Глава 42
Время научило верить только самому себе
Уж лучше быть параноиком чем с ножом в спине
Слишком много сук, наровились сойти за брата
Хотя судьба и без того на подлости богата
Пока одни видят дни в глянце киноплёнок
Под шагами остальных я чертовски тонок
Если я подонок, потому что я иду по дну
То зарезервируйте мне место в аду
Я всё равно туда не попаду, как бы все не хотели
Я лучше сдохну как герой, чем умру без цели
Ухмылка на моём лице бесит Люцифера,
Это не смерть — это высшая мера…
Не Иисус, но несу свой крест, пытаясь
Достучаться до небес и если,
Моя жизнь ещё имеет вес
Скажи мне кто же я на самом деле ангел или бес?
@Стим
Кирилл.
"… На площадке между лестничными маршами возле маленького двустворчатого окошка, выходящего на крышу подъезда, торчали два подозрительных парня в черных кожанках и спортивных штанах. В доме всего пять этажей, лифта не полагается, хрущоба, одним словом, поэтому по лестнице шастали все, кому не лень.
Парни стояли уже с полчаса, изредка переговариваясь, курили и аккуратно убирали окурки в карманы.
— Запаздывает, — оттянув рукав, посмотрел на часы первый.
— Сейчас подъедет, — спокойно, словно был уверен на все сто, сказал второй, поправил очки, за которыми скрывались холодные серые глаза, и надвинул козырек кепки пониже.
— Да где он, Черт?
— Не нервничай.
Внизу заскрипела пружина, бухнула входная дверь. В подъезд зашел симпатичный импозантный мужчина в хорошем кашемировом пальто и дорогих английских ботинках, которого портил разве что немного длинноватый крючкобразный нос. Из расстегнутого ворота светилось белое пятно рубашки с черной полоской галстука. В руке мужчина держал кейс…
— Он! — глухо проговорил первый. — Гнида!
Второй со свистом расстегнул молнию на куртке, резким движением выхватил из-под мышки ствол с глушителем. Мужчина почувствовал это движение затылком, резко обернулся и увидел направленное на него черное жуткое отверстие на уровне поднятой руки. Он инстинктивно отстранился, дернулся вперед и побежал наверх. Парень в очках прыгнул за ним, щелкнул спущенный курок и раздался легкий хлопок, словно лопнул воздушный шарик. Пуля вошла мужчине между лопаток. Он по инерции продолжал бежать, но уперся в стоящего на верхней площадке второго парня и увидел еще одно черное отверстие. Из него тоже раздался легкий хлопок. Еще одна пуля попала мужчине в грудь. Он задохнулся, попытался схватиться рукой за воздух, осел на ступеньки и съехал вниз на заплеванный сигаретными бычками пол. Кейс отскочил в сторону и отлетел к стене. Парень в очках нагнулся над мужчиной и внимательно посмотрел в его открытые глаза. В них стоял ужас. Мужчина приоткрыл рот, шевельнул губами, видно, хотел что-то сказать, но только выплюнул сгусток крови. На его груди расплывалось бурое пятно. Сероглазый приставил ствол к его голове и щелкнул спусковым крючком. Голова жертвы дернулась назад и обдала стену брызгами мозгов. Из рваной дырки во лбу выхлестнулась струйка крови.
— Уходим…"
Стол, в доме Загорского Льва Иваныча, по улице Сварога, в небольшом провинциальном городке, находящемся в ста километрах от областного центра, и известном своим грязевым курортом, по обыкновению, был густо уставлен изысканными яствами: там были и жирная лоснящаяся севрюга в нарезке, и зернистая икра, и запеченные карбонаты с копчеными цыплятами. Между тарелками так же по-традиции уместились квадратные бутылки с яркими шотландскими этикетками…
Двенадцать человек сидели за столом и неторопливо закусывали, томительно дожидаясь, кто же подаст голос первым….
