20
Шаги
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.
В такие ситуации мне попадать еще не приходилось. Невероятно гадкое чувство. Стоило Донских произнести эту фразу, как в моем мозгу оцепенели абсолютно все извилины. Казалось, я слышала только один звук, грандиозный и сокрушительный: как рушились мои надежды.
С отвисшей челюстью повернула голову направо, желая продырявить взглядом обнаглевшего Донских. Его рука как ни в чем не бывало продолжала крепко прижимать меня к себе.
Мимо нас быстрым шагом прошли санитары с пустой каталкой. Пришлось немного отойти в сторону, чтобы пропустить их в отделение. Воспользовавшись моментом, я высвободилась из объятий Сергея и сделала несмелый шаг влево.
Оказавшись меж двух мужчин, мне не пришло в голову ничего лучше, чем опустить глаза, и буравить ими пол. Как же поступить? И стоит ли отнекиваться? Хотелось закричать, что это всё неправда. Но мексиканских страстей с соплями до пола я страшилась больше, чем немых сцен. Оправдываться глупо, это было бы равнозначно признанию своего поражения.
Состояние мое уже подходило к точке истерики. Не в силах пошевелиться, я едва заметно покачала головой из стороны в сторону.
- Знакомы, - ледяным голосом отчеканил Лёша. – Только Саша забыла упомянуть, что встречается с тобой.
Он замолчал и нервно усмехнулся.
Я медленно подняла на него глаза, пытаясь вложить в свой взгляд все сожаление и раскаяние, на которые только была способна. Лицо Тимофеева на удивление было непроницаемым, поза расслабленной, уголки губ подняты в легкой добродушной улыбке. В его глазах я не увидела злости. В них были лишь боль и ... любовь.
И еще разочарование.
У меня пересохло в горле.
- Мне уже пора бежать, - Тимофеев, пытаясь сглотнуть слюну, бросил спешный взгляд на часы и прокашлялся. – Иначе я опоздаю. Приятно было повидаться!
Протянул Донских руку.
Улыбаясь, Сергей крепко пожал её и вновь похлопал сыщика по плечу:
- У тебя номер тот же?
- Да, - заверил Тимофеев, несколько раз беспокойно кивнув в подтверждение.
- Тогда я позвоню, - Донских внезапно осекся. Состряпав виноватое лицо, добавил. – Напишу!
- Хорошо, - согласился Тимофеев. В тишине больницы его голос прозвучал почти оглушительно. Глядя куда-то в пол, мне под ноги, он только проронил. – Пока, Саша.
Эти слова звучали как выстрел. Стало мучительно больно. В ответ я смогла лишь выдохнуть.
Грудь разрывало от нестерпимых страданий.
Ему было невыносимо дальше находиться в моем обществе. Тимофеев развернулся и быстрым шагом направился прочь по коридору. Мне хотелось кинуться за ним, догнать, прижать к себе, всё объяснить и молить о прощении. Но руки и ноги оставались неподвижными. Я почувствовала, как немеют кончики пальцев. А его силуэт все продолжал и продолжал удаляться в полной тишине.
Стало темно и тихо. Меня ровно лишили слуха.
Все посторонние звуки и шумы перестали существовать. Стены росли, пространство сужалось. Задыхаясь будто в паническом припадке, я пыталась разглядеть хотя бы его очертания. Но коридор был уже пуст. В полнейшем безмолвии до меня доносились лишь звуки его удаляющихся шагов. Шаг. Шаг. Еще шаг.
Он уходил. И в этом не было ничьей вины, кроме моей.
Вдруг до меня донесся оглушительный звук железа - захлопнулись двери. Потом еще одни. И я оказалась в мертвом безмолвии тишины, совсем одна, запертая в тюрьме своих переживаний. И лишь звук моего дыхания напоминал, что тело еще живо.
Как пережила я это?
Он попрощался, не глядя в мои глаза. Не хотел видеть моих губ, слышать от них ответа. Наблюдать, как они опять ему солгут.
- Что с тобой? – Голос Донских заставил меня вздрогнуть.
Его глаза хитро улыбались. И это не было вопросом. Он все про меня знал, может даже следил за нами. И у него все было под контролем.
Донских прекрасно понимал, что делает, когда произносил те слова. Это был его ход в борьбе с соперником. И я не могла обижаться, потому что не знала, сказал ли он правду или солгал. Так бывает, когда пытаешься морочить кому-то голову. Обязательно сам попадаешь в расставленные тобой сети.
Я так и не смогла ответить ему ничего. Просто стояла и смотрела, не в силах пошевелиться. Сергей вглядывался в мои глаза с добродушной улыбкой, полной отеческой нежности. Ему хотелось пожалеть меня, но он не решался сделать шаг.
- Сережа, ты разве еще не ушел? – Воскликнула моя мама, вдруг выбежавшая из дверей отделения. Её поседевшие волосы нуждались в расческе, под глазами темнели круги от усталости и недосыпа. Заметив меня, она радостно всплеснула руками. – Доченька, ты пришла! Слава Богу!
Сережа, значит. И когда они успели перейти в фазу неформального общения?
Я лишь усмехнулась про себя, закусив губу, чтобы не разреветься. Мама немедленно заключила меня в объятия.
- Людмила Федоровна, - строго сказал Донских, - вы уже приняли успокоительное, которое оставил врач?
- Да, Сереженька, - поблагодарила она его, отпустив мои плечи, - спасибо тебе, мне и в правду стало лучше.
В её глазах стояли слезы благодарности. Трясущимися руками она погладила его по плечу.
- Простите, я так и не дошел до буфета, - он указал рукой в мою сторону, - встретил Сашу.
- Так сходите вместе, - бесцветными губами прошептала мама, подталкивая меня к Донских.
- Мам, я останусь, - хриплым голосом произнесла я, безвольно опустив плечи.
- К Сене всё равно еще не пускают! – Запротестовала родительница. – Иди!
- Когда человек выходит из комы, ему дают определенное время, чтобы отдохнуть. Арсением сейчас занимаются врачи. – Объяснил мне Донских, перекладывая папку из одной руки в другую. – Пойдем, принесем твоей маме что-нибудь перекусить, она не ела со вчерашнего дня.
- Они сказали, что первым пустят Сережу, - из глаз мамы брызнули слезы, - ему полагается поговорить с Арсением.
- Не переживайте, - он обнял её за плечи, - я задам ему всего пару вопросов. Это не займет много времени. Сейчас самое главное, что ваш сын очнулся, и впереди у вас целая жизнь, еще наговоритесь и навидаетесь.
Мама достала платок, промокнула слезы и высморкалась.
Мне стало жутко не по себе. Как я могла упустить тот момент, когда следователь Донских успел втереться ей в доверие? Мотаясь по городу в поисках ответов, совсем забыла о слабом здоровье своей матери, проводящей бессонные ночи у постели сына. Нужно было следить за её самочувствием, находиться рядом, помогать.
- Спасибо, Сереженька, - всхлипнула мама, убирая платок в карман.
- Ступайте, вам нужно присесть, - Сергей заботливо направил ее обратно к двери, - вы очень слабы. Мы с Сашей сейчас вернемся.
- Я лучше останусь, - предложила я, - и мне нужно поговорить с врачами.
- Нет, иди, - запротестовала мама, наградив меня строгим взглядом.
- Пошли, - Донских взял меня под руку и потянул за собой по коридору. – Я уже поговорил с врачами и всё устроил. Нас позовут. Не переживай. Давай-ка лучше проветримся.
Неохотно перебирая ногами, я глянула через плечо. Мама стояла в дверях, сложив руки на груди, и довольно улыбалась.
Он отнес ей обед и вернулся к скамейке под высоким деревом, где оставил меня. Больничный дворик был заполнен людьми и солнечным светом. Старый дуб давал немного прохладной тени, чтобы мы могли чувствовать себя комфортно, спрятавшись под его листвой.
Сняв через голову ремешок, я освободилась от сумки и положила ее перед собой. Старая скамеечка без спинки была обшарпанной и не уютной, но приняла меня как родную, не отвлекая от мыслей обо всем произошедшем за эти несколько дней.
Оседлав ее как коня, я смотрела вдаль и старалась не забывать, как нужно дышать, чтобы продолжать жить. Мне было страшно, что однажды я проснусь и не вспомню Его черты. Забуду, как выглядят его лучистые глаза, приветливая улыбка, ямочка на левой щеке. Они просто растворятся в моем сознании и исчезнут навсегда.
