Глава 17

Привидениями тут не пахло, покойником тоже. Сквозняк спокойно гулял по комнате, заходя в одни окна без стёкол, вылетая в другие. Изнутри стены оказались искусно и весьма туго переплетёнными, как декоративная корзина. Они сходились конусом к высокой крыше, опираясь на балки из одеревеневших стеблей бамбука. Болтались на ветру холщовые ткани, делящие пространство на отсеки. Матрас, накрытый красным покрывалом с ручной вышивкой, лежал прямо на бамбуковом настиле, разные коврики-циновки тут и там. Плетёная, деревянная и глиняная посуда стояла на подобии стеллажа, разделяющего пространство. Ловец снов с яркими перьями и живым гигантским пауком по центру свисал с центра потолка и позвякивал колокольчиками. Клубок нитей с бусинами валялся у квадратной дыры в полу, сквозь которую видны были опавшие листья и сухая трава на земле.

Пахло самшитом, ароматами китайского ресторана и экзотическими травами. Оглянувшись, я увидела связками развешенные пучки трав под потолком. Натуральная эко-хижина для дауншифтеров на Бали. Да я модно живу!

– Вещи никто брать не хочет. Так что тоже тебе будут, если не боишься, – сказала Жавра.

– А почему надо бояться? – спросила я на всякий случай.

Жавра пожала плечами.

– Вдруг по ним духи чужое проклятье за твоё примут?

Я сглотнула.

– А другого дома нет?

– Нет. Вождь сказал: не нравится, пусть едет обратно. Уедешь?

Вот провокатор! Наверное, и про проклятие выдумка, чтобы запугать!

– Остаюсь.

В глазах Жавры мелькнуло уважение.

– И проклятия не боишься?

– Я плохого никому не желаю и не делаю. А главное, если меня послал к вам Оракул, значит, он меня и защитит, – нашлась я. – И Тело Света.

Лицо Жавры изменилось, рот приоткрылся, расслабив напряжённые скулы и поджатые губы. Во взгляде проснулось детское любопытство, но ненадолго.

– Ручей через две улицы. Живи, – буркнула Жавра, как вождь, и с прямой, как палка, спиной пошла к выходу.

Я вздохнула и осмотрелась. Придётся обживаться. В крайнем случае углы перекрещу, «Отче наш» почитаю, помою всё. Бабушка говорила, что водичка всякую нечисть смывает. А вообще у меня высшее образование, мне ли суеверий бояться?

За спиной шорхнуло. Я резко обернулась.

Над лестницей появилась голова Жавры. В желтовато-карих глазах снова плескался интерес.

– А что, грамота против проклятий и злых духов помогает?

– В некотором смысле, – усмехнулась я.

– Понравилась ты мне. Красивая. Пухлая. Смелая, – вдруг расцвела белозубой улыбкой Жавра. – Приду к тебе завтра. Расскажу. А ты учить меня будешь?

По полу между мной и ею поползла небольшая пятнистая змея. Жавра одним махом пришибла её копьем и подхватила тушку, по-прежнему, улыбаясь.

– Буду, – моргнула я.

Вот только кажется, дикарей придётся учить кириллице…

* * *

Можно считать, что мне повезло: дом достался бесплатно, а за ним – большой двор с несколькими плодовыми деревьями и плетёным сараем. Над крайним его углом нависала скала, с неё плелась трава и свисали корни. Я заметила, что они влажные. Таскать вёдра с водой через две улицы – не велика радость. Надо будет понять, откуда влага, и что-то придумать, потому что я страшно ленива и люблю комфорт. В голове кольнуло. Я потёрла висок.

Не откладывая на потом, нашла самое влажное место в траве и полезла в гору над ней. Чуть повыше среди деревьев и кустов обнаружила лужу, и стекающие в неё с валуна капли. Хм! Я глянула вниз на свой участок, решила, что труба из полого внутри бамбука была бы кстати. Особенно в дождь. Осталось только додуматься, как его привязать и чем, а потом провести к сарайчику. Люблю купаться…

Я оказалась вне цивилизации, так что и действовать стоило соответственно. Поэтому вернувшись в дом, я поприветствовала его, как в детстве бабушка учила. Кусочек зелёной лепёшки оставила в углу. Подумав, положила к нему и один боб какао, а вдруг здесь тоже домовые водятся? Воды в мисочку плеснула. А затем принялась налаживать быт и разбираться с тем, что имелось. И если не считать отсутствие холодильника, электричества, интернета и наличие выложенного из камней пожароопасного очага посреди комнаты, здесь было всё необходимое. Даже неизвестные сушёные плоды, орехи и подобие круп. Настоящая роскошь!

– Спасибо, Гувра! – сказала я в воздух. – Жаль, что ты умерла, но твоё наследство мне очень поможет.