Сам хозяин дома, импозантный мужчина, которому на вид можно было дать лет пятьдесят, не торопился выступать, храня хладнокровное молчание. Его усталые глаза, окруженные небольшими морщинками, не оставляли сомнений ни для кого — этот человек много пожил и много видел, внимательно наблюдали за теми, кто сидел за столом…
Губы Кира непроизвольно дрогнули, когда он встретился с "этими" усталыми глазами небезызвестного в области "вора в законе"…
Не знать о "деде Лёве" — это все равно, что не слышать о Шервудском лесе и предводителе разбойников Робин Гуде, — хмыкнул про себя Кирилл. — Вот кто действительно был настоящим "аутло" …
Поговаривали, что грехов за Загорским водилось столько, что их хватило бы на несколько обычных жизней, чтобы потом до скончания веков вариться в котле со смолой, да и крови им пролито было предостаточно, не своими руками конечно…, но при желании эта самая кровь залила бы пол-Сибири…
Первым не выдержал Степан Николаевич Беркутов, жилистый мужчина, лет шестидесяти — с резкими чертами лица, и огромным орлиным носом. В определенных кругах известный также как — Степа Беркут. Либо, просто — Беркут… Правая рука и лучший друг Завьялова, если у таких людей, конечно, было хоть какое-то понятие о дружбе. Он отъехал на кресле от стола, распахнул свой зеленовато-желтый пиджак и, по привычке растопырив пятерню, яростно жестикулируя, заговорил:
— Мы собрались, люди, чтобы потолковать про Черта, — начал Степан Николаевич. — Ты, конечно, большой человек, Кирилл, кто ж будет спорить… — сделав паузу, посмотрел он на Чертанова. — Но, не обижайся, в последнее время, ты стал все больше на себя играть. Ты же все под себя подобрал — ни одно дело без тебя не решается ни в городе, ни по области.… Везде ты колеса крутишь, своих людей расставляешь и все под своим контролем держишь. Нам стало совсем не продохнуть. Раньше такого не было, чтобы я в своем родном городе не мог решить самолично, открыть мне бензоколонку или не открыть…, поднять денег, с какого дела или не поднять…
— Верно, говоришь Степа! — поддержал его Завьялов. — Кирилл стал слишком много на себя брать. Я вот знаю, что ты как влился в этот свой концерн к Темному, так на строительстве наварил хренову кучу бабок, да только эти бабки в какую-то черную дыру уходят. В "общак", сдается мне, ты не шибко-то отстегиваешь.
— И я о том же… — продолжил, войдя в раж, Беркутов, после того, как опрокинул в глотку очередной — кажется, уже шестой — стопарь "Джонни Уокера". Степан, как заметил Кир, пил виски, как водку — залпом, стограммовыми стопорями. — Ты ж, не сука, так объясни нам свои дела. Так объясни, чтобы правильным людям понятно было…
— Ты, Степан Николаевич, предлагаешь мне сейчас на ваши с Петровичем "предъявы" ответить? Я тебя правильно понял? — уточнил Кир, исподлобья чиркнув острым взглядом по лицу раскрасневшегося и, по всей видимости, малость слетевшего с катушек, Беркута. Да, батенька, совсем ты опустился после смерти Семы… — И к правильным, надо понимать, вы себя отнесли, уже после того как меня, по наводке твоего братца, мусора загребли? Или я ошибаюсь, и это произошло после того как вы мне "душняк" устроили в пресс-хате, пытаясь "обломать"?! Когда именно, Степа, ты правильным стал??! А?! Таким же, как эта… гнида, — кивнул Кирилл в сторону Завьялова.
— Кирилл, как известно, кто старое помянет… — тому глаз вон! — перебил Чертанова Лев Иваныч, устремляя на него пристальный взгляд своих голубых глаз и разглядывая его так, как будущий тесть присматривается к жениху своей единственной дочери… Достоин ли?! — Сейчас не время обиды мусолить. Есть дело поважнее… — поморщился Загорский, понимая, что Кир задал правильные вопросы своим оппонентам. Беркутов и Завьялов и впрямь иногда занимались делами, которые многим "ворам", в том числе и хозяину дома, были непонятны и которые многими не одобрялись. И в отличие от них, Кирилл Черт, в понимании, старого "вора в законе", был "чистым"… Более того, сам Загорский, как и все собравшиеся на этой веранде сегодня вечером, за исключением двоих, вполне разделял праведный гнев Чертанова и не понимал, почему так легко Кирилл, отпустил Завьялова… Кому, как ни Льву Иванычу было знать, что за этой коронной полуулыбкой бывшего киллера пряталось многое — и как часто тот без колебаний заколачивал живыми в гроб несговорчивых "игроков". Например — Семена Беркута или того же Влада Темного.
