Глава 18

Взывающий к моему разуму (а может, и совести, судя по раздосадованным интонациям) Хранитель тихо выругался сквозь зубы, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и... легким, почти невесомым поцелуем коснулся моих губ.

Что, и все?.. Со всей этой Иркиной беготней и собственным переездом в столицу, я совсем забыла, как это офигенно, когда тебя целует красивый мужчина... Но вдруг Мстислав Ярославович ошибся или еще что-то?

"Какое же ты трусло, Виктория Николаевна!" — с досадой подумала я, а вслух выдохнула:

— Вот уж не думала, что... это так страшно — поцеловать меня... — и, с трудом подняв руку, скользнула кончиками пальцев по его губам.

Как же приятно снова чувствовать! Беспричинное счастье накатывало волнами.

— Вик, родная, я...

Хранитель поймал мою кисть в свою ладонь, и осторожно сжал, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Это что же получается, — пробормотала я пересохшими растрескавшимися губами. — Я тебе.. ну... правда нравлюсь?

— Нравишься? — подавился он вдохом. — Викуль... нравишься?.. ага... так сильно, что я чуть не рехнулся тут... от симпатии... — он кашляюще рассмеялся, качая головой. — Солнышко, девочка моя самая красивая... да в твоем языке слова такого нет... чтобы выразить... насколько ты мне нравишься...

Филарет, захлебываясь, забормотал что-то на местном певучем наречии, покрывая легкими поцелуями мое лицо, шею, ключицы в вырезе футболки...

Его признание повергло меня в совершеннейший шок. Все детство и юность надо мной насмехались, всю жизнь я вставала на час раньше своих мужиков, чтобы накраситься, а этот... красиво ему видите ли!

— Вик, да ты... ты такая... я таких и не встречал никогда... блин, за шестьдесят лет совсем говорить разучился, — удрученно рассмеялся он, звучно приложившись лбом о камень над моим плечом. — Ты наверное думаешь что я маньяк или придурок какой-нибудь...

Я ничего подобного не думала. Вернее, думала, конечно, но гораздо раньше, а сейчас — только о том, что Тьма чаще всего проливает свет на многое. Интересно, почему так?

— Вик, — Филарет обжег дыханием ухо. — Ты не бойся, я переволновался... но это ничего не значит — все хорошо... очень... Просто со мной за восемьдесят лет такое один раз и было...

— Какое? — сипло усмехнулась я, под шумок притягивая его за шею.

— Как с тобой... — почти беззвучно прошептал он мне в губы.

Тьма пещеры наполнилась нашим хриплым рваным дыханием, шорохом одежды, тихими стонами...

Стягивая с Хранителя трусы, я понимала, что причиной происходящего вполне может быть банальный стресс, но какая разница, если мы взрослые люди, которые друг другу чуть более, чем симпатичны? Просто отключить голову и позволить этому просто быть... здесь и сейчас... в этой точке времени и пространства...

— Так этот камень вряд ли кто-то еще использовал, — едва ворочая языком, пробормотала я, точно зная, что если такого со мной больше не случится, то зачем вообще все?

До безумия не хотелось возвращаться в реальный мир, но интуиция подсказывала, что времени у нас не много. Наверху что-то происходило. Не знаю как, но я чувствовала, что подруга там. А значит, еще ничего не кончилось, и Властелин Тьмы по совершенно непонятной причине просто подарил это время мне... нам.

— Вряд ли... — тихо согласился Филя, осторожно убирая с моей щеки прилипшую прядь. — Спасибо, родная...

— За что? — не поняла я.

— За то, что выжила, — пробормотал он, пряча лицо в моих разметавшихся по алтарю волосам.

Ну понятно, усмехнулась я, прижимаясь к нему. Ты взрослая девочка, Виктория Николаевна, все понимаешь... Да и врать себе — сомнительная затея, тут Лыков был однозначно прав.

— Какая она была? — прямо спросила я.

Зачем мне чужие чувства и сожаления о несбывшемся? Слишком отчаянно он любил меня, как будто первый и последний раз. Конечно, к восьмидесяти годам многое могло бы успеть стать историей, но иногда и этого недостаточно.

— Я тогда служил в горячей точке связистом, ну и подставился глупо, мы познакомились в военном госпитале, — глухо пробормотал Филарет, обжигая дыханием мой висок.

Я попыталась отстраниться, чтобы придать некую светскость нашей беседе — одновременно обнажать тело и душу оказалось очень непривычно. Но Хранитель прижал меня к себе, не оставляя даже шанса на какую-то защиту. В том числе, себе...