Донских бросил свою папку, пакет с пирожками и оседлал скамейку, оказавшись лицом к лицу со мной. Рукава его пуловера были закатаны до локтя, в каждой руке белело по пластиковому стаканчику с кофе. Один из них он и протянул мне. Было так больно смотреть в его глаза, хотя я ведь изначально старалась быть с ним честной. Разве нет?
- Зачем ты соврал, что я твоя девушка? – С сожалением спросила, принимая кофе из его рук.
- А я соврал? - Рассмеялся он, приближая свои губы к моим.
Нас разделяло сантиметров тридцать. В моей памяти сразу всплыли подробности нашей прошлой встречи. По телу расплылся уже знакомый тягучий жар. При желании этот мужчина мог обладать любой женщиной, которую пожелает. Даже мной. Если бы я не встретила Тимофеева.
- Мы, кажется, уже обсуждали с тобой этот вопрос.
- Какой? – Прикидываясь дураком, спросил Донских.
- Хороший секс – еще не повод заводить серьезные отношения.
- Ты хотела сказать «отличный» секс?
- Отличный, - не смущаясь, подтвердила я. – Но зачем ты сказал, что я твоя девушка, если это не так?
- А кто мы тогда друг другу? - Он поставил кофе и достал пачку сигарет. – Я закурю?
- Кури, - я безразлично уставилась в сторону обшарпанных больничных окон.
- Я хотел приколоться, - усмехнулся Сергей, прикусывая сигарету зубами, - но не знал, что это может так тебя огорчить.
Повернулась к нему. Он нащупал в кармане брюк зажигалку, достал и, прикурив сигарету, глубоко затянулся. Табачное облачко покинуло его ноздри и смешалось с дымом, выпущенным изо рта.
Донских прятал свои эмоции, и лишь играющие желваки на его невозмутимом лице, выдавали бессильную злость, душившую мужское естество. Невозможно было оторвать глаз: он даже курил нестерпимо сексуально. Запах дыма, смешиваясь с его парфюмом, обволакивал, словно осыпая ласками, мою шею, губы, волосы.
- Но почему нужно было это говорить перед Тимофеевым? – Возмутилась я, поставив кофе на скамью.
- Ой, извини, - он выпустил пару колечек вкусного дыма, - я же не знал, что ты с ним спишь!
- Не сплю, - покраснела я.
- Это прекрасно, а то я уже решил, что ты используешь меня, как запасной аэродром, пока нюхаешь с ним цветочки на ромашковом поле. Или так и есть? Я для тебя запасной вариант?
- Нет.
- Не забудь предупредить меня, когда у вас закончится букетный период, и вы перейдете к близким отношениям. Просто скажи: «А теперь, Серега, ты можешь быть свободен. Подоспел твой сменщик». – Он стряхнул пепел с сигареты прямо на свои начищенные до блеска ботинки и нервно потряс ногой, смахивая его. - Или для чего именно я тебе был нужен?
- Не нужно опошлять. – Я скрестила руки на груди. - Я сразу говорила, что не хочу с тобой отношений.
- А что у нас тогда было? – усмехнулся он, затягиваясь.
- Не знаю, - произнесла, отводя взгляд в сторону, прочь от оценивающего взгляда его черных глаз.
- Просто потрахушки?! – Донских одним мощным выдохом вытолкнул дым губами через свое плечо и скривился в гневной ухмылке.
- А на что ты рассчитывал? – Я повысила голос в отчаянии. – Какие отношения? Я даже не знаю о тебе ничего!
- Если дело только в этом, то мы легко можем наверстать упущенное. Поехали, покажу тебе свою жизнь, квартиру, мотоцикл, познакомлю с родителями.
- Не стоит.
- Вот видишь, - Сергей отбросил окурок в сторону. – Дело не в этом. Я прожил достаточное количество лет, чтобы понимать, о чем говорит женщина. И чего она не договаривает.
- Я всегда была с тобой честна.
