Глава 18

– …за превышение полномочий и вторжение к представителю дипломатической миссии Дезмонду Таббату вы будете обязаны выплатить штраф в пятьсот аэрхов, – проговорил председатель.

Лэйнар склонил голову в знак подчинения решению суда.

– Деньги будут переданы господину Таббату сегодня, – холодно сказал он.

Рыжий могул всех одарил довольной улыбкой и в сопровождении других, таких же мощных и высокомерных помощников, одетых в тёмные мундиры со множеством вычурных амулетов, проследовал к выходу.

Высокие белые двери из отшлифованного кварцита закрылись за представителями соседней империи. Сверкнула молнией скрепляющая конфиденциальность магия беззвучия, и разбирательство продолжилось.

Лэйнар стоял, как высеченный из камня, скрыв все эмоции. Было время подготовиться.

В составе суда помимо трёх представителей совета присутствовали и магистр Брайат, и жрец храма Оракула, и полковник Кемант – все, кто выносили вердикт об Оле.

– Командир Рамма, вы дали присягу Оракулу быть опекуном новой гражданке Аэранха, не так ли? – спросил магистр Брайат.

– Так, – сухо ответил Лэйнар.

– Вам было поручено не только ввести в новый мир, ознакомить с законами и традициями Ольгу Громову, но также продолжить за ней наблюдение и докладывать обо всём необычном и опасном, что могло сопровождать появление существа из другого мира. Подтвердите, что я прав.

– Подтверждаю.

– В таком случае как вы могли допустить, что она сбежала? – строго спросил Брайат, сейчас одетый в светло-зелёную мантию с серым плащом, как положено главе суда.

– Я не учёл психологию человеческого существа из другого мира. Я был недостаточно внимателен.

– То есть вы подтверждаете свою вину?

– Подтверждаю.

– Я считаю, что существо из другого мира может представлять опасность для нашего, – встрял худощавый обвинитель, перекинув с плеча на спину длинную серебристую косу. – Тем более, женщина. Её присутствие здесь уже противозаконно. Она нарушила ткани пространства своим появлением.

– Вы знаете, что это не было её доброй волей, – ответил Лэйнар.

– Так она говорит! – парировал обвинитель. – Но мы не знаем, как именно её нахождение повлияет на магический баланс. И каковы её истинные цели!

– Согласен, – добавил магистр Брайат.

– Оракул не выявил лжи в словах моей подопечной. Вы сами вынесли вердикт, – бесстрастно сказал Лэйнар. – Я подчинился воле Оракула.

– Побег от опекуна, неподчинение вердикту суда уже указывают на её злонамеренность, – заявил обвинитель.

Члены суда согласно закивали. Лэйнар с трудом сдержал подступающее возмущение, посмотрел исподлобья на магов и как бы «нехотя» признался:

– Я был непочтителен с нею. Нетерпелив… Груб. Она сбежала из-за этого. Злонамеренности Ольга не проявляла, она слишком проста и наивна.

– Грубость? Это не похоже на вас, командир, – сощурился седой Хаурран, представитель Совета с тонкими, благородными чертами лица и проницательными глазами.

– Я был раздражён навязанной обязанностью, – сказал Лэйнар. – Я не нянька.

– У вас что-то пропало? – спросил мастер Брайат.

– Она забрала только свои вещи, букварь и несколько монет, который я выдал ей на свободные расходы.

– Какая же человеческая женщина будет сбегать из красивого дома и от полного содержания? – сощурился Хаурран. – Вы, похоже, вообще человеческую природу не изучали?

Лэйнар угрюмо посмотрел на него, затем на отца, который, к счастью, молчал.

– Она отличается от людей Аэранха. Ольга требовала уважения и равноправия, которое существует в её мире. И была возмущена положением более низшего по рангу представителя общества.

– Бунтарка, значит? – нахмурился Хаурран. – Этого нам только не хватало!

– К счастью, абсолютно обделенная магическим даром, – добавил полковник Кемант.

– А я продолжаю настаивать на изоляции и изучении, – заявил обвинитель. – Мир и баланс превыше всего. Карты звёзд и лун указывают на то, что она опасна!

Лэйнар зыркнул на него. Удерживать хладнокровие было всё труднее.

– Просто я был резок, потому что она плохо обучаема. Опасных идей не отметил, – буркнул Лэйнар. – Я не справился с порученным заданием, готов понести наказание. От ответственности я не отказываюсь.

