Глава 15

В глубокую синь будто плеснули светлых оттенков. Я встала с крыльца, на котором просидела всю ночь. Не могла больше ни думать, ни ждать. Эмоции осели, как облака на горы.

«Они оба любят тебя, каждый по-своему», – сказал мастер Ши.

Любят? Один до жаркой ненависти. Второй исчез. Где он? В порядке ли? Или просто ушёл? Никто мне не ответил. Под бледнеющими звёздами я была одна, словно в момент истины. Возможно, именно это он и был: я вернулась из ада и будто родилась заново. И мены огорошило свободой: внезапно больше не навязывали никаких ролей; я могу делать всё, что угодно? Это стоило обдумать.

Рядом со мной вместе со светлеющим небом медленно просыпалась жизнь, и хотелось её чувствовать. Я переоделась в чистое, подвязав падающие штаны, – теперь ничего из моей одежды не было мне в пору.

Белесый туман расползался по дорожкам, как вор, в предрассветных сумерках. Скоро прозвучит гонг, но пока вокруг царила глубокая тишина. Я миновала жилые постройки, храм, окутанный светлой дымкой. Мне было не туда, хотя я бы не отказалась от того, чтобы Оракул и мне подсказал дорогу, если он там, конечно.

* * *

На полигоне никого не было. Я протиснулась меж защитных камней, будто нырнула в небытие, и секунду спустя вновь почувствовала себя живой. Громко выдохнув, побежала по кругу. Без единой иллюзии. Я просто бежала и чувствовала, как опускаюсь на стопу, перекатываюсь с пятки на носок, пружиню пальцами ног в мягких мокасинах и отталкиваюсь снова. Легко приземляюсь на другую стопу, отталкиваюсь и почти лечу. Как же хорошо!

На Земле мне пришлось бы тренироваться месяцами, чтобы научиться так бегать, а здесь… магия. Я вдохнула прохладный воздух. Почувствовала, как свежесть скатывается в лёгкие и, промыв их, выплёскивается обратно. Вдох-выдох.

Росчерком мысли я представила белых саблезубых тигров с ярко-жёлтыми глазами и развевающимися синими усами. Хищные красавцы побежали с противоположного конца поля прямо на меня, поднимая мощными лапами пыль с вытоптанной земли. Великолепны, как один! Я побежала на них, совсем как на настоящих! У меня перехватило дух.

Но от одного «саблезубого тигра» я уже отказалась, так что…

Мгновенное решение, и сотня тигров развеялась, превратившись в воздухе в белоснежных орланов, так похожих на лаэров. Они слетелись с разных краёв полигона к центру и, нарушая законы природы, устремились вверх, похожие на струи гигантского фонтана. Одна мысль, и ни осталось ничего, даже перьев.

Продолжая бег, я сплела мысленно в воздухе золотистый узор, похожий на огненное макраме. Дунула, тот полетел ввысь. В посеревшем небе раскрылся в гигантский одуванчик и растаял, напоминая, что нет ничего постоянного.

Проследив за остатками искр, я замедлила шаг и остановилась. Прокрутила в голове последние занятия с мастером Ши. Благодаря ним я поняла, что могу представить и удерживать часами всё что угодно: город, дома в мельчайших деталях, людей, рыночную площадь, драконов, кратер вулкана, могу вызвать воображаемый ураган. Лаэры не так уж и не правы, называя меня опасной. Вот только вредить я никому не собираюсь.

Однако я так и не знала, как оставлять представленные образы в голове, не выпуская наружу, – Лэйнар вчера помешал. Как там говорила Алкала? Надо «закрыть дверцы»? А что, если…

Я представила красивые кованные двери, будто в замке, распахнутые наружу, а потом в воображении приблизилась к ним и потянула за створки внутрь. Закрыла тщательно и задвинула засов. И что теперь? Надо попробовать.

Я вообразила по очереди Аэранх и дикарей, границы и дракона над джунглями, и ничего из выдуманного не выплеснулось вовне. Ура! Затаив дыхание, представила Лэйнара. Не материализовался. Ну вот и хорошо. Сколько можно быть бешеной белкой и народ смущать? Пусть всё моё остаётся при мне, если я сама не решу иначе.

А ведь, пожалуй, я всегда слишком много времени проводила в воображении: и в своём мире, и в этом. И впервые мне захотелось чувствовать себя и мир, в котором живу, максимально полно и до конца.

Задумчивая и обновлённая, поражённая простотой решений и только что сделанным открытием, я вышла за пределы полигона. Посмотрела на дорожку к монастырю и направилась в обратную сторону. Нырнула под раскидистую ветвь, усеянную крошечными алыми соцветиями, и оказалась в зарослях трав. Позади зазвенел гонг: монахи проснулись. Хватятся ли меня? Я в любом случае ненадолго. Или… как захочу!

На голых ветках деревьев, на концах которых ершились листья, похожие на лопасти вертолёта, плясали диковинные птицы с ярко-голубыми горлышками и сизо-синим оперением. Они расставляли крылья и, переступая лапками, вертели головами друг перед другом. Смешные!

Дальше, у кустов шушукра, распространяющих вокруг горьковатый аромат какао, пернатые существа персиковых оттенков, пушистые, словно осевшие наземь облака, цеплялись тонкими перьями-усиками из хвостов за ближайшие кусты и подтягивали их к себе, чтобы полакомиться красными плодами.

Чудесная здесь всё-таки природа! Никогда не перестану восхищаться!

Из зарослей мясистых стеблей показалась голова пятнистого ящера с малиновым гребнем.

– Откусить хочешь кусочек? – усмехнулась я. – Поздно. Жирка почти не осталось.

Ящер раскрыл пасть, показав тройной ряд зубов. Я решила не смущать хищника и пустила в него воображаемого зубастика в языках пламени. Ящер шаркнул лапой и скрылся за камнями, решив не выяснять, что в него летит.

Вот мы и поладили с внешним миром, – усмехнулась я. Тоже всё просто.

* * *

Тропинка виляла меж деревьями, заставляя иногда пригибаться под веткой, иногда разводить руками листья разбуянившихся лиан. От пряно-ванильного запаха пурпурных цветов, гроздьями растущих на ворсистых стволах, немного закружилась голова. Чувствуя жажду, я свернула на звук воды. За тремя исполинскими деревьями, сплошь покрытыми воздушными корнями, будто змеями, плескался с камня на камень миниатюрный водопад. Я присела на мох и наклонилась, чтобы зачерпнуть воды. Из отражения водной глади на меня смотрела незнакомая блондинка: чёткая линия скул, розовые щёки, блестящие глаза, ровная загорелая кожа, художественно растрёпанные волосы. Блондинка моргнула моими глазами. Неужели это я?! Нравиться себе – это такое новое чувство…

Вокруг всё было устлано мягким бархатным мхом, нежным на ощупь, как бархатное покрывало. Мхи расходились вдоль ручья из тени к прогалине разнообразием оттенков: от привычно-зелёного до голубовато-серого. Ручей, расширяясь, убегал под каменную арку. Хвойные деревья закрывали ложбину от тропы к озеру пушистыми зелёными лапами, будто занавесом с одной стороны. С другой над ней возвышалась терракотовая стена, напоминающая статую спящего на боку Будды, полусогнутой рукой заботливо прикрывающего ручей с внешней стороны. Капли на мхах и листьях блестели под солнцем, переливались, как настоящие бриллианты.

Я встала и замерла, рассматривая естественную красоту. И вдруг почувствовала позади себя движение, на моё плечо опустилась горячая рука с ласковым:

– Оленька!

Я оглянулась, внутри меня вспыхнула радость и лёгкое смущение.

– Лэйнар!

– Я тебя нашёл!

Он улыбнулся, и вопросы мгновенно отпали: он был здесь, и остальное стало неважно. Лэйнар провёл рукой по моим волосам, затем кончиками пальцев по щеке и мягко развернул меня к себе. Я замерла в кольце его рук, сердце забилось.