— Шли боевые действия, и мы оба знали, что завтра может не быть, но... оно наступало... Потом Мария вернулась в расположение своей части и три месяца мы переписывались. Надеялись встретиться, когда все это закончится, а перед расставанием я... я рассказал ей правду, — он шумно выдохнул и продолжил быстрым шепотом: — Не знаю, поверила ли она, но в следующем письме написала, что постарается вырваться в отпуск. Потому что больше всего хочет, чтобы я показал ей свои звезды... Все наши письма читали, но она писала так, чтобы понимал только я. Я узнал потом, что она молча погибла под пытками в плену месяц спустя...

— Извини, — сочувственно хмыкнула я, пытаясь выдохнуть боль, сдавившую сердце от его рассказа. — Блин, кто б знал, а? С таким мне точно не конкурировать... Я просто живу свою жизнь, Филь. В ней нет места такому — все время что-то мешает... то сыну новые штаны нужны, то матери — холодильник, то подруга вон... встряла по самое некуда! Не умею я в подвиги, Филь, — усмехнулась я, украдкой смаргивая все-таки пролившиеся слезы.

Себя было откровенно жалко. И подвигов-то всегда хотелось, ну в том смысле, что чего-то значимого... Чтобы честно глядя себе в глаза в зеркале сказать: я сделала что-то значимое. Не зря жизнь прожила. Просто для этого нужно чуть больше времени в сутках, что ли.

— Нигде противоречия не видишь? — как-то тепло усмехнулся он, обнимая меня за покрытые мурашками плечи своими большими руками.

— Какого? — хрипло и немного истерически хихикнула я, просто чтобы окончательно не расплакаться.

— Ты держишь на плечах целый мир, как сказочный атлант, и даже не замечаешь этого, — прошептал Хранитель, легко касаясь губами моего лба. — Понимаешь, один в жизни подвиг под силу многим, а вот так, ежедневно... да даже сейчас...

— Не говори глупости, — смущённо уткнулась я лицом ему в грудь. — Я это делаю, потому что могу. А еще потому что не могу по-другому, Ирка же тоже... однажды вернула меня практически из вашего оттуда, куда все уходит...

— Расскажешь? — почему-то шепотом спросил он.

Почему бы и нет? Я пожала плечами и рассказала...

***

История была грустная и поганая. Собственно, целиком ее знали только мы с Иркой, но именно поэтому последние несколько лет моя личная жизнь была... скажем так, весьма нерегулярной.

Однажды мне изменил мужчина. Понятное дело, с кем не бывает, но со мной это было впервые. Обычно, я успевала слиться из отношений до подобных моментов, а тут — такой казус! Что ж, и на старуху бывает поруха, я была уверена, что переживу все, что угодно. Нервы-то как канаты!..

Я никогда так не ошибалась. И ведь не сказать, что пошатнулась моя самооценка, или там какие-то очень высокие отношения были... Мы всего лишь жили вместе не первый год. И даже не второй. И Иван уже пробовал называть его папой.

А оказалось, это и правда маленькая смерть. В том числе, потому что ты уверена, что уж с тобой-то ничего подобного произойти не может. Ага, смерть — это то, что бывает с другими...

Я молча забрала у него ключи и выставила его за дверь. А потом легла на кровать и... поняла, что просто не хочу больше вставать. И не нужен мне больше ни этот недоделанный ремонт, ни квартира, ни даже чай, который сын, чувствуя мое состояние, молча оставлял на прикроватном столике. Почему никто никогда не говорил мне, что измена — это когда у тебя в груди остается просто дыра? Когда ты просто смотришь в потолок и каждый вдох делаешь просто потому что это рефлекс? Когда только морально-волевыми усилиями заставляешь себя что-то делать?

Почему-то не принято рассказывать, что в эти дни... недели... месяцы... тебе, собственно, плевать, что вообще происходит вокруг. Неважно, что пришел новый день. Неважно, что с работы звонят в который раз и ты, лениво ворочая языком, говоришь: "Я приболела". Неважно даже, чем занят ребенок, но здесь ты точно помнишь, что нужно спрашивать, кормить, укладывать спать, и только эта память худо-бедно держит тебя на плаву.

Все мои подруги тогда в один голос твердили, что клин клином выбивают. и звали в клуб, на тусовки и гулянки. Но с дырой в груди ты — плохая компания. А Ирралиэнь однажды просто приехала после работы, открыла дверь, которую я по рассеянности или безразличию забыла закрыть, и сказала, что мне нужно переклеить обои в коридоре. И выгрузила пять рулонов белых обоев.

— С ума сошла — белые в коридор? — на автомате буркнула я.