– Что ж, это мы от вас и ожидали, командир Рамма, – сказал отец, как член совета главных. – Наказанием предлагаю назначить месячное дежурство в контроле равновесия магии на самом сложном участке – у Шпиля магов.

– Не согласен, – сказал магистр Брайат. – Ответственность командира Раммы предполагает не отсиживаться на дежурствах, а объявить розыск беглянки. Теперь Ольга Громова – часть мира и должна подчиняться нашим правилам. Если нет, она является преступницей и должна быть изолирована до новых вердиктов. Её положение вновь не однозначно.

– Оракул уже вынес о ней решение, – напомнил Лэйнар магам. – Никто не обсуждает решения Оракула. Их выполняют.

– Оракул даёт ответы здесь и сейчас, но ваша подопечная пустилась в бега и решила всё по-своему. Соответственно, нужен новый вердикт, – повторил магистр Брайат и посмотрел на Лэйнара слишком пристально, словно начал что-то подозревать.

Тот сглотнул. Во рту пересохло. Вдох-выдох.

– Повторяю: я виноват, – сказал он и поморщился. – Мне неприятно это признавать перед лицом уважаемого суда, но всё в самом деле так. Я выставил моей подопечной слишком строгие условия. И обидел…

Отец взглянул на Лэйнара уничтожающе.

– Так разыщите её, командир Рамма! – сказал Хэйн Брайат. – И тогда решим.

– Разыщите. Мы должны лучше исследовать феномен проникновения из другого мира, – кивнул полковник Кемант.

– Более того, я считаю, что командир Рамма должен возглавить отряд по розыску беглянки. Найти, доставить и тем реабилитироваться, – сказал седой Хаурран. – Иначе будет понижен в должности.

– Я бы поставил вопрос об исключении Лэйнара Раммы из спасательного отряда, – добавил обвинитель. – В земли Медатора мы можем посылать только тех, кто может прославлять гордое звание героя.

«А чем ты прославился, сумеречная ящерица?» – возмутился Лэйнар. И тут же вспомнил предсказание Оракула: уйти из спасателей, последовать по тропе отцов. Едва не усмехнулся, несмотря на подступившую к горлу горечь: так оно и реализуется? Быстро! И года ждать не пришлось. Только вот с женитьбой Оракул явно что-то напутал.

– Я против, – сказал отец. – Один прокол – не повод для репрессий.

– Я тоже. Считаю, что мы выставим на рассмотрение этот вопрос при повторных нарушениях дисциплины и присяги. Командир Рамма – достойный лаэр, – кивнул Хаурран. – Пусть возглавит поиски как личность заинтересованная. Предлагаю голосовать.

* * *

Десять минут спустя Лэйнар вышел из круглой залы суда, разрываемый противоречивыми чувствами: он был разгневан и оскорблён, с одной стороны; и рад, с другой. Ни один из высших магистров и членов совета не смогли просчитать его эмоции и уличить во лжи. Даже кристалл честности молчал, оттого что внутри Лэйнар поддерживал состояние пустое и ровное.

Однако странная это была победа, – та, которая заведомо вела к проигрышу. Лэйнар ведь точно «не найдёт» Олю для них, хоть и будет искать всеми силами. Но возглавлять розыскной отряд, который объявит её преступницей? Иронично! И шутка в том, что надо было найти Олю обязательно, потому что «мёртвый камень» в контрабандном браслете разрушал её с каждым днём. Сколько у неё было времени до смертельной болезни: месяц, два?

* * *

Вчера, как Лэйнар и ожидал, он обнаружил рыжего могула спустя всего лишь час после их стычки на рынке у подножия своей горы.

– Хо-хо, тоже за винишком? – заметил Таббат, когда Лэйнар приблизился к нему быстрым шагом.

– Я не пью, – отрезал Лэйнар. – Что ж, не так хороша оказалась твоя девица из дома на озере?

– Девица что надо. И вино отменное! – поднял Таббат керамическую пузатую бутыль и отхлебнул из горлышка. – Тебе, скучному лаэру, можно завидовать мне буквально каждый час. Что не родился мной.

– Тобой?! Благодарю Свет, что не посмеялся так жестоко! Самоубиться проще, – ответил Лэйнар. – Итак, что ты тут делаешь?

Таббат пил вино, вытирая красные струйки с подбородка. Внимательно осмотрев окрестности, Лэйнар обнаружил целый отряд могулов, разбредшийся по рынку.