- Когда женщина говорит, что не готова к отношениям, это обычно значит только одно: не готова с тобой. Как только появляется нужный человек, все прежние убеждения превращаются в пыль. – Он наклонился, пытаясь что-то рассмотреть в моем лице. – Я, кажется, знаю, почему ты не послала меня сразу. Может, ты просто использовала нас обоих для своей выгоды?
- Это неправда! – Воскликнула я, повернувшись, и тотчас оказалась в паре сантиметров от его губ.
- Морочила голову обоим, - прошептал Донских, улыбаясь.
Он нагло сверлил меня взглядом, полным превосходства. Но я не чувствовала холода, мне было тепло под этим взглядом.
- Нет, - срывающимся голосом ответила я.
- Я тебе нравлюсь? – Спросил он, придвигаясь почти вплотную.
- Да, - ответила с вызовом, медленно наклоняясь назад.
- И я это знаю. – Сергей положил свою руку поверх моей. - Если бы видел, что у меня нет ни малейшего шанса, я бы отступился.
Я попыталась осторожно высвободить руку:
- Тебя что во мне сейчас больше привлекает? Я сама? Или соревновательный момент?
- Ты. И я готов побороться с ним за тебя.
- Прости, но у тебя нет шансов, - сказала я насмешливо и отдернула руку.
Нас разделял только пакет с едой и пара стаканчиков с недопитым кофе. И я была благодарна тому, что нахожусь в больничном дворике, а не наедине с ним. Под таким взглядом трудно было контролировать свои инстинкты.
- Тебе сейчас, возможно, кажется, что у тебя какие-то чувства к нему. – Донских раздраженно запустил руку в свои волосы и, пройдясь пятерней по всей голове, продолжил. - Но это не любовь, это жалость. С вами женщинами вообще всегда творится что-то ненормальное, если вы видите кого-то, кого нужно пожалеть.
- Это неправда, - воскликнула я, на секунду засомневавшись.
- Ты уже думала, как на него отреагирует твоя мама? А твой брат? Ты молодая красивая девушка, тебе нужен здоровый мужчина, а не этот контуженный… Герасим.
- Мне… тебя жаль, - ошеломленно произнесла я, вставая.
Донских вскочил, больно ухватив меня за запястье.
Я резко дернула руку, но он лишь крепче обхватил её, побелевшими от напряжения пальцами. Мне захотелось немедленно убежать подальше.
Расслабила кисть и посмотрела на него. Его глаза были растеряны и полны сожаления. Донских каялся в сказанном, но еще не успел придумать, как загладить вину.
- Отпусти мою руку, - не своим голосом попросила я, отворачивая от него лицо.
Меня трясло и почти тошнило от страха. Из-за событий, пережитых в детстве, у меня было особенное отношение к любым проявлениям насилия.
- Да, согласен, - Сергей отпустил мою руку и, перепрыгнув через скамейку, притянул меня к себе, - это было дерзко.
- Это было мерзко, - задыхаясь от слез, выдавила я.
- Прости, - попросил он, сильнее прижимая меня к себе. – Я хотел сказать вовсе не то. Просто вырвалось.
- Никогда не хватай меня так больше, - тяжело дыша, жалобно простонала я.
- Конечно, прости, прости меня. – Он ослабил объятия и прикоснулся губами к моей руке.
- Хорошо, - освободив руку, села обратно на скамейку и сжалась в комочек.
Я умоляла себя не давать волю слезам. Донских сел рядом, сгорбившись, и достал очередную сигарету. Он мял её между пальцев, не зная, чем заполнить молчание. Наши плечи почти соприкасались. Я достала из пакета булку, принялась крошить ее и кидать толпившимся на асфальте голубям.
Донских зажал в зубах сигарету, вынул её, помял в руках, вновь прикусил и, наконец, спросил:
- Чем он лучше меня?
- Ничем. – На мгновение я замерла. - Рядом с ним я сама становлюсь лучше. Вот и всё отличие.
- Ясно, - процедил он после недолгого молчания и запустил сигарету в бетонную урну, стоявшую рядом со скамейкой.
- Я не хотела тебя обидеть. Ты красивый, сильный, наверняка, и замечательный человек, но… Давай отныне будем держать дистанцию, хорошо?
- Не знаю, получится ли, - задумчиво произнес Донских, подцепив пальцами свою папку.