Она скептически вздернула бровь:

— Не понравится — переклеишь.

И начала снимать старые обои, которые мы клеили еще с ним. Наблюдать за чужим трудовым подвигом во имя сохранения моего рассудка, меня хватило минут на сорок. Я присоединилась. С ней хорошо было даже молчать. Ну и устраивать разруху в отдельно взятом коридоре.

На следующий день она приехала снова. Мы вместе переклеили коридор, а потом я уже сама возилась на кухне — у нее начались зачеты и экзамены.

— Запомни, подруга, — внимательно глядя мне в глаза, серьезно проговорила она на прощанье как-то вечером, — иногда ради созидания очень важно позволить себе что-то разрушить...

***

— Это случилось лет шесть назад, — закончила я свой рассказ. — И те обои до сих пор там... как напоминание мне о том, что даже если очень страшно, бойся, но делай. Я тогда быстро вернулась к нормальной жизни и работе, а после такого люди не могут остаться друг другу чужими...

— Вик, — тихо проговорил Хранитель, касаясь губами моей щеки. — Я, кажется, понял... у высших сил нет других рук, кроме рук наших близких...

— Угу, — согласилась я, чувствуя, как из груди как будто исчез спазм, настолько давний, что я привыкла его не замечать. — Правда, иногда они появляются в нашей жизни "совершенно случайно".

И смотрят на тебя злыми черными глазами в обводах темных кругов, собираясь скормить внутренней тьме. М-да уж... всегда были и будут вещи, которые очень трудно охватить обычным человеческим сознанием. Прилив какого-то невероятного восторга накрыл так неожиданно, что я тихонько рассмеялась. Филя замер, к чему-то прислушиваясь, но и моя интуиция уже всеми доступными способами сообщала, что самое время натягивать штанишки и бодро валить на выход. Кажется, он понял мое состояние.

— Ты тоже думаешь, что...

— Что нас наверху уже ждут? А то!

Окончательно осмелев, я страстно поцеловала Хранителя в губы, ущипнув за идеальный зад, и спрыгнула с алтаря, наощупь натягивая трусишки и штаны. То, что по моему разумению было связью с Иркой, уже совершенно однозначно тянуло меня направо и вверх. Рядом зашуршал одеждой Филарет.

— Вик, я...

— Филя, все потом, — хмыкнула я, чувствуя, что адреналин в крови зашкаливает все разумные значения. — У меня стойкое ощущение, что нас там даже уже поджидают!

— Я хотел... — он растерянно улыбнулся и взмахнул рукой, зажигая целую гирлянду из магических шаров.

Я благодарно улыбнулась и подмигнула красивому мужчине, подарившему мне это потрясающе теплое счастье, которое сейчас разбегалось по венам. Миновав круг из камней, пересекла небольшое расстояние, отделявшее меня от пресловутой лестницы, и слегка озадаченно обернулась.

Он отстал от меня всего на пару шагов. Догнал, на мгновение молча прижал к себе, взволнованно выдохнув куда-то в макушку и прошептал:

— Не торопись, мы все успеем...

Задвинул меня к себе за спину, поднялся на пару ступеней и, приложив светящуюся бирюзовым ладонь к потолку, пробормотал несколько слов на своем непонятном языке.

Я с восхищением наблюдала, как большой сильный мужчина решает проблему. Блин, такого в моей жизни не было очень, очень давно! Вот что значит любовь! Любовь?.. Вик, ты совсем рехнулась?! Ладно, выясним позже — потолок начал таять, совсем как под воздействием тьмы Верховного Друида...

Ударивший в глаза яркий свет был явно искусственного происхождения. Точнее, магического, конечно... Оказывается, давно наступила ночь, и каменную площадку, окруженную тем, что осталось от виденных мной днем каменных построек, висела огромная и яркая, как прожектор, полная луна.

А вот магическое освещение обеспечивали целых три ледяных дракона, но все они были мне не знакомы. Интересно, куда запропастился наш профессор?.. Надеюсь, у них с Иркой все в порядке! У огромных драконьих лап в весьма воинственных позах расположились вооруженные эльфы. Правда, определить сходу их функциональное назначение у меня не получилось — размеры крылатых ящеров вполне позволяли банально раздавить любого, кто окажет сопротивление.

Пока я пыталась окончательно проморгаться и разглядеть что-то более подробно, меня магической силой резко отбросило в тень. Сгруппироваться успела, но мысленно пожелала неведомому благодетелю много всего интересного.

