18
Есть контакт
- Давай сюда, - засмеялась я, отбирая у него шитье. – Не быть тебе портным с такими навыками.
Вдоль линии плеча на футболке вырисовывалось несколько кривых неумелых стежков. С образовавшимися сборками казалось, что рукав отгрызен стаей бродячих собак.
Тимофеев смущенно улыбнулся и отпустил футболку.
Я с благодарностью вцепилась в иголку с ниткой: мне срочно требовалось перевести взгляд подальше от его сильной груди, покрытой мелкими светлыми завитками.
- Может, проще выбросить её? У тебя есть что накинуть? - Пожав плечами, он отошел.
Я бросила очередной вороватый взгляд на его роскошное, мускулистое тело и медленно, стараясь не выдать себя, выдохнула носом.
Позади Тимофеева, не отрывая глаз от спины, с приоткрытым ртом стояла сраженная Катя. Обнаженный по пояс мужик, в своем истинном виде, посреди моей гостиной был для нее чем-то сродни инопланетянина. Редкое зрелище. Она часто заморгала, словно, ей в глаза попало мыло, и с трудом заставила себя отвернуться.
Леша был единственным в этой комнате, кого не смущала нагота. Его поза была естественной и расслабленной. И ни один шрам не мог сделать его тело менее прекрасным.
Взмахнув рукой, словно обжегшись, подруга одними губами произнесла «вау». И это выражение предназначался явно не мне.
- Сделаем тебе временный вариант, - пообещала я Тимофееву, украшая футболку еще более кривыми швами, чем прежде. Руки меня не слушались. Глаза, вопреки попыткам сосредоточиться, то и дело возвращались к его атлетической фигуре.
- Спасибо за помощь. – Он поднял руку, пытаясь сделать несколько осторожных вращательных движений, и тотчас обхватил ушибленное плечо второй рукой.
- Болит? – Спросила я.
Он закусил губу, пытаясь вернуть руку в прежнее положение. На его лбу расползлись мелкие складочки.
- Нет, - явно соврал он, пытаясь принять как можно более непринужденную позу.
Артём за его спиной громко хмыкнул, не отрываясь от своих зарисовок. Ксюша почти беззвучно хихикнула в ладошку. Словно почувствовав что-то спиной, Лёша быстро обернулся, но его глаза застали только подростков, мирно сидящих в метре друг от друга и занятых своим делом.
- Кстати, принимай работу, хозяйка. Дверь поставили на место, косяк приколотили. Правда, уж как получилось, - произнёс Тимофеев неуверенным голосом, усаживаясь на спинку дивана.
- Отлично получилось. - Бросила беглый взгляд на дверь, затем на его живот и тот час об этом пожалела. От вида крепчайшего, как камень, и без единой складочки пресса мне захотелось ослепнуть. Что, видимо, и произошло, так как я моментально вогнала иглу глубоко себе в палец. – Черт! Черт!
Из глаз посыпались искры. Сжав плечи, зажмурилась от боли и запрыгала, вспоминая весь перечень известной мне нецензурной брани, и, чтобы не выдать весь набор вслух, без промедления сунула палец в рот. Не хватало еще закапать кровью злосчастную белую футболку.
- Ну вот, - брякнула Катя.
Сообразив, что моё сморщенное от страданий лицо напоминает урюк, я немедленно достала палец изо рта и принялась отчаянно размахивать им в воздухе. Палец нестерпимо жгло.
Вдруг мои судорожные движения прервало чье-то настойчивое прикосновение. Открыв глаза, я увидела, как Тимофеев, перехватив мою руку, нежно дует на мой палец, сложив свои упрямые губы трубочкой.
Сердце чуть не вырвалось из груди.
Он стоял вплотную ко мне, почти обжигая своим дыханием. Невольно подавшись назад, я замерла, глядя на его губы. В груди застрял вздох, во рту пересохло. Воздух между нами словно сгустился. Все присутствующие в комнате превратились в серые мелькающие тени.
Его рука крепко держала мою. Но я не могла оторваться от Лёшкиного лица. Его зеленые глаза вонзились, казалось, в самое сердце. Это было больно и приятно одновременно. Первый раз он смотрел на меня таким загадочным взглядом, пронизанным ожиданием и надеждой.
Я едва удержалась, чтобы не прикоснуться ладонью к его плечам и груди. Руки задрожали.