– Лэй, я…

Он положил большие пальцы мне на губы, запечатывая что бы я ни сказала. Да, в последнюю нашу встречу я наговорила слишком много, и это плохо кончилось. Глаза наши встретились, в его карих радужках сейчас было столько теплоты, что в них захотелось раствориться.

– Я люблю тебя, – проговорил он хрипло, и всё во мне затрепетало.

Мои руки сами собой обхватили его талию. Губы без спроса потянулись к его губам. Крепкая ладонь притянула мой затылок, и я позволила себе то, что так давно хотела: запустила пальцы в его волосы, упругие, шелковистые. Он обвёл языком уголки моих губ, чуть прикусил нижнюю, раскрывая. Из моих губ вырвался длинный стон, и мы сорвались, сметая запреты, словно выжили им назло и продолжим жить только благодаря этому поцелую.

Крылья за его спиной раскрылись. Атласная кожа, жаркое дыхание, под каждым пальцем островки блаженства, в животе закрутилась тягучая сладостная спираль. От его касаний даже сквозь одежду всё пульсировало, кожа ныла и просила ещё.

«С тобой», – кружилось в голове. «С тобой», – переплетались пальцы. Лаэру и человеку нельзя быть вместе, но мои губы принадлежали ему по другим законам, до слёз безграничного счастья. И никто об этом не узнает.

Я всё-таки остановилась, чтобы выдохнуть со всхлипом:

– Я больше не замужем…

– Я знаю.

– Между нами ничего не было…

– Я знаю.

Он дышал быстро, рвано и гладил меня так, словно это было ему жизненно необходимо. Но и мне тоже.

– Я люблю тебя!

Он застыл на мгновение, прислонив лоб к моему, нос к носу, выдох к выдоху.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Всегда любил. Думал, задохнусь, когда ты исчезла.

– Прости…

– Это ты меня прости. – Он внезапно выпрямился. – За то, что был высокомерным, за то, что злился, будто мне тебя навязали. На самом деле это был самый бесценный дар, который я только мог получить! Ты открыла мне глаза, открыла мне сердце. И благодаря тебе я вижу мир таким, какой он есть, – пелена спала. – Он развёл руками и опустил крылья. – Ты была права: лаэры сделали людей рабами, а я не видел этого! Не хотел, это было слишком неудобно. Так что не тебе просить прощения. Мне. За всех лаэров. За себя. Я даже не знаю, почему ты не злишься…

– А на что злиться? – удивилась я.

Он усмехнулся, взял меня снова за руку.

– Высшее существо – не то, у кого крылья, а то, у кого свет в сердце. А в твоём так много света, что хватило на нас обоих. Ты волшебная.

Его глаза приблизились, заслоняя собой всё, но тёплые, желанные губы остановились в миллиметре от поцелуя.

– Никто не должен тебя обижать ни в Аэранхе, ни где-либо ещё, никто вправе запрещать тебе быть собой! – проговорил он так, словно ставил печать. – И я об этом позабочусь.

– Ты хочешь пойти против всей системы? – похолодела я.

– У меня, как ни у кого другого есть повод. И теперь я знаю, как раскрыть глаза другим.

– Но ведь это опасно! – воскликнула я.

– Мне не привыкать к риску. Кто-то должен менять устаревшие законы, и это буду я.

– Лэй… Нет…

Я растерялась, не зная, что ответить на его безрассудную смелость. Иногда ответа просто нет, он тонет в гуще эмоций. Меня окатило ледяной волной – ужасом потерять Лэя, обретя лишь на мгновение. Мы вместе сейчас, а что будет потом? Никто не знает! И мне снова закрыт путь в Аэранх без иммунитета, в его дом, в его жизнь.

Страх был настолько велик, что я высвободилась и отошла к водопаду. Вздрогнула от упавших на кожу брызг, сердце защемило. И я остро ощутила, что Лэйнар уйдёт очень скоро: вершить ли революцию или к прежней жизни, а я снова буду изнывать без него, довольствуясь иллюзиями. Не хочу!

