Глава 21

Я ходила из комнаты в комнату, то разбрасывая, то собирая волнение по углам. Благо, в доме Дезмонда их было много: уютных будуаров за расписной ширмой с массой подушек на восточном топчане; кушеток за резными дверьми; столов для пиров с бархатными скатертями; плотных портьер, украшенных ручной вышивкой по краям; сундуков с вычурной ковкой, словно украденных с королевских фрегатов; кресел на тяжёлых лапах с низкими скамеечками рядом; высоких ламп, извивающихся на тяжёлых подставках, инкрустированных драгоценными камнями. Внутри особняк пах воском и востоком и, казалось, был под завязку забит золотом.

– Ну как, нравится? – натянуто улыбнулся Дезмонд, поправив на груди знакомый чёрно-золотой амулет.

– Роскошно, – ответила я.

И даже не соврала: предметов роскоши тут было столько, что любой шейх обзавидовался бы. Сюда напрашивался гарем и полуголые слуги в золотых колье, но кроме нас в особняке никого не было. А вот зелени и света в изобилии чёрного, красного и золота не хватало. Всё-таки не могулка я по натуре, мне бы простора и милого уюта. И цветов. Я подошла к окну.

– В общем так, – деловито заявил хозяин дома, – ничего не стесняешься, берёшь всё, что требуется. В столовой накрыто в ожидании нас. Если голодна, налетай. Служанку я отправил к мраку. Дом в твоём распоряжении до самой ночи.

– Спасибо, Дез. Я бы правда поела и немного поспала. Устала очень.

– Пойдём, покажу гостевую спальню.

Я повернулась и отряхнула дорожный костюм.

– А Тело Света отсюда далеко? Можешь мне его показать?

– Ты же смотрела на него. Прямо за Шпилем магов.

– Раньше я его не видела, интересно, как будет сейчас. Вдруг опять не разгляжу.

Дезмонд ухмыльнулся и качнул вихрастой головой.

– Было бы забавно. Ну, идём.

* * *

Мы вышли в сад, завернули за особняк, и я тут же остановилась, широко раскрыв глаза. Вдалеке за тонкой стрелой Шпиля магов, над самой высокой горой, похожей на Фудзи, парило пронизанное светом облако, напоминающее гигантскую летающую тарелку. Живое, оно пульсировало еле заметно и дышало, простирая лучи над всем Аэранхом и излучая невероятную мощь.

– Видишь? – спросил Дезмонд будто из-за толстой стеклянной стены.

Я не ответила, завороженная. Сладость стекла с верхнего нёба по стенке горла внутрь, и с нею жизненная сила. На миг показалось, что я дотронулась до волшебного облака, и оно увидело меня. А я его. По-настоящему. Свет, изливающийся во все стороны. И в меня.

Я смотрела, не отрываясь. Пространство вокруг начало меняться. Будто я отступила от себя назад и провалилась в объём. Стала смотрением. Стала процессом. Мир затих, как если бы ничего вокруг больше и не было.

. . . . .

. . . . .

. . . . .

– Оля!!! – заорал кто-то в ухо и затряс меня.

Я моргнула и очнулась частично: город, сад и летающие ангелы пробивались в моё восприятие, как яркие лучи сквозь обрывки сумеречного тумана.

– Оля!!! Оля!!! – продолжал орать и трясти меня, как грушу, рядом стоящий рыжий могул.

Горячие ладони обхватили мои щёки и насильно отвернули от созерцания прекрасного. Два вытаращенных чёрных глаза сверкали пламенем в зрачках и испугом.

– Оля, Олюшка, детка, всё-всё, очнись! Хватит! Я тут, эй!

– Ну зачем, Дезмонд? – с сожалением выдохнула я.

– Достаточно! – выдохнул могул. – К мраку всё! Чтоб я ещё на такое подвизался…

Я с удивлением обнаружила на его лбу и висках капельки пота.

– Ты чего, Дез?

Он вытер влажный лоб и ничего не ответил. Странный…

Меня неудержимо потянуло к Телу Света, оно здесь главное, всё остальное не важно. Я начала поворачивать голову, чтобы вернуться вниманием к живому волшебству, но Дезмонд не позволил: удержал мою голову обеими руками и вперился зрачками в мои глаза.

– Нет! Я сказал: «Хватит»! На меня смотри.

Пламенная точка в центре его чёрных радужек увеличивалась, как мерцающий сигнал тревоги. Он зол или напуган? Я попыталась отстраниться, желая только одного: вернуться в невероятное ощущение объёма и полноты. Но Дезмонд держал крепко, не вырваться.

– Дыши. Считай, – скомандовал он.