- Принесу пластырь, - выдавила из себя Катя, возвращая меня к реальности, и медленно попятилась на кухню.
Подростки продолжали шушукаться, наклонившись над тетрадкой, и не обращали на нас внимания.
- Вызовем завтра бригаду, поставим тебе новую дверь, - произнес Тимофеев.
Похоже, он умел не хуже меня испортить такой потрясающий момент.
- Эта квартира не заслужила новой двери, - прошептала я, облизнув пересохшие губы. – Тем более что сейчас она выглядит лучше прежнего.
- Просто мне до сих пор хочется провалиться со стыда, - объяснил он, отпуская мою руку.
- Всё нормально.
- Не думаю.
- Лучше скажи, как твое плечо?
- Легкий ушиб. Жить буду. – Его голос прозвучал неуверенно.
- Хочешь, отвезу тебя в травмпункт? – Предложила я.
- Не стоит. Завтра всё пройдет. – Лёша был непреклонен в своем стремлении всегда выглядеть сильным и неуязвимым.
- Езжай, - внезапно выдала Катя, бесшумно подойдя к нам с лейкопластырем. – Ты в надежных руках.
- Я же говорила, - гордо заметила я, имея в виду свои водительские навыки.
- Только не давай ей включать заднюю передачу, ок? – Добавила она, подмигивая Тимофееву.
- Катя! - Рассерженно воскликнула я и отмахнулась от предложенного лейкопластыря. – Как ты можешь? Ты же моя подруга.
- Да, - согласилась девушка, - и поэтому беспокоюсь о твоей целости и сохранности!
- Что?!
- Алексей такой крепкий, а на тебя чихни - развалишься. Когда ты в последний раз выезжала с парковки у торгового центра, с меня семь потов сошло. А я, заметь, не из пугливых!
- Всё не так страшно, как ты описываешь.
- Конечно, ведь всё еще страшнее! – Рассмеялась подруга.
- Я с тобой больше не разговариваю, - обиделась я. – Больше не проси меня куда-то тебя отвезти.
- Сашка, не обижайся, просто если я не соображаю, куда крутить руль, двигаясь назад, то и не лезу.
- Я вполне отлично справляюсь, паркуясь каждый раз вдоль дороги. Сел и поехал, чего сложного?
- Ну, и дура, - не замедлила ответить Катя, качая головой.
- На себя посмотри!
- Ксюша, ты спросила у мамы насчет поездки на море? – Спросил Тимофеев, отворачиваясь от нас.
Этот спор заставил его поёжиться, словно от холода. Вот уж, поистине, единственный плюс в его положении. Не захотел слушать женские истерики, отвернулся, закрыл глаза, и пусть орут, сколько влезет. А он в домике.
- Ага, - крякнула племянница, надувая пузырь из жевательной резинки. – Она спросила только, за чей счет. Остальные детали ее не волнуют.
- Замечательно, - обрадовался Лёша, - завтра утром заеду к тебе в школу. Если удастся уладить с экзаменами, дам команду собирать чемоданы.
- Значит, можно завтра в школу не ходить? – На всякий случай уточнила девочка.
- Сходи, - усмехнулась я.
- Зануда, - произнесла Ксюша, швырнув в меня подушкой.
- Готово! – Объявил Артем и передал ей рисунок.
На тетрадном листочке карандашом был начертан яркий портрет. В сложном комплексе из рваных штрихов легко угадывалась симпатичная мордашка моей племянницы. Черты лица были специально заострены, придавая лицу свежий и жизнерадостный вид.
- Ого, как круто! – Обрадовалась девчонка. – Спасибо. Я тут… лучше, чем в жизни.
- Вовсе нет, - краснея, заметил Артем. И добавил, обращаясь к Тимофееву. - Ты отвезешь меня домой?
- Вообще-то, - Лёша вцепился зубами в нитку, пытаясь перегрызть, - я собирался остаться.
У меня перехватило дыхание.
Воткнув иголку в подушечку, он спешно натянул футболку. Шов на плече сморщился, угрожая лопнуть. Его это, кажется, даже не смутило.
- Нам нужно обсудить план работы на завтра, - продолжил он. – Во-первых, пришло время переговорить с Усиком. Меня не оставляют мысли о том, зачем он мог прийти сюда, и куда в итоге делся. Во-вторых, нужно придумать, как добыть информацию о незнакомце с администрации.
