19
Глава, которую я пока не знаю, как назвать
Мне трудно перепутать с чем-то другим это чувство. Ощущение неприязни и бессильной злобы на весь мир. В попытке раскрыть глаза на рассвете, ты уже знаешь, что пришел этот самый день. День пандемического неприятия окружающих, граничащего с ненавистью ко всему человечеству.
Не успел оторвать голову от подушки, как тебя уже раздражает всё происходящее, даже если ты один в пустой комнате на Земле Санникова за Полярным кругом.
Бесят, просто выводят из себя, хотя их нет рядом, и ничего еще не сделали. Кто? Не знаю.
Все!
В такие дни я просто ненавижу людей. Мне плохо с ними, они мешают мне слушать мою внутреннюю тишину.
Если есть возможность, в такие дни ни с кем не вижусь, и это меня ни капли не тяготит. Назвала бы это приступом острой интроверсии, вызванным потребностью уйти ненадолго в себя. Слышу, что на площадке открывается соседская дверь, замираю с кружкой в руке и не двигаюсь, чтобы избежать нежелательных контактов. Радуюсь, что отменились планы на совместный поход в кино или по магазинам с подругой. Говорю, что занята все выходные, на самом деле просто провожу это время на диване в позе улитки.
Звонит телефон – не беру трубку, причин не могу объяснить даже самой себе. Просто в голове срабатывает сигнал «только не сейчас». И это помимо того, что по жизни я всегда предпочитаю звонкам переписку.
У людей, подобных мне, обычно мало друзей. Конкретно я могла бы иметь десятки, но осознанно сделала свой выбор в пользу одного-двух. Мне было легко отказаться от такой непосильной ноши. Ведь в друзей нужно вкладываться: подпитывать их регулярным общением, систематически проводить определенное количество времени вместе. И такая схема не предполагает твоего права на добровольное одиночество. Со временем совместные походы на вечеринки или в кафе начинают превращаться для меня в ненавистные обязанности. Обычно так и выходит, если человек, считающий себя твоим другом, не догадывается сделать паузу.
Долгие годы постепенного познания себя привели к выводу, что я определенно слеплена из какого-то другого теста, нежели остальные люди. Но так ли это ужасно? Не стала бы с ходу вешать клеймо, ведь тут важен аспект восприятия.
Для кого-то одиночество может стать невыносимой пустотой, которую никто не наполнит, если он и сам не в состоянии этого сделать. Рабством для тех, у кого пропал интерес к жизни. Но есть определенное количество людей, для которых одиночество становится источником настоящего вдохновения. И в этом есть его позитивная сторона.
Одиночество – это не плохо, и не хорошо. Это нормальное состояние человека.
- Саш, вставай, настал новый день!
- Что?! – Моё сознание негодующе подскочило над телом.
Тысячи молоточков ударили по вискам. Вжавшись лицом в подушку, я уговаривала себя: «спи дальше, это просто сон». Но звук, доносившийся словно из трубы, снова повторился:
- Саш, просыпайся, нам нужно многое сегодня успеть!
Какого, мать его, черта…
Веки слиплись, шея затекла. Собрав силы в кулак, я смогла издать лишь протестующий стон. Вышло нечто похожее на рык израненного зверя. Внезапно до спины кто-то осторожно дотронулся.
От испуга я дернулась. Подняв голову, сквозь слепленные веки на секунду смогла различить очертания Тимофеева и вновь уткнулась в подушку.
Нет. Какого черта он здесь делает? Осторожно тронув рукой собственное плечо, удостоверилась, что лежу в футболке. Хорошо хоть одета. Сейчас полежу еще, и он испарится, как мимолетное видение. Вот сейчас. Еще чуть-чуть.
Но Тимофеев не уходил. Его шаги отдавались звоном в моей голове. Натягивая на уши одеяло, ждала, что он уйдет. Тогда, если даже получится встать, то смогу пробраться в ванну незамеченной, а уж оттуда есть шанс выйти похожей на человека. Не сдержав эмоций, скрипнула зубами с досады. Шаги не затихали. Но почему надо было припереться ко мне с утра и без стука? Представляю, на кого я сейчас похожа.
- Ты встаешь? – Жизнерадостно спросил сыщик, наклоняясь ко мне.
Тотчас пожалев, что не родилась устрицей, натянула одеяло прямо на лоб. Слышно было, как он рассмеялся. В отместку за столь раннее вторжение мне захотелось послать его так далеко, как только возможно. Он же просто издевался.
Выглянув из своего укрытия, приоткрыла один глаз.
Леша стоял в метре от меня, одной рукой нажимая кнопки телефона. Он совсем не выглядел смущенным после вчерашнего. На его лице темнела щетина. С ней сыщик выглядел зрело и мужественно. У Тимофеева не было возможности побриться потому, что вчера мы общими усилиями еле уговорили его доползти до дивана и бросили там отсыпаться до утра.
Я с удивлением отметила, что о количестве выпитого им накануне говорили лишь еле заметные темные пятна под глазами. В остальном его вид был бодрым и свежим.
Этот тип, похоже, заключил сделку с дьяволом, подумалось мне. Вот бы и мне так выглядеть по утрам. Да что по утрам, хотя бы к вечеру.
- Я сплю, - у меня, наконец, получилось изрыгнуть из себя подобие звука.
- Вставай, Беляева. - Усмехнулся он. – У тебя пять минут, чтобы собраться на пробежку! Потом мы позавтракаем. День обещает быть напряженным, нужно много успеть.
Что?! Ох, если бы я могла по-драконьи дышать огнем на каждого, кто посмеет рано утром нарушить мое личное пространство!
- Я сейчас сделаю вид, что ничего не слышала, и продолжу спать, хорошо? – Мне пришлось убрать одеяло от лица, чтобы он мог видеть мои потрескавшиеся губы. – Так у нас не будет шанса поссориться.
Разлепив веки, наблюдала за его реакцией. Мне хотелось, чтобы Тимофеев оставался на прежней дистанции. Один мой глаз упрямо закрывался обратно.
- Стоит один раз попробовать, - с неунывающим видом произнес Леша, убирая телефон в карман, - и тебе понравится! Ну же, не ленись, вставай.
- Ты меня верно с кем-то путаешь, - злобно ответила я, потерла руками глаза и отодвинулась.
Его взгляд перестал быть таким уверенным, но улыбка не исчезала с лица:
- У тебя есть основания, чтобы злиться.
- Еще бы! – Подтянулась на руках и присела. Меня самым жутким образом уже раздражала невозможность спрятать от него своё опухшее лицо. – Тебя не учили, что нельзя врываться в чужую спальню?
- Прости, это не отсутствие воспитания, - виновато произнес он, опустив плечи, - я постучался, выждал минуту и вошел. Если бы ты даже послала меня к чертям, все равно бы не услышал.
- Прости, - спохватилась я, облизнув крайне пересохшие губы, - все время забываю, что.. ты не слышишь.
- Мне пришлось, извини. – Тимофеев тяжело опустился на стул. – Я бы и хотел сказать, что не смотрел на тебя, но была необходимость увидеть, что ты ответишь. Блин, нужно было просто свалить по-тихому, прикрыв за собой дверь.
- Надеюсь, ты пошутил про пробежку? – Взмолилась я, приглаживая спутанные волосы.
- Только сегодня, и только потому, что я здесь без спортивной формы. Вообще, мне трудно представить, что мой обычный день начинается как-то иначе.
- О, ясно, похоже, это диагноз. – Прикрыла рот ладонью, чтобы как следует зевнуть, едва не вывихнув челюсти. - Мне не осилить подъемы в такую рань. Я ни разу не жаворонок, и если утром мне предложить на выбор пистолет или пробежку, то выберу застрелиться.
- Я не собираюсь навязывать тебе свой образ жизни, - усмехнулся мужчина.
- Вот и замечательно, потому что, если бы ты вдруг решил взяться за моё перевоспитание, тебя бы ждало горькое разочарование.
- Спорт еще никому не вредил.
- Я - лентяйка.
- У тебя просто свои биоритмы. Нужно выбирать более позднее время для занятий.
- Или не начинать вовсе, потому что спорт – это не моё.
- Всё-таки, думаю, тебе стоило бы познакомиться с ни с чем не сравнивым ощущением бодрости на весь день после легкой утренней пробежки в своё удовольствие.
- Если ты сейчас не замолчишь, то рискуешь познакомиться с моими внутренними демонами. – Я дотянулась до халата и одним ловким движением полностью укуталась в него. Заметила, как Лёша смущенно отвел глаза.
- Я замолкаю, - улыбаясь, заявил он.
Тимофеев вытянул ноги и уставился в окно. Он совсем не выглядел уязвленным. Мне почему-то немедленно захотелось погладить его по волосам.
Укрывшись в ванной комнате, поймала себя на мысли, что всё сказанное им ничуть меня не раздражает. И даже наоборот. Пожалуй, ради такого мужчины стоило бы попробовать преодолеть себя на пару дней. Возможно, мне даже полюбилось бы такое милое хобби, как бег.
Меня передернуло.
Любая моя попытка заняться спортом обычно заканчивалась на второй-пятый-десятый день полной ненавистью к движениям. Любое даже самое инертное шевеление частями тела вызывало во мне только одно – нестерпимое желание сожрать половину содержимого холодильника, и, как следствие, было вредным для моего организма.
И кого я тут уговариваю? Спорт и я. Да мы из разных измерений. Если даже моча ударит в голову, и вдруг куплю себе абонемент в фитнес-клуб, придется подарить его Кате на следующий же день.
Приняв душ, вернулась к себе в комнату, чтобы переодеться. Из кухни доносился аромат свежесваренного кофе. Я наклонилась на дверь спиной. От мыслей о вчерашнем поцелуе мутился рассудок. Стоит признать, он получился уж очень чувственным: нежным в начале и страстным, захватывающим дух в конце. И что греха таить, до боли во всем теле хотелось продолжения.
Меня не удивило, что за маской сдержанности серьезного сыщика в этом мужчине таилось столько страсти. Ну, не мог такой брутальный на вид представитель сильного пола оказаться пустышкой внутри. И я имею ввиду сейчас не косую сажень в плечах.
Брутальность - это не накаченные мышцы. Нет. Это энергетика. Ты смотришь на мужчину и ощущаешь в нем внутреннюю силу. Не ту, благодаря которой он может схватить тебя в охапку и терзать горячо, до безумия, прижимая голой спиной к стене. Это само собой. А ту силу, что заставит тебя довериться полностью и захотеть подчиниться его воле.
Или, как говорила однажды Катя, мужик должен быть могуч, вонюч и волосат. Самое ёмкое и гениальное её выражение из применимых к жизни.
- Как ты чувствуешь себя после вчерашнего? – Спросила я, усаживаясь за стол напротив.
Тимофеев специально оторвался от телефона, чтобы поприветствовать меня взглядом.
- Паршивенько, - заметил он, придвигая ко мне мою любимую кружку, наполненную до краев густым ароматным кофе.
- По тебе не скажешь.
- Сначала хотел сгореть от стыда, потом решил, что на это нет времени. – Алексей отвлекся, чтобы размешать сахар в кружке. Похоже, он просто пользовался паузой, чтобы отвести глаза и перевести дух. Уголки его губ расползлись в улыбке. – Пока ты принимала душ, я отправил своего человека следить за Усиком. На этот раз попробуем организовать и прослушку. А вот Артём уже в офисе, взломал систему администрации и скачал базу данных их отдела кадров. Предлагаю тебе разобраться в личных делах сотрудников, пока я улажу остальные дела. Это по твоей части.
- Вот так, значит, ты переводишь тему? – Ухмыльнулась я, пригубив напиток.
- Как тебе кофе? – Словно не услышав предыдущего моего вопроса, спросил он.
- Очень интересный.
- Это всё?
- Такой же загадочный, как ты. Где взял? Сбегал в магазин?
- Нет, нашел у тебя. - В его глазах зажглись таинственные искорки.
- Странно, - заметила, постукивая ложкой о стол, - у меня он не выходит таким вкусным.
- Секретный ингредиент, - признался Тимофеев, пройдясь пальцами по щетине.
- Надеюсь, не килька? – Усмехнулась я.
Внезапно он замер, видимо, прокручивая в голове воспоминания вчерашнего вечера. Нижняя его челюсть медленно поползла вниз.
Я предпочла уткнуться взглядом в свой кофе, смущаясь и пытаясь сдержать смех:
- Что ты помнишь?
- Я… - Его голос звучал неуверенно. – Пошел наверх, познакомился с твоим соседом. Между прочим, Петрович - веселый мужик, приятный собеседник. Жизнь его потрепала, конечно. Помню, что согласился выпить с ним рюмку, только одну, из жалости… А вот дальше.. Вот. Как-то всё смутно…
- Значит, ты не удержал в памяти тот момент, как мы тебя забрали оттуда? И что... было потом?
Он уставился на меня с видом амнезирующего больного: бегающие глаза, вздыбленные брови, полная потеря в пространстве. Еле заметная ямочка на небритом подбородке углубилась, выдавая напряжение.
- Ясненько, - рассмеялась я. – Так даже лучше.
- Всё так плохо? – Озадаченно спросил Тимофеев, накрывая лоб руками.
- Даже не знаю, стоит ли мне обидеться, что ты всё забыл. – Откинулась на стуле, уставившись в потолок.
- Что я сделал?
- Ничего особенного. – Я посмотрела на Лешу так, что по его коже пробежали мурашки. Он выглядел растерянным. Допив последний глоток, добавила. - Если не осталось в памяти, значит, это не так уж важно.
Тимофеев застыл, глядя в одну точку над моей головой.
Вид у него был, совсем как у Савелия после возвращения из ветклиники. Я рассказывала про Савелия?
Однажды Катька подобрала бездомного кота. Доброе дело вскоре обернулось для нее сущим проклятием. Котяра драл обои, метил углы и неистово орал ночами, таким образом, медленно, но верно осуществляя планы по захвату ее квартиры. Подруга стойко терпела его выходки, считая кастрацию живодерством. И когда, наконец, и мои нервы не выдержали, я выкрала животное в свой обеденный перерыв и отвезла в клинику. Домой Савелий вернулся дефабержированным и абсолютно счастливым зверем. Еще две недели ходил с этим загадочным блаженным взглядом. Бедный котик так и не понял, что с ним произошло. Но это "что-то" определенно повлияло на его характер и дальнейшую жизнь.
Вот и несчастный Тимофеев, полулежал сейчас на столе и с обескураженным взглядом пытался отделить сны от реальности.
- Мне ужасно стыдно, - наконец, выдавил он.
- Интересно, за что именно? - Рассмеялась я, подошла сзади и протянула руку, желая забрать кружку.
Невольно его пальцы коснулись моих. Сердце остановилось от неожиданности. Кружка не двигалась, словно пристыв к его ладони.
Разжав, наконец, пальцы, он перехватил мою руку и прижал к своей небритой щеке. Медленно вздохнув, Лёша закрыл глаза, словно пытаясь насладиться этим невинным прикосновением.
Я замерла не в силах проронить ни звука. За несколько секунд, пока длилось это прикосновение, задыхаясь, жалела только об одном, что не вижу эмоций, отражающихся в его глазах.
Внезапно он отпустил мою руку, и я, шатаясь, шагнула назад, к раковине. Лёша опустил голову, словно злясь на самого себя, и выдохнул. Проведя руками по лицу, Тимофеев замер, словно забыв, как нужно дышать.
Пытаясь унять дрожь в коленках, я отвернулась и поставила кружку в раковину. В комнате повисла тишина. Жадно хватая ртом воздух, включила воду и сполоснула кружки. Мне хотелось, чтобы он подошел и обнял меня сзади. От одной только мысли об этом по спине бежали мурашки. Но этого так и не произошло.
Выключив кран, вытерла руки полотенцем.
- У тебя таракан бежит по стене, - выдавил Тимофеев, затем медленно встал и убрал телефон в карман.
- Пусть, - беззаботно махнула рукой.
- Что пусть?
- Пусть ползет, это нормально, - насмешливо ответила я, поправляя волосы.
- Значит, тебя не смущает таракан размером с хорошую лошадь? – Усмехнулся он, делая шаг назад.
