Глава 25

Боже, я всё это видела! Давным-давно, ещё дома! Во сне! Эту великолепную панораму, открывающуюся с маленькой круглой площадки: город с трёх сторон, искусно вписанный в горы, с пронизанными солнцем стеклянными мостами и куполами, похожими на искры росы на зелёных склонах; а с севера – заснеженные пики, голые скалы. Перед нами устремлялась к небу величественная иномирная «Фудзияма» – гора Аэрлис. Так близко, что захватывало дух.

Я почувствовала манящее, материнское тепло и подняла глаза. С макушки до пальцев ног прокатилась волна мурашек. Ослепительное скопление белой мощи висело прямо надо мной. Слишком плотное для облака, слишком живое, не поддающееся описанию. Тело Света.

Я смотрела в молочно-золотое чрево и, казалось, я одна стою пред ним, нагая, потому что ничего не скрыть, оно видит меня насквозь. Покрывая мурашками, волны лёгкого электрического ветра омывали меня, как ласковым взглядом, воздух тихо вибрировал и звенел, будто весь был соткан из струн. Слова и мысли в голове исчезли.

И вдруг меня начало окутывать мягким контуром, как шёлковым покрывалом, закрывая от чудесного облака. Одновременно послышался голос Дезмонда слева от меня:

– Рамма, включай все свои контуры, чтобы она не распалась на частицы! Она может!

– Уже. Я вижу, – ответил Лэйнар.

Прохладные пальцы Лэйнара и горячие Дезмонда коснулись моих ладоней, крепко сжимая. Они замерли рядом.

– Не представлял, что это так сложно… – с громким выдохом проговорил Дезмонд.

– Такое невозможно представить, – ответил Лэйнар.

«И не нужно», – чувствовала я. Хотелось взлететь и раствориться, но парни удерживали меня, как два якоря. Зачем? Я попробовала высвободить руку.

– Оля, подожди, вернись вниманием к нам, – попросил Лэйнар. – Это важно.

– Оля, пожалуйста, – сказал Дез. – Не зря же мы прошли весь этот путь!

Стоило серьёзных усилий воли, чтобы с сожалением оторвать взгляд от волшебства над головой. И я с удивлением обнаружила, что Лэйнар светится немного, а вокруг Деза воздух искажался, словно я смотрела на него сквозь изогнутое, чуть затемнённое стекло. Выражение лица у него отчего-то было не радостным, будто в конце концов его же затея перестала ему нравиться.

За ними посередине площадки на возвышении была установлена двухметровая мраморная чаша. Внутреннее покрытие из золотых пластин было испещрено иероглифами и таинственными символами. В Храме Оракула я видела такую же. Вот только сейчас белое пламя не горело.

– Тело Света приглашает меня, – сказала я моим спутникам. – Пора!

– Оля, мы не просто должны войти в него, – напомнил Лэйнар. – Мы должны освободить его, чтобы мир не погиб от аномалий.

– Я помню. Но оно свободно… – ответила я.

– Не совсем, – сказал Лэй. – Его что-то связывает, держит. Попробуй понять.

– Петля или что-то другое? – спросила я.

– Такие вещи можно только видеть, объяснить нельзя, – сказал Дезмонд. – Не торопись, ты у нас творческая натура и мастер иллюзий. Сядь и расслабься.

– Но я ничего не вижу. Может, попробовать спросить у Оракула? – сказала я.

Лэй и Дез с удивлением взглянули на меня.

– Нужна сила жреца, чтобы разбудить пламя, – произнёс Лэй. – Это особая магия.

Ничего не ответив, я вновь подумала о том, что правила игры изменились. Поднялась на одну ступеньку, другую, подошла к чаше и протянула руку, обращаясь к пламени. И почувствовала: что-то мешало. Слева. Я скосила глаза, Дезмонд поймал мой взгляд и отчего-то смутился. Впервые, пожалуй, за всё наше знакомство.

Я села на ступеньке возле чаши, скрестив ноги, и закрыла глаза. Сконцентрировалась на вопросе о том, что удерживает Тело Света, и почувствовала многое: потоки воздуха, накопитель энергии внутри башни, даже увидела внутренним зрением его синеватый отблеск в резервуаре, похожем на реактор. Где-то под нами проносились всполохи гнева, проникающие из шпиля едва заметными запахами гари. Магистры и маги-каратели пытались пробиться сюда, но у них не получалось, словно мы на этой площадке были отделены от всего мира, защищенные общим полем, вибрациями воздуха сверху и невидимых струн.

Может быть, струны – это привязка Тела Света? Я попробовала на них настроиться. Опять возникли помехи слева. Я взглянула на Дезмонда, ощущая интуитивно, что искажения пространства идут от него, словно пятно в общем поле. Дез снова перехватил мой взгляд и поджал губы. Кажется, он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Не получается, – покачала головой я. – Что-то не так с пространством. Оно искривлено.

Дезмонд зыркнул на пустую чашу Оракула и сказал вдруг, словно отвечая не мне, а ей:

– Ладно! Лэйнар, Оля, всё не совсем так, как я рассказывал.

Лэйнар с интересом взглянул на Дезмонда, тот встал перед нами.

– Во-первых, Оля, я люблю тебя. Ты должна знать это, даже если тебе без разницы, даже если наших личностей не станет через пару минут. Да, Рамма, любовь не выбирают. Она сваливается тебе на голову, и со мной случилось такая вот байда.

Я медленно поднялась под пристальным взглядом Лэйнара. Близость Тела Света и чаши Оракула исключала ложь, она будет видна, – теперь я это понимала. И вспомнила слова мастера о том, что обман искажает пространство – так вот как это выглядит!

– Я тоже люблю тебя, Дез, – сказала я. – Не так, как Лэя. Но ты есть в моём сердце.

– Не так… Ну, я это знаю, и это тоже хорошо. – Дезмонд вздохнул, затем усмехнулся и взглянул на Лэйнара, который хранил спокойное молчание. – Тебя, Рамма, я должен бы ненавидеть как соперника и как лаэра, но почему-то в некотором смысле тоже люблю. Звучит хреново, но не пойми превратно. Тоже «не так». Сам удивляюсь, что ты оказался не сволочью, спас мне жизнь. Такого друга было бы не плохо иметь.

– Мы знатно сражались плечом к плечу, – кивнул Лэй. – Было бы жаль оставаться врагами.

– Хотя иногда добрые враги лучше, чем плохие друзья, – ухмыльнулся Дез, всё ещё затемнённый, будто за изогнутым стеклом.

– Ты сказал, во-первых. А во-вторых?

Могул помолчал и махнул рукой. Лицо его немного исказилось, словно говорить пришлось через силу.

– Правда номер два: Аэранх окружён. Армии могулов стоят у границ, ожидая, когда они рухнут. Король стар, принц взял всё в свои руки и хочет захватить Аэранх, чтобы доказать силу и власть, и превратить весь мир в свою империю. Открыть границы – такова моя миссия, – поджал губы Дезмонд и глянул на меня с оттенком вины.

– Ну, ничего нового, – ответил на удивление спокойно Лэйнар. – Что-то ещё?

– А удивиться? – поразился Дезмонд. – Проклясть? Морду набить? И вообще кто тебе сказал?

– Когда лишаешься демона, приходит ясность, – проговорил Лэйнар без тени гнева. – Ты просто видишь, когда тебе врут. К тому же, рассказывая про демонов из подмира, ты прокололся: они не могут уничтожить всех и вся, тогда они просто умрут с голоду. Но ты не знал, что магистр Джередан вернул мне ясность, и врал с энтузиазмом.

– Мог бы предупредить, – криво усмехнулся Дезмонд.

Лэйнар продолжил, потирая запястье:

– Теперь моя правда: наши розыскники прочесали все территории перед границами и обнаружили следы могулов, обращённых в птиц, животных, насекомых. Очень много могулов, а также то, что всевозможные стаи и стада перемещаются в сторону Аэранха. Якобы в панике из-за аномалий. Но я знаю, что вы используете запрещённые древние тотемы, чтобы магией обратить диких зверей в своих союзников. То есть ваше войско не одолеть. Однако оно не пересечёт границы Аэранха, пока те под защитой.

– Так что же ты, командир «я никогда не вру», врал нам с Олей только что, говоря про освобождение Тела Света?

– Говорят «не верь могулу», – пробормотала я, не дожидаясь ответа от Лэйнара. Поднялась, пыталась почувствовать негодование, но внутри меня было только сожаление и печаль. – Дезмонд, а я поверила тебе. Ведь если ты любишь, ты не так чёрен сердцем!

– Это моя страна… – опустил глаза Дезмонд. – Может, для лаэров я подлец, но для граждан Могулии – герой. При чём тут чернота сердца? Оля, скажи, зачем тебе спасать Аэранх, в котором ты персона нон-грата? У нас тебе и Рамме гарантировано спасение и почести.

Лэйнар усмехнулся. А я стояла между ними, как граница двух стран, и ответ мне не стоило обдумывать долго. Разговор этот был неуместным под сенью волшебства, но неизбежным. Наступила пора ставить точки.

– Нет, не нужно, – сказала я. – Может, это глупо, но я против убийств, насилия и обмана, я пацифистка. Раз всё обстоит так, как вы оба говорите, мы не откроем границы. Тело Света останется таким, как есть. Навсегда.

– Нельзя, – мотнул головой Дезмонд. – К сожалению, про аномалии всё правда. Рамма, ты видишь, что я не вру сейчас. Скажи ей! Изначально принц Арнуэлл заключил сделку с демонами из подмира, посулив им часть земель Медатора, но те обманули его. Теперь аномалии разрастаются даже у нас.

– Однако воронки вблизи наших границ – всё ещё продуманная акция, – заметил Лэйнар.

– Да, – кивнул Дез.

– Что ж, тогда прощай, – сказала я с грустным выходом, – мы пойдём с Лэйнаром дальше сами. У нас есть и другая миссия: есть ещё просто люди, которых сделали рабами без творчества, и это можно изменить, не открывая границ.

– Постой, маленькая, – коснулся моего предплечья Лэйнар и посмотрел в глаза Дезмонду. – Мы откроем границы.

Рыжие брови могула взлетели на лоб. Мои, пожалуй, тоже.

– Тебе настолько надоели ваши законы? – воскликнул Дезмонд.

– Надоели. Но дело не в этом. Мир разрушается в самом деле. Ты был прав насчёт перекоса энергий, даже если думал, что врёшь. Мы находимся на вершине Шпиля магов, – продолжал Лэйнар, – и отсюда ещё можно что-то изменить. Когда мы войдём с Олей в Тело Света, будет поздно. Если настроить энергию намерением уничтожить могулов в любом виде, в каком бы они не прятались, а затем активировать башни на излучение на максимальное расстояние, всё произойдёт быстрее, чем ваши войска успеют отступить. Даже если ты предупредишь их, ни одного живого могула за десятки миль от Аэранха в живых не останется. Равно содеянному равное и получишь. Если вы принесли с собой смерть, она ваша. А затем Тело Света можно освободить – внешнего врага больше не будет.

Дезмонд сглотнул и положил руку на рукоять кинжала.

– Оля не станет этого делать. Она против войн.

– А я стану, – сказал Лэйнар.

Дезмонд переступил с ноги на ногу, сжав сильнее рукоять.

– И что ты предлагаешь? Убить тебя?

Внутри меня перекрутило, настолько всё казалось неразрешимым и неправильным. Тем более, в присутствии самого прекрасного волшебства, которое, как выяснилось, может быть смертельно опасным.

– Лэй, Дез, – взмолилась я. – Но разве вы не понимаете, что эта война не ваша? Жадные магулы, жадные лаэры одинаково безумны. Вы выше, лучше войны и ненависти! Вы оба!

Лэйнар посмотрел на меня, улыбнулся и перевёл взгляд на Дезмонда.

– Она права.

– Говори, – насторожился могул.

– Свяжись с вашим принцем. Он же во главе войска и где-то рядом, пришёл снискать славу?

– Должен быть…

– Сообщи ему о том, что случится.

– Он не поверит. А если поверит, я стану предателем.

– Как и я, – повёл бровью Лэй.

Дезмонд кашлянул.

– Сейчас ты, я и Оля – единственные, кто способен остановить войну навсегда, и это будет не пакт, который можно нарушить. Мы вернём миру равновесие и остановим катастрофу. Это стоит твоей карьеры, обещанных наград? Сомнений?

– Я слушаю тебя. Ты не всё рассказал.

– Сообщи принцу об угрозе моментального уничтожения войска. Он не станет исключением, он могул, значит, тоже погибнет.

– Или?

– Или у городских врат Западной башни делегацию могулов будет ждать мой отец.

– Великий Зодчий Аэранха и будущий глава совета?

– Ты как всегда осведомлён.

– Что он потребует?

– Клятву на крови. Ты дал хорошую идею своей свадьбой. Так как принц – из королевского дома, его кровь по вашим традициям свяжет всех могулов единой клятвой, и соблазна больше не будет.

У Дезмонда расширились глаза.

– Мда, Рамма, для идиота ты слишком продуман.

Лэйнар развёл руками и усмехнулся.

– Вашему принцу тоже можно преподнести это, как освобождение Тела Света на благо всех живущих и воцарение мира навсегда. Его Величество Арнуэлл ведь хочет больших свершений ради смещения отца с трона?

Дезмонд потёр подбородок, взглянул в упор:

– А твой отец готов поклясться на крови? У него есть полномочия?

– Клятву дадут мой отец, члены совета главных, которые принял нашу сторону, и полковник Кемант, призвав в свидетели духов. Если клятва на крови будет ритуальной, повязаны обещанием о ненападении под страхом смерти будут одинаково и лаэры, и могулы. Жертвенники и жрец уже готовы.

Дезмонд отошёл к краю площадки и задумался. Ломаное, затемнённое пространство лжи вокруг него растаяло, но мешать не стоило. Лэйнар застыл рядом, как статуя. А Тело Света манило меня, окружая сладостью. Наконец, Дезмонд развернулся и подошёл к нам. Взглянул на меня.

– Оля, а что ты скажешь? На чьей ты стороне?

– Разве её нужно выбирать? – спросила я.

Дезмонд помолчал ещё немного, глядя на меня, не ухмыляясь, не паясничая, серьёзный, как никогда. Ещё взмыленный после сражений, с остатками копоти на лице, но гораздо красивее, чем обычно. Что-то было в его взгляде такое, от чего к моим глазами подступили слёзы. Затем Дезмонд перевёл взгляд на Лэя.

– Я согласен, командир. Как я сообщу тебе о том, что всё получилось? Здесь не блокируется ментальная связь?

Прежде чем Лэйнар успел ответить, в чаше вспыхнуло пламя Оракула, и в нём отразились мы трое, стоящие на крыше шпиля, а затем, как на экране, появилась площадь у врат и отец Лэйнара. Я показала на пламя рукой.

– Так мы узнаем!

Дезмонд обернулся изумлённо, затем расправил плечи. Лэйнар подошёл ближе, словно не мог поверить своим глазам.

– Великий Оракул, ты скажешь, что нас ждёт? – спросил Лэйнар, преклонив колено.

Пламя не ответило, лишь наше изображение вернулось и стало чётче, словно позволяя нам самим принимать решения. Тогда Лэйнар встал, протянул Дезу руку и сказал:

– Спасибо! Теперь твой ход.

Дезмонд пожал протянутую руку. В пламени Оракула, как в зеркале, отразились все движения и слова.

– Надежда на тебя. Уверен, ты справишься, Таббат, – сказал Лэйнар. – Ты сможешь обвести принца вокруг пальца, у тебя это отлично получается. Не хотелось бы уничтожать всех могулов. Среди них есть отличные парни.

– Не учи, Рамма, сам разберусь, – усмехнулся по привычке Дезмонд и качнул головой. – И всё-таки странно! Ведь я должен тебя ненавидеть, но…

– Но, – согласился Лэйнар и вдруг обнял Дезмонда. – Это взаимно.

Дезмонд немного оторопело похлопал Лэя по плечу и отстранился. Глянул на меня, затем снова на Лэйнара.

– И последнее: ты сказал, что избавил от демона не навсегда. Сколько у меня времени?

– Не будешь поддаваться на провокации, демон отвалится навсегда.

– Конкретнее. Мне нравится быть в силе.

– Наблюдай все мысли, состояния. Не отождествляйся с ними, что бы ни случалось. Но даже если демон вернётся, помни о том, что избавиться можно и самому. Мы вряд ли встретимся ещё, но твой отец напомнит.

– Встретимся, – сказал Дезмонд. – Береги её!

Я подошла к нему, чувствуя, что, возможно, мы видим друг друга в последний раз. Волнение подступило к горлу, как это случается, когда расстаёшься с теми, кто дорог.

– И ты себя береги, Дез!

Протянула к нему руки, чтобы обнять, и он прижал меня крепко. В его тепле и запахе я зажмурилась, не выпуская слезы. Они стояли комом в горле и мешали дышать. Горячие губы прошептали на ухо:

– Помни, детка, ты не должна раствориться до конца Там. Это трудно, но ты сможешь. Ты должна жить дальше, поняла? Ты нужна! Всем!

Он чмокнул меня в макушку и отстранил. Затем улыбнулся широко и достал из кармана аметистовый ключ ко всем порталам.

– Интересно, за пределы Аэранха швырнёт или только к вратам? – и со взмахом руки растворился в воздухе.