"Дед Лева" помолчал, точно подыскивая слова:
— У людей есть претензия к тебе, Кирилл… — произнес он, несколько минут спустя. — И заключается она в том, что они хотят понять, как относится к твоим словам…. Кашу ты заварил покруче, чем думаешь. И тут не в "общаке" дело.… Надо что-то решать с… — сделал паузу Загорский. — Твоими притязаниями на место "хозяина".
— А что тут решать… — коротко, с вызовом бросил Кир, насмешливо выгнув бровь. — Я давно уже хозяин… и видимо, просто пришло время напомнить об этом кое-кому…
За столом поднялся ропот:
— Да что он Варганку крутит…?!
— Мокрушника в "смотрящего"?! Отморозка?!
— Где это видано?!
Лев Иваныч поднял руку — и шум тотчас же стих…
— Он правильный мужик, люди, — за словами своими следит и фуфло всякое не толкает… И некоторым здесь стоило бы попридержать свой язык, в отношении Черта, и не суетиться. Так на всякий случай, — цокнув языком, произнес Загорский, метнув неприязненный взгляд в сторону Завьялова. — Видно, забыл, ты, Юрик, как десять лет назад на региональном "сходе" прикрыл тебя, этот желторотый пацан, отморозь, как ты говоришь.… А ведь ты ссучился тогда — устроив ему допрос с пристрастием, вместе с кумовской травкой… — с хитринкой прищурил глаза Лев Иваныч. — Да и помимо этого косяков за тобой куча.… Так что прав Кирилл, кидая тебе предъявы…
Над столом повисла зловещая тишина. "Воры" точно размышляли над услышанным, хотя было ясно, что никому не в диковинку то, что произнес Загорский…
— "Сход" признал тебя еще шесть лет назад, — покачав головой, продолжил Лев Иваныч, уже глядя на Чертанова. — И очень рассчитывал на тебя, но ты отказался…, как "прошляк", — натянуто улыбнулся "вор в законе". — Что изменилось сейчас? Из-за бабы? Из-за этой ментовской дочки?? — покачал еще раз почти седой, коротко стриженой головой Лев Иваныч и ухмыльнулся с нескрываемым самодовольством.
— Ты, Иваныч, решил мою личную жизнь обсудить? — улыбнувшись краешком губ, спросил Загорского Кирилл, и, взяв пузатую темную бутылку коньяка "Remy Martin", с хлопком вытащил плотно пригнанную пробку, затем плеснул в низенькую рюмку коричневатой жидкости. Лишь усилием воли сохраняя безмятежный вид, в желании свернуть шею старому лису.
Как, бл#дь, он всегда и про все узнает первым?!
— Хочешь, чтобы я опытом поделился? — окинул Кир хозяина дома, насмешливым взглядом, понимая как никогда, что блефуют они оба и неторопливо, врастяжечку выпил ароматную жидкость, почувствовав, как огненная струйка потекла по горлу…
— Кхе-кхе… — прикрывая рот кулаком, закашлялся Загорский. — Нет. Оставь свой опыт при себе… Он мне ни к чему, — добавил Лев Иваныч, смеясь. — Хоть ты и не нашей масти, но, наверное, знаешь, что на Руси "воры" искони считали, что женщина приносит, одни несчастья, и потому, ни один уважающий себя уркач никогда не обременит себя семейными узами. Семья — это ахиллесова пята… для любого человека связанного с криминалом… — на минуту нахмурившись, выдал прописную и для Кирилла истину, "дед Лева". — Так что не пристало "вору" любаву иметь.…
— Даже на Солнце, есть пятна, — улыбнулся Кирилл, изо всех сил стараясь остаться невозмутимым…
Не было у Кира права на ошибку, и не должно было случиться ни одной осечки. Не теперь, когда дома его ждала беременная жена. Именно поэтому он сделал намек, Загорскому на туза, лежащего в кармане….