- Скажи спасибо своему новому лучшему другу! – Я указала пальцем наверх. – Сколько не трави этих тварей, они отсиживаются у него и возвращаются откормленными и полными сил. Я устала бороться. Если хочешь, возьми тапок и, как следует, приложись.
- Как ты здесь живешь? – Удивился Лёша, отважившись, наконец, посмотреть мне в глаза.
- Просто перестала обращать на это внимание. Сначала ты барахтаешься, пытаясь выплыть из этого болота, потом смиряешься и берешь от жизни, что дают.
- Не любишь ты себя.
- Почему же? – Улыбнулась я. – Очень люблю. Я же не всегда была такой. Просто однажды приняла судьбу, которую кто-то выбрал за меня. Проживала чужую жизнь с чужим мне человеком. Не дергалась. Если не хочешь жить, как я сейчас, плыви против течения. Хотя, кому я это говорю?
Оставив его на кухне, прошла в гостиную. Моя сумочка валялась на полу. Подобрав её и побросав внутрь всё необходимое, остановилась у двери. К своему удовольствию пришлось отметить, что настроение с утра заметно улучшилось.
Тимофеев прошел мимо меня в ванную. В его руке был тапок с раздавленным тараканом.
- Даже когда проблемы появляются вновь и вновь, - донеслось из ванной, - не нужно сдаваться. Нужно брать себя в руки и решать их, даже если придется делать это снова и снова.
- Легко сказать, - промычала я, зная, что он не услышит.
- Почему ты рассталась с этим парнем? – Лёша припарковался возле своего офиса. – С Мишей. Прости, твой сосед вчера упомянул о нем.
- Мы что, и об этом будем говорить? – Удивилась я, повернувшись к нему.
- Прости, не знал, о чем еще поговорить. Просто хотел узнать тебя ближе.
Я села вполоборота. Тимофеев заглушил мотор и достал ключ.
- Спроси лучше, как мы сошлись с ним. И я отвечу, что без понятия! – Мне не удалось сдержать улыбки.
Моя прошлая жизнь теперь казалась страшным сном. Последние десять прошли как один миг, и словно длились тысячу лет одновременно. При одной только мысли о том, что Миша вдруг вернется, мне стало не по себе. Не знаю, смогу ли вынести хоть один его поцелуй на своих губах. Теперь.
- Не хочу вспоминать об этом. В этих отношениях не было ничего хорошего. Хотя нет, - я достала из кармана телефон и покрутила им в воздухе, - вот. Единственное яркое воспоминание.
- Телефон? – Спросил Тимофеев, не отрываясь глазами от моих губ.
- Миша был скуп на добрые слова и никогда не дарил подарков. Но однажды на мой день рождения он сделал поистине широкий для его души жест. Подарил мне айфон. - Улыбнулась. - В кредит. С радостью могу сообщить, что месяц назад перечислила банку последний платеж.
Мы, не сговариваясь, рассмеялись. Я смахнула слезинку и вышла из машины.
- Жёстко! – Заключил Тимофеев, открывая передо мной дверь в подъезд.
- А то, - согласилась я.
Позвонив маме в больницу и изложив ей свой краткий план по организации отдыха её любимой внучки на море, я выслушала массу критики и с досадой вернулась к работе.
В ожидании возвращения Тимофеева, мы с Артемом за час просмотрели все личные дела, которые удалось добыть в картотеке. Помимо мэра, в руководящий состав администрации входило еще десять заместителей и управленцев, за каждым из которых было закреплено по три-четыре отдела или структуры.
Я распечатала все фотографии из отобранных мною личных дел руководителей мужского пола и их заместителей с различных департаментов. Разделив карточки на две стопки, передала вошедшему Тимофееву.
Он успел переодеться и выглядел слегка запыхавшимся. От шеи исходил тончайший аромат уже знакомой мне приятной туалетной воды.
- Здесь слишком большой объем информации, - посетовала я, раскладывая перед ним бумаги. – В этой стопке все подозреваемые с буквой «А» в начале имени или фамилии. В этой – все остальные.
- Чересчур, - недовольно хмыкнул Алексей, оглядывая кипы бумаг.
- Ты должен мне позволить поговорить с водителем, - попросила, взяв его за руку. – Не важно, прикинувшись кем-то, или рассказав всё, как есть. Но я должна узнать у него правду об этом человеке. Так мы сможем сэкономить уйму времени.
- Это слишком рискованно, - отрезал он.
- Кому здесь рисковать, если не мне?
- Не нужно тебе сейчас светиться, это может только навредить. А если тебя поймают? – Тимофеев обеспокоенно нахмурил брови.
- Ты не должен подставляться из-за меня. – Меня начинало раздражать, что пока мы раздумываем, стоит ли рискнуть, время идет. Отчаянно потрясла его за руку. - Позволь мне пойти и поговорить с ним. Он всё расскажет, я чувствую.
Артем оторвался от компьютера и, навалившись на локоть, молча, слушал наш разговор.
- Нет. Пока не вижу необходимости подвергать тебя такой опасности. И не спорь. – Глаза Алексея были серьезны как никогда. – Я съезжу к этой женщине, она опознает того, кто приезжал туда с Яковлевой за день до убийства. Всё выяснится сегодня же.
- Она не захочет и рта открыть, вот увидишь! – Разозлилась я.
- Если так, - он сжал мою ладонь в своей, - тогда мы сделаем по-твоему. Обещаю.
- Хорошо, - немного успокоившись, ответила я.
- Что там с Усиком? – Поинтересовался Тимофеев у Артема.