- Лёш, - я поправила шортики и села напротив, - у меня есть кое-какие мысли на этот счет. Можно?
- Говори.
- Только сначала нужно отправить ребенка домой. Уже поздно.
- Это вы про кого? Про меня? – Спросила Ксюша после небольшой паузы, отрываясь от рисунка.
- Пойдем, - Катя, встав, протянула ей руку. – Я тебя провожу.
- Я - не ребенок, - обиженно кинула вслед племянница, нахмурив брови.
Девчонка злилась на меня за то, что я произнесла эти слова перед Артемом. Она не знала, что они были произнесены мной намеренно. Ребята явно понравились друг другу, и нельзя было этого не заметить. Поэтому решила обозначить свою позицию в этом вопросе перед юношей, который увлеченно наблюдал за каждым движением Ксюши из-под копны своих кудрявых волос.
Девочка всё же остановилась и наградила меня воздушным поцелуем на прощание, затем, опустив голову, двинулась к выходу. Даже в попытках состряпать обиженную моську она здорово напоминала своего отца.
- Есть вариант допросить водителя, - продолжила я после того, как дверь закрылась. – Можно прикинуться аудиторами, надавить на то, что бедолага использует автомобиль в своих личных целях, и если он начнет оправдываться, предъявить ему информацию о поездке за город. Тогда он, вероятнее всего, выдаст имя своего пассажира. В таком варианте нам понадобятся удача и хорошая актерская игра.
- Надеюсь, второй вариант будет проще? – Взмолился Артем.
Алексей сидел, нахмурившись, и ловил глазами каждое мое слово.
- Второй вариант такой: мы должны каким-то образом получить данные на всех сотрудников городской администрации. И желательно с фотографиями. Придется ли для этого перевернуть вверх дном отдел кадров или взломать их компьютеры, не знаю. В этом деле я откровенный профан. Но мы должны проверить всех сотрудников с именами и фамилиями на букву «А».
- Почему «А»? – Удивился Артем.
- Не забывай про кольцо, - догадался Тимофеев.
- Точно, - согласился парнишка.
- Вот именно. Если мы найдем достойного кандидата в обладатели кольца всевластия, - усмехнулась я, - отвезем его фотокарточку женщине из «Фореста», коттеджной базы отдыха, где незнакомец развлекался с Яковлевой. Если женщина опознает его по физиономии, прижмем к стенке.
- Про «прижмем» это ты, конечно, лихо закрутила. – Лёша почесал затылок. – Если он окажется местной шишкой, мы не сможем и на километр подойти к нему.
- Что-нибудь придумаем.
- Ну, хорошо. Давайте сначала попробуем вычислить, кто он, а там решим.
- Здорово!
В квартиру вошла Катя, сменившая халат на брюки и свободную футболку.
- Ребята, если вы еще не уезжаете, то не хотите чего-нибудь перекусить? - С порога предложила она. – Может, закажем еды? Я бы и выпила чего-нибудь. Нужно срочно снять стресс.
- Что с тобой? – Спросила я.
- Меня жутко колбасит от ваших историй. - Обратилась она к братьям, в недоумении раскинув руки. - Удивляюсь, как Сашка бесстрашно ввязывается во всё это.
- Я бы тоже запретил ей, - согласился Тимофеев.
- Не выйдет, - проворчала я, повернувшись к нему.
- Давайте тогда закажем. Ну, или приготовим что-нибудь сами, - изрек он, радостно хлопнув себя по ногам.
- Только за, если ты опять окажешься у плиты, - заметила я, - но мне придется завтра горько раскаиваться за поздний ужин.
- Тебе не грозит поправиться, - засмеялась Катя.
- Он действительно очень вкусно готовит. – Я наградила Лёшу восхищенным взглядом. – На его шедевры можно подсесть и не заметить, как превратишься в откормленного бегемота.
- Ох, у меня точно нет таких впечатляющих кубиков, как у тебя, - Катя похлопала себя по животу, не сводя глаз с фигуры Тимофеева. – Но я могу завтра сесть на диету из чудо-порошков или принять новомодных нано-глистов.
- Фуууу, - протянула я.
- Глистов? – Сморщив лицо, переспросил Лёша.
- Шучу, - рассмеялась Катя, - пусть Беляева переживает из-за фигуры. У меня по этому поводу комплексов нет.
- Могу взять тебя на пробежку завтра, - воодушевленно предложил Тимофеев, обращаясь ко мне.
- Во сколько? – Спросила я. И это был отнюдь не праздный вопрос.
- В семь, - радостно сообщил он.
- Ах, в семь. Что же может быть проще? – Я вознесла глаза к потолку. – Если очень припрет, то в это время я обычно насильно соскребаю себя с кровати и в позе креветки ползу в душ. Там досыпаю с пол часика, а затем трясущимися руками варю кофе.
- Не верю, - рассмеялся Лёшка и хлопнул меня по плечу.
- Тогда тебя ждет разочарование, - усмехнулась я.
- Как Вы насчет пропустить по бокальчику? – Напомнила Катя.
- Я уже лет сто ни капли в рот не брал, и не знаю, стоит ли начинать. – Засомневался Тимофеев, складывая руки в карманы.
- Что за… - вдруг громко выругалась я, поднимая глаза к потолку.
Над нашими головами со стороны кухни расплывалось большое мокрое пятно. Старые желтые разводы на потолке и стенах покрывались новыми узорами. Растекаясь по поверхности белил, темнота с приличной скоростью захватывала всё большие площади. Плотная тягучая капля в самом углу набухла и, не выдержав собственной тяжести, упала вниз, разлетаясь на десятки мелких брызг.
Кап. За ней вторая. Кап.
- Старый идиот, - завопила я, стремительно бросившись в ванную за тазиком. – Я выкручу его рыжую башку и засуну в его же наглую пропитую задницу!
- Ого, - выдохнул Тимофеев, скрестив руки на груди. – Неси сразу ведро.
Катя с Артемом так и сидели, застыв, с лицами, устремленными на разводы вверху. Почему-то измокший потолок действовал на них гипнотически. Мне же словно вожжа под хвост попала. Бессчетное количество раз Домовой поступал так со мной в самый неподходящий момент. Порой приходилось убирать целые лужи, высушивать диван и другую мебель, один раз даже укрывать пакетами холодильник и телевизор в попытке спасти от поломки.
Я с размаху бросила таз в угол и побежала за ведром.
- Старая выхухоль! Изолента синяя! Адский древолаз, будь он не ладен. Ох, и размажу я его сейчас о стену!
Изрыгая ругательства, я открыла обувной шкаф и судорожно вывалила оттуда почти всё, что имелось. Мне срочно нужны были ботинки потяжелее, чтобы с ходу размозжить соседу его бестолковую башку. Я бы предпочла сразу огнемет, но его, к сожалению, не имелось в запасах такого скромного рядового социопата, как я.
- Она сейчас выругалась, так? – Скорее философски изрек Тимофеев, чем задал вопрос.
Он не смотрел ни на Катю, ни на Артема. А значит, не ждал ответа.
- Постой, - наконец, вскочив с дивана, вскликнула Катя. – Сколько раз ты на него нападала, и всё понапрасну.
Она перегородила путь и осторожно потянула ботинок из моих рук. Меня трясло, пальцы не разжимались.
- Давай сделаем так. – Подруга вырвала-таки ботинок из моих рук и запулила обратно в шкаф. Её тяжелая рука улеглась мне на плечо. – Мы сейчас успокоимся, сядем, выпьем вина. А Лёша сходит наверх и поговорит с Петровичем по-мужски. Я уверена, он быстро уладит это дело. Да?
- Я сама! – Мне удалось вырваться из ее объятий и вскочить. – Убью гада! Сколько можно-то?! Топит и топит меня, старый хрен!
- Девочкам не стоит ввязываться в перепалки, - попыталась успокоить Катя, погладив меня по руке. – Лёша сходит, переговорит.. И я уверена, что такое больше не повторится. Да, Лёша?
Тимофеев успевший разглядеть ровно половину из того, что та сказала мне, почему-то послушно замотал головой и двинулся к выходу. Я не протестовала. Мне было приятно видеть, что кто-то готов за меня вступиться.
Вскочив на лету в кроссовки, Алексей с серьезным видом проследовал мимо меня в своей зашитой криво и наспех футболке.
- Я.. – начал было Артем.
Но Тимофеев остановил его жестом руки. Парень плюхнулся обратно на диван. Многострадальная дверь со скрипом захлопнулась за сыщиком.
Катя принесла вина из своей квартиры, и мы устроились прямо в гостиной. Артем заказал в службе доставки пиццу и бургеры.
- Вуаля, - сказала я, поставив бокалы на столик перед диваном.
Позади звонко шлепнула очередная капля в ведро. Мне не удалось сдержать жалобный вздох. Катя, заметив это, включила телевизор и сделала громче.
- Тёма, сколько тебе лет? – Грозно сказала Катя, наливая вино.
- Без трех дней восемнадцать, - сделав серьезное лицо, сообщил тот.
- Уговорил. Сделаем тебе скидочку, - согласилась Катя и протянула ему бокал, - три дня не в счет.
Парень радостно закатал рукава свитера.
- Первый тост за любовь, - предложил он.
- Я бы от нее сейчас не отказалась, - поддержала Катя. – Как-то всё до сих пор не складывалось в жизни.
- Предлагаю выпить за то, чтобы у всех сложилось.
- К слову сказать, я думала, что Алёна, собачий тренер, - девушка Лёши, - обратилась я к Артему, принимая свой бокал.
- Собачий тренер, - рассмеялась Катя. – Тренер собачий!
Мы дружно захохотали.
- Она не в его вкусе, - признался парнишка, утирая слезы от смеха.
- Нет, она - эффектная, - не согласилась я и повернулась к подруге. – Ты бы ее только видела!
Визуально обрисовывала фигуру собачьего тренера, не забыв ни про одну округлость на ее теле.
- Ничего особенного, - буркнул парнишка.
- Ты не прав.
- Как бы она не выглядела, - возразил Артем, пригубив вина, - моего брата не оставило равнодушным то, что при разговоре с ним, она часто обращается к третьим лицам. Словно бы он был умственно отсталым.
- Кстати, да. – Мне вспомнился наш разговор в приюте. - Всё, что она объясняла тогда, было направлено ко мне. Видимо, с тем, чтобы я ему потом всё разжевала.
- В том то и дело, - согласился парень, - обществу трудно воспринимать глухих людей как равных себе. Для многих нарушения слуха сродни умственным отклонениям. И Лёхе это, конечно, всё тяжело дается.
- Кому, если не ей, всё знать про такие вещи, - заметила я.
- Я видел эту мадам. Она бы и не прочь замутить с ним, говоря откровенно. Но когда в общении проскальзывает такое отношение, это больно бьет по его самолюбию. Брату не нужна сиделка, даже с такими выдающимися достоинствами. Ему хочется чувствовать себя мужчиной.
- Она же не первый день работает в этой сфере, - удивилась я. – Про глухих всё знает. Мне кажется, что мы всё-таки зря ее обвиняем. Да и насчет твоего брата у нее вряд ли были какие-то серьезные намерения.
- Он ей нравится. – Артем упрямством напоминал брата. – И тебе он нравится.
- Мне? – Смутилась я, чуть не подавившись.
- Тебе, - хитро улыбнулся он.
- Не сказать, чтобы...
- Нравится! – Рассмеялся он. – Я же не ребенок. С пятнадцати лет живу отдельно от родителей, два года работаю в агентстве, и научился замечать еще и не такие вещи. Читать между строк. Да и брата своего знаю достаточно давно.
- Да, - призналась я, - он мне нравится. Но нас связывает только работа.
- Знаешь, я даже рад, - вдруг сказал парнишка, усаживаясь удобнее. – Можешь отпираться. Но что круто, это то, что ты толкаешь его на подвиги. Каждый день. И каждый день становится для него преодолением себя.
- Господи, у меня в голове не укладывается, как он справляется со всем этим, - вставила Катя, опустошив бокал.
- И это идет ему на пользу, - добавил Артем. – Я долго ждал чего-то такого, что заставит его вылезти из своего панциря. И он меняется на глазах, становится самостоятельным, совсем как прежде. Уходит в отрыв. Я очень рад.
Глаза паренька загорелись.
- Это все хорошо. - Мои щеки заметно покрылись румянцем. - Но я не думаю сейчас о чем-то большем между нами. И сдерживающий фактор здесь скорее он, а не я.