Я выложила свои вещи. Нашла им место, вздохнув, спрятала обратно в рюкзак разрядившийся планшет. Достала белое перо, погладила и чтобы не расплакаться, быстро засунула обратно в мешочек. Но всё равно представился Лэйнар. Красивый, высокий, с локоном каштановых волос на высоком лбу, с притаившейся в уголке губ улыбкой и умными глазами.

– Лэй… – произнесла я с придыханием. Поняла, что сейчас расплачусь.

Шорох за спиной заставил обернуться. Зверёныш, похожий на крошечного хорька с голубым мехом, смотрел на меня глазами-бусинами выжидающе, стоя на задних лапках.

– Привет, какой милый! Ты кто? – улыбнулась я, выдохнув с облегчением, что это не дух и не змея.

Зверёк понюхал воздух розовым носом, обошёл меня со всех сторон, мотнув пушистым, как воротник, хвостом, и попятился к лепёшке. Съел в одно мгновение, обнюхал какао и схватив в лапки, заурчал. Потом сунул за шерстяную щёку, и на мордочке изобразил натуральное блаженство. Я улыбнулась и достала из рюкзака ещё один. Протянула зверьку на ладони. Тот подался ко мне, но вдруг отпрыгнул назад, хвост его раздвоился, а мех по краям свернулся в острые синие иглы. Иномирный хорёк оскалился и выпустил когти, собираясь защищаться. Я оглянулась, но угрозы не обнаружила.

– Не хочешь, как хочешь. Только вот агрессии тут не надо, – обиделась я. – Или живём миром, или уходи.

Зверёк продолжал пятиться и шипеть, глядя на мою руку.

– Брысь! – рассердилась я и прогнала хорька первой попавшейся тряпкой.

Он спрыгнул в квадратную дыру. Застрекотал. Я наклонилась и увидела целую стайку похожих голубых комков меха, ожидающих внизу. Они всей стаей метнулись к лесу.

– Разведка не удалась, – усмехнулась я вслед пяти пушистым хвостам. – Ну и до свидания!

Подумала: хорошо, что засранец мелкий, был бы побольше… Голову заломило от попытки представить. Встав, я обернулась. По моей спине пробежал холод. Там, откуда сбежал зверёк, витал в воздухе он же, только в виде мерцающей голубой голограммы размером вдвое больше оригинала и с огненными глазами. Я икнула. Потрогала на руке браслет. Тот был на месте, только повязка съехала. Откуда же образ?

Хорёк начал раздуваться, будто воздушный шар. Чёрт!

– Ну знаете ли! – возмутилась я сама на себя. – Я, конечно, очень впечатлительная, но сколько можно? И голова болит от браслета дурацкого! И без толку! Чем ещё заколбасить мою фантазию, чтобы она, наконец, заткнулась?!

Я вылила в сердцах себе на голову кружку оставшейся от бывшей хозяйки воды. Но только сильнее разозлилась. Растянутый, как в кривом зеркале хорёк, не исчез. Ну вот, то хоть цветы и единороги виделись, теперь дрянь всякая!

– Достала! Ты меня уже достала! – рявкнула я и топнула ногой.

Призрачный хорёк схлопнулся, в воздухе вместо него появилось светлое туманное пятно, в котором с трудом можно было угадать странное женское лицо.

– Когда это? – обиженным эхом сказало оно. – Мы ещё даже не познакомились, и сразу достала…

Я раздосадованно скривилась, помахала рукой с браслетом. Перестал действовать! И куда теперь сбегать? К чёртовым драконам?

– Ты меня совсем не боишься? – с интересом спросило лицо в воздухе.

– Нет.

– Какое новое чувство! – заявил дух, вспыхнул ярким светом и исчез.

И вдруг я поняла, что раньше мои видения со мной не разговаривали. Неужели это был тот самый дух?!

* * *

Ночью можно было никем не притворяться, и на кокосовом матрасе снова была я, просто Оля со всеми своими страхами и страданиями. Я смотрела на полную луну сквозь занавешенные тонкими, как марля, светлыми тканями окна. Заснуть не получалось: думалось о Лэйнаре и о том, что он совсем далеко.

«Я не наврежу ему, это замечательно», – уговаривала я себя. Но от понимания, что больше его не увижу, горло перехватывало комом, и я чувствовала себя бесконечно одинокой посреди говорящей, стрекочущей, шелестящей и жаркой тропической ночи. От тоски хотелось халвы, лимонных долек и песочного пирога с вишней, а ещё безумно ломало от желания включить ноутбук и вылить через клавиатуру всё, что переполняло душу. Увы…

Я раздражённо откинулась на кокосовую подушку и чуть не отбила себе затылок. Жёстко-то как! Это не у Лэйнара в гостях… А голова и так весь день болит. Сейчас буду плакать!