Лэйнар приблизился к Таббату.

– Повторить вопрос ментально, если уши заложило?

– Я тебе канал ментальный не открою. Не надейся, лаэр!

Лэйнар отодвинул сильной рукой бутыль от Таббата и навис над ним:

– Какого мрака ты её ищешь?

Таббат поджал губы.

– Постель стынет, вот и ищу. А ты деньги на штраф собирай, я мало не попрошу!

– Не боишься, Таббат, так открыто шпионить? – сощурился Лэйнар. – По краю ходишь. Напоминаю, ниже этого уровня Аэранха могулы и даже дипломаты заходить не имеют права. Или пойдёшь? Давай, я тебя арестую? Руки чешутся.

– Почесать? – буркнул Таббат и ушёл.

* * *

Сейчас, обнаружив у входа Таббата, который болтал с подчинёнными, словно ему нечем было заняться, Лэйнар подошёл к тому с каменным лицом и протянул браслет:

– Забирай свои деньги, могул.

Таббат расцвёл и подставил денежный кристалл на собственном запястье. Тот засверкал синим.

– Буду кутить сегодня, но не за твоё здоровье. У тебя хоть осталось, лаэр, на что веселиться или всё на штрафы слил? Скажи, за пропавшую подопечную сколько заплатил совету?

Таббат глумился, но по его внимательному, совсем не смеющемуся взгляду Лэйнар понял: тот ждёт слов об Оле. Значит, ещё не нашёл.

Лэйнар не ответил ему ничего. Зачем, если вместе с аэрхами он одарил Таббата магическим маячком? Незаконным, но… С могулами надо играть не по правилам, – это главное правило.

Закончив передачу денег, Лэйнар отвёл руку. На его лице не дрогнул и мускул. Лишь войдя в здание контроля, Лэйнар позволил себе усмехнуться: теперь пусть прыткий Таббат на него поработает. И плевать он хотел на разрешения. Глава розыскного отряда может ими не заморачиваться.

По ментальной связи раздался вызов из Центра Семи Врат.

– Командир Рамма, вы просили ставить вас в известность о всплесках запретной творческой магии. Сегодня они были зафиксированы в трёх местах в зоне людей: на Юге Нижнего Аэранха, в квартале ремесленников старого города, а также в деревне вблизи границы.

– Мне нужны координаты! – сказал Лэйнар. – Срочно!

* * *

К утру моя голова заболела сильнее. Может, потому что заснуть не удалось? Как выяснилось, браслет не только воображение и фантазии, но и сны ко мне не подпускал.

Наверное, надо привыкнуть. Я заставила себя встать с матраса и выйти во двор, но, поморщившись от света, вернулась в хижину. Полежу немножко…

Время ползло, я лежала, распластанная на пахнущем кокосами матрасе, как разлитая на пол пина колада. Было так плохо, что даже есть не хотелось, а это на меня вообще не похоже. «Человек ко всему привыкает», – успокаивала я себя, прижавшись щекой к чужой подушке.

За плетёными стенами распелись птицы, жужжала мошкара, пахли цветы. Голубые миниатюрные проныры с пушистыми хвостами вновь явились на разведку и повели розовыми пипками-носиками по воздуху.

– Сними гадость, сними гадость! – принялась летать вокруг меня Алкала.

Днём она превратилась в светлое пятнышко, похожее на белый одуванчик.

– Не могу, – вздыхала я, но браслет теребила. Даже потихоньку, обманывая себя, скатила тяжёлое украшение почти к пальцам. Но я увидела слетающее с дерева птичье перо и вспомнила о Лэйнаре. Стало стыдно. Малодушие отвратительно, мне просто надо адаптироваться.

– Мало того, что носишь мёртвый камень и убиваешь себя, – подлетела к уху Алкала, – так ещё и Алкале не даёшь почувствовать тебя и передать прекрасное в полную силу.

– Я слышу тебя, уже хорошо… – пробормотала я, закрывая ладонями лоб и веки. Замерла.

Если не шевелиться, взрывы в мозгу прекращались.

– Не хорошо! Ничего не хорошо! – не успокаивалась Алкала. – Алкала не сможет наградить тебя духом нового, если не будет говорить по-твоему! Мёртвый камень ничего не позволяет! Сними гадость!

