Глава 3

Когда время на часах приборной панели сменилось на «ноль-ноль, ноль-один» и началась новая рабочая неделя, я мчала по трассе в сторону родного города.

Я по-прежнему отлично помнила, что произошло странным воскресным утром только что закончившегося дня и, хотя это был очень хороший знак, предстояло еще раз все как следует обдумать и встроить в свою картину мира. А что может помочь лучше, чем пустая трасса, мощная машина, высокая скорость и разговор с умным человеком?

— Вика, ты же взрослая умная баба! — первым делом сказала я себе, проехав знак, оповещающий об окончании населенного пункта.

В знаки я верила, поэтому прибавила газу и сосредоточилась на дороге.

— И вменяемая, на позапрошлой неделе только проверялась! Так объясни мне, какого… гм… овоща, в твоей жизни возникли эльфы, драконы и оборотни⁈ Прошу заметить, такие же настоящие, как стакан кофе в подстаканнике!

Кстати, о кофе. Я сделала глоток, убеждаясь в собственных словах.

— Ну, не знаю, — пожала я плечами, отвечая себе. — Может, дело в том, что без них мне было бы очень скучно? Посуди сама, хоть ты и любишь свою работу и увлечения, но изо дня в день одни и те же криворукие дебилы, возомнившие себя новыми Шумахерами… и ведь знаешь, что самое большое, на что они будут способны — избежать аварии, когда поддатые сядут за руль… Нет, это, конечно, большое дело, спору нет, но когда они не в силах почувствовать габариты машины при парковке, хочется узнать, почему они не купили «ездить» там же, где покупали «права»!

Это вообще была моя отдельная боль — настоящих адреналинщиков вообще мало. Сама я в молодости участвовала и в гонках, и с парашютом прыгала, а пару раз — даже в съемках каких-то второсортных фильмов про бандитов в качестве каскадера. Там, конечно, довелось применить все знания, умения и навыки!

Все изменилось, когда появился сын. Свернуть себе шею ради очередной дозы адреналина стало банально жалко, пришлось искать приличную работу. Но Иван рос, мужчины сменяли друг друга, а я чувствовала, как постепенно становлюсь мертвой без любимого дела.

После очередного расставания мать приехала ко мне с ультиматумом. Она сказала:

— Либо ты в ближайший месяц находишь себе работу по душе, либо я тебя сама прибью. Мне, по крайней мере, не так обидно будет!

Я тогда подняла на нее почти потухшие глаза, хотя сердце болезненно сжала надежда:

— Мам, ты ж знаешь, что все, что мне по душе, связано с риском для жизни. И хорошо, если сразу разобьюсь, а то будет у тебя на руках, кроме ребенка, еще и овощ!

— Детка, — мать посмотрела на меня с какой-то особенной жалостью. — У меня сейчас на руках овощ, который хоть и зарабатывает деньги, и может себя обслужить, но не живет. Для женщины в тридцать — хуже не придумаешь!

— Я серьезно, мам, — я устало потерла лицо, день в бухгалтерии выдался нудным и серым, как и все остальные. — Что, если я и правда…

— Поверь, дорогая, — голос матери стал жестким, — у меня хватит сил вырастить Ивана хорошим человеком, а тебя — отключить от аппарата жизнеобеспечения. Я все сказала.

С этими словами она хлопнула сначала ладонью по столу, а потом и входной дверью. Привыкла в своей военной академии строить курсантов и заведующих лабораториями научного центра! Я просидела тогда до утра, споря с самой собой, а в полдень уже вышла из проходной завода, где трудилась последние полтора года, в последний раз.

И вот уже больше десяти лет в моей жизни было обучение других контраварийному и экстремальному вождению, личные вызовы, гонки и многое из того, на что нормальные люди крутят пальцем у виска.

Но моя единственная близкая подруга оказалась не из них, не из нормальных. А вот вчера выяснилось, что и не из людей.