Он открыл её и вынул листок.
- Может, - робко спросила я, пытаясь рассмотреть написанное на бумаге, - ты позволишь мне зайти к брату вместе с тобой?
- Я и так делаю для тебя слишком много исключений. – Сергей развернул документ лицевой стороной ко мне. – Сосед Яковлевой принял слишком большую дозу дигоксина. Это сердечный препарат. Вот заключение лаборатории.
- Сосед? – Уточнила я, вглядываясь в буквы. Листок тихонько колыхался в его руках. – Точно, ты ведь говорил мне по телефону. Думаешь, это убийство?
- Не знаю. Ты помнишь его фамилию? – Загадочно ухмыльнулся представитель закона.
- Откуда мне это знать, - смутилась, чувствуя, как засосало под ложечкой.
- Ну, как же, - улыбнулся Донских, отдернув листок. – Должна знать. Мать погибшей описала девушку, которая у него на днях ошивалась. И что удивительно, она стопроцентно подходит под твое описание. Не знаешь, почему?
Я застыла, боясь пошевелиться. Сердце сжалось в комок от испуга. На моем лице, наверняка, моментально отразились все переживания.
- Сообщил ли я кому-то? – Продолжил он, убирая документ в папку. – Пока нет. А стоит ли сообщать?
- Это была не я, - мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не выдать себя.
- А если кто-нибудь узнает и захочет провести опознание? – Его голос приобрел угрожающий оттенок.
- Ты меня что, шантажируешь сейчас?! – Возмутилась я.
- Допустим, я промолчу об этом. – Донских хитро прищурился и сложил руки на груди. - Хотя, чего ради мне это делать?
Его слова привели меня в бешенство.
- Я в такие игры не играю, - воскликнула, вскочив. Донских оставался неподвижен: просто смотрел на меня и улыбался. Собрав пакет с остатками еды, закинула в урну. – Рассказывай кому хочешь! Можешь посадить моего брата, меня, всю мою семью или найти еще пару козлов отпущения, но это не изменит моего отношения к тебе.
- Успокой свои нервишки и сядь, - ледяным тоном вдруг приказал Донских.
- Нет! – Я схватила сумку, готовясь уйти.
- Ты расскажешь мне, что делала там, - он оценивающе посмотрел на меня и покачал головой, - иначе я не смогу тебе помочь.
Сеня лежал в прежней позе: руки по швам, ноги вытянуты. Он был бледен и слаб, но глаза его были открыты, взгляд перемещался по потолку, медленно исследуя каждый сантиметр. И это меня несказанно порадовало.
Мы прошли в палату. Он дернул губой, будто проверяя, слушаются ли мышцы лица, и осторожно изобразил подобие улыбки.
- Приятно видеть тебя без маски. Дышишь сам. С возвращением! – На мои глаза навернулись слезы.
Я села на край кровати и дрожащей рукой погладила его по плечу. Арсений не отрывал взгляда от меня. Хотелось броситься к нему на шею, но что-то говорило о том, что подобные действия могут причинить брату боль или неудобства.
Мама, прикрывая рот ладонями, тихо роняла слезы у окна. Донских не просил нас выйти и не затыкал рта. Я была благодарна ему за это. Он подвинул стул, достал бумаги из своей папки и сел возле постели Арсения. Доктор потоптался и остался стоять в дверях.
- Привет, здоровяк, - прошептал брат осипшим голосом.
Из моих глаз тут же ручьем брызнули слезы. Он шевельнул рукой, и я обхватила его ладонь.
- Надеюсь, Вы это мне, - рассмеялся Сергей и тут же вернул лицу серьезное выражение. Он достал свое удостоверение и показал брату. – Майор Донских, я веду дело об убийстве Марии Яковлевой и вынужден задать вам несколько вопросов. Можно?
- Да, - Арсений перестал улыбаться и с силой сожмурил закрытые веки.
- Если Вам тяжело говорить, старайтесь отвечать кратко. – Донских сел поудобнее и взял ручку. – Вы были в квартире убитой Марии Яковлевой вечером 20 мая?
- Да, - ответил Арсений, открыв слезящиеся глаза.
Я одобрительно кивнула и крепче сжала руку брата.
