спине я прикрыла ладонью магический навигатор и прошептала: «Меня здесь нет, просто нет». Затаилась и закрыла глаза. Хоть бы камни экранировали мой сигнал, как мобильную связь в подземном переходе! Ну, пожалуйста! Стоп, и об этом думать не стоило! Вдруг мои мысли вместе с эмоциями устраивают в этом мире какую-то петрушку? Надо было успокоиться и не думать.

Меня ожидал сюрприз: не думать не получалось. Шарманка в моей голове бубнила, как бешеная обезьяна, то о том, то об этом. Сердце ухало барабаном. Я сжала голову ладонями и зажмурилась изо всех сил. Но мысли продолжали лезть, как фарш из мясорубки. И почему при рождении мне не выдали инструкцию, как отключать этот чёртов мозг? С другой стороны, если мыслительная деятельность остановится, я стану овощем…

Я в отчаянии опустила руки, моргая в темноту.

Может, стоило узнать, как у них оборудованы тюрьмы?

Силясь ничего не представлять, я уставилась в мрачную скалистую стену и принялась просто рассуждать о ней. Желобок, выступ, вмятинка и так далее. Помогло. Скоро снаружи всё затихло, слышен был лишь стук моего сердца и журчание чего-то справа.

В мокрых и, наверное, грязных штанах, я показалась себе жалкой. И почему я попала именно в такой мир? Спокойно жила, никого не трогала, придумывала сказки и была от этого счастлива! Не сиделось мне за компьютером, понадобились слава и популярность…

А теперь, как правильно сказал Дезмонд, всё моё естество стало вопреки правилам лаэров. Что я без моего воображения? Скучная, обычная, неуверенная в себе, не ахти какой внешности девица.

Запрещать творчество – это очень жестоко! Вот почему люди в Нижнем Аэранхе не улыбаются толком и недовольны властью лаэров, даже не осознавая, что их не устраивает. Теперь я бы первая возглавила революцию, потому что если без конфет ещё прожить можно, то без воображения, замыслов, вкусных идей и радости, когда что-то получается, останется только тускло существовать.

И чего вообще можно ждать от Лэйнара? Он принадлежит к расе, которая запрещает другим самое прекрасное, что может быть. По сути, в творчестве лежит развитие, а любви нет там, где всё против него. Вывод? Лаэры не знают любви. И не важно, как они называют отношения между собой, наверняка в них тоже всё разграничено законами и стерильно. Хотя внешне очень красиво, конечно. Но не по-настоящему.

От тоски захотелось есть, желательно тортика и пирожных, гамбургер тоже подошёл бы.

Но это далеко, в моём чудесном обычном мире. А смогу ли я вернуться обратно? Как это сделать не знают даже высшие маги. А могулы? Может, они могущественнее?

Я потёрла влажные ладони. Похоже, я не просто сижу в этом мрачном тупике, вся моя жизнь именно в нём и оказалась. Какая прекрасная метафора!

Я достала последнюю конфету из кармана, покрутила и засунула обратно. Оставлю на чёрный день. Ещё чернее этого, если такое вообще возможно. Я поёрзала.

Домашней болонкой я быть не смогу. С неуместной внезапной влюблённостью в Лэйнара разберусь как-нибудь, уже сколько раз получалось! У меня сердце-трансформер разбивается-собирается, разбивается-собирается. Жить у людей без творчества смогуможно, но плохо. А если перебраться к могулам? Может, у них всё иначе? Хотя Дезмонд Таббат – довольно ушлый товарищ, палец в рот не клади, откусит и замаринует, скажет, что так и было.

А что я знаю про дикие земли Медатора? Драконы, извержения вулканов, джунгли, – мне там не выжить.

Колени затекли. Вечность здесь не просидишь. Я ещё раз прислушалась и ткнула пальцем в местный навигатор. Он не прореагировал, связи за толщей камней действительно не было.

Я вздохнула и начала карабкаться из своей дыры обратно. А затем из-под ветвей раскидистого дерева. Наконец, солнце плюнуло мне лучами в лицо, я сощурилась, кто-то засмеялся.

– Чумазая какая, гляньте-ка! Эй, дева, ты откуда? – послышалось со всех сторон.

Я втянула голову в плечи и, щурясь, направилась к развилке. Тень с неба закрыла беспощадное солнце. Люди замолчали и расступились. Даже не поднимая головы, я знала: это Лэйнар.

– Оля, ты где была? Я искал тебя! – Он встал передо мной и опустил крылья.

– Не трогайте меня, испачкаетесь. Я вызову возницу.

В лицах людей на лестнице, одинаковых, как у китайцев, выразилось недоброе недоумение. Ну да, возница – это дорого, значит, я богата, хоть и чушка, и со мной носятся ангелы. Столько поводов не любить!

Лэйнар молча подошёл и подхватил на руки. Вырываться было глупо, руки девать некуда, пришлось положить ему на плечи и зажмуриться. Не хочу видеть, не могу. Он оттолкнулся от площадки. Мы взлетели в воздух, ткань противно облепила моё тело под потоками ветра.

– Куда? В тюрьму? – спросила я ему в шею.

– Домой, – ответил он.

– Что по сути одно и то же! – буркнула я.

А он прибавил скорость.