Впрочем, наблюдать с безопасного расстояния, как Филарет, не оглянувшись, скользящей походкой приближается к главным действующим лицам в центре площадки оказалось интереснее, чем думать, насколько мне обидно принудительно отправиться в зрительный зал. Хранитель на ходу принимал... гм... свою второй ипостась. Любопытно, какими будут его следующие трусишки?.. тьфу, Вика, ну о чем ты думаешь?!

Помимо разрушений, на территории капища произошли и другие изменения. Кое-как привыкнув к свету, я не сразу рассмотрела огромный каменный трон прямо за спиной самого крупного дракона. Он практически сливался с окружавшей площадку ночью, я его и заметила только когда оттуда раздалось громовое:

— Как. Ты. Посмел.

Обездвиженный, оплетенный сполохами тьмы, Верховный Друид явно решил, что терять ему нечего:

— Ты стал слаб, Властелин, — проскрежетал он. — Заключил договор с Хранителями, покинул наш мир!..

Раздавшийся из гигантского человекообразного вихря абсолютной, живой Тьмы, восседающей на черном троне, смешок, показался мне до боли знакомым. Ну, то есть умом я и до этого понимала, что к чему, но сопоставить это понимание с тем, что предстало моим глазам, оказалось не так-то просто!

Я нервно сглотнула и подумала, что должно быть, именно для того, чтобы пережить такие вот ситуации, человечество каждый раз находило способы изготовления алкоголя. Потому что цивилизации приходят и уходят, а кукушечка так и остается самой капризной птицей, в плане содержания.

— Мне. Плевать. Что. Думает. Сытный. Обед, — пророкотал Властелин Тьмы. — Договор. Останется. В. Силе.

По рядам эльфов пронесся шорох вздохов облегчения, а драконы, грациозно вскинув головы, выпустили в ночное небо струи огня, снова ослепив и вынудив прикрыть глаза рукой.

— После того, как с тобой закончит Последний Хранитель Долины, — продолжил Мхефиаансиан, — ты познаешь весь голод истинной Тьмы.

В этот момент перед Друидом возник просто огромный песец... В прямом смысле огромный, размером с самого эльфа! Раньше я как-то не задумывалась над тем, что Филя может менять свои габариты при необходимости.

— Пойдем со мной, отступник, — негромко проговорил он. — Твой Путь во Тьму будет долгим...

Их взгляды встретились, из глаз Хранителя плеснул бирюзовый свет, окутывая фигуру старого эльфа поверх пут тьмы...

... Досмотреть уникальное зрелище мне не удалось. За спиной едва слышно треснула веточка, я дернулась оборачиваясь, и тут же оказалась в чьих-то крепких объятиях!

— Тс-с! Не вырывайся, а то рука совсем отвалится, — прошептал мне на ухо незнакомый голос с легко узнаваемыми насмешливыми интонациями. — Этот воротник на шубу чуть мне ее совсем не оттяпал, заключая союз! Пойдем, нам есть чем заняться и о чем поговорить, а то, что здесь сейчас будет происходить, относится к тому, что простым смертным видеть не стоит...

— Ради нашего же блага, надо полагать? — едва сдерживая счастливый смех, уточнила я.

Вглядываясь в темноту, я даже не особенно удивилась, что Ирка была абсолютно похожа на изображение на карте в моем сне. Хоть и изрядно потрепанная — обрывки какой-то хламиды едва прикрывали колени, на открытых руках даже в темноте были заметны пятна синяков и ссадин. А еще — очень знакомая зубная формула на предплечье! За ее спиной возвышался муж. Аберфорт Генрихович смотрел на жену с такой потрясающей смесью гордости, восхищения и желания прибить на месте, что я искренне порадовалась за подругу. В нашем мире или в другом, но самая умная и язвительная женщина, которую я знала, все-таки смогла найти себе мужчину под стать... Ну а то, что периодически он покрывается чешуей, так у всех свои недостатки. Главное, что он явно знал, на что способна его супруга и до сих пор ее не прибил!

— Вик, я безумно рада тебя видеть, а еще больше — тому, что с тобой все в порядке, Рист мне все рассказал, — быстрым шепотом проговорила Ирк... Ирралиэнь. — Но нам правда лучше убраться отсюда, подальше и побыстрее!

— Я перенесу вас в безопасное место, — подал голос дракон.

— А как же... — я растерянно кивнула в сторону площадки, но эльфийка с неожиданной силой притянула мою голову к себе, не позволяя обернуться.

— Вот именно поэтому, — веско пояснила она, настойчиво глядя мне в глаза. — Ты, конечно, поцелована Тьмой, да и метка Хранителя тебя защитит, но я не могу тобой рисковать!