Глава 25

Дезмонд сдержал слово: меня оставили в покое. Никто не будил, не стучал, так что мне удалось выспаться. И сны были замечательные: я летала! Парила в полной безопасности над цветущими холмами, пролетала мимо стай радужных птиц, над каскадами водопадов, живописными озёрами. Удивительно, но рядом со мной летели на почтительном отдалении Лэйнар и Дезмонд и даже не ругались. И не ловили меня, а будто бы охраняли. Ах, мечты!

Продрав глаза, я обнаружила возлежащую на розовом облаке Алкалу под потолком в центре комнаты. Интересно, спит? Та мгновенно раскрыла глаза и свесилась с пушистого облачка.

– У тебя вкусные сны! – Без вступления заявила Алкала.

– Мне тоже понравились. Ты прислала?

– Нет. Духам тоже надо отдыхать и питаться. – Алкала села на облачке и поболтала золотистыми ножками.

– А чем питается вдохновение? – спросила я, выбираясь из мягких подушек.

– Эмоциями, настроением, снами. Страх и злость не люблю. На месть у меня аллергия, от раздражения – изжога. А когда всё красиво, Алкале хорошо.

– Надо же! А я думала, что те прекрасные сны – твоих рук дело. Хотела поблагодарить, ведь я в самом деле отдохнула.

– Сны приходят из подсознания, иногда хватают кусочки будущего, иногда прошлого, и получается фруктовый салат.

Я поправила шёлковое покрывало и пошевелила пальчиками на ногах. Алкала сделала то же самое на своём облаке.

– Знаешь, – призналась я. – Мне всё же немного странно, что прекрасный дух из диких лесов, то есть ты, использует слово «подсознание». Не обижайся, пожалуйста, просто непривычно.

Алкала подскочила с облака, крутанулась и мигом из сказочной золотой феи превратилась в дикую женщину-птицу, украшенную причудливыми ожерельями, поясами и браслетами из ягод, перьев и когтей, с яркими попугайскими крыльями и птичьими лапами с алыми когтями – практически гарпия из мифов. Она подлетела ко мне, я отшатнулась к подушкам у изголовья.

– Ой! Ты всё-таки обиделась?

– Нет, – прошипела Алкала и облизнула красные губы длинным языком. – Разве так тебе больше нравится? Могу быть такой. – Потом обернулась в сизом облаке и предстала раскосой колдуньей с рунами на щеках. – Или такой. – Ещё оборот, и передо мной село пушистое животное, похожее на фиолетовую кошку с искристым мехом. Играя когтями и улыбкой на хитрой морде, Алкала покружила вокруг меня, распадаясь и собираясь вновь.

– Ты мне больше нравишься в виде диснеевской принцессы! – поспешила я вставить, пока меня не хватил Кондратий. – Феи в золотом! Тебе идёт!

Алкала вернула себе прежний вид, хоть и осталась размером с кошку. Прошагала по складкам моего покрывала, вновь милая и не опасная, и обернулась.

– Вот. Так же, как образы, я могу менять речь и языки. Мне всё едино, главное, чтобы моя Эя меня понимала.

– Эя?

– Эя, – кивнула Алкала, – сейчас это ты. Тогда я могу открывать врата и пропускать поток света, а ты – творить.

– Про поток света интересно! Мне всегда казалось, что когда приходит вдохновение, это как водопад, источник, который просто льётся и льётся через меня. – От этих слов у меня по коже пробежали мурашки.

– Так и есть. Но сначала ты должна быть готова, должна призвать меня и открыться. Тогда я открываю врата и выдыхаю, остальное идёт само. Хочешь, превращусь в ручей?

– Нет, пожалуйста. Выходит, творю не я и не ты, а свет, который приходит?

– Конечно.

– Но почему все творят по-разному?

Алкала протянула мне несколько цветных стёклышек.

– Наведи на горящую свечу по очереди, смотри внимательно.

Я так и сделала. Пламя соответственно стало то зелёным, то фиолетовым, то малиновым, то жёлтым, а потом внезапно чёрным, затем пятнистым, как шахматная доска. Я отложила стёклышки и воскликнула:

– Я поняла: свет всегда одинаков! Вопрос в том, как мы на него смотрим.

