Глава 17

Идея, пришедшая мне в голову, была настолько безумной, что могла сработать.

— Филя, не тупи! — крикнула я, отскакивая в сторону на долю мгновения раньше, чем Друид метнул в меня свою убийственную магию.

Угадала, приятно. Тьма зависла в паре сантиметров от стены дома, как будто ее что-то отвлекло. Как будто она прислушивалась к чему-то или... принюхивалась. Краем глаза я заметила, что Хранитель отмер и со всего размаха приложил ладонь к дверному полотну.

Чем там дело закончилось я уже не видела, рванув за угол. Неприятно, когда тебя преследуют сгустки Тьмы, но то, что Верховный с первого раза не разобрался в ситуации меня порадовало. Они преследовали меня, как самонаводящиеся ракеты. Правда, как-то очень медленно. Что будет, когда они меня догонят, думать не хотелось.

— Темная?.. — на грани слуха озадаченно выдохнул Друид.

Темнонутая, хотелось саркастично ответить этому умнику, но побоялась сбить дыхание. Впереди уже виднелась выложенная камнем площадка, и более актуальным вопросом стал: "А где тут, собственно, вход?"

К моему невероятному удивлению (уверена, живое дерево тоже обалдело), как только я свернула в сторону святилища, Тьма, которой он уже напустил вполне достаточно, рванула вперед, резко ускорившись. Вспомнился старый анекдот про Штирлица и "это конец... ладно, это конец, но где же пистолет". Боже, какая дурь лезет в голову на краю гибели!

Угу... лезет, потому что там у нее гнездо. Быстро оглянувшись, я заметила, что от двери не осталось и следа, а Филя был уже внутри. Ну, или от него тоже следа не осталось, но эту мысль думать не хотелось. Скрестив пальцы на удачу, я вильнула, заложив вираж, искренне надеясь, что в процессе разберусь, не только со входом, но и с выходом. В том числе, из этой сомнительной ситуации.

В ответ на мои действия Тьма повела себя еще более странно: она разделилась. Одна часть все так же неспешно преследовала меня, а вторая — стремительно скользнула напрямик к моей цели! В голове мелькнула мысль про загонную охоту, но... сгусток магии впитался в камень площадки, открывая проход!

Ловушка? Возможно. Тем более, что Верховный, как я успела заметить, смотрел на все это со все возрастающим удивлением. Я-то думала, что деревья офигевать не могут, а вот поди ж ты!

Впрочем, долго это продолжаться не могло, поэтому к тому, что в меня полетел электрический разряд, я была морально готова. Ну, насколько может быть готов к такому повороту житель цивилизованного мира без магии...

Резко упав, пропустила над собой потрескивающую когтистую лапу молнии. Тут же перекатилась, уворачиваясь от очередного сгустка Тьмы. Все равно мне им противопоставить нечего, зато до входа (в новые неприятности, конечно) осталась всего пара шагов. Встать я уже не успевала, поэтому, нехитро оттолкнувшись от земли, извернулась и бросила тело вперед. Едва успев сгруппироваться, кубарем покатилась вниз по ступенькам.

Прикрывая лицо и затылок, я плечами, спиной и коленями пересчитала все ступеньки. Тринадцать. Здорово... Просто великолепно. Особенно то, что проход тут же закрылся, и я осталась одна в темноте.

Темно, как в ж...! Я невольно усмехнулась: везде-то вы бывали, Виктория Николаевна! Но сиди — не сиди, ситуация сама себя не исправит. Я ощупала себя на предмет возможных переломов, но обнаружила только разбитые костяшки и порванную штанину. Даже на коленке, судя по ощущениям, был только синяк.

Стараясь на всякий случай кряхтеть не особенно громко, я осторожно поднялась сначала на четвереньки, а потом так же медленно — встала в полный рост. Кто их разберет, насколько тут высокие потолки. Я безнадежно похлопал себя по карманам, впервые за много лет пожалев, что бросила курить. Зажигалка сейчас была бы очень кстати. Нет, не завалялась, а жаль.

Глубоко вздохнув, я вытянула вперед руку и шаркающей походкой направилась вперед. Относительно ступенек, конечно.

Филя сказал, что нужно найти какой-то круг из черных камней. Что ж, поиск чего-либо черного в темной комнате — отличная затея. Особенно, если этого тут не окажется.