- У себя, на рынке, - отозвался Артем. - Его сегодня забрал из дома и увез на работу какой-то амбал. – Парень повернул к нам экран компьютера, на котором были фотографии загорелого Усика и крупного неизвестного мужчины со сломанным носом рядом с ним за рулем внедорожника. - Бурцев предположил, что это один из его подчиненных. Он уже видел его до этого в офисе администрации рынка.
- Ясно, - кивнул Лёша, придвинув стул и усаживаясь рядом со мной. – Придумай пока, как можно установить прослушивающее устройство ему в офис.
- Можем организовать доставку пиццы или чего-то подобного, правда так сложнее будет проникнуть именно к нему в кабинет, - предложил паренек. – Нужно придумать что-то грандиозное. Проверку с прокуратуры, санобработку, дезинсекцию, гневных посетителей из отдела защиты прав потребителей.
- Думай еще, даю тебе час.
- Почему я? – Взмолился Артем, взбивая всей пятерней кудряшки над висками.
- Хорошо смотришься на этом месте, - добродушно, вполголоса заметил Тимофеев, повернувшись ко мне.
Ему шла легкая небритость. Нависая надо мной, благодаря своему росту он смотрелся нерушимой скалой. Мне же была чрезвычайно приятна эта неожиданная близость.
- Спасибо, - промурлыкала, потягиваясь в его кресле.
- Кхе-кхе, - прокашлялся Артем, прячась за компьютером.
Я выпрямила спину. Мне нравилось то, как Лёша смотрел на меня. Не отрываясь. В этом взгляде было что-то обнадеживающее и... манящее.
- Слушай, - спросила одними губами, - а Люда, она тоже твоя родственница?
- Нет, - одними губами ответил он, усмехнувшись.
Я кивнула и крутанулась в кресле. Его глаза распахнулись в недоумении.
- Тогда, - приблизилась к нему почти вплотную, улыбнулась и, обернувшись к двери, громко позвала:
- Людочка, будьте добры, принесите нам еще кофе!
Артем за моей спиной расхохотался, не поднимая головы из-за компьютера. Прямо за дверью в ту же секунду послышались возня, копошение и быстрый цокот каблучков.
- Ксюша, ты могла бы оставить эту игрушку дома. К чему таскаться? Давай сюда, мы отвезем её обратно. – Предложила я, протягивая руку.
- Нет, это мамин подарок, - заявила девочка и мертвой хваткой вцепилась в страшного фиолетового зайца.
Свист реактивных двигателей заглушил очередную её фразу.
- Хорошо, - ответил ей Тимофеев, сумевший прочитать по губам, и подхватил здоровенный чемодан.
Мы быстрым шагом двинулись в здание аэропорта.
Ветер, налетев, подхватил мои волосы. Я посмотрела вверх. Небо сегодня было каким-то необыкновенно ярким и высоким. Над городом дремал дым от зефирных облаков, а прямо над нашими головами закручивались причудливые вихри, словно розовые волны на голубом песке.
Небо, казалось, читало мои мысли, понимало, о чем я думаю, и оттого оно было красивее, чем когда-либо. Хотелось наблюдать за ним вечность, а еще лучше отрастить крылья и взлететь. Пронестись над лесом, горами, видеть, как внизу проплывают моря. Лететь высоко. И остаться в небе. С ним.
Я ускорила шаг. Ветер единым порывом поднял мою рубашку, словно намереваясь сорвать. Нам нужно было спешить.
Не скрывая улыбки, я пробиралась к стойке регистрации. Ксюша с рюкзаком и маленькой плюшевой игрушкой шла позади. Из ее ушей торчали наушники. Лёша следовал за нами, забыв про боль в плече. Огромный чемодан в его руках смотрелся невесомым, словно дамская сумочка. Нам повезло: в здании аэропорта в это время было мало народа.
Пройдя регистрацию и сдав багаж, мы отошли в сторону, чтобы попрощаться.
- Не переживай, я справлюсь, - вдруг сказала племянница.
- Это твой первый полёт на самолёте, - я покачала головой. – Невозможно не переживать.
- Надеюсь, что будет весело, - спокойно произнесла девочка, застегивая толстовку.
Лёша положил свою руку ей на плечо:
- Ты запомнила всё, что я тебе сказал?
- Да, конечно, - четко артикулируя, произнесла Ксюша, не вынимая жвачки изо рта.
- Записать, как зовут мою бабушку? – Спросил он, наклоняясь к ней.
- Если я что-то забуду, позвоню тебе. – Она осеклась. – Вам.
- Можешь, обращаться ко мне на «ты», - успокоил Тимофеев.
- Саша, только не плачь, - произнесла племянница, заметив, что мои глаза блестят. – Я справлюсь.
- Я всё равно буду переживать, - ответила, шмыгнув носом, и погладила ее по волосам.
- Лучше смотри за папой, - её руки обняли меня за шею. – Буду звонить каждый день, и хочу слышать новости о нём. Только хорошие новости, поняла?
- Прости, что бросаю тебя, - всхлипнула я, уткнувшись в ее макушку.
- Надеюсь, поездка станет для меня веселым приключением. Иначе, вам несдобровать. – Ксюша высвободилась из моих объятий, позволяя Тимофееву видеть, что она говорит. - Во всяком случае, это веселее, чем сдавать экзамены в школе.
- Это точно, - подтвердил он.
- Надо бы промолчать, но уточню на всякий случай. У меня точно не будет проблем с экзаменами? – Дернув плечами, осторожно поинтересовалась у него племянница.