– Именно. Что бы тебе не приходило, превратить это в жизнь ты сможешь только так, как видишь. А видят все по-разному: у кого-то свет превращается в звуки, у кого-то в образы, у кого-то в танец, у кого-то в кинжал, а у кого-то в вязаную вещицу.

– Хочешь сказать, что у всех свои фильтры?

– Угу. Самые разные. Свет есть всегда, вопрос только, в каком цвете ты живёшь.

– Я никогда раньше так не рассматривала вдохновение, – ахнула я. – Спасибо, что просветила.

– Ну что, долго нежиться будешь или начнём тренироваться? – поинтересовалась Алкала, пнув одну из подушек на краю кровати.

– Тренироваться! Конечно! Я готова! С чего начнём?

– Представь кролика.

Кролик получился у меня запросто, серый, маленький, шевелил ушами и грыз морковку, потом попрыгал за канделябр и исчез.

– Скукота, – заявила Алкала.

– Зато очень натурально.

– Никакой эмоции. Теперь закрой глаза и прислушайся.

Я подчинилась. Вместе с ласковыми ветерками, которые кружили по комнате в качестве вентиляции, тихими всплесками воды в ванне-гейзере и урчания в собственном животе я уловила нечто. Оно несло энергию, как порыв, в котором трудно себе отказать. Я потянулась за ним на носочках, со вдохом открылась этому желанию. И вдруг ощутила вкус хитрости, со смешком представила совсем другого кролика.

По комнате на задних лапах прошёлся нетвёрдо кролик из мультика с бутылкой в обнимку. Я сощурилась, кролик вскинул лапу, бутылка виски разбилась. В нос ударил запах спиртного с привкусом керосина, но кролик махнул лапой. Я хмыкнула. Иллюзия растворилась.

– Лучше, – заметила Алкала. – Теперь опять кролик. Но представь, что за дверью тебя поджидают стражи и держат сеть наготове, ты откроешь дверь и…

Мне даже закрывать глаза было не надо. Я сосредоточилась. В зеркале рядом с моей хмурой физиономией возник красноглазый монстр ростом с меня, от которого за версту пахло кошачьим лотком. Монстр пошевелил ушами, облепленным влажной, обсмоктанной шерстью хвостом, нюхнул и разинул пасть с многоярусными рядами клыков. С них на пол закапала слюна и кровь.

У меня по загривку пробежал холодок, а на лице образовалась коварная улыбка.

– Они открывают дверь, а тебе некуда бежать, – прошептала в самое ухо Алкала.

От потока в темечко стало в самом деле не по себе. Я громко выдохнула, и чудовищный кролина бросился на дверь и сшиб её, оставив только щепки.

Послышался треск и скрежет, что-то рухнуло. Донеслось утробное чавканье, а затем топот ног.

– О! Браво! В твоих иллюзиях прорезался звук! – рассмеялась Алкала и захлопала в ладоши. – Шикарный уродец, не ожидала от тебя!

Я зарделась. Странно было в самом деле не перекладывать образы на бумагу, а выносить в реальность. И кто я теперь? Не писатель точно. Может, иллюзионист?

– Жаль, что иллюзии так быстро распадаются, – вздохнула я. – В книге лучше: напишешь, и они становятся живыми, существуют даже на расстоянии и после того, как ты перестаешь о них думать. Увы, это невозможно с иллюзиями.

– А ты не пробовала, – заявила Алкала.

Я поразилась.

– Что ты имеешь в виду? Написать? Или как-то по-другому придумывать?

– Не попробуешь, не узнаешь. Но такой талантливой, как ты, у меня ещё не было, и с энергиями ты интересно работаешь.

– А что же делать? – в волнении закусила я губу.

– Ты как создаешь своих героев? Сразу придумала и забыла?

– Нет, конечно. Я придумываю, как он выглядит, какой характер, какие странности или недостатки, чем занимается, чего хочет, имя ещё, конечно. Часто нахожу прообраз в Интернете, на кого похож.