Темноты, как таковой, я не боялась. Того, что в ней может скрываться — тоже (но это больше от незнания). Но ощущения были странными — ни запахов, ни звуков, кроме тех, которые издавала я. Тихий шорох шагов, хриплое дыхание, казалось, что слышно даже, как стучит сердце. Странное место, но чего можно ожидать от святилища Тьмы?

Пройдя тридцать два шага, я уперлась носком кроссовки в препятствие. Присев на корточки, я внимательно его ощупала. Что-то твердое, с острыми гранями или сколами. Рядом еще одно. Третий объект оборвался внезапной пустотой, и я зашипела от боли, понимая, что порезала палец прямо на сгибе.

"Твоя задача — найти древний алтарь, окруженный черными камнями... Тебе останется только капнуть своей кровью, говоря, что твоя жертва добровольная... Ложишься на алтарь и зовешь. Мысленно, конечно..."

Инструкции Хранителя прозвучали в голове так отчетливо, как будто мы снова общались мысленно. Что ж, похоже, камни я все-таки нашла. Дело за малым — алтарь. По идее, он должен быть больше и в центре этой конструкции...

— Стой, глупая человечка!!

Громовой голос в сочетании с ослепительно вспыхнувшими магическими шарами заставили дернуться, но равновесие я в последний момент поймала. На обратной стороне мгновенно захлопнувшихся век отпечатался здоровенный камень в трех шагах впереди. Хех, слишком похожий на надгробный.

— Ты не понимаешь, что делаешь, девчонка! — рявкнул тот же голос. — Еще шаг — и тебе конец!!

Не открывая глаз, обернулась в направлении, откуда он доносился. С кривой усмешкой выпрямилась в полный рост. Можно подумать, ты, чучело деревянное, передо мной извинишься и отпустишь с миром. Разжала кровоточащую ладонь:

— Моя жертва добровольная, — четко проговорила я, чувствуя, как кровь стекает по пальцам и падает на камни.

Я почувствовала, как начинают дрожать и подкашиваются колени. Надо дойти до алтаря! Не знаю, имеет ли это какой-то смысл или значение, но в тех вещах, в которых я не разбиралась, предпочитала дословно следовать инструкциям.

Шаг... второй... третий... больно врезалась многострадальной коленкой. Дошла! Простите, ребят, но раздеваться не буду — сознание уже и так меркнет. Я несколько раз в своей жизни падала в обморок, так что знаю, как это происходит. Превозмогая боль в саднящих костяшках и рассеченной ладони, оперлась на неожиданно гладкую поверхность, приоткрыла слезящиеся глаза.

Нет, себя не проведешь... Забраться нормально на алтарь сил не осталось, поэтому я без затей навалилась на него животом и, кое-как подтянувшись, забросила ноги наверх... вот и все, дорогая... Вот и все.

И снова здравствуй, кромешная темнота, давно не виделись! Что же мне теперь делать? По идее, это и есть тот самый ритуал призыва Властелина Тьмы, но на мой резонный вопрос: "Как именно нужно его звать, если его истинное имя я даже с бумажки по слогам не прочитаю, не то что просто выговорить?" и Филя, и Аберфорт только пожали плечами.

Я попробовала сделать шаг вперед и все-таки почувствовала напряжение мышц. Уже неплохо — значит, можно представить, что в этом нигде у меня все-таки есть. Только вот на этом ощущения и заканчивались. Наверное, так себя чувствуют люди в камере сенсорной депривации. Сколько времени я изображала движение вперед — понятия не имею, но думалось так намного лучше. Первым делом постаралась максимально четко вспомнить своего случайного пассажира... Высокий, широкоплечий, совершенно лысый мужчина в дорогом пальто... Черные глаза в обводах практически такого же цвета кругов смотря внимательно и зло. Еще бы! Если бы я вместо красивого мужчины (или его пушистой второй ипостаси) постоянно видела рядом с собой скелет в дымке формы, наверное, тоже не радовалась. Перебрала в памяти события того дня... что могло бы послужить достаточным аргументом, чтобы сам Властелин Тьмы откликнулся на мой призыв?

— Мстислав Ярославович, вы меня в прошлый раз не доели, может, договоримся к обоюдному удовольствию?

В голову пришло только это, но если слова как будто растаяли в ватной тишине, то на мое тихое хихиканье после темнота отозвалась согласным эхом.

— Спасибо за предложение, конечно, но вынужден отказаться, — хмыкнул знакомый голос с неизменными язвительными интонациями. — Зачем звала, красивая женщина? Только давай без воды, душ я уже сегодня принимал.

