Её тиски. Глава 5

В кафе шумно и тепло — от смеха, от звона посуды, от голосов Наташи и Кати, перебивающих друг друга. Вера смеётся вместе с ними, впервые за несколько дней не следя за собственным лицом, не проверяя, как оно выглядит со стороны. Здесь легко — так легко, что на секунду забывается, каково сейчас дома, в той тишине, где даже воздух будто плотнее.

— А помнишь, как ты хотела открыть свою линию одежды ещё на первом курсе? — Наташа отпивает кофе, щурясь от удовольствия. — Довела до конца хоть один эскиз с тех пор?

— Веду переговоры с поставщиками тканей, — отвечает Вера, стараясь, чтобы голос звучал ровно, буднично, без того нервного напряжения, которое всё ещё живёт где-то внутри со вчерашнего утра. — Пока рано говорить о чём-то конкретном.

— Ты вечно так говоришь, а потом раз — и уже показ в столичном доме моды, — смеётся Катя, толкая её локтем. — Как у Никиты дела? Со времён свадьбы мы его больше не видели.

— Он занят, — Вера пожимает плечами, отводя взгляд к чашке. — Работа, всё как обычно.

— Заезжайте к нам с Колей как-нибудь, — предлагает Наташа. — Вы такие ми-ми-ми, очень приятно на вас смотреть.

Вера улыбается, кивает, чувствуя, как это невинное дружеское замечание отзывается внутри чем-то похожим на укол вины — за то, как далеко эта картинка «ми-ми-ми» стоит теперь от настоящей жизни за закрытыми дверьми их дома.

Телефон на столе вибрирует. «Ты где?» — от Никиты.

Вера отвечает названием кафе — коротко, без лишних слов. Через минуту приходит ответ: предлагает заехать и забрать её.

Вера смотрит на экран, палец на секунду замирает над кнопкой ответа. Наташа что-то спрашивает про заказ, и это решает дело быстрее любых раздумий — легче согласиться, чем объяснять подругам, почему муж вдруг перестал за ней заезжать.

«Хорошо», — отправляет она.

Через полчаса Никита заходит внутрь. Здоровается с Наташей и Катей — легко, обаятельно, как умеет только он, — садится рядом с Верой и целует её в щёку, как он делал всегда, когда приезжал за ней. Сердце начинает стучать сильнее обычного. Вере удаётся совладать с собой и убедиться, что никто не заметил её волнения.

Девочки привычно радуются ему, он всегда был душой компании и хорошо шутит. Никита улыбается девочкам ровно настолько тепло, насколько требует роль.

Вера улыбается в ответ, подстраиