Глава 16

На первом же рынке внимательно наблюдая за торговлей и задав несколько вопросов о ценах, я поняла, что стащила у Лэйнара крупную сумму денег. На неё можно было безбедно существовать достаточно долго, особенно в нижнем мире. Господи, а что же Лэйнар предполагал, чтобы я купила на те тысячу аэрхов? Собственный дом с видом на Шпиль магов?! Шокирующая щедрость. Стал понятен косой взгляд Давы Мираны родом из простой семьи, – вряд ли она может себе столько позволить на свободные траты.

Я пересела на другую повозку, перевозившую пассажиров к ближайшему городку. Там я перекусила немного, но от мысли переночевать в постоялом дворе отказалась – над площадью снова пролетал отряд лаэров.

– Что-то часто летают, – сказала я как бы между делом старику, торгующему кислющим лимонадом из бочки.

– Ищут кого-то, – ответил тот.

Я выглушила из глиняной кружки остаток кислятины. Перевязала на голову другой платок, переложила выделяющийся видом рюкзак в мешок. Затем протолкнувшись среди толп между длинных телег с кибитками и повозок, стоящих у края площади, я выяснила у бойких и горластых возниц, кто из них едет к границе. Вызвался чубастый крепыш, похожий на индуса. К нему в повозку и села.

И вновь потряслась на жёсткой скамье, мысленно рыдая об утраченном безвозвратно автопроме и российских трассах, гладких, как щека младенца, по сравнению с этими колдобинами. Как же много осталось в моём мире чудесного, чего здесь днём с огнём не найдёшь! Воистину: не потеряешь, не оценишь.

Всю долгую дорогу через влажные, наполненные запахами тропиков, криками животных, стрекотом насекомых леса, спускаясь по серпантинам и выезжая в долины, я размышляла. Итак, деньги у меня были. Я снова покраснела от стыда: буду считать эти деньги стипендией Лэйнара Раммы худшей из учениц. Даст Бог, отдам однажды…

Вспоминая все книги и фильмы о беглянках, начиная с Джейн Эйр и заканчивая Догвилем, я понимала: если представлюсь местным девушкой в бедственном положении, жди проблем. Сироток ущемляют, шантажируют и используют самими неприятными способами. Но с воображением было туго. Видимо, из-за браслета на руке не удавалось ничего придумать. Только голова болела.

На одной из стоянок я увидела бойкую девушку на гегране, похожую на Даву Мирану. К ней обращались уважительно даже наглые возницы. Она выпила кувшин чего-то пенного, вскочила на летающего ската и улетела к отряду лаэров, которые, к сожалению, и сюда заглядывали. Я отвернулась, сердце дрогнуло.

– Спасатели? – спросила я у женщины с котомками.

– Летят с очередного подвига.

– Это хорошо, что тут стражи частенько летают. Порядок наводят, как везде в Аэранхе.

– Да нет, – покривилась женщина. – Чего им тут патрулировать? Больше из людских отряды в нашей-то глуши. Лаэры раз в день пролетят для порядку и хватит.

Увы, раз в день для меня было много. Я ведь даже не знаю, существуют ли у них какие-то магические снимки, чтобы предъявить каждому посту образ беглой преступницы. Даже если Лэйнар не станет меня искать, противные маги из суда дело наверняка так не оставят. Я на секунду подумала о Дезмонде, который тоже ненавидел законы Аэранха, но тут же отмела все мысли о нём. Он не замедлит с тем, чтобы навредить Лэйнару, ведь у них открытая вражда.

– На границе крылатые и то реже появляются, – добавила женщина. – Там только миссионеры по праздникам. Завезли народ, забросили в построенные хижины и сами разбирайтесь.

– Ну и как они, разбираются?

– Как жили по своим дикарским законам, так и живут. Без документов, без уровней зрелости. Как звери, честное слово! Если ограбили кого на ночной дороге, к Оракулу не ходи, точно они!

– Бедствуют? – спросила я.

– Если бы! Им там помощь сверху отправляют, чтоб не голодали, когда неурожай. Через границу в Медатор пускают поохотиться без особых правил. Но этих зверей ещё и на подвиги тянет. Всё жду, когда их обратно выселят!

– И что? Должны?

– А кто ж их знает? Лучше б лаэры нас, порядочных людей, поддерживали. Мы всё трудами, сами. Что добудем, то наше. По-честному.

Ясно. Отношение к дикарям здесь такое же, как везде к беженцам. Нравы у них опасные, но теперь понятно, куда реже всего способна нагрянуть стража. И это прекрасно! Значит, мне к дикарям. Боже, но ведь там же наверняка беспредел и преступность! Куда меня несёт?!

– Подайте! – вдруг раздалось хриплое справа.

Я оглянулась. Из кучи тряпья и досок ободранный худой нищий с нечёсаными седыми космами протянул грязную крупную руку. Лишь по коже без морщин я поняла, что он не старик.

– Не подавай, пропьёт всё! – выругалась женщина, прижимая котомку к груди, словно тот мог отнять. – Все они такие!

– Какие? – тихо спросила я.

На меня смотрели больные, почти безумные глаза немолодого оборванца. Руку он продолжал тянуть и повторять настойчиво хриплым голосом:

– Подай. Подай.

– Да лаэры ж изгнанные! – с пренебрежением проговорила попутчица. – Только ведь за тяжкие преступления крылья обрубают, за ерунду никогда! Заслужили, а потом жалятся… ходят, кровные аэрхи выпрашивают!

При этих словах нищий убрал руку, глаза сверкнули и потухли, он отодвинулся и влез под грязную тряпку, висящую, как навес, над хламом.

– Это лаэр?.. – оторопела я.

– А то кто ж… Видишь, здоровенный какой? Сколько езжу на ярмарку, вечно побирается. Лет десять поди.

– Они же богаты…

– Ты откуда вообще? Из леса? У преступников всё забирают! Этого хоть в Медатор не вышвырнули к хищникам, да толку!

Я сглотнула. От жалости и ужаса у меня пропал дар речи. Вверх к горам улетали четверо прекрасных крылатых мужчин и девушка на гегране, а рядом… Какой жестокий мир!

От продолжающей унижать словами опустившегося лаэра тётки, я отошла, стало тошно. И без разницы, что он сделал. От страха за Лэйнара начало жечь под лопатками, словно это мне могли обрубить крылья. Нет, я правильно поступила! Лэйнар спас меня, я ему должна! И просто… просто…

В горле собрался ком. Я быстро достала несколько монет и положила на промасленную тряпицу возле нищего. Худая рука сгребла их. Он на меня даже не посмотрел.

– Лучше б мне дала, глупая! Упьётся же до смерти! – проговорила тётка, следуя за мной, как баржа за катером.

Я не стала ей отвечать – не поймёт. Но с этой минуты бояться за себя я перестала. В конце концов я могла убиться в шахте лифта или расплющиться, падая со Шпиля магов. Нужно сделать так, чтобы меня не нашли. Цель предельно ясна.

Снова сев в повозку, я перебирала в голове варианты, как план нового романа. Тётка с котомками, к счастью, сошла на следующей остановке. А я собирала информацию о дикарях и их поселениях. Спрашивала то у одного, то у другого. Когда картина стала ясна, я решила: представлюсь исследователем. Мол, у меня миссия для истории. В духов тут все верят, в Оракула тоже, а дикари неграмотны.

Меня взяла оторопь от собственной наглости, но я сказала себе: у меня был такой персонаж – Рина Гранда. Он проработан, прожит, отшлифован, я знаю о Рине всё! В некотором смысле это лучшая версия меня. И хоть я не златокудрая магесса, сражающая наповал взглядом и красотой, представлю, что я такая.

При очередной попытке представить хоть что-то заломило в висках. Я сглотнула горечь. На следующей станции заказала у тавернщика кувшин пенного напитка, подражая девушке из отряда спасателей, и сказала себе, что вместе с кислятиной пью наглость, уверенность и успех. Не для себя. Ради Лэйнара. У меня нет права на провал, и точка!

* * *

Утром следующего дня я предстала перед вождём дикарей в приграничном посёлке. Я заплатила вознице, чтобы подождал меня у хижины с покрытой пальмовыми листьями крышей и колоннами-столбами из связанного бамбука. Вождь был видным мужчиной лет пятидесяти с орлиным носом, худым лицом и кожей цвета морёного дуба. Деревянные украшения на запястьях и шее, по которой ветвилась татуировка; две серьги в ухе. Рубаха из некрашеной ткани, похожей на лён. Несмотря на соломенного цвета волосы, он был похож на индейца и смотрел жёлтыми глазами в упор.

– Чего тебе надо?

– Пожить у вас в селении. Я решила, что будет правильным спросить у вас разрешение.

– Чего тебе, девице, здесь делать?

Врать так врать! Я взглянула прямо и сказала:

– Таково было веление Оракула. Я достигла первого уровня зрелости, и Оракул сказал мне, что я должна изучить, как живут все расы, и записать для истории объективно. У всех народов глубокий опыт, каждому есть чем поделиться. Это важная антропологическая миссия, направленная на усовершенствование межрасовых и межвидовых отношений жителей Крайана. Во имя будущего без войн.

– Оракул, говоришь? – чуть склонил голову вождь. – Войн и так нет. Ты хоть писать умеешь, исследовательница, или просто взбрендило?

Я не моргнув глазом сунула ему под нос акт приема-передачи из издательства с подписью и печатью.

– Я училась на отлично. Вот мой диплом.

Вождь взял акт в коричневые, кряжистые руки, покрутил, понюхал, как сделал бы неграмотный, и сказал:

– Затейливая бумага. Не видал таких.

– Это особая. Не для всех учеников школы Аэранха.

– Видно не лучших.

– Наоборот. Я единственная, кому Оракул дал такую миссию. И понимаю, что это впервые. Но если Оракул сказал во имя будущего, значит, я готова работать. – Я показала стопку белой бумаги и ручку.

Вождь явно такой не видел, проникся уважением. Но затем сузил глаза:

– Шпионить будешь?

– О чём? Разве что-то отряды лаэров не знают? – удивлённо спросила я.

– Хм… На лаэров рассчитываешь? – он усмехнулся.

Я ответила, как на голубом глазу:

– Они же везде следят за порядком.

– Ну-ну. Следят… И кто кормить тебя будет, белёк учёный?

Я мотнула головой:

– Меня кормить не надо. У меня стипендия. Плюс всем, что нужно, я могу себя обеспечить.

– Что ж, – постучал пальцами по бедру в холщовых штанах вождь. – Можешь, живи. О помощи не проси. Сама приехала, сама и уедешь, коль припечёт. В лишнее нос не суй.

– А как же историю писать? Характеры? Традиции? Межличностные отношения? Это важный труд!

– Лишнее, я сказал! – опасно повторил вождь. – Коли умна, поймёшь, о чём я. А если тупа, и диплом твой ничего стоить не будет.

– Хорошо, разберусь.

– Читать мне будешь всё, что записала.

– Как скажете. Когда являться?

– Как позову. Кто знает, что ты сюда отправилась?

– Многие знают. Семья. Учитель. Школа, где я работала. Маг-лаэр, к которому я за советом пошла после предсказания Оракула. Я сама решила начать с вашего селения, так как оно ближе к границе и сохранило лучше всего традиции древних культур Медатора. Потом посмотрю, куда дальше отправиться. Я бы и за пределами хотела побывать. Настоящему исследователю важно всё понимать, чтобы не исказить историю.

– Складно поёшь, – не то кашлянул, не то усмехнулся вождь. – Бойкая. А так и не скажешь. Беленькая, холёная, чем кормили тебя только? На месте твоего отца я бы сюда тебя не пускал.

– И отец не хотел, но кто же противится воле Оракула?

– Ладно. Живи пока, – кивнул вождь. – И не жалуйся. У дверей снаружи увидишь тощую Жавру, скажешь, чтоб показала тебе дом.

– Спасибо.

Я вышла из громоздкой хижины на центральной площади селения. Ноги на секунду стали ватными, сердце колотилось, но у меня получилось, Господи, у меня получилось!

«А что дальше?» – грустно спросил мой внутренний голос.

«Там видно будет! Главное выжить сейчас. А что потом, решим потом!» – ответила я себе и, собрав всю смелость из пяток, почек и поджелудочной направилась к тощей смуглой деве с копьём в руке. Её звали Жавра. Вдохновляет.

* * *

От сельского центра, где располагались громадная хижина вождя, рынок и лавка, а также несколько не менее крупных построек, меня повели по улицам. Покрытые слоями пальмовых листьев, как желтовато-серой шапкой, хижины дикарей были полностью сделаны из бамбука и стояли на сваях.

– Дожди часто, – пояснила Жавра.

– Вы сами строили?

– Нет. Лаэры. Мы похоже строим, но вулкан сжёг.

– У вас было извержение? Это, наверное, очень страшно! – воскликнула я.

– Жарко. Воняет. Горит, – поморщила нос Жавра, перекинув копьё в другую руку. Показала мне три пальца: – Столько там погибло.

– Три человека?

– Три деревни. Нашу всю крылатые вывезли. Мы из их волшебного яйца видели, как сгорело дотла всё. Шух, – она сделала большие глаза и махнула рукой. – Дух огня разгневался. Плюнул нам на дорогу. А дома забрал себе. Теперь долго переваривать будет, пока успокоится.

Я подумала о Лэйнаре и спасателях с благоговением и волной мурашек по коже. И чуть не наступила на зелёную курицу, выскочившую на дорогу из-под куста. Мда, жить надо здесь, а не в мечтах.

Улицы деревни были простыми, линейными. Судя по торчащим пяткам, кто-то спал на террасах, возвышавшихся на глинистой землёй. Большеглазая ребятня любопытными стайками следовала за нами. Все русые или выгоревшие до желтизны блондинчики с бронзовой от солнца кожей и европейскими чертами лиц.

Детей было много, в основном лет до шести, совсем мало постарше. Женщины в простых холщовых платьях или в рубахах и широких штанах, трудились над навесами. Увидев меня, провожали цепкими взглядами.

Я кивала им, здороваясь. Они отвечали и снова брались за дело. Резали затейливые фрукты на деревянных столах под террасой; замешивали зеленоватое тонкое тесто возле каменных уличных печей; обтёсывали колья; волокли куда-то большие снопы срубленных пальмовых листьев, вздымая за собой хвосты рыжей пыли.

От деревни на север поднималась к облакам зелёная ступенчатая гора. Среди всевозможных оттенков зелени прорывались яркие пятна цветущих деревьев: малиновые, алые, оранжевые, синие. Казалось, художник рисовал вьетнамские горы и внезапно уронил краски на пейзаж. Было жарко и влажно. Я отёрла шею платком.

– А что, мужчин в вашем селении нет? – удивилась я, не заметив кроме вождя никого из сильного пола.

– На охоте, – ответила Жавра.

– А-а, понятно.

– Но их мало. Деревня женихов в огне сгинула. Так что на наших не засматривайся.

– И в мыслях не было!

– Правильно, – кивнула Жавра.

Пару улиц мы прошли молча. Я разглядывала совсем обычных кошек, плодовые деревца с синеватыми и розовыми плодами, тощих коров с изогнутыми, как в сказках, рогами. Моя провожатая сказала:

– Но из соседней деревни парни к нам приходят. Как праздники или делать нечего.

– Вот оно что! А вам не страшно жить без мужчин?

– Чего бояться? – играючи подхватила копьё Жавра. – Драконы и хищники там. За границей. Сюда не попадут.

– А чужие люди?

– Чужим ответ найдём.

– А как это, за границей? – уточнила я. – Нежели стена выстроена такая огромная, что не просочиться зверям?

– Зачем стена? Магический контур. Лаэры держат его с самого верха. Говорят аж из Тела Света. Так что опасные твари там, – показала копьём на запад Жавра. – Прорехи в защите крылатых редко случаются, можно не бояться. Только если мелочь разная. Скучно даже.

– Скучно?

– Настоящая жизнь там, – мотнула острым подбородком в сторону границы Жавра. – Тут отдых. Временно. Жителям каменных домов не понять. У вас законы, там жизнь.

Я поправила мешок на плече и вспомнила про свою «легенду».

– Я как раз приехала, чтобы понять, как вы живёте. Это очень увлекательно. Расскажешь?

Жавра закусила губу и задумалась.

– Потом. – И показала большим пальцем на высокую хижину на сваях на краю у леса. – Здесь жить будешь. Тут проклятая мегера Гурва на днях померла. С духами не поладила. Больше никто жить не хочет. Твоя будет.

Я поперхнулась воздухом, но Жавра не обратила внимания – пошла по трубчатым ступеням наверх к террасе.