– Какое ты настойчивое вдохновение, – пробормотала я пересохшими губами. – Лучше б мне конфетку нашла и водички…

Впрочем, а что с вдохновения требовать? Так раньше и бывало: придёт в голову сюжет, не открестишься. Бьёт по темечку, как струя Ниагарского водопада, поэтому вскакиваешь посреди ночи и пишешь.

– Придётся тебя пугать! – сердилась Алкала.

– Без толку, у меня глаза закрыты, – вздохнула я.

– Умираешь… Ты умрёшь, и я умру. Никто больше Алкалу не слышит!

– Ну что ты говоришь? Это просто мигрень.

Что-то сверкнуло за щёлочкой моих глаз, хлопнуло, кто-то взвизгнул и, кажется, покатился по лестнице. Я попыталась открыть глаза, в голове громыхнуло значительнее. Нет, лучше замереть: пусть хоть хижина рушится.

– Сними гадость! – рыкнуло в ухо по-тигриному.

– Алкала… отстань…

Но в следующий взрыв я потянулась к браслету. Он потяжелел. Мелькнула мысль: а вдруг так далеко лаэры не контролируют? Ведь говорили же: никому не нужная глушь… Я потянула пальцем блокиратор вниз.

Послышались шаги на настиле под террасой. Я сглотнула.

– Померла, что ль? – сказал над головой голос, и я узнала вождя.

Надо же, сам явился. Откуда столько чести?

– Я жива, – ответила я, с усилием открывая глаза.

Он правда нависал надо мной, увешанный чуть ли не с ног до головы всевозможными безделушками. Они разве что из его ушей не торчали.

– Жавра сказала, что тебя тоже духи прибили, – с подозрительностью в голосе проговорил вождь.

– Нет, как видите. – Я, морщась, села и приложила руку к голове. – Просто голова болит.

– Духи прокляли?

Краем зрения я увидела Алкалу. На удивление, та прижалась к самому конусу на потолке и почти растворилась, белесая, как пятно бесцветного киселя. Ха, она явно боится вождя. Отчего же? Я моргнула. Вождь потеребил чётки в руках. О, да это же у него амулеты! Защитные, наверное.

– Дух являлся, – призналась я, – поговорили спокойно, не ссорились. А голова пройдёт. Просто новый климат, перепад давления, стрессы и отсутствие привычных пищевых компенсаций.

Вождь нахмурился.

– Говори понятно, учёный белёк. – Он сжал копьё. – Или…

– Не надо «или», сейчас… – выставила я руку, – соображу, как сказать понятно. Голова болит, потому что тут всё по-другому, не так, как дома: погода, дышится тяжелее, жарче, другие запахи и вода. И условия. Плюс я переживала, как тут буду жить. Непривычно.

– А дух?

– Ну что дух? – пожала я плечами. – У меня диплом о высшем образовании. Чего бояться?

– Значит, верно Жавра говорила, что грамота сильнее магии?

– Видимо, да… – Я снова покривилась и сказала чистую правду: – Бывшая хозяйка дома привезла дух из вашей деревни, на которую лава из вулкана обрушилась. И слушать, что ей говорят, не хотела. А духу надо на свободу.

– Ты шаманка? – напряжённо всмотрелся в меня вождь.

– Просто умею слушать. И не боюсь, – ответила я.

В глазах вождя мелькнуло уважение.

– На свободу, говоришь? – задумался вождь. – Почему тогда дух не улетает? Места много. Джунгли за двором. А нам тут проблемы не нужны. Скажи, пусть уходит.

Я снова схватилась за висок. Сощурилась и решила: была не была! Надо рискнуть!

– Духу надо помочь попасть за пределы Аэранха, за границу, потому что самостоятельно улететь не может.

– Так сказал?!

– Сказала. Это она.

Вождь распрямился, задумался. Встал, как каменный столб, не замечая, что Алкала машет на меня ручками-лучиками. Глаза у Алкалы стали, как у анимэшной девочки в ужасе. Но у меня созрел план.

Вождь долго не думал.

– Собирайся. Проводишь духа.

– Почему я? Я не знаю, где граница.

– Рядом. Мы проводим тебя, ты – духа. – Он кинул мне на колени платок, сдёрнув его с бамбукового крючка. – Едем сейчас.

Я медленно встала. В голове снова взорвалось. Я покачнулась. Вождь наклонился ко мне и взглянул в глаза. Опустил большие ладони мне на голову. Долго молчал, затем достал из-за плетёного пояса мелкий деревянный пузырёк и ткнул в губы.