И вдруг посреди комнаты прямо под ловцом снов возник свет, похожий на длинное пламя свечи. Дух! Я обрадовалась и села.

– О! Привет! – сказала я.

В пламени свечи образовалось туманное женское лицо. Весьма зловещее, как у колдуньи из скандинавских сказок с руническими узорами по скулам. От лица отделились щупальцы-лучики и потянулись ко мне.

– Думала не появишься, а ты молодец, – сказала я духу и протянула палец навстречу.

– Опять не боишшшься? – прошипело неясное создание.

– Нет, я рада. Хоть поговорить есть с кем! Ты Гувра?

Женское лицо вытянулось, словно свечу начал задувать ветер, потом крутанулось спиралью под ловцом снов и застыло на месте с возмущением в кошачьих зрачках.

– Вот ещё!

– Уже интереснее, а кто тогда? Дух, с которым она не поладила?

Я встала и подошла поближе. Лицо в дымке скривилось.

– Гадость с руки сними.

– Браслет? – удивилась я.

– Задуши того, кто тебе его дал!

Представился Дезмонд и его бычья шея. Комично будет выглядеть, если я его кинусь душить. Да и с ним я тоже вряд ли когда-то увижусь…

– Не буду, – сказала я. – Носить браслет мне приходится, у меня нет другого выхода, потому что магия моя запрещённая, и контролировать я её не умею.

– Запрещать дар? Кто посмел?! – вытаращился дух.

– Лаэры. – Я показала глазами в небо. – Это их страна, их законы.

Дух зашипел и закрутился вокруг своей оси. Ловец снов над ним тоже закрутился. Нити с бусинами и перья спутались. Я потянулась поправить. Дух отдёрнулся.

– С-с-сними… – шёпотом, как выдох, произнесло призрачное создание.

Оно дрожало. Я приблизилась, огненное облако отдёрнулось.

– Боишься? – спросила я, помотав рукой с повязкой. – Почему?

– Мёртвый камень там.

– Ого, мёртвый! Но тебе-то что? Ты же призрак.

– Пшшш, – возмущённо пыхнул дух. – Алка́ла не призрак! Якшаться с мёртвыми Алкала не станет, Алкала живая! Алкала дарит красивое, нежное, новое, яркое… – И вдруг дух насупился. – Но никто не хочет брать.

– Погоди, – догадалась я, – поэтому ты такая сердитая?

Призрачное лицо надуло губы.

– Люди были другие, люди звали Алкалу и ждали её, – обиженно сказало существо. – Люди пригласили Алкалу прилетать в их дом, а сами оглохли. Слышат, видят Алкалу, только когда пугает, и всё равно глухие! Плохие, глупые!

Я убрала руку с браслетом за спину.

– Приятно познакомиться, Алкала, но прости, снять браслет не могу.

– Тебе плохо от него! Голову трёшь и трёшь! Алкала видит!

Я усмехнулась.

– Ах, это! Тут ничего не поделаешь, не только моя свобода и жизнь зависят от этого браслета и контроля моего дара. Я сознательно рискую, но пугать тебя не буду. Давай лучше пообщаемся.

Облачко огня покружило в воздухе, словно раздумывая, покрутило носом, потом остановилось в метре от меня и обрело более округлую, луноликую физиономию с маленькими лучиками-искорками в ореоле.

– Алкала рада, что ты слышишь. Алкала скучала, Алкала очень грустила. Глупая Гувра ничего знать не хотела, кокосы в ушах, камень в сердце! Алкала кричала каждую ночь, потом и день. А Гувра шарахалась только, вот и упала головой в дырку.

– Оу, вот как! А почему она тебя не слышала, если сама призвала?

– Алкалу не призвала Гувра, Алкалу пригласила прилетать хозяйка глупой Гувры. Она соткала вход для Алкалы и подносила дары, когда ждала в гости, песни пела, дымок сладкий курила, радовалась… Теперь Алкала заперта, люди не слышат. А бедная Алкала не может улететь в родные места, где ей было хорошо.

Хм… Я взглянула на замысловатое плетение старого ловца снов, свисающего с потолка.

– Это твой дом? – ткнула я пальцем.

– Это проход из моего дома в дом людей. И даже отсюда теперь Алкалу выживают, некуда приткнуться бедной, прекрасной Алкале, колыбельные попеть. Мохнатое чудище мешает.

– О, секундочку! – воскликнула я.

Взяла тряпку и смахнула здоровенного паука с шерстяными лапками, который до сих пор казался только декорацией. Тот выпучил глаза и, внезапно ожив, зашевелил ножками, быстро продвигаясь к углу. Я подтолкнула паучище к квадратной дыре в полу, тот кувыркнулся вниз, и огненное облачко по имени Алкала с облегчением выдохнуло.