– Не надо, отпусти, – проговорила я тихо.

– Считай. Давай вместе. Раз. Два. Три.

Мои щёки горели в его ледяных ладонях, но от взгляда никуда было не деться. И я будто по капле, по вдоху возвращалась в саму себя под его громкий счёт. Наконец, внезапно чётко различила за его рыжими кудрями тёмные стены особняка, красноватые скаты крыши, пролетающую над ними длиннохвостую птицу.

Дезмонд без слов подхватил меня на руки и потащил в дом. Тяжёлым шагом, как медведь, вломился в столовую, усадил в кресло перед уставленным всевозможными угощениями столом.

– Теперь ешь! Много! Надо заземлиться! – резко сказал он, нависая надо мной.

Я посмотрела на зажаренного поросёнка, на замысловато украшенную ягодами птицу, на запеченных перепелов, на овощи горками, на переполненные снедью вазочки, блюда, тарелки, коих хватило бы на шведский стол в небольшой гостинице, но по сравнению с наполнившей меня волшебной сладостью все продукты показались грубыми и несъедобными. И я ответила с улыбкой:

– Спасибо. Но я совсем не хочу есть. Ты кушай, если голоден.

– Речь не про меня. Есть надо, Оля! – рыкнул Дезмонд. – Как лекарство.

«Почему он так тяжело дышит?»

– Что с тобой, Дез? – успокаивающе проговорила я. – Всё хорошо.

Он зыркнул на меня, как кувалдой огрел, и начал без спросу накладывать на тарелку передо мной утиную ножку, мочёные яблоки, пару хищных зажаренных персиков, ломти мяса, клубни в красноватом соусе, словно хотел построить башню из съестного. Она не вызывала у меня никакого желания, кроме как отодвинуть подальше.

– Зубы мне не заговаривай, – буркнул Дезмонд. – Хочешь, чтобы было нормально, налегай через не хочу. Иначе никаких походов к Телу Света не будет. Разверну к мраку и на выход, за пределы Аэранха.

– Почему? – удивилась я.

– Иначе растворишься нахрен. Это никому не нужно. Ни мне, ни тебе, ни Лэйнару твоему!

– Растворюсь? – удивилась я и внезапно поняла, что это было очень правильное слово: я будто не чувствовала контуров, только тепло в груди и чудесную лёгкость. Взглянула на собственные руки. Они слегка светились, как на смазанном фотокадре, и казались чужими, словно лежащие у входа на комоде изящные кожаные перчатки.

– Я не отойду, пока не поешь. Не начнёшь сама, буду кормить насильно, – прорычал Дезмонд.

– Хорошо-хорошо, только не нервничай так, – улыбнулась я и примирительно взяла в руки кусочек местного огурца. Положила его в рот, поморщилась и так же аккуратно вытащила, устроив на краешке тарелки.

– Не мошенничай, хулиганка, – строго сказал Дезмонд.

– Прости, но я правда не могу…

– Мрак!

Он окинул взором яства, кивнул сам себе и подхватил с приставного столика хрустальную пирамиду со всевозможными пирожными. Поставил передо мной, оттеснив основанием переполненную тарелку. Придвинул ко мне обеими руками стол, задвинул моё кресло, словно опасался, что я собираюсь сбежать. И сам сел рядом на стул, широко раздвинув ноги.

– Вот это ты любишь. – Ткнул пальцем в пирожные. – Давай! Служанка рисковала, доставала у контрабандистов всё это великолепие. Кушай, Оля.

Пирожных мне тоже совсем не хотелось. Но видя старания Дезмонда, я протянула к сладостям руку. Пальцы по-прежнему мерцали. С виска Дезмонда на побледневшую скулу скатилась капелька пота. Мне стало его жаль. Я поднесла крошечное пирожное ко рту, но никак не решалась откусить, словно еда вообще мне была не нужна.

– Ну-ну, не филонь. За меня, за папу, за маму, за пернатого своего спасателя, где его только демоны носят? – сказал Дезмонд.

– По делам…

– Угу. Был бы Рамма тут, слепил бы твои частицы обратно своей магией в два счёта. Но он деловой, детка, так что придётся самостоятельно. Ешь через силу. А то он ругаться будет. Или плакать, если я ему вместо тебя клочок облака предъявлю. А потом мы свернём друг другу шеи. Обещаю.

И я всё-таки начала есть. Сначала с отвращением, потом вернулось знакомое чувство вкуса. Приторную сладость я запила водой из стакана, услужливо подвинутого Дезмондом. Я одолела три пирожных и кусочек яблока. Мерцание пальцев стало меньше. Дез подсунул мне под нос кусок буженины.