— Мстислав Ярославович? — растерянно пробормотала я, меньше всего ожидая, что все будет так просто. — У нас проблема...

— Не интересно, — мне показалось, что собеседник разочарованно поморщился. — Просто так решать чужие проблемы — это ничем не оправданные затраты, а вот сделать что-то для женщины — уже инвестиции. Понимаешь?

— Понимаю, — вздохнула я. — Что вам нужно?

— У меня все есть, — снова усмехнулась темнота. — Кроме стыда и совести, но это, сами понимаете, в моем случае совершенно лишнее...

— Но вы же все-таки... пришли?

— На тебе метка Хранителя, — мне показалось, что он пожал плечами. — Так что интерес для меня ты представляешь теперь только академический. Но он есть, отрицать не буду.

— Стесняюсь даже спросить, о чем вы, — фыркнула я, успев придержать готовое сорваться с языка ехидное: "И когда же это он успел меня пометить!"

— А ты не стесняйся, — мерзко захихикал мой невидимый собеседник. — Парень-то еще лет десять-двадцать вокруг тебя ходить будет, а вы, люди, так недолговечны!.. Зато старый Мхефиаансиан все тебе расскажет, как есть.

— Это еще почему? — скептически поинтересовалась я. — Пугает меня такая симпатия, пугает.

На самом деле, единственная мысль, которая кружилась сейчас у меня в голове, была о том, как бы подвести болтливого Властелина к теме помощи любимой подруги и... ее Хранителя. Что-то, наверное, опыт, подсказывал мне, что там, откуда я так технично убралась, совсем не сладко.

— Да потому что мне понравилось то, что я увидел в твоей душе, — насмешливо пояснил Мхефиаансиан. — Давно такого не встречал в вашем циничном мире... Ты твердо стоишь на ногах, но не озлобилась. Ты готова помочь подруге, несмотря на собственные проблемы. Ты веришь в любовь, несмотря на то, что ранилась о других людей неоднократно. Ты...

— Хватит-хватит, — смущенно перебила я его. — Я уже поняла, что вы хотите сказать. Как насчет вернуться и надавать по шее заигравшемуся во всемогущество Верховному Друиду? А поболтать и попозже можно.

— Ты боишься узнать правду, деточка, — задумчиво пробормотал Властелин Тьмы. — Все-таки боишься...

— Конечно, боюсь! — резко ответила я, чувствуя раздражение от того что посторонний... пусть даже не совсем человек лезет мне в душу, нормально же общались! — Я обычный человек, а им, знаете ли, свойственные инстинкт самосохранения!

— Поверь, в этом смысле малыш-Хранитель от тебя отличается не так сильно, как может показаться на первый взгляд, — мне показалось, он покачал головой. — Ему тоже страшно и непонятно, что с ним происходит в твоем присутствии. Вот и разрывается между долгом крови и желанием защищать только свою возлюбленную... Как он тебя сюда-то пустил?

Я почувствовала, как по воображаемому телу пробежали мурашки. Что он несет? "Я бы душу отдал, было б кому, чтобы этого не делать! Но другого входа у нас просто нет..." — тут же вспомнила я слова Филарета, обращенные к дракону, а потом мне приснился тот сон.

***

Карты. Мне снились карты, где вместо картинок были все мы и еще какие-то, не знакомые или едва знакомые люди... А может, не совсем люди. Как знать?

Чья-то, не совсем человеческая, когтистая рука раскладывала пасьянс, и который, кажется, никак не хотел сходиться. Тогда неизвестное существо неодобрительно пыхтело, негромко ругаясь на своем языке, и резким движением смешивало карты, раскладывая заново.

Во сне мне очень хотелось узнать, чем все закончится, потому что рядом с Иркой во всех вариантах рядом выпадал Аберфорт-дракон, а сама она...

Я с любопытством присмотрелась. Общего с привычной мне внешностью у второй половинки карты было примерно ничего — светлые прямые волосы, длинные острые уши, тонкий нос, изогнутые в надменной улыбке губы и бирюзовые глаза... впрочем, вот выражение лица эльфийки было о-очень знакомым! Я про себя усмехнулась.

Их постоянно окружали карты каких-то незнакомцев, а Верховный Друид то и дело оказывался сверху. Кстати, в молодости он был очень неплох, но приятных чувств вообще не вызывал. Глядя в красивое лицо с правильными чертами, больше всего хотелось дать ему в челюсть.

В какой-то момент в раскладе мелькнул пожилой мужчина с пронзительным взглядом светлых глаз, неуловимо напомнивший мне Филарета. Отец? Возможно...

Рука снова перетасовала колоду, и начала раскладывать свой пасьянс заново.

На карте Мстислава Ярославовича вторая половина была просто черной, а рядом с ним постоянно возникали разные персонажи, преимущественно женские.

Моя карта была самой обычной, но изображение внизу было каким-то... странным. Оно неуловимо изменялось в зависимости от угла зрения и падавших рядом карт незнакомцев... Что бы это значило?

Я проснулась в тот момент, когда рядом с моим изображением выпала карта Филарета, а Властелин Тьмы перекрыл Друида. Понятия не имею, сложился ли пасьянс у неведомой силы, но внутри осталось стойкое ощущение, что сон — к добру. А еще какое-то необъяснимое спокойствие.

***

— Хотите сказать, что он... ну... — язык (или что там у меня было в тот момент) не поворачивался даже озвучить информацию, полученную из такого неоднозначного источника.

— Хотите сказать, — передразнил меня голос из темноты. — Я, деточка, все, что хотел, уже сказал. А ты ври себе поменьше, и все будет хорошо. Не в том ты возрасте, чтобы начинать-то... да и раньше за тобой ничего подобного не водилось.

— Да я... — как-то даже растерявшись, с усмешкой пробормотала я. — С чего вы вообще это взяли?

— Виктория Николаевна, — снисходительно пояснил мой собеседник, — мне было бы очень жаль скормить вас своей Тьме. Ибо я, видите ли, очень старомоден и люблю красивых женщин вовсе не в гастрономическом смысле. Но жертву чаще всего выбирает она, а по договоренности со старым Хранителем, главным условием является минимум социальных связей. Понимаете, чтобы по человеку никто не горевал и не искал его... м-да... батюшка Филарета Игоревича всегда отличался предусмотрительностью, — он ностальгически вздохнул. — Но волей случая, вы оказались совсем не там, где было нужно, и не в то время...

Я согласно кивнула. Точно! Идеальная скромная, но вкусная жертва! Я же успела к тому моменту попрощаться с матерью и сыном, уволиться с работы и закрыть практически все дела и обязательства. Так что даже старый Хранитель не смог бы предъявить своему извечному антагонисту никаких претензий. Так чего же совершенно не агрессивный начальник айти-отдела Академии полез в драку?

Вывод напрашивался один — Мстислав Ярославович прав. Особенно, если вспомнить его корявые комплименты. Я попробовала представить объяснения с Филей...

— Да он же!.. Но вообще-то... Вообще-то можно попробовать... — хмыкнула я.

В конце концов, за спрос денег не берут, а меня даже его замша, странная женщина Юля предупреждала насчет отсутствия у Филарета отношений. Любых, кроме рабочих.

— Вот-вот, — мне неожиданно стало как-то теплее и уютнее, как будто Тьма одобрительно обняла меня. — Молодец, деточка, расходимся. Ты — брать в оборот своего робкого ухажера, а я — показать остроухому пню, кто в мире хозяин!

Тьма начала светлеть, а я почувствовала, как мое тело тает вместе с ней, одновременно обретая плотность и объем... и ощущение присутствия еще кого-то рядом...

— Спасибо, Мстислав Ярославович, — напоследок пробормотала я.

— Ой, да подавись, — с усмешкой отмахнулась Тьма, окончательно сдергивая с меня свой полог небытия.

Спина затекла от долгого лежания на твердом. Интересно, долго я тут провалялась? Сколько вообще прошло времени и что успело произойти? Я отчетливо ощущала, как завернувшаяся на спине куртка впивались складкой под лопатку, а руку покалывало от вернувшегося кровообращения. Как будто я долго пролежала, свесив ее со своего сомнительного ложа, а сейчас кто-то бережно уложил ее вдоль тела.

Я попробовала открыть глаза, но их сразу ослепило бирюзовое свечение, выбив слезы. Наверное, свет и не был особенно ярким, просто после кромешной темноты в которой я побывала, глаза стали особенно чувствительными. Интересно, это пройдет, или мне придется и себе какого-нибудь профессора Орлова прикармливать?

Неуклюжая шутка подбодрила и вернула ощущение реальности, которое тут же разбилось о:

— Вика! — как сквозь вату услышала я знакомый взволнованный голос. — Да Вика! Очнись же, а?!