– Хор-рошо-о-о.

– Даже мне хорошо, что тебе хорошо, – улыбнулась я. – Я рада знакомству! И помогу, если смогу. Ты, кажется, хочешь вернуться в свой настоящий дом, но я пока не пойму, где он, и почему ты не можешь улететь.

Облачко покачалось в воздухе, овеяло туманом ловец снов, будто обняло его и снова выдохнуло с облегчением.

– Ты добрая, – сказало оно. – И говоришь с Алкалой. Только если бы Алкала всё знала, она бы улетела сама. Но Алкала не знает, она в ловушке.

– Хочешь, порву это? – показала я на ловец снов.

– Нет, мой вход не при чём. Он добрыми руками сплетён, с хорошими помыслами и песнями.

– Ладно. Тогда давай попробуем разобраться дедуктивными методами, – кивнула я и присела на циновку напротив, поджав под себя ноги. – Если сначала всё было хорошо, а потом стало плохо, нужно понять, когда твои люди оглохли. Что случилось перед этим?

– Большой огонь. Жидкий жаркий огонь полез сверху – дух земли разбушевался, его кто-то сильно разозлил. Я как раз прилетела в гости к хозяйке, старой Марме, а та глупую Гувру вытолкнула, сунула ей в руки мешок…

– И ловца снов, в котором была ты, – задумчиво добавила я.

– Вход, – поправила меня важно она. – Алкала выскользнуть не успела, как оказалась в куче вещей. А проснулась в новом доме, здесь. И тут всё стало плохо: люди оглохли.

– А что же стало со старой хозяйкой Мармой, которая звала тебя?

– Алкала не знает, но сильно грустит. Гувра тоже плакала по старой Марме. Она была очень старая и очень добрая, хоть и лицо её было, как мятая глина в высохшем ручье.

Я вздохнула:

– Видимо, погибла твоя добрая старушка во время извержения вулкана. Царствие Небесное! Очень жалко. А вы с Гуврой и другими жителями деревни были спасены лаэрами и перевезены сюда.

Лицо в облачке уставилось на меня.

– Плохие лаэры привезли в проклятое место.

– Почему проклятое?

– Алкала же говорит: люди слышали-радовались, а потом стали все глухие, чёрствые. Ничего нового не хотят, ничего красивого не зовут. Алкала никому не нужна, даже ритуалами прогнать пытались. Злые. Тут плохо!

– И сколько времени вы здесь уже?

– Алкала не знает, что такое время, Алкала засыпает только, когда не нужна никому долго, умирает.

– Угу, я бы тоже злилась, – заметила я и задумалась, почесала висок.

Странная, но любопытная картина складывается. Смуглая Жавра с копьём тоже говорила, что «настоящая жизнь – там, а тут временная». И ей тоже не нравится жить на земле Аэранха, даже на самой окраине. Это при том, что здесь безопасно, в случае проблем государство помогает, обеспечивает питанием, что для дикарей наверняка важно. Войн нет, вулканов тоже. Отчего бы не поселиться навечно?

Кстати, если рассуждать логически, большинству детей в деревне лет шесть, возможно, родились они уже здесь, потому все и выжили? А те, кто постарше, из диких земель, там же куча опасностей, хищников и катаклизмов, видимо, и детской смертности.

Интересно, почему, по словам Алкалы, люди в таком комфортном месте перестали радоваться? И почему в мире лаэров её перестали слышать?

Огненное облачко летало вокруг меня полукольцами, опасаясь браслета.

Мордаха у существа стала забавная, как у ребёнка, на которого наконец обратили внимание. Но ему явно хотелось больше, оттого глаза прозрачного существа становились то круглыми, то раскосыми, то сужались до точки, то превращались в огромные с ресницами, как крылья бабочки. Покемон натуральный. А кто же она на самом деле, если не призрак, если её призывают и просят остаться, чтобы петь песни?

– Говоришь, ты даришь красивое, нежное, новое, яркое? – проговорила я, и тут меня осенило: – Боже, ты что, муза?!

– Никакую музу Алкала не знает, сестёр таких у меня тоже нет, – гордо вздёрнула носик Алкала. – Я спутник нового, я вдыхаю тем, кто просит, свежие потоки из разных царств, я – дух…

Я подскочила, мурашки побежали у меня по рукам.

– Конечно же! Ты дух творчества! Или вдохновение!

Мы с облачком уставились друг на друга глаза в глаза, ошеломлённые. Наконец, она моргнула и сказала:

– Алкале нравится, как ты её назвала. Я вдыхаю, значит я – вдохновение. Красиво! Алкала согласна.

– Вдохновение… Обалдеть, я вижу вдохновение… Мистика! – проговорила ошарашенно я. – Я окончательно сошла с ума!