- Во сколько вы пришли туда? – Продолжил Сергей.
- В девятом часу, наверное, - прохрипел брат и прочистил горло, - я работал до восьми.
- С какой целью вы туда направились?
- Я.. нашел записку на столе в офисе. Там был ее адрес с просьбой прийти для разговора. И о том, что моей семье угрожает опасность. Сразу бросился туда.
- Входная дверь была открыта?
- Я собирался постучать. – Арсений замолчал, ненадолго задумавшись, и затем продолжил. – Задел дверь и она распахнулась.
- На двери не было повреждений?
- Нет... Вроде нет.
- Свет горел?
- Только в коридоре.
- Что вы увидели?
- Сначала ничего особенного. – Сеня невольно вздрогнул, вспоминая. – Сделал шаг. Позвал. Никто не откликнулся. Я вошел и машинально прикрыл за собой дверь. А потом… рассмотрел, что в конце коридора, в проходе, лежит тело женщины.
- Вы не видели ее прежде?
- Никогда.
- Она была жива?
- Думаю, нет. – Арсений выдохнул. - Там было море крови на полу.
- Что было дальше? – Нахмурился следователь.
- Подбежал к ней, нагнулся. Потом не помню. Провал. – Брат выглядел испуганным и растерянным. - Очнулся и увидел, что лежу возле нее, весь в крови. И башка ныла нестерпимо, словно чужая.
- Вы проверяли его голову? – Строго спросил Донских, обернувшись к доктору. – Есть вероятность, что его оглушили ударом сзади?
- Мы можем провести дополнительные исследования, - замялся молоденький сутулый врач, - мужчину доставили в ужасном состоянии, сами понимаете. Травма на травме, как из мясорубки. Там у него не одна гематома, мы проверим…
- Что было дальше? – Уже спокойнее продолжил майор.
- Паника, - прошептал Арсений. – Я еле поднялся, перед глазами всё плыло. Хотел позвонить, телефона с собой не было. Не помню, как добрел до машины. Сел, поехал.Всё думал, как лучше поступить, голова закружилась, и всё. Дальше темно. Не могу ничего вспомнить.
- Вы попали в аварию, - пояснил Донских. - Вы слышали шаги позади себя? Тот, кто ударил вас, он зашел вслед за вами? Или прятался в квартире?
Брат замолчал. Он долго смотрел на меня, сдвинув брови. Мне показалось, что Сеня сильно постарел после пережитого. За спиной послышались причитания мамы и сдавленные всхлипы.
- Слева, - отозвался он. - Слева горел свет. Ванная или туалет, не знаю. Дверь была закрыта. Но это почему-то осталось в памяти...
- Вероятно, убийца прятался там, - предположил следователь.
- Или был занят отмыванием орудия преступления, - сказала я. – Сеня, ты не слышал звука льющейся из крана воды?
Я осеклась и втянула голову в плечи. Донских бросил на меня испепеляющий взгляд. Не стоило мне его перебивать.
- Может, быть, вы запомнили что-нибудь еще? Что-то странное, необычное, какие-то детали? – Продолжил Сергей.
- Не знаю, - выдавил брат, - может смогу вспомнить позже.
- Хорошо, дам вам время отдохнуть, завтра побеседуем еще. – Донских встал. Старенький стул жалобно скрипнул. Сергей убрал бумаги с ручкой в свою кожаную папку и двинулся к выходу. – Спасибо вам.
- Подождите, - раздался слабый Сенин голос, - Перед тем, как упасть, я наклонился над ее телом. Это ужасно. То, как она лежала. Кровь. Но еще я почувствовал, что наступил на что-то. Треснуло под ногами, поэтому я опустил глаза.
- Что там было?
- Я удивился, почему у нее в ногах разбросаны косметические принадлежности. Помады, карандаши, заколки и подобное барахло. Такого навалом у всех женщин, я знаю - у меня дочь-подросток.
- Интересно, - хмыкнул Донских, навалившись на стену.
- Сень, - вскочила я, - а как твои права оказались у нее на тумбочке?
Донских бросил на меня очередной хмурый взгляд. Но на этот раз это был взгляд с налетом признания и уважения, ведь я напомнила про детали, которые он упустил.
- Я не выкладывал их туда, - удивился Арсений. – Они должны были лежать в кармане. Заднем.
- Значит, их достали и подкинули на место преступления, - догадалась я, в раздумье потирая ладони.
- Саш, а где, кстати, моя дочь? – Вдруг встрепенувшись, спросил брат.
- Спокойно, - остановила его ладонями, придерживая на постели, и вновь села рядом, - с Ксюшей все хорошо. Сейчас мама наберет тебе ее номер, и вы поговорите.
- Где она?
- Я отправила ее на море, - радостно отрапортовала, боясь повернуться к маме, дабы не получить очередной выговор.
- Молодец, - согласился брат, - в связи с той запиской…
- Вот именно, - подмигнула я. – Она в надежных руках.
- А как же экзамены? Какое сегодня число?
- Сенечка, всё хорошо, всё улажено. – Наклонилась и, потрепав слипшиеся светлые волосы, поцеловала его в лоб. От брата сильно пахло медикаментами. – Мне надо бежать, поверь, я тебя очень сильно люблю. Всё будет хорошо. Отдыхай, выздоравливай, ни о чем не думай. Я тебя не подведу, обещаю.
- О чем ты? – Он по-отечески покачал головой.
- Всё будет хорошо, - напомнила я. – Мам, набери ему Ксюшу, пожалуйста! Мне надо бежать, прости.
Донских попрощался с мамой и вышел из палаты. Повернувшись ко мне, засунул руки в карманы брюк и спросил почти шепотом:
- Так где, товарищ следователь, я могу ознакомиться с содержанием записки, которую оставила Яковлева?
- Эм.. – Я отвернулась, делая вид, что устраиваю сумку на своем плече. – Знаешь, ты опять будешь ругаться.
- Я тебя придушу.
- Она у Тимофеева.
- Шикарно, - прорычал он.
- А вы хорошо проверяли ванную комнату в квартире Яковлевой? – Попыталась перевести тему разговора.
- Что? – Рявкнул Донских, роняя папку из рук.
- Вдруг она отмывала там нож?
- Кто?
- Убийца, - прошептала, прищурив глаза.
- Почему она? Что еще ты знаешь такого, чего не знаю я?!
- Не кипятись, - погрозила ему пальчиком и двинулась вперед по коридору. – Это просто предположение.
За спиной раздались тяжелые шаги. Донских спешил следом. Можно было почувствовать, как он режет взглядом мою спину.
- Какого черта, Беляева? Стой! Кому сказал!
Он схватил меня за руку и повернул к себе. Я аккуратно освободилась от его хватки.
- Не стоит играть со мной, - прошипел Сергей.
- Не стоит недооценивать меня, - предупредила я, сжигая его глазами.
- Куда ты собралась?!
- Мы с тобой едем на квартиру к Яковлевой.
- Мы?! – Оскалился Донских. – С чего ты решила, что я тебя беру на следственные мероприятия?
- Да, мы. - Хмыкнула и гордо задрала подбородок. – Есть одна мысль, но какая, не скажу, если не возьмешь меня с собой.
- Вот же стерва! – Сквозь зубы процедил майор и направился вслед за мной по коридору, придерживая на плечах халат.
Мы спустились вниз на лифте, в абсолютном молчании гипнотизируя друг друга взглядами. Почти сорвав с мясом халат в гардеробе, он бросил его на стойку.
- Простите, - улыбнулась я, оправдываясь перед служащей, - не знаю, чего он так вскипел.
Донских нашарил в кармане ключи и быстрым шагом поспешил к стоянке.
- Ты слышал, что нормальные люди не ездят в брюках на мотоцикле? – Осведомилась я, оглядывая спортивную «Yamaha» красного цвета.
- Машина не завелась с утра, - буркнул он, - что я мог поделать? Не на автобусе же ехать.
- И то верно.
- Садись, - приказал Сергей.
- Мне что, без шлема ехать?
- Можешь идти пешком.
- Пардоньте, - запрыгнула на мотоцикл и обхватила Донских за талию. – Согласна и так. Только не ворчи!
«Yamaha» сорвалась с места, едва не задрав нос, и помчалась по дороге.
- Похоже, кто-то взбешен, - заметила я, но мои слова растворились в потоках встречного воздуха.