Эльфийка, которую магия не только засунула в тело умираюшей женщины, но и подлатала его, насколько хватило остаточного заряда, как пояснил мне «на пальцах» оборотень Филарет Игоревич. За все эти годы мы так сблизились («сонастроились» — назвал это он), что при прохождении межмировых врат, я, в худшем случае, окажусь в том же регионе, где и Ирри. В лучшем же — меня притянет еще ближе, даже особенно искать не придется.

— И от чего это зависит? — недоверчиво хмыкнула я.

— От глубины той ж… ямы, куда угодит наша Арская в тот момент, — усмехнулся Филя.

— А может, она будет жить долго и счастливо со своим драконом? — возразила я из чувства противоречия, а у самой уже сердце колотилось в горле от предвкушения и какой-то дикой дозы адреналина.

— Ты сама-то в это веришь? — оборотень скептически приподнял бровь.

— Не-ет, — нервно рассмеялась я, качая головой. — Только у меня еще остался один вопрос… Что тебе мешает сейчас меня обмануть и, при удачном стечении обстоятельств, тихо прикопать в лесу Долины, хранителем которой ты, по твоим же словам, являешься?

Филарет призадумался, допил пиво, побарабанил пальцами по столу. Вот именно, дружок. Вот именно. И хоть мысленно я уже согласилась на эту авантюру, хотелось бы озвучить, что понимаю возможные риски.

— Вообще-то, ничего, — признался он. — Какую бы клятву я не принес, для тебя она будет простым звуком. Тем более, что Хранители имеют право нарушить даже клятву Верности на крови, если этого потребует защита Долины. Поэтому тут только мое слово против твоего.

— Так я и не против, — усмехнулась я. — Просто почему-то не хочется, чтобы ты считал меня наивной дурой.

— И в мыслях не было, Вик, — заметно расслабился оборотень. — Напротив, я считаю тебя гораздо более здравомыслящей, чем всех своих коллег вместе взятых!

— С чего бы вдруг?

— Наивные адреналинщики до сорока трех не доживают, — улыбнулся он как-то очень по-звериному.

Все это тоже было вчера. Потом мы долго и упорно собирали все переписки с Иркой, чтобы восстановить хотя бы основную канву ее работы. Время играло не на нашей стороне — очень сильная драконья магия позаботилась о том, чтобы уже через несколько часов ничего не напоминало о существовании в этом мире Арской Ирины Сергеевны.

— А скажи мне, Филя, вот что, — я задумчиво крутила в руках распечатку схемы, нарисованной от руки. — А чего ты, такой умный, не пытался вернуться в свой мир?

— А зачем? — не отрывая взгляд от монитора, бросил он.

Я несколько минут завороженно понаблюдала, как длинные тонкие пальцы что-то быстро выстукивают по клавиатуре. Не дождавшись пояснений, он перевел взгляд на меня.

— Вика-а, — позвал он, а я смущенно тряхнула головой, надо же, залипла. — Не можешь одновременно болтать и искать, выбери второе. Все, что не найдем, придется додумывать самим, а как бы ни печально было это признавать, нам в этом деле далеко даже до Арской, — помолчал и добавил: — про Рейгаля я уж вообще молчу…

— А этот профессор дракон правда такой умный?

Ирка, из всех моих знакомых, всегда была самой умной женщиной, а уж представить мужика, который будет умнее, было практически невозможно. Мне всегда казалось, что это какой-то сферический единорог в вакууме. Ну или дракон, да.

— Как тебе сказать, — самокритично хмыкнул Филарет Игоревич. — Чтобы достигнуть нашего уровня, Аберфорту Генриховичу нужно отключить примерно две трети мозга.

Дальше мы искали информацию молча. Что там колдовал этот хакер за своим компьютером я понятия не имела, но честно перерыла все мессенджеры и собрала в заметки все, что касалось докторской. К счастью, подруга была из тех, кому проще выстроить логическую цепочку, говоря с кем-то. И не важно, понимаю я, о чем она там лопочет или не очень.

Уже поздно вечером, когда у меня уже в глазах рябило от всех этих «векторов приложения энергии» и «теорий построения порталов» в перемешку с «социокультурными факторами» и «этнокультурных аспектов», Филя стянул с головы наушники и поднял на меня заметно покрасневшие глаза:

— Вроде все, — он, потягиваясь, откинулся на спинку компьютерного кресла. — Давай, Вик, дуй домой или куда там тебе надо, а я — за пивом. Завтра на работу. Надо начинать уже Юльке дела передавать.