- Можешь не волноваться, - кивнул Тимофеев и посмотрел на нее заговорщически. – Ты уже сдала все экзамены на «отлично».
- Реально? – Переспросила девочка, выпучив глаза. – Вообще-то, я была согласна и на тройки.
- Тогда, похоже, я перестарался, - рассмеялся он.
Немного потоптавшись на месте, Ксюша преодолела смущение и обняла его с благодарностью.
- Спасибо, - сказала она и отошла на шаг, - ты нереально крутой чувак. Не знаю, как ты это сделал. – Ксюша развела руками в воздухе. – Но у тебя точно есть сверхспособности.
- Да, брось, - отмахнулся Тимофеев.
- Зря только вы не отпустили со мной Артёма, - как бы между прочим, посетовала она, смущенно взглянув на часы.
- Не расстраивайся, - успокоил её Лёша, - если дела пойдут хорошо, мы возьмем отпуск и приедем к тебе.
Я удивленно посмотрела на него, но предпочла промолчать. Ксюшу устроил такой ответ, она улыбалась.
- Ну, всё, пора, - срывающимся голосом произнесла я и заключила племянницу в свои объятия.
У нас оставалось всего три минуты.
- Он понравился бы бабушке, - шепнула она мне на ушко.
- Знаю, - усмехнулась и поцеловала ее в щеку.
Ксюша взяла билет и двинулась прочь.
Я чувствовала громадную ответственность за этого маленького человека. Знаю, что девочка не позволила бы так себя называть. Но для меня она навсегда останется малышкой, которой я читала сказки на ночь и кормила с ложки манной кашей.
На глаза навернулись крупные слезы. Чувствуя, что готова разреветься, прикусила губу. Её хрупкая фигурка продолжала удаляться. Мою душу терзали сомнения, всё ли я делаю правильно.
Девочка обернулась и, прежде чем скрыться в коридоре, помахала нам на прощание. Я ответила ей отчаянным взмахом руки и тяжело вздохнула. Через секунду силуэт растворился в толпе спешащих пассажиров.
- Всё будет хорошо, - тихо сказал Лёша, и я почувствовала, как он крепко обнял меня за плечи.
- Нам понадобится удача, - напомнила, взглянув на него через плечо.
Тимофеев выудил ключи от машины из кармана джинсов. Мы спешили к стоянке, где оставили автомобиль. Воздух на улице прогрелся, становилось душно. Солнце стояло в зените, вынуждая прохожих избавлять от теплых кофт и курток.
В моей сумочке зазвонил телефон. Я замедлила шаг, чтобы достать его. Тимофеев повернулся, чтобы узнать, что меня отвлекло.
На дисплее высветилось «мама».
- Ну, вот. Как чует. Сейчас опять будет отчитывать по поводу Ксюши, - вздохнула, глядя на экран. – Если бы только можно было ей объяснить свои действия.
- Правда ее только напугает. Бери, - Лёша взял меня за локоть и отвел на край дороги, подальше от проезжающих машин.
Вокруг было очень шумно.
- Да, - еле слышно пробормотала я в трубку, нажав на кнопку.
- Доченька, это ты? – Крикнула мама.
Её голос был взволнованным и смятенным.
- Я, мама, - ответила громче.
- Плохо слышно, Саша, - обеспокоенно заметила она.
Тимофеев стоял рядом и с интересом смотрел на меня. Я встала на бордюр, нервно переминаясь с ноги на ногу. Так наши лица были почти на одном уровне.
- Говори, мама, я тебя слышу.
- Доченька, это Сеня… - волнуясь, простонала мама.
- Что с Сеней? – С замиранием сердца произнесла я и глубоко вдохнула.
- Сеня, мой мальчик, - рыдала она, - он очнулся!
- Правда?! – Переспросила, не веря своим ушам.
Глаза Тимофеева расширились. Он смотрел на меня с надеждой, не зная, куда деть от переживаний свои руки.
- Арсений открывает глаза, - подтвердила мама, всхлипывая. – Он по-прежнему на аппарате, сейчас врачи пытаются снять его с искусственной вентиляции легких, меня пока не пускают.
- Но он в сознании? – Неожиданно громко выкрикнула я.
- Да, приезжай, доченька. – Она тяжело вздохнула. – Приезжай скорее.
- Жди, мамочка, сейчас буду, - воскликнула я и нажала «отбой».
Мне не хватало воздуха. Хотелось запрыгать от счастья. Эмоции просто переполняли. Мысли поплыли куда-то за горизонт.
- Он пришел в себя, да? – Радостно спросил Тимофеев.
- Да! Представляешь? – Взвизгнула я и чуть не разрыдалась.
- Слава Богу, - Лёша расплылся в улыбке и протянул руки для дружеского объятия.
Я, не задумываясь, бросилась к нему с затуманенными от слез глазами, чувствуя, что готова взорваться от радости. Он поймал меня в воздухе, оторвал от земли и легонько покружил вокруг себя. Ветер тут же подхватил мои волосы и взметнул в воздух, разделяя на тонкие пряди.
Прижавшись к Тимофееву, вдохнула его, ставший уже родным, мужской запах. Леша обнял меня крепче и покружил еще раз. Мне хотелось запечатлеть в памяти этот момент. Навсегда. Остановить время. И тут стало ясно, как это можно сделать.
Когда он поставил меня на землю, мы разомкнули объятия. Я подняла голову и посмотрела в его лицо. Мужчина ошеломленно уставился на меня. Его горячее дыхание почти обжигало кожу. Почувствовав, что беспощадно тону в глубине светло-зеленых глаз, словно в глубоком омуте, не смело потянулась и прикоснулась к его губам. Легко и нежно.