– И тяжёлую артиллерию. Давай, чтоб наверняка.

Пришлось заставить себя прожевать и глотнуть, и я почувствовала, что потяжелела. Увидев, как исчезло мерцание моего тела, Дезмонд громко выдохнул и начал пить вино прямо из узкогорлого кувшина большими глотками. Опустошил. Хлопнул с силой о мраморные плиты пола и откинулся на спинку стула, позволяя себе расслабиться.

– Теперь рассказывай, – произнёс он, – что ты там увидела? Что это вообще с тобой было?

Я мечтательно улыбнулась.

– Волшебство. Блаженство.

Слов не хватало, хотя внутри было так много и всё совершенно прекрасное, несмотря на съеденный не к месту кусок мяса. Как можно сказать, что я увидела радость? Свободу? Счастье? Пространство? Силу?

– Я поняла, что имелось в виду на надписи на входе перед горой Меру «Тебя нет»! – радостно добавила я. – Меня на самом деле нет.

Дезмонд устало отломил кусок хлеба.

– Есть ты. Сидишь передо мной.

Я улыбнулась и развела руками.

– Прости, это так сложно объяснить. А разве ты сам не видел Тело Света? Ты же видишь его, Лэйнар говорил, что все маги видят!

– Определённо не то же, что ты.

– Жалко, – вздохнула я. – Тело Света так прекрасно! Оно настоящее! И всё-таки интересно, почему ты думаешь, что я вижу как-то не так, как ты?

– Потому что меня не выключает из нормального мира на целый час и я не мерцаю, как фонарь просветления. Целый город ходит и смотрит каждый день, и даже страна, и никто не собирается при этом на частицы распадаться.

– Ну, возможно, поэтому нужна была именно я? – проговорила я. – Знаешь, я теперь совсем не боюсь Тела Света, я пойду в него с радостью сама, ведь это такое чудо!

Дезмонд посмотрел на меня долгим взглядом, усмехнулся, качнув головой, и выдохнул:

– Зато я боюсь.

– Тебе же не нужно в него идти.

– Нужно. И мне. И Рамме. Без вариантов.

– А что ты там будешь делать?

– Как минимум, следить за тем, чтобы вы оба не растворились до того, как миру настанет хамбец.

– Ты знаешь, я всегда не верила в истории с избранными, – проговорила я, общипывая дольки с подобия мини-мандарина. – Ну если подумать, разве это не сказки для бедных? Берём одного неудачника, наделяем суперсилой и вдруг от него зависит весь мир, все сильные, властьпредержащие, красавицы и красавцы? Так не бывает! Только в сказках!

– Помню, ты уже говорила, – сказал Дезмонд. – Но, видимо, вот в такой ты сказке. И то, что происходит с тобой, это доказывает. У тебя иммунитет на запреты, у нашего мира нет иммунитета на тебя. Даже у Тела Света нет на тебя иммунитета.

– И всё-таки мне не верится.

– С верой у тебя всегда проблемы, – усмехнулся Дезмонд – Но поздно. Как ни странно, именно этот мир завязан на тебя.

Он развёл руками, начал вставать и рухнул лицом в пирожные.

– Дезмонд! – вскрикнула я.

Что-то впилось мне в шею, и мир погас.

* * *

С вечерними сумерками на Аэранх опустилась прохлада.

«Прослушку в доме Таббата службы не восстановили?» – уточнил ментально Лэйнар.

Сеннек ответил: «Нет, всё нормально. Слушают шум листвы».

«Вот и славно. Спасибо, дружище!»

Завернув за кудрявую зеленью гору, Лэйнар распахнул крылья и спикировал в долину к особняку с красноватыми скатами высокой крыши. Сад размером с небольшую рощу был молчалив, ни души, но Лэйнар почувствовал тревогу ещё на подлёте. Что-то было не так.

Он приземлился поодаль и внимательно всмотрелся в пространство перед домом. Эфирное поле сада было не затронуто активными действиями. Внутри дома аура просматривалась только одна – Таббата. А Оля где? Или она уже и ауры скрывать учится? С неё станется.

Осторожно заглянув в окна и повторно сосканировав пространство, Лэйнар поднялся на крыльцо. Вошёл в холл, поморщившись от избыточного запаха благовоний. Могулы так обожают всё окуривать, словно не выносят собственный дух. Лэйнар прошёл пару метров неслышно и остановился. Какая странная тишина! Спят все, что ли?

Внезапно ощутив движение за спиной, развернулся. Выхватил оружие. Поздно!

Четыре мощных магоизлучателя целились ему в голову, – маги-каратели со скрытыми аурами и лицами появились из ниоткуда, как тени. Один из четверых разнесёт мозг на частицы, даже если он успеет убрать остальных, – понял Лэйнар.

– Оружие на пол, руки вверх, – басом сказал рослый маг-каратель в сером защитном костюме. – Идёт проверка. Предупреждение только одно.

– Что здесь происходит? – спросил Лэйнар, медленно опуская руку с излучателем. – У меня дело к помощнику дипломата Таббату.

– Представьтесь, – пробасил каратель.

– Контроль равновесия, командир спасательного отряда Лэйнар Рамма, – бесстрастно сказал он. – Я здесь по делу. Свяжитесь с Джеттом Маэром.

Ещё одно холодное дуло магоизлучателя уткнулось Лэйнару в затылок.

– Свяжемся. Позже. Роняй оружие. Показывай руки.

Магоизлучатель Лэйнара с лязгом выпал на пол. Серый сапог подтолкнул носком излучатель к одному из четверых. Верзила-каратель в маске материализовался из-за спины. На запястьях Лэйнара защёлкнулись широкие наручники с мёртвым камнем. Голову пронзила боль.

– Лэйнар Рамма, вы арестованы.

– Это ошибка. Повторяю: свяжитесь с Джеттом Маэром, – ровно произнёс Лэйнар, словно ему нечего было бояться.

И вдруг сам Маэр вышел из глубины особняка.

– Приветствую. Что-то хотели сказать?

– Хотел, – мрачно заявил Лэйнар. – Завтра я вхожу в Тело Света, как велел Оракул. Сегодня зашёл сюда по вашей же просьбе. Не понимаю, в чём проблема.

– Возможно, мы не разобрались…

– Именно. Господин Маэр, я требую освободить мои руки и вернуть табельное оружие.

– Потерпите минутку, командир, прошу сюда, – с фальшивой улыбкой ответил начальник отдела тайных операций и, как вспомнил Лэйнар, высший магистр.

«Плохи дела», – рухнуло сердце Лэйнара, но он тотчас напомнил себе: «Наблюдать!», и на лице его не дрогнул ни мускул.

В сопровождении целой свиты магов-карателей Лэйнар вошёл в комнату, которая, судя по обилию блюд на громадном столе, ничем кроме столовой быть не могла. Таббат сидел в кресле без наручников и с отвращением отирал со лба салфеткой розовый крем.

– Я вам ещё раз повторю: вы поплатитесь за это! Хотите международный скандал? Будет вам скандал! – произнёс он, но, увидев Лэйнара, осёкся. Впрочем, всего лишь на секунду, затем изобразил ещё большее отвращение. – А это ещё что за цирк с пернатыми? Неужто в порядке компенсации за моральный ущерб порадовать решили, арестовав, наконец, этого идиота?

Но в глазах Таббата Лэйнар прочитал немой вопрос, почти отчаяние. Хорошо, что он быстро справился.

– Господин Маэр? – невозмутимо повернулся к безопаснику Лэйнар.

– А меня этот ваш не интересует, я повторяю вопрос: где моя жена? – повысил голос Таббат.

– Она не жена вам, – заявил Джетт Маэр.

– Да ладно? – вытаращился Таббат. – С каких это пор?

– У неё нет общего поля с вами, – сказал Маэр.

Таббат поджал губы и покачал головой, мрачнея.

– А вот это грубо было. О таких вещах и при всех, – и… вздохнул.

Маэр повернулся к Лэйнару:

– А вот у вас, господин Рамма, общее поле с Ольгой Громовой, человеческой женщиной, есть.

– Ах ты ж, подонок! – подскочил Таббат, вскипев от возмущения, и замахнулся. – Да я тебе все перья выдеру!

Пара карателей оттеснили Таббата.

– Вы назвали её могулкой, и официально у неё документы Могулии, – ответил Лэйнар, только сейчас осознав, что произошло в тенистом уголке у монастыря: общее поле возникло само, хотя такое только в легендах бывает. Оттого и животные сбежались, привлечённые переплетением их энергий.

А Маэр сказал:

– Слегка подразнить и установить общее поле, то есть буквально признать своей женой, – разные вещи. Не делайте из меня дурака, Рамма. Вы официально обвиняетесь в нарушении закона о запрете близких отношений между лаэрами и людьми. До ожидания публичного наказания будете сидеть в изоляции.

– Не выйдет. Процедура уже запущена жрецами, – ответил Лэйнар. – Что вы им скажете?

– Что в Тело Света имеет право войти только достойнейший из достойных, а не моральный урод и извращенец. Об этом также завтра будет объявлено публично.