– Пей.

– Что это?

– Пей. Погода не при чём, – отрезал вождь. – Чую мёртвое. Проклятие на тебе. Мне в деревне мёртвые посланницы не нужны.

– Проклятие? – ахнула я.

И, моргнув, выпила горькую жидкость. Мгновения спустя в голове просветлело. И ведь Лэйнар знал, о чём говорил! А Дезмонд… Вроде бы и поблагодарить надо бы, но я от души выругалась.

– Думал, учёные бельки так не умеют, – усмехнулся вождь. – Идём.

Уже прочнее стоя на ногах, я сказала:

– Вы идите. А я духу объясню и подготовлю, иначе не пойдёт.

Вождь внимательно осмотрел меня, затем кивнул и направился к лестнице.

– Жду. Говори быстро.

Надо же! Для него разговоры с духами – дело нормальное, уже хорошо, не нужно бояться инквизиции и других неприятностей.

Едва вождь скрылся, Алкала обрушилась на меня, обратившись в шар с иглами и клыками.

– Предала! Предала!

– Стоп! – Подняла я ладонь. – Отставить панику. Жить хочешь? Летать хочешь?

– Хочу. Но ты предала Алкалу!

– Нет. Я хочу снять этот браслет и поговорить с тобой по-человечески. Я хочу услышать тебя, но здесь не могу.

И как могла, на пальцах объяснила ей про защиту лаэров и мою теорию. Удивительно, но она поняла. Я отрезала ножом ловца снов с потолка и с улыбкой пригласила в него духа. Та ещё немного поломалась, потом просочилась внутрь с видом покорного котёнка.

Вот и хорошо, она не обязана прозябать в этом мире, где воображению не рады. Да и мне крайне нужно за границу. Я пыталась придумать, как и с кем туда попасть, а оказалось, что и уговаривать не надо. Ура! И голова не болит! Уже победа!

* * *

Через несколько минут, повозку, в которой я устроилась с Алкалой в рюкзаке, потянул к границе крепкий мул. На спине у него топорщился горбик. Повозку трясло на широкой тропе, прорубленной в аллее высоченных трав и тростников. Парило, как перед дождём.

Рядом с повозкой на таких же рыжеватых мулах с раздвоенными хвостами ехала взрослая мускулистая женщина, почти близнец Жавры, и сухощавый, весь будто из мускулов и сухожилий, обтянутых смуглой кожей, мужчина с соломенного цвета волосами, заплетёнными в косу. Они были обвешаны амулетами и прилично вооружены. На лицах напряжение, и это понятно: Медатор – опасное место. Возможно, даже у самой границы неспокойно.

Сердце моё стучало: никто не знает, как здесь проходят границу, есть ли таможня, спрашивают ли документы, и не обернётся ли это мне боком. Вскоре мы выехали из густых зарослей на каменистую равнину, и оказались у пропасти, заполненной белым туманом, как облаками. Сквозь пенную массу просвечивали солнечные лучи. Другого края ущелья просто не было. Выглядело это жутковато, будто мы оказались у конца света.

– Зачем мы сюда приехали? Что теперь? – спросила я у вождя, не в силах умерить подступающее волнение.

Он обернулся и вдруг… набросил на меня сеть. Я вскрикнула. Дёрнулась. Сеть затянулась. Помощники вождя замотали концы веревок к краям повозки.

– Вы что делаете?! Сбросить меня решили?! Не надо! – истошно кричала я. – Я правда не шпионка! И не ведьма! И не шаманка! И духи в меня не вселились! Я вообще ни в чём не виновата! Не делайте этого!

– Молчи, – рыкнул вождь.

Как бы не так! Я принялась умолять и возмущаться, причём одновременно, потому что несмотря на все неприятности, жить захотелось больше, чем когда-либо. Вождь и его помощники вскочили на мулов. Повозка тронулась.

Я поняла, что у меня нет никаких шансов, но единственный стоило использовать. А потому сорвала с запястья браслет и представила семью Кинг-Конгов с плюющимися пламенем огнемётами. Гигантские гориллы ринулись на дикарей из пропасти. Раздался оглушающий рык, завоняло, как в зоопарке у обезьян. Дикари заорали в ужасе, мулы встали на дыбы.

И моя повозка сорвалась с пропасти.