Слышно было, как заглушая шум самолетов, бьется сердце Тимофеева. Он поднял дрожащие руки, и, глядя мне прямо в глаза, обхватил ими моё лицо. Чувства, таившиеся в его взгляде, окутывали меня своей теплотой, манили. Притянув меня к себе, Леша поцеловал меня настойчиво и страстно.
И тогда всё сразу стало легко. И голова пошла кругом. Я больше ни о чем не думала, ничего не слышала. Дрожь в наших телах окутала нас с головы до ног, и только это было важно. Земля перестала вращаться, вселенная затаила дыхание. Всё исчезло, и остались только мы вдвоем.
Оторвавшись от моих губ, Тимофеев обхватил за талию и прижал к себе. Мы стояли, прислонившись лбами, и просто смотрели друг на друга, пытаясь отдышаться. Он улыбался, а у меня никак не получалось унять дрожь во всем теле. Едва не теряя сознание, мы вновь соприкоснулись губами. Моё лицо горело, сердце рвалось из груди, а тело просило не размыкать этих сладостных объятий.
Неожиданно совсем рядом с моим ухом кто-то из прохожих громко присвистнул. Смутившись, я спрятала лицо, уткнувшись в грудь Тимофеева. Мужчина нежно накрыл меня руками и зарылся носом в моих волосах. Чувствуя себя пьяной от этой близости, я рассмеялась и потянула его за руку к машине. Он не сопротивлялся.
По дороге в город мы молчали, думая, каждый о своём. Но наши лица не покидала идиотская улыбка. Я полностью опустила стекло и подставила лицо потокам встречного воздуха. Лента шоссе мирно покачивалась, уходя за горизонт извилистой рекой. Мне было легко и хорошо, тело расслабленно трепетало. Я позволила себе закрыть глаза и окунуться в мечты, представляя своё возможное будущее.
- Вон та серая «шкода», - вдруг хриплым голосом произнес Тимофеев, на подъезде к городу, - следует за нами с самого аэропорта.
- Ты уверен? – Спросила, выпрямляясь на сидении.
- Я притормаживаю, она тоже. – Его голос был жестким и уверенным. - Держится на расстоянии, не обгоняет при возможности. Посмотри сама.
Вытянула шею и постаралась разглядеть её в зеркало заднего вида. По спине пробежали мурашки. С такого расстояния разглядеть водителя было невозможно. Машина держалась позади нас на приличном отдалении.
Я оглянулась назад. Как мог Тимофеев в таком плотном потоке машин разглядеть, что нас кто-то преследует?
- Тебе, наверное, показалось, - предположила, нахмурив брови.
- Хорошо, если так, - сказал он, повернув налево. – Когда мы выходили из здания аэропорта, возле дверей стоял какой-то мужчина. Потом последовал за нами. Я не обратил на это внимания, но сейчас вспомнил, как тот опустил голову, когда я обернулся.
- Я никого не заметила.
- У тебя нет соответствующих привычек. Замечать всё подряд. Устроим небольшую проверку. – Он надавил на педаль газа. Скорость движения заметно выросла. Мы лавировали из ряда в ряд меж автомобилями. – Я уже пытался подпустить его ближе, чтобы рассмотреть номер, но он старается держаться позади на приличном расстоянии.
Шины взвизгнули на очередном повороте. Я вжалась в сидение. Рёв двигателя наполнил салон.
Серая «шкода» и не думала отставать. Выискивая зазоры среди машин, юлила между полос. Тимофеев крепко сжал мою руку, но тут же отпустил, вынужденный совершить очередной маневр. Я наблюдала за преследователем в боковое зеркало. Мое тело покрывалось липким потом.
«Шкода» резко вильнула, обгоняя грузовик. Мне показалось, что я даже могу рассмотреть силуэт водителя. Высокий мужчина, худощавый.
Впереди огромная фура начала перестраиваться на другую полосу. Тимофеев метнулся на своем «вольво» в образовавшуюся щель, обгоняя её с неположенной стороны. Грузовик отчаянно вильнул. Водитель высунулся в окно и, гневно выругавшись, просигналил.
Дорога впереди была свободна.
Тимофеев увеличил скорость, наклонив стрелку спидометра почти до ста семидесяти километров в час. Я вцепилась ногтями в кожаную обивку. Через несколько десятков метров мы заметили, что «шкода» пробилась сквозь скопление машин и вновь движется за нами.
Лёша, покрываясь испариной, лихорадочно размышлял. Его лицо превратилось в неподвижную маску. Спустя мгновение, на кольце он без колебаний направил автомобиль против движения, чудом избежав столкновения со встречной «Тойотой». Я зажмурилась. Под оглушающий гул клаксонов мы свернули на дорогу, прилегающую к въезду в Кировский район города.
Испуганные дачники, попавшиеся на пути, отпрыгнули в сторону и замахали руками, что-то крича нам вслед. Дорога была извилистой, но Тимофеев не снижал скорости. Обернувшись, я больше не замечала преследователей.
Обзор заволокло клубами пыли. Грязь летела в разные стороны из под колес черного «вольво» Тимофеева, мчавшегося на полной скорости. Изящно вписавшись в крутой поворот, он обогнул встречный трактор и нырнул в облако выхлопных газов.
Преодолевая кочки на склоне, мы снизили скорость и оглянулись. За нами тянулась чистая дорога минимум на пятьсот метров. Я облегченно выдохнула. Руки дрожали.