Не зря Антоха покопался в биографии старого "вора".… Ой, как не зря…
— Тебе ли этого не знать, Лев Иваныч. Впрочем, я, как ты правильно заметил, не вашей масти…, а значит — и спрос с меня никакой, — растянулся в ухмылке Кирилл. — А по поводу, — "что изменилось"… Ты же читаешь газеты, Иваныч, телевизор смотришь. Радио, наверное, слушаешь.… Сам видишь, что в области творится… Вот я и подумал, пора показать всем, что я здесь суд и высшая власть…. Как говорится — Твори зло, и твори его первым… — натянуто, улыбнулся Кир и, обведя взглядом сидящих за столом добавил. — А те, кто будут зарываться, переть против моих решений, или распахивать пасть не по делу… — подавятся! Мной, Кириллом Черновым, подавятся!
Лера.
Мы с Макаром, смеясь, и пихая друг друга под ребра, выходили из студии "HOUSE Ordos" на Корсунова, когда его телефон буквально разорвался переливом тяжелого рока…
Attack?! — хмыкнула я про себя, пока парень пытался достать из заднего кармана джинс свой яблочный смартфон. — Видимо ни я одна, состою в Эшелоне поклонников Марсиан…
— Да? — спросил Макар, улыбаясь и забавляясь моему недоумению. Но спустя секунду улыбка пропала с его чересчур красивого лица, будто ее и не было. — Уже донесли? — раздосадовано фыркнул парень и с минуту помолчав, выругался в голос:- Ну, это полный пизд#ц! — и ясное дело, после этих слов молодого человека, я, ушки на макушки, насторожилась….
Макар, был не только младшим братом моего любимого мужчины, за эти два месяца он стал мне очень хорошим и близким другом… Вернее, единственным другом мужского пола, бывшие одногруппники из моей компании были не в счет — они все и всегда рассчитывали на нечто большие с моей стороны, нежили просто дружба. И даже, вспоминая наши маленькие пикировки с Тёмой, я ловила себя на мысли, что это всегда меня немножечко… нервировало и раздражало что ли.… С Макаром с самого начала все было по-другому.… Для него я была — табу. И это было действительно так, несмотря на все его подшучивания, и дразнилки в мой адрес… — он видел во мне что-то типа сестры.…
Примерно такое же отношение у него было и к Стасе, помноженное на "супер-гипер-опеку"… Лишь, отношение Макара к Алиске выбивалось из всего контекста… — они были очень близки с ней по духу…, это чувствовалось со стороны.… И если я и представляла рядом с Макаром Варламом, какую-либо девушку, то она, однозначно, должна была быть похожей на жену Темного.… Но, если не загоняться, на тему "вторая половинка Макара", то в данный момент, я очень переживала за друга, у которого явно, что-то произошло…
— Накажешь? — иронично спросил Мак своего собеседника, и кто бы это, не был, парень заметно волновался — уж слишком нервно крутил золотую зажигалку в руках…
Еще одна неуловимая черта, делающая его таким похожим на старшего брата, — усмехнулась я.
— Да я с ней… — замялся молодой человек, кидая на меня внимательный взгляд.
О, а это уже интересно… — занервничала я, поняв, что разговор идет о моей скоромной персоне…
— Хорошо. Сейчас буду… Ээ… ммм.… Да. Ок. Все тогда, просто отправлю ее с Серым домой…. А сам к тебе, — нахмурив брови, закончил свой телефонный разговор Макар. А я, выгнув бровь и скрестив руки на груди, с вопросом уставилась на него.
— Что? — спросил Мак.
Я пожала плечами — то, что он явно желал, поскорее от меня избавиться меня нисколько не смущало. Оно и понятно — у парня бурная личная жизнь. Такая, что дай Бог каждому.… А вот то, что звонивший знал меня, настораживало.… Да и косые взгляды Макара во время телефонного звонка, вызывали волну беспокойства и разъедали любопытством.
— Да! Да, бл#дь,… звонил Кир, — выдал молодой человек, тяжело вздохнув, подтверждая словами мои догадки, и взъерошил свои волосы. А я почувствовала, как мое сердце пропустило удар…. Затем еще один… Еще бы, ведь с позавчерашнего утра ни звонка, ни сообщения от Кирилла не было… — а сама я звонить не решалась, памятуя о том — куда и зачем уехал мой любимый…
— Он сейчас на Пестовской… — еще несколько минут спустя, добавил Макар, явно сомневаясь, стоит ли говорить мне об этом или нет.
— О-о-о… — только и смогла выдавить я из себя…
Уж больно знаком мне был адрес… — половину своей сознательной жизни, я протусила на работе любимого папки, влегкую проскакивая мимо проходной в здании отделения полиции № 1 и Управления МВД РФ по нашему городу, расположенного на Пестовской, 2.