Лэйнар похолодел. На губах застыл вопрос об Оле. Где же она? Возможно, успела сбежать?!

– Вот правильно! Казните! Казните этого подонка! – разорался Таббат. – Буду сидеть в первых рядах! Но теперь скажите, наконец, где моя жена! Уж я разберусь с ней! Но по могульским законам! Я бы и этого забрал! Имею право подвесить его за ноги и сжечь. Или забросать камнями! Но меня интересует главное, где моя жена?!

– Так называемая «ваша жена» Ольга Громова также была арестована. За связь с Раммой, – раз. За въезд в Аэранх по поддельным документам, – два. За использование запретной творческой магии в преступных целях – три. Она многократно нарушила закон.

– А выкрадывать жену помощника дипломата, усыпив, – законно?! Что вы тут мне тычете вашими законами? Она – гражданка Могулии! А меня усыплять в собственном доме тоже законно? Мы выдвинем ноту протеста! – рявкнул Таббат. – Верните её сюда, я сам с ней разберусь! Вы нарушаете мои права!

– Не стоит устраивать представление, Таббат, – покривился Маэр. – Никто вас не усыплял. Мало ли, что вы ели. Или пили. Вы очевидно пьяны. А метка иммунитета, напомню, остаётся активной даже у мёртвых. Но не у Ольги Громовой.

– Она мертва? – не выдержал Лэйнар.

– Пока нет. Но это ненадолго, – пренебрежительно ответил Маэр.

– Значит, и Ольгу казните? – спросил Таббат.

Лениво отмахнувшись от крупного ночного комара, влетевшего в окно, он с гримасой разочарования отошёл к креслу и сел. Взял в руки кубок и равнодушно сказал:

– Заслужила. Нет, я, конечно, понимаю… – и вдруг добавил сухо и немного другим тоном: – Всех. Кроме утырка в кандалах.

Тонкий писк комариных крыльев. Меньше секунды. Верзила шлёпнул себя по щеке. Каратели вместе с Маэром рухнули на пол.

Лэйнар широко раскрыл глаза, глядя, как крошечные насекомые отлетают от прорезей в масках лаэров, а самый крупный – тот, от которого отмахивался Таббат, увеличивается в размерах и превращается в… могула. С тотемным амулетом царя комаров на груди.

– Какого хрена так долго?! – вызверился на него Таббат.

Смуглолицый могул выставил ладонь, собирая на неё ручных комаров, и склонил голову.

– Дом накрыло щитом. Я еле пробился, остальные не смогли. Простите, генерал.

– Головы всем снесу, – прорычал Таббат. – Куда увезли Ольгу?

– Из дома не выводили. И кроме этого лаэра, не входил никто. Видимо, перенеслись магически.

– Мрак! Как они пробили щит охраны?! – грозно спросил Таббат. – Здесь всё должно было быть наглухо перекрыто! Ни материализации, ни ментальной связи!

– Виноват… Я не знаю…

– Канал телепортации, видимо, выстроен давно. Возможно, вместе с самим домом. Кстати, он был напичкан прослушкой, – вставил Лэйнар. – Мы заглушили.

– О, вот спасибо! – обернулся к нему Таббат с кривой ухмылкой.

Лэйнар глянул на тела карателей, затем на Джетта Маэра. Кожа в месте укуса на лице высшего магистра была отвратительно синюшной, бугристой.

– Ручные комары с парализующим ядом? – спросил Лэйнар.

– Длительного действия, – буркнул Таббат.

– Пользуетесь запрещёнными древними тотемами, подчиняя их, как пауков в Суэйне?

– Пользуемся, – сквозь зубы ответил Таббат. – Чего добру пропадать?

– Ясно. Не будем терять время, карателей скоро хватятся, если они не вернутся со мной. – Лэйнар протянул руки. – Освободи меня.

Таббат подошёл в Лэйнару и усмехнулся, а потом вдруг с размаху ударил кулаком в лицо так, что Лэйнар отлетел к стене. И зло процедил:

– Совсем спятил, да? Штаны на завязке держать не умеешь?! Какого хрена ты её трогал, а потом ещё и поле установил?!

Лэйнар сплюнул кровь из разбитой губы и поднялся, опираясь спиной и крыльями о стену.

– Кого любить – это моё дело. Завидуй молча. Поле теперь поможет найти её.

– Можешь найти? – сверкнул глазами Таббат, приближаясь. – Так ищи!

– В браслетах мёртвый камень. Сними наручники! – рыкнул Лэйнар. – И не тяни. С места материализации обнаружить след пути проще. У нас от силы пять минут. Ну же! Снимай!