Терракотовый гребень охранял это место и заводь, окаймлённую мягкими мхами. Лэйнар подошёл ко мне. На плечи опустились тяжёлые ладони, мгновенно согревая, успокаивая.

– Ничего не бойся, – прошептали горячие губы над моим ухом и мазнули по коже у виска.

На этот раз я развернулась сама и взглянула ему в глаза.

– Я не боюсь. И не хочу больше ждать. Я хочу быть с тобой!

Его взгляд изменился. Красивые сильные пальцы огладили мою шею и медленно спустили с моего плеча правую часть кимоно. Лэйнар коснулся носом моего виска, провёл дорожкой поцелуев вниз к шее, и потянул пояс. Тот будто по волшебству подчинился, соскользнул на мхи. Я задрожала. Взгляд Лэйнара стал туманным, с поволокой, когда кимоно распахнулось.

– Оленька… Такая красивая!

Его рельефная грудь тяжело вздымалась. Я коснулась её, погладила живот, и тот, и без того состоящий из одних только мышц, окаменел. Лэйнар громко вздохнул и быстро снял с себя амулеты и широкий пояс, отбросил на застывший под солнцем валун кожаный тубус с плеча. Секунду спустя мы целовались, нагие, исступлённые, не помня, как избавились от других деталей одежды. Тугие объятия, руки на коже, его пальцы на полукружиях моей груди. Они скользнули ниже и подчинили, заставляя выгибаться и трепетать. Вдыхая опьяняющий жар его разгорячённого тела, я поплыла, будто сошла с ума. Крылья Лэйнара раскрылись, он подхватил меня на руки, приподнял, и я почувствовала его горячее мужское естество внутри. Гибкая, податливая, мягкая, как масло на солнце, я обвивала его руками и ногами. Казалось, что в неистовом, нежном, страстном ритме мы парили над землёй. Или это так и было. Взрыв блаженства стёр из сознания лес, ручей и горы. И меня.

Сознание вернулось, когда покачивая над постелью из мхов, Лэйнар осторожно опустил меня на неё.

– Любимая!

Обвив его шею руками, я прошептала:

– Я хочу чувствовать тебя всегда.

– Значит, так и будет, – выдохнул он и с поцелуем обнял меня, прижимая к себе.

Его крыло накрыло нас обоих, погрузив в ласковое, нежное тепло, губы Лэйнара тронула блаженная улыбка, и он смежил веки. Я лежала на плече Лэйнара, чувствовала его потяжелевшую руку на своём животе, и мне было хорошо. От усталости клонило в сон, но я не могла оторвать взгляда от его идеального тела, от его ресниц, линий подбородка, носа, шеи. Казалось, стоит мне сомкнуть глаза, и с пробуждением он исчезнет, как сотни иллюзий до этого момента. Впрочем, даже иллюзорным я никогда не видела его таким умиротворённым и счастливым, и от этого моё счастье увеличилось вдвое. И как бы я не сопротивлялась, я всё равно заснула на его плече. Всё что будет, случится потом, а сейчас мы счастливы!

* * *

Мне снилась любовь. Не физическая, а просто свет, потоки энергий, красивых, как в далёком скопления галактик в далёком космосе. А потом я видела удивительные сны: словно я мальчик с крыльями, словно у меня много братьев и лишь один младший, которого я всегда защищаю. Снился домик на дереве, снилась крылатая красавица-мама, её волшебный многоуровневый сад и дворец, который построил папа. Снились вулканы и языки пламени, готовые содрать с меня кожу, снились «мои» друзья – такие же крылатые, как и я. И Дава Мирана на гегране, которой легко можно доверить жизнь. Снилось две драки одновременно – бой в джунглях и яростная стычка возле домика мастера Ши с Дезмондом. Какие смешанные чувства!