- Кто бы это ни был, он знает, что мы его ищем, - заключил Тимофеев, отстегивая ремень и продолжая движение.
- И он знает, что мы видели его, - прошептала я.
- Не хочешь вслед за Ксюшей рвануть на море? – Усмехнулся он, направляя автомобиль к асфальтированному участку дороги.
- Нет, спасибо, - сухо ответила я, укоризненно взглянув на него.
- Тогда в больницу, к Сене.
- Проведу тебя до отделения, - предложил Алексей, закрыв за мной дверцу машины.
- Со мной всё будет в порядке, - улыбнулась я, хватая его за руку.
- Передам тебя маме, и со спокойной душой отправлюсь в парк-отель с фотографиями.
- Хорошо.
Между нами снова выростала стена смущения.
Я не знала, как себя вести с ним, и что означал для него тот поцелуй возле аэропорта. Не представляла, как это отразится на наших отношениях. Тимофеев же не прятал глаз, но и не спешил проявлять чувств.
- Очень рад, что ты сможешь увидеть своего брата, - произнес он, коснувшись моей талии, и подтолкнул к входу.
- И я, - мне все-таки удалось улыбнуться после полученного в поездке адреналина.
Мы разжились в приемном симпатичными зелеными халатиками и прошли чередой длинных коридоров до отделения интенсивной терапии. Дорога заняла пять минут. Мои ладони уже покалывало от нетерпения.
- Буду с нетерпением ждать от тебя новостей, - сказала, наваливаясь на стену возле двери, ведущей в отделение.
- Хорошо, - он подошел ближе, - постараюсь сделать всё возможное, чтобы порадовать тебя.
Нас разделял целый метр - расстояние, казавшееся непреодолимым. Мне ужасно хотелось броситься в его объятия прямо здесь и сейчас, среди множества хмурых людей и бесчисленного количества палат с несчастными больными. От вида сильных рук меня нещадно бросало в дрожь.
- Почему улыбаешься? – Спросила я, увидев, как изменилось его лицо при взгляде на мои губы.
- Творится чёрте что, - произнес Леша, взъерошив светлые волосы, - но почему-то у меня такое чувство, что в моей жизни сейчас происходит что-то по-настоящему хорошее.
Решив, что сейчас самый подходящий момент, чтобы наградить его прощальным поцелуем, я уже собиралась сделать шаг навстречу, как дверь справа от нас вдруг открылась, и из нее вышел майор Донских. Собственной персоной.
Он был в узких темно-синих брюках и мягком белом кашемировом джемпере с неизменной папкой подмышкой. Выглядел он сногсшибательно и, я бы даже сказала, излишне элегантно для представителя закона. Взгляд черных глаз остановился на спине Тимофеева, затем скользнул по мне и вновь вернулся к сыщику.
- Лёха, ты?! – Радостно воскликнул Сергей, хлопнув по Лёшкиной спине.
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Сердце сжалось и затрепетало за рёбрами.
Озадаченный Тимофеев натянул дежурную улыбку и раскинул руки:
- Привет.
Мужчины тепло обнялись.
- Не могу поверить, что вижу тебя! – Донских оглядел его со всех сторон и еще раз сердечно потрепал по плечу. – Ты как, вообще? Слышишь, что я говорю?
- Нет, - отрицательно мотнул головой Тимофеев, уголки его губ вытянулись в подобие улыбки.
- Слуховой аппарат? Не носишь? – Донских бесцеремонно осмотрел голову сыщика со всех сторон. – Я не верю, что ты стоишь передо мной. Такой. – Он, казалось, расчувствовался и не мог подобрать подходящих слов. – Как новенький!
- Спасибо, - кивнул Лёша и смущенно спрятал руки в задние карманы джинсов.
- Ты ведь всё понимаешь, что я говорю? – Не унимался восхищенный майор. – По губам читаешь?
- Ага, - ответил Тимофеев.
Я сделала шаг назад. Мне было неловко находиться в этом треугольнике.
- Обалдеть! – Сергей прикрыл лицо руками, едва не уронив папку. – Мощно, парень. Это очень мощно! Если честно, я уже не надеялся увидеть тебя таким. Нам нужно как-нибудь встретиться и выпить. Как ты? За?
- Да, - неуверенно отозвался Лёшка, словно прокручивая в голове подробности последней, вчерашней, пьянки и раздумывая, сможет ли он потом отвертеться от данного обещания.
- Твой голос, конечно, изменился, - с серьезным видом заметил Донских. – Но не будь я в курсе твоих злоключений, вряд ли бы обратил внимание, что он чем-то отличается от обычного. Ты... молодец!
- Поверю на слово, - рассмеялся Тимофеев.
Сергей поддержал его бодрым похлопыванием по спине.
Я прижалась к стене. Мимо нас прошел медик, строго взглянувший на мужчин, посмевших нарушить тишину лечебного заведения. Но они, увлеченные разговором, этого даже не заметили.
- Ты обязательно должен мне рассказать, как устроился после увольнения и… всего этого. Нужно встретиться и посидеть в спокойной обстановке. Я просто покорен твоей силой воли, характером. Мужик! Лёха, да ты выглядишь лучше прежнего, я клянусь! – Донских повернулся ко мне, радостно подмигнул и, схватив за руку, притянул к себе. От его прикосновения мои конечности мгновенно оледенели. – Знакомься! Это моя девушка Александра.
Тимофеев заморгал и изменился в лице. Его взгляд потемнел.
- Или вы уже знакомы? – Оживленно поинтересовался Донских, крепко удерживая меня за талию.