- Конечно, - усмехнулся Артем и одарил меня загадочным взглядом. – Он не может себе этого позволить, потому что оброс кучей комплексов за эти годы. У него характер был не сахар: упрямый, боевой, серьезный, аж до ряби в глазах. И после всего произошедшего с ним он словно надломился. И вроде бы не принимает свою судьбу, сражается, идет вперед, добивается целей. Но с другой стороны не хочет навязывать себя кому-то, считая свою глухоту обузой или тяжелым грузом.
- Я тебе прямо скажу, Артем, что, правда, она где-то посередине. Он всё сделал, чтобы люди могли с ним общаться, но это, так или иначе, остается сложным и для него, и для окружающих.
- А тебе? Тебе сложно быть с ним рядом? – Добродушно произнес он, глядя мне прямо в глаза.
Катя прокашлялась и снова наполнила свой бокал.
- Рядом с ним должен быть человек, готовый разделить с ним эти тяготы. И только во имя любви. Потому что любовь – это единственное, что может помочь услышать глухому и увидеть слепому. Достойна ли я этого? Смогу ли? Хочет ли он этого? Не знаю. Мы слишком мало друг друга знаем. И все эти вопросы пока не своевременны.
- А по-моему, - заключил он, поднимая бокал, - ты всё уже знаешь. Или я идиот.
- Не знаю, - повторила я.
- Просто… он столько делает для тебя. И таким я его еще не видел. Не подведи его, ладно? Если нет, то не давай напрасных надежд. Если да, то будь достойна его.
- Красиво сказал, - изрекла Катя, чокнувшись с ним бокалами.
Я оставалась сидеть неподвижно. Мне было о чем подумать.
- Ты мне нравишься, Саша. – Артем протянул свой бокал. - И мне нравится то, что происходит между вами. Это волшебно, ведь так?
К моей голове прилил жар. В животе запорхали бабочки. Я вдруг призналась самой себе в том, в чем еще не признавалась никому. И вдруг стало так легко, так свободно на душе и так ясно.
- Да, - ответила я, не в силах сдержать улыбку, расплывавшуюся по лицу.
- Вот!
И мы звонко чокнулись бокалами.
Прошло около часа с момента его ухода. Я беспокойно поглядывала на часы, каждый раз порываясь встать, но Катя с Артемом оживленно болтали, обмениваясь мыслями о ходе расследования, и призывали меня успокоиться. Пицца была наполовину съедена, вино выпито. Вода с потолка больше не капала.
Я решительно встала.
- Действительно, что-то он задержался, - согласилась Катя, соскакивая с места, и последовала за мной.
В подъезде было темно и жутко. Мы поднялись на этаж выше. Дверь в квартиру Домового была не заперта. Толкнув ее ногой, я вошла.
В коридоре ужасно воняло сыростью, пол был наспех протерт старыми тряпками, валявшимися грудой в углу. На вешалке висели вещи советских времен, от них страшно несло махоркой. Я поёжилась.
Артем догнал нас и, с шумом выдохнув, остановился рядом. Из кухни доносились голоса. Я прошла по коридору, стараясь не касаться жутких стен с грязными, наполовину оторванными, обоями. Катя зацепилась плечом за огромный сломанный зонтик в прихожей и выругалась. Артем помог ей освободиться.
Возле кухни мне в нос ударил запах кислых щей и грязных носков. Дверь была распахнута.
Они сидели за старым шатающимся столом без скатерти на видавших виды трехногих табуретках: Петрович в рваном халате, но чисто выбритый, с копной шелковистых рыжих волос на голове, и совершенно счастливый Тимофеев, с босыми ногами, в джинсах, закатанных до колена и мокрой футболке. Похоже, он помогал Домовому устранять последствия потопа.
На столе гордо стояла почти опустошенная бутылка водки, две рюмки, трехлитровая банка с квашеной капустой, открытые консервы с килькой в томатном соусе и пара вилок. В руках Тимофеева торчала горбушка черного хлеба.
- За любовь! – Радостно провозгласил Петрович.
- За любовь, - заплетающимся голосом повторил Тимофеев и опустошил свою рюмку, не поморщившись.
Макнув краюху хлеба в консервы, он отгрыз от нее кусок и с довольным видом проглотил. Над его губами остались усы из томатного соуса.
- Уууу, - произнесла Катя из-за моего плеча.