— Он…
— Нет, Лер! — раздраженно прервал меня молодой человек и, щелкнув брелком, снял свою машину с сигнализации.
Автомобиль Макара выгодно отличается от стоящих рядом машин не только благородным цветом, но и современной каплевидной формой, а особой гордостью Макара, по крайней мере, я так предполагала, являлся номер автомобиля, благодаря которому, инспектора ГАИ чуть ли не честь отдавали черному "Астону".
— Но, Мак…
— Еще раз, нет, Лер! В любом случае тебе в это говно лезть не стоит, так что отправляйся с Серегой домой, — довольно жестко отрезал Варлам, кивнув на подпирающего BMW охраны парня.
Нет, ну вот где справедливость?!
— А тебе не кажется, что я побольше твоего в этом самом… влипла, короче, — несколько обиженным тоном, ответила я на серьезность ээ… деверя.
— Со мной ты не поедешь! — рявкнул Макар, усаживаясь, в свой автомобиль. — Бегом к Серому, и не заставляй меня орать!
— Да почему?
— Да потому! — выдал мне Мак и, захлопнув дверь, прямо перед моим носом, наплевав на мое возмущенное восклицание на губах, умчался, оставив после себя шум взревевшего мотора и скрип пробуксовывающих колес. Наверное, с минуту я стояла словно каменное изваяние, не в силах ни пошевелиться, ни даже моргнуть…
— Вот скотина! — рыкнула я, как только мне удалось немного прийти в себя. Хотя в груди у меня еще клокотали гнев и обида, и очень хотелось расколоть или разбить о голову предателя хоть что-нибудь — желательно тяжелое и большое…
— Лер! Поехали… — открыв передо мной дверцу внедорожника, позвал меня Сергей, до этого молчаливым памятником, стоявший рядом со своей машиной. — Прав, он — нечего там делать бабе.… Ну, то есть девушке, — смущено крякнул в кулак мой личный телохранитель.
Я, закусив губу, уселась в машину, лихорадочно ища возможность уговорить Сережу, отвезти меня на Пестовскую….
Добровольно он это не сделает — это факт, побоится ослушаться хозяев….
Значит, придется надавить… — решила я, быстрым движением руки открыла "бардачок" и посмотрела на пневматический Baby Desert Eagle, маленькую копию боевого "Пустынного орла", стреляющую стальными шариками калибра 4.5 мм…
Моя рука, будто не по своей воле метнулась вперед, обхватывая рукоять пистолета, а пальцы автоматически, на каком-то рефлекторном уровне щелкнули предохранителем, как меня учил Кир, подаривший мне, сей презент — "на всякий случай"…
Вот он — тот самый "всякий случай"… — вскинулась я, слегка поморщившись от болезненных ощущений, задев спину сидением, и выставила оружие перед собой, почти в упор, прижимая дуло к виску ошалевшего Сергея, уже успевшего обойти машину и посадившего свою попу за руль.
— Ты, что творишь, дура?! — зашипел, словно королевская кобра, парень. — А ну быстро убери его!
— Ага, сейчас! — хмыкнула я, ничуть при этом не покраснев. — Сейчас заводишь машину и везешь меня на Пестовскую, — отрезала я тоном, не допускающим возражений.
— Черт знает что! — возмутился Сергей, заметно вспотев, но ключ зажигания повернул, а затем плавно вырулил на дорогу. — С каких это пор ты за пистолеты хватаешься?
— С детства, — ехидно пояснила я, видимо в корень, распоясавшись. — У меня же папа — мент.… А муж еще хуже — бандит…
— Лер, ты понимаешь, что Кирилл Алексеевич, тебя за это по головке не погладит? — съехидничал в ответ Серый.
— Догадываюсь, — улыбнулась я, чувствуя легкое головокружение от охватившего все мое тело адреналина. — Но у меня как ты понимаешь, другого выбора нет. К тому же разъяренного Кирилла Алексеевича, поверь мне, я видела… ни раз.… И ничего страшного в этом нет.
— Могу поспорить… — шумно засопел Сергей и впервые в моем присутствии выругался. — Юмористка, бл#дь! — добавил он, выводя автомобиль на Колмовский мост.