Я аж поперхнулась от такого резкого перехода.

— А… гм…

— Вик, в отличие от дракона, мы с тобой не сможем стереть память о себе в этом мире, — догадался пояснить оборотень. — Значит, прежде, чем свалить отсюда, нужно закрыть дела и оборвать социальные связи… Тьфу ты! Ну и зараза же этот их научный язык! — рассмеялся он. — В общем, я уверен, что у активной красивой женщины с восемьсот тридцатью четырьмя контактами в телефонном справочнике есть с кем попрощаться…

— То есть, — я слегка струсила, — хочешь сказать, что это — билет в один конец?

— Нет, ну при удачном стечении обстоятельств у тебя-то, конечно, будет шанс вернуться, — пожал плечами мужчина. — Просто я не могу гарантировать основное условие для этого.

— Это какое? — заинтересовалась я.

— Очень важно остаться в живых, — хмыкнул он, вставая.

Очень смешно. Обхохочешься просто.

По пути на съемную квартиру, я, первым делом, написала хозяйке, что съезжаю через две недели. Написала — и испугалась уже по-настоящему. А что, если я правда не смогу вернуться… по техническим причинам?

Мысль мне не понравилась и я решила ее отбросить. Ну, в конце концов, если что, мне будет уже без разницы! Но с матерью и сыном нужно поговорить начистоту…

Вот я и мчала. Часы показывали второй час ночи, значит, примерно половина пути позади.

— Вика! — снова воззвала я к собственному разуму. — Вот как ты сможешь им объяснить все это так чтобы тебе не вызвали дурку?

Еще один глоток кофе, по консистенции напоминавшем густую смолу. Во-первых, потому что утром я пила, а во-вторых, обычно, я в это время уже сплю.

— Так карательную психиатрию давно отменили, — фыркнула я, отвечая себе с куда меньшим пафосом. — Но в целом, ты права, конечно. Мама точно оценит твое: «Я тут с едва знакомым оборотнем отправляюсь в параллельный мир помочь Ирке установить новый мировой порядок, потому что она оказалась эльфийской жрицей!»

Истерический смех в тишине темного салона прозвучал довольно зловеще.

— Ну что я тебе могу сказать? — поджала губы мать, когда я вывалила ей все, как есть.

Пока она ходила за сигаретами, пока закуривала, пока задумчиво рассматривала завитки дыма в ярком свете люстры, я думала только о том, как же бредово все это звучит. А у нее, оказывается, даже мнение есть на этот счет. Вот что значит — настоящая женщина, ей всегда есть, что сказать! Я вопросительно посмотрела на мать.

— В мире есть огромное количество странных вещей, — как-то уж очень издалека начала она. — У меня тоже есть подруга… со странностями. Ты должна ее помнить, тебе было лет восемь, когда мы ездили в столицу в гости к Карпинским. Агриппину вообще сложно забыть. Мы познакомились с ней много лет назад на какой-то выставке достижений военного хозяйства. Ее муж, ректор столичной академии, курировал один из исследовательских проектов, а твой отец занимался производством каких-то деталей для него.

В голове неожиданно вспыхнуло воспоминание о высокой худой подтянутой… женщине, назвать ее старухой язык не поворачивался. От нее пахло лавандой и льдом, она играла на рояле, гипнотизируя летающими над клавишами тонкими суставчатыми пальцами. Но с тех пор прошло больше тридцати лет, а мать сказала, что подруга… есть⁈

— Вижу, вспомнила, — хмыкнула она. — Так вот, мы до сих пор переписываемся в «Одноклассниках» и с удовольствием встречаемся на разных мероприятиях. Карпинская уже шестьдесят лет работает в той самой академии, заведуя архивами…

Глотком кофе я подавилась. И долго откашливалась. В той самой. Мам, ты даже не представляешь, насколько «той самой»!