Алкала села мне на плечо и закинула ногу на ногу, провела пальцем по воздуху, оставляя мерцающий знак вопроса.

– То есть вкладываешь в образ энергию?

– Получается так.

– Значит, попробуй и сейчас что-то придумать и вложить энергию, как в книгах.

– А если оно не развеется?

Алкала перелетела на моё другое плечо.

– Ну и ладно. Мало ли тут кто шастает по Медатору, одним монстром меньше, одним больше.

Я умылась, пытаясь собрать в кучу мысли. Мне не очень-то верилось в удачу такой затеи. Но с другой стороны, а почему бы не попробовать?

Я махнула рукой, умяла весь верхний ряд пирожных с вазы, облизнулась, взялась за второй, запила напитком из кувшина, в голове стало странновато, а мне море по колено. Я залезла в ванну и стала придумывать. «Кто это будет? Маленький, но хитрый зверёк. Хорец! Хорец у нас юркий, с пушистым хвостом, умными глазами, почти бурундук». Я представила его, как наяву. Забавного, с тремя полосками по спинке на голубом меху. Вот он вылизывается, вот умывается, вот теребит лапками хвост. Милота сплошная. «Когда нужно, совершенно бесшумен, но всё способен подслушать и подсмотреть. Он вообще не так прост, он же мой фамильяр. Значит, стоит кому-то меня обидеть, зверёк выскакивает из воздуха и цепляется в ухо. Или в нос. Это боевой хорец!» – хихикнула я и стала придумывать, как он попал ко мне. Наверное, его норку затопило, и он прибежал, спасаясь, был очарован моей добротой, и всё, как в сказках. Я подумала, что хорец любит какао-бобы, за версту чует. И, кстати, ревнив.

Так я сидела, придумывала, не раскрывая глаз, почти писала нового персонажа из смешной сказки. Дышать стала спокойно, размеренно, как Лэйнар учил. Алкала мне не мешала.

И вдруг в дверь постучали. Я резко распахнула веки.

– Оля, ты проснулась? У тебя всё в порядке? – послышался голос Дезмонда.

– А, да, всё хорошо. Доброе утро, – нехотя ответила я и вылезла из ванной.

– Я заволновался, ты долго не давала о себе знать. И не позавтракала.

– Я ела сладости, спасибо, – пробормотала я.

– Хм, я хотел бы всё-таки увидеть тебя, детка, выходи, – проворковал подозрительно Дезмонд.

Я поморщилась и стала одеваться. Оглянулась. Ни Алкалы, ни воображаемого зверька. Видимо, всё зря. Ну да ладно.

Я затянула пояс на чёрном кимоно. Волосы перед зеркалом снова уложились в шикарную укладку. Стук повторился. Со вздохом я распахнула дверь. Дезмонд стоял на пороге и смотрел на меня как-то странно.

– Детка, Мер тебя ничем не оскорбил?

– Нет, почему ты спрашиваешь? – удивилась я.

– Тогда скажи, дорогая, зачем ты натравила на него белое зубастое чудище? Это я отправил стража принести тебе свежих блинчиков и сливок. – Он показал на пол, там виднелась белая лужа, в которую кто-то наступил, и растоптанные блины с джемом. Кажется, в них даже сели.

– Ой… Это мне сон плохой приснился… – от неловкости соврала я.

А в голове запульсировало от любопытства: неужели мой жуткий кролик пробился сквозь стену?

Дезмонд усмехнулся и прошёл в комнату, заглядывая в углы и осматриваясь, словно подозревал, что за ночь я расплодила тут стадо чудовищ.

– Никого нет, – проговорила я, с трудом сдерживая улыбку.

У меня под волосами на шее стало щекотно.

– А это что? – ткнул пальцем Дезмонд мне на плечо.

Я скосила глаза и оторопела: там сидел голубой, хвостатый и настороженный хорец!

Боги! Да у меня снова получилось! А вот взгляд могула мне совсем не нравится. Огонь в зрачках разгорелся недобро. Я испугалась.

И тут хорец бросился на Дезмонда и повис у него на ухе, как серёжка. Упс…