— В моей ситуации только юмор и спасает…
— Может, уберешь пистолет?
— Нет, Сереж. Без обид, но нет…
— Вот и хорошо, — улыбнулся парень. — Лучше пять минут под дулом у красивой Валерии Андреевны, чем пулю в лоб от взбешенного Кирилла Алексеевича, — произнес он, подмигнув мне, и мы одновременно рассмеялись, а вместе со смехом ушла и сковывавшая нас с ним напряженность, оставляя после себя умиротворении и спокойствие.
Правда, ненадолго — по мере приближения к Пестовской, я в уме опять и опять проговаривала имя Кирилла. Лишь бы не заорать в полный голос от страха и неизвестности, чувствуя, как неконтролируемая дрожь снова пробивает мое тело…, а заледеневшие в миг ладони с трудом удерживают увесистый пистолет…
— Убери… — будто почувствовав мое напряжение, мрачно произнес Сергей. — Назад не развернусь, слово даю, — пообещал он.
Не могу объяснить, почему, но я ему не поверила, и отрицательно покачав головой, ответила:
— Нет. В любви и на войне все средства хороши, — поморщилась я, вспоминая слова своего "благоверного".
Вот сейчас, я как никогда хорошо понимала Кира.… Ради того, чтобы слышать его голос, чувствовать на своих губах его дыхание, смотреть в его потрясающие гипнотически-серые глаза, прижиматься всем телом к его груди, целуя сердцебиение.… Ради всего этого, можно легко нарушить все десять заповедей…
Мои мысли прервал, внезапно затихший шум мотора и я, вскинув голову, огляделась вокруг….
Мы стояли на подъездной площадке перед зданием Управления, а напротив нас лоб в лоб, переливаясь на солнце, возвышался огромный полированный до блеска черный, как ночь, Gelandewagen Brabus, чье тонированное стекло скрывало водителя, но мне не нужно было его видеть, чтобы начать улыбаться…
— Кир… — прошептала я, и стала дергать, ручку двери, не дожидаясь, пока Серый, вылезет из автомобиля и откроет мне ее.
Выпрыгнув из BMW по-прежнему с пневматикой в руках, я с замиранием сердца, будто в замедленной съемке, какого-то сюрреалистического фильма смотрела, как Кирилл выходит из своей машины…
Высокий, широкоплечий, невероятно сильный.…
Небрежным жестом, поправив воротник-стойку своего черного пальто, этот мужчина, знающий себе цену, мужчина — умеющий убивать, мужчина — умеющий любить, словно просканировал сложившуюся перед ним картинку и уверенной, неспешной походкой направился ко мне…
— Сладкая…
Он не произнес ничего, кроме моего ласкательного прозвища, которое сам дал, но его голос… то, что было скрыто в этом напряженном хрипловатом звуке, врывающимся в мое сознание и заставляющим дрожать, так…. что, сократились мышцы на спине, до ощутимого покалывания, затрагивая, что-то глубоко внутри меня и в сознании мелькнуло:
Вот теперь он мне верит…. Верит на все сто…
— Ты… живой, — сумела сделать я глубокий вздох, до конца осознав, какой именно сумасшедший ужас, сковывал меня эти два дня. — Господи… — облегчении от того, что он действительно жив, и не смотря на легкую небритость и уставший вид, стоит передо мной, забило все остальные мысли, и я… Я просто разрыдалась… — судорожно хватая распахнутым ртом воздух…
— Тш-ш, все хорошо, милая. Теперь все будет хорошо.… Как ты, девочка? Ждала меня?
— Угу…
Родные, горячие, безумно крепкие и надежные руки обхватили меня, притискивая к груди Кирилла, надавив при этом на спину…
Черт! — невольно вздрогнула я, морщась от боли, и глубже спрятала свой нос в ворот его рубашки, пытаясь добраться до теплой кожи, убедиться, что — это правда…, что он здесь…, рядом со мной, что это не сон, а реальность…
— Лерка! Девочка моя, глупая, — я почувствовала, как Кир прижался к моему лбу своим, как обхватил ладонью мой затылок, заставляя меня посмотреть на себя… Его глаза стального цвета со странной темной каймой по краю радужки, были безумно близко… и смотрели на меня тепло и немного иронично. Как глаза человека — по-настоящему умудренного опытом и понимающего минимум в триста раз больше меня… — Дай-ка сюда эту штуку, — хмыкнул он, забирая из моих заледеневших рук пистолет. — Бедный, Йорик, небось, наделал в штаны, — растягивая слова, произнес Чертанов, нажимая на кнопку с левой стороны пистолета до упора, ставя его на предохранитель. — Жив, Серый? — обратился он к немного смутившемуся парню.