— В чем там секрет, я никогда не спрашивала, — продолжила она, с усмешкой. — Агриппина сама спросила, не считаю ли я это странным. Я ответила, что считаю, но мне слишком интересно и приятно с ней общаться, чтобы лезть с бестактными вопросами. Она скрипуче рассмеялась и ответила, что в нашем мире полно удивительных вещей, и эта — еще не самая странная.

— И все? — не поверила в такое отсутствие элементарного любопытства я.

— И все, детка, — мать потушила сигарету и развела руками. — Взрослые девочки имеют право на свои тайны. И на выбор пути. Поэтому… раз ты сделала свой, что я могу сделать для тебя? Только подстраховать. Сын у тебя уже давно взрослый, ты в его жизни все больше — фольклорный элемент… Пару-тройку лет погоды не сделают.

— Мам, я… — горло неожиданно перехватил спазм.

Я ожидала чего угодно, но только не этого. Зная, что у матери нервы, как канаты, я все равно боялась. Но она в свои шестьдесят два могла дать фору многим моим ровесницам! Я порывисто подскочила и обняла эту несгибаемую женщину. По ее плечу, на шелковой пижаме расползались два мокрых пятна.

— Ну-ну, — она осторожно похлопал меня по спине. — Детка, ты же знаешь, я не умею правильно реагировать на слезы — слишком рациональна для этого.

— Угу, — пробормотала я, возвращаясь на свое место. — И ты представить не можешь, как это здорово!

— Рада, — кивнула она. — Иван проснется через полчаса, позавтракаете, скажешь, что уезжаешь надолго, без связи. Проводишь его в школу и ложись поспи хоть пару часов. Дел сегодня у нас невпроворот.

— Как матушка? — проскрипела высокая худая женщина без возраста, подойдя к столику в безликой сетевой кофейне, за которым я ждала встречи с еще одним элементом этого странного паззла.

Она казалась настолько чуждой в этой обстановке в своем шерстяном платье в пол, соболином полушубке, небрежно брошенном на спинку стула, и массивных украшениях с явно драгоценными камнями. И я ее вспомнила. Точнее, вспомнила, что о ней говорила Ирка. Гарпия Павловна. Очень точное определение.

— Лучше, чем я, — попыталась скрыть растерянность за самоиронией.

— Не смущайся, малышка, — хихикнула она, обводя задумчивым взглядом обстановку и подходя к витрине с десертами. — Твоя подружка и то была побойчее…

— Показать вам что-нибудь? — многозначительно приподнял брови смазливый бармен.

— А покажи-ка нам, голубчик, стриптиз, — окинула его оценивающим взглядом Агриппина.

— А вы, я смотрю, женщина — огонь, — не растерялся парень.

— Не сомневайся, — усмехнулась тетка, скользя пальцем с длинным острым ногтем по пунктам меню. — Мне это, это и это. Малышке то же самое, только кофе черный, без сахара. Принесешь за столик.

С этими словами она вернулась к оставленным вещам. Кажется, бабку я недооценила. Бармен — тоже, потому что даже не заикнулся о том, что в кофейне предоплата и самообслуживание.

— Мама сказала, что вы хотели со мной поговорить, — устав смущаться и удивляться, просто спросила я. — О чем?

Провожая меня до машины два дня спустя, мать обмолвилась, чтобы я встретилась с Карпинской сразу по приезду в столицу, и скинула адрес кофейни. «Агриппина пообещала, что поможет, чем сможет… Хотя ума не дам, чем тут можно помочь», — пожала плечами она.

За эти дни мы успели сделать все — от подачи документов на переоформление моей квартиры на сына до генеральной доверенности на любые действия на ее имя. А опеку над внуком она, на всякий случай, оформила почти пятнадцать лет назад…

— Значит так, — Агриппина Павловна поклацала когтями по столешнице. — Твоя матушка мне очень и очень дорога, поэтому я постараюсь ответить на все твои вопросы. Включая те, которые ты не можешь задать, потому что не знаешь, что спрашивать.

Я молча приподняла брови, постаравшись выразить благодарность взглядом, так как бармен принес заказ мне и моей более, чем странной, спутницы.