Петрович подскочил на табуретке от неожиданности. Тимофеев проследил за его взглядом и, увидев нас, умилительно промычал:
- О, Сашенька...
- Сашуууля, - расплываясь в улыбке, подхватил сосед.
И так, нужно признаться: Тимофеева постигла та же участь, что и всех предыдущих моих «спасателей». Он попал под очарование загадочного одинокого алкаша, похожего на Джигурду.
- Вызову-ка я нам такси, - произнес Артем, озадаченно почесав затылок, и подхватил попытавшегося встать брата под руку.
Надо сказать, что с координацией у Тимофеева-старшего почти не было проблем. Он сердечно распрощался с Петровичем, обнявшись, поцеловавшись троекратно, и пообещал больше того не заливать и не топить. Катя схватилась за голову, пытаясь не заржать.
Я спустилась к себе в квартиру, не сказав ни слова, и сразу прошла на кухню. Веселая компания ввалилась в квартиру за мной следом. Налив в стакан воды, я поставила кувшин и медленно повернулась к ним. Мои руки сомкнулись на груди в замок. Ребята дружно прекратили смеяться и застыли на месте.
Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, от чего Катя с Артемом отскочили подальше от кухни, как ошпаренные, и скрылись в гостиной.
Тимофеев, пытаясь выглядеть трезвым, надувал губы и смотрел на меня. Он всё еще был босиком и в мокрой футболке, только его волосы вздыбились как от удара током. Улыбаясь, он попытался их унять, почесывая тыльной стороной ладони.
Я разочарованно покачала головой.
С ужасным грохотом он захлопнул за собой дверь в кухню и на удивление твердой походкой подошел ближе, почти вплотную. От него разило одеколоном вперемешку с килькой. Над верхней губой, сквозь пробивавшуюся щетину, виднелись красноватые корочки - усы от соуса. К подбородку пристала хлебная крошка. Выглядело это, мягко говоря, забавно. Но пахло так себе.
Я выпрямилась, заглядывая в его замутившиеся глаза.
- Саша, ты знаешь, - растягивая слова, начал он.
- Что? – Озадаченно спросила я, освобождая руки, чтобы успеть поймать его.
Мне показалось, что Леша не совсем владеет собой. Точнее пьян, как Харатьян, только старается не подавать вида.
- Во сне, - он оперся одной рукой на кухонный гарнитур, - я слышу твой голос.
- Правда? – Улыбнулась я, заглядывая в его полузакрытые глаза.
- И я хочу вернуться в Старую пристань. – Он замер. Казалось, что ему трудно устоять на ногах. - Греться горячим глинтвейном и просто держать тебя за руку.
Я чувствовала его дыхание и продолжала пристально смотреть, замерев, не отрывая ни на секунду глаз от его губ. Воздух меж нами накалился и словно застыл.
В следующую секунду он вплел пальцы в мои волосы и осторожно тронул мои губы поцелуем. Легко и чуть ощутимо. Я закрыла глаза. И мне понравилось это нежное прикосновение.
Внезапно он остановился и посмотрел на меня.
Пришлось открыть глаза. Пауза длилась не дольше секунды. Настойчиво обхватив мою талию, Тимофеев с силой притянул меня к себе и вновь впился губами. Поцелуй на этот раз получился горячим, страстным и в то же время невероятно трепетным. Я прижалась к мужчине грудью, и это объятие было очень возбуждающим. Биение его сердца обволакивало меня так, словно это было мое сердце. Кровь закипала в жилах, голова начинала кружиться.
На пике чувств, когда тело было готово уже взорваться, а пульс звоном отдавался в ушах, он отстранился, чтобы вновь посмотреть на меня. Моё лицо горело, обожженное его щетиной.
Ласково проведя по моим губам подушечками пальцев, шумно выдохнул:
- Прости… я не могу.
И рухнул к моим ногам.
В панике опустившись на колени, я поняла, что сыщик Тимофеев уже спит сном младенца. Положив его голову себе на колени, присела на пол. Он зашевелился во сне, перевернулся на бок и поджал ноги. Его лицо было расслабленным и умиротворенным, тело горячим и таким уютным.
С полминуты я любовалась им, а затем улыбнулась, прижав руку к губам. Во рту еще ощущался необыкновенный вкус его поцелуя. Сладкий, горячий, приятный.
И не беда, что с привкусом кильки.