— Жив, Кирилл Алексеич, — отрапортовал тот.
— Ну, и отлично, забирай пугалку, — скомандовал Кирилл, протягивая пистолет моему охраннику, застывшему безмолвной статуей скорби, а затем, осторожно приподнимая мое лицо, свистящим шепотом добавил. — Сладкая, тебе придется извиниться… и перед ним, и передо мною…
— Э… — нервно облизав пересохшие губы, произнесла я, немного опешив и состроив самое невинное выражение лица, на какое только была способна, спросила. — А перед тобой-то за что?
— Считаешь не за что?? — выразительно выгнул бровь Кир, не отрывая от меня своих глаз, и его красивые губы тронула едва заметная улыбка. — Во-первых, за то, что не веришь в своего мужика. Обидно, милая…
— Ой! — вскрикнула я, когда Кирилл с силой шлепнул меня ладонью по попе.
— Я, категорически против того, что бы ты совала свой носик, куда не следует — сказано ехать домой, значит — так надо! — отчитывал меня любимый. — А это, за то, что безрассудно прыгаешь с пистолетом в руках… — его рука еще раз прошлась по моей многострадальной пятой точке. — Ты же беременна, Лер! О себе не думаешь, так хотя бы о ребенке бы вспомнила. Неужели так трудно на два дня выключить свою неугомонность и безбашенность, а не вести себя, как идиотка?! — отвесил он мне "комплемент".
— Да ничего подобного! — возмутилась я, обиженно надув губы, наверное, сейчас я походила на обиженного ребенка, но мне, ей-богу, было все равно…
Оценив степень "наезда" своего благоверного, я двинулась на него, чувствуя, что стоп-сигнал, сорвало еще на вылетевшим из уст Чертанова слове — "идиотка"…
— Знаешь что, дорогой, Кир Алексеич! Я целыми днями только тем и занимаюсь, что выполняю предписания врача! Но, как ты не можешь понять…, что я переживала за тебя??! Да я места себе не находила! Вот, почему?! — ткнула я пальцем в грудь мужа, гордо вскинув голову. — Почему вы мужики все такие несносные…?! То папка… мной командовал, теперь вот ты! Может, хватит за меня решать, что хорошо, а что плохо?! Я давно не ребенок, и я не хочу…
— Закончила? — перебил меня Кир. — А теперь слушаем внимательно, Валерия Андреевна. Мне до одного места, что ты хочешь или чего ты не хочешь, если это хоть как-то угрожает тебе или ребенку! Лучше бы ты с таким энтузиазмом книги там разные читала, вязать начала… — протянул он. — Потому что, видит Бог, еще один такой фортель и я, в самом деле, запру тебя под замок, лишь бы с тобой все было в порядке…
— Ну, ты… и козел, Чертанов! — прищурившись, всхлипнула я, решив, что чертва-с-два, покажу этому домашнему тирану, что он прав.
Тысячу раз прав…
Хвататься за пистолет было глупо и безрассудно.… И как бы я сейчас не трепыхалась, отстаивая свою браваду, я понимала, что он справедлив в своем недовольстве…
Странная это штука — любовь. Она может дать тебе крылья и научить летать, а может загнать в рамки золотой клетки…, и там ты тоже будешь счастлива, потому что — уже не можешь без него.…
Так какая разница где?!
— Малышка… — накрывая мою правую руку своей, а затем, переплетая наши пальцы, позвал Кирилл. — Признавайся, какую ты там херню себе "набила"? — спросил он, неожиданно для меня меняя тему разговора, и осторожно прошелся свободно рукой по моей спине, одновременно с этим касаясь теплыми губами моего виска.
Ну, все! — мысленно простонала я, слишком хорошо зная, этот обманчиво спокойный тон мужа. — Милый Боженька, прости меня за все грехи мои, и дай рабе своей еще немного времени, я ведь только-только начала жить…