Снилась храмовая чаша, в которой плескался свет, и слова из неё с перезвоном колоколов. А ещё мне снился полёт: ступни отталкиваются, взмах крыльев за спиной, ощущение мощи и ветра; внутреннего понимания, как лечь на крыло, как поймать воздушный поток, как нырнуть в него и нестись в абсолютной свободе.

«Это сон!» – вдруг вспомнила я.

И проснулась с неистовым желанием летать. Рядом спал, подложив руку под голову, мой любимый. Я подняла глаза, окидывая взглядом невероятной красоты крыло, и опешила. На том поверху разместилось множество птичек: серых, сизых, белых, пёстрых, красногрудых, синих с золотой окантовкой по краям крыльев. Птички дремали, словно пригрелись на солнышке. Дисней отдыхает…

Недоумевая, я отодвинулась от Лэйнара. Стараясь не разбудить, приподнялась на руках и обомлела: небольшая лужайка возле нас была переполнена живностью – стайки глазастых мышек, ящеры с малиновыми гребнями, обычные коты и кролики в гуще неизвестных мне существ: пушистых и гладкошёрстных, похожих на покемонов из китайского магазина и совершенно невообразимых даже для сказочного мультфильма – типа огромного осьминога с жемчужной кожей, прозрачными крыльями-плавниками и рядом из десяти глаз; пара крутолобых баранов с отсвечивающими медью витыми рогами; облачка насекомых, мохнатых пауков, свисающих с веток змей собрались вокруг нас, не оставив ни клочка свободным. Я осторожно тронула Лэйнара за плечо и шепнула:

– Лэй, проснись! Проснись, пожалуйста!

Он моргнул длинными ресницами, тут же улыбнулся. Но я показала глазами вокруг себя, не зная, как реагировать. Можно было бы петь и радоваться, если бы я была диснеевской принцессой, но мы вообще-то оставались в мире, где даже персики кусаются, так что я осторожно пробормотала, боясь кого-то спугнуть:

– Ты должен это видеть. Тут что-то происходит, только тихо…

Ещё сонно моргая и озираясь, Лэйнар медленно поднялся, свернул крыло. Птички нехотя вспорхнули и пересели на ветви над нами, не собираясь разлетаться. Остальные существа с любопытством уставились на нас. Мой любимый тихонько присвистнул:

– Ничего себе! – и закрыл меня крылом. – Не делай резких движений.

Он осторожно потянулся за штанами. Вытянул их из-под местного енота, тот перекувыркнулся, бараны потёрлись спинками о стволы, случайно стряхивая на мхи змей. Я подтянула ноги к себе. Лэйнар поспешно нырнул в штанины и протянул мне серое монашеское кимоно. И вдруг из тенистой заводи, искрясь и сверкая золотыми одеждами, вырисовалась Алкала. Я обрадовалась: вернулась, наконец-таки! Но Лэйнар выставил руку с амулетом, накрыв мгновенно нас защитным контуром.

– Не приближайся, дух!

Алкала зависла, как остановленный кадр, и возмущённо выглянула из-за его ладони. Лицо из хорошенького превратилось в мистическое с громадными раскосыми глазами и татуировками рун во все щёки.

– Оля, скажи своему мужчине, чтобы пустил меня к тебе!

Лэйнар изумлённо обернулся.

– Ты знаешь, кто это?..

– Моё вдохновение, – пояснила я. – Знакомьтесь: Алкала, это Лэйнар, мой любимый. Лэйнар, это Алкала, дух творчества. Не пугай её, Лэй, она чувствительная. Алкала, где ты была так долго?

– Но это же демон… – пробормотал он, не торопясь убирать защитный кокон.

– Духи демонам не родня, даже не по троюродная, – возразила Алкала, делая мне глазами непонятные знаки. – Вы, господа лаэры, вечно смешиваете всё в один суп, не разобравшись.

– Пропусти её, Лэй, – попросила я, – Алкала моя подруга. Даже не знаю, что бы я делала во время моих скитаний, если бы не она!

– Уже точно не догадалась бы уронить рыжему могулу на голову потолок, когда руки распускал, – закивала моя фея.

– Потолок? Таббату на голову? – хмыкнул он, кажется, мигом повеселев, а затем опустил руку, развеивая защитный контур.

Я хитро улыбнулась и перевязала талию поясом. Алкала вернула себе милое фейское личико и с официозным видом проследовала по воздуху ко мне.

– Ты не в курсе, что здесь происходит? – спросила я показывая глазами на животных.

– Ха, моя подруга со своим лаэром ошарашили гору любовью, не скрываясь. А теперь спрашивает? Все падки на сладкое… – рассмеялась Алкала.

Но внезапно налетел порыв неприятного ветра, я поёжилась, лицо феи исказилось. Зверье бросилось врассыпную. Лэйнар насторожился, достав из кучи своих амулетов разгоревшийся ярко алый камень.

– Мрак, это плохо! – воскликнул он и протянул мне руку. – Скорей, идём!

– Что случилось? – забеспокоилась я.

Алкала тоже заволновалась и развеялась со словами:

– Уходите! Хозяин горы не рад. Беда!

Уже на бегу, увлекая меня вверх по тропе, Лэйнар крикнул мне:

– Спасёмся в монастыре! Аномалия надвигается!

* * *

Пока мы бежали по тропе, порывы колкого ветра налетали снова и снова, под ногами ощущались лёгкие колебания. Мы вывернули из-за валуна и чуть не врезались в наглухо закрытые ворота.

– Странно. Обычно они всегда открыты, – удивилась я и громко постучала.

Мы подождали. Никто не ответил. Под ступнями вновь пробежала дрожь из глубин.

– Это землетрясение? – все же спросила я Лэйнара.

– Нет, – сказал он и постучал кулаком в створку ворот.

– Мы можем перелететь…

– Над стенами контур.

– Оу… – поразилась я, пытаясь хоть что-то рассмотреть.

Послышались шаги, скрежет засова, калитка отворилась, и к нам вышел монах. Тот же, что встречал нас с Дезмондом. Лысая голова, серые одежды, смиренная улыбка.

– Что вы хотели? – спросил он.

– Брат Годо, это же я, Оля! – воскликнула я. – Пропусти нас к мастеру Ши, пожалуйста!

Монах медленно повернул ко мне голову, взглянул поверх моей макушки, солнце блеснуло на полированной лысине. И ответил:

– Никак нельзя.

– Почему нельзя? – удивилась я.

– Мастер Ши распорядился: чужим входа нет.

– Но я не чужая… – начала было я и осеклась: ведь и не своя больше.

Стало отчаянно больно, потому что до жути захотелось к мастеру, братьям, в их добрый, справедливый мир!

Монах сказал:

– Устав монастыря гласит: только тот, кто хочет соединиться с Великим Светом и познать себя в нём, может жить здесь.

– А гости? – напряжённо спросил Лэйнар, сжимая мою руку.

– Гости на то и гости, чтобы уходить, когда хозяева заняты, – вежливо ответил монах. – Сейчас все братья заняты. Занят мастер и занят Хранитель. Хороших путей и света вашим глазам!

Мне захотелось плакать. Пару назад бесконечно счастливая я вдруг поняла, что лишилась чего-то крайне важного для себя. Монах с поклоном скрылся за дверью.

На скулах Лэйнара играли желваки.

– Могу я попрощаться с мастером? – крикнула я в закрытую дверь.

Та скрипнула. Моё сердце радостно подпрыгнуло. Но монах в сером лишь выставил мешок с моими вещами за порог. Калитка захлопнулась. Лязгнул засов. Всё.

Так чувствовала себя Ева, когда её изгнали из Рая?

– Я снова бездомная… – пробормотала растерянно я.

Лэйнар мотнул головой. Подхватил мой мешок на плечо и развернулся.

– Ты со мной. Значит, ни о чём не беспокойся. Скоро здесь будет жарко. Надо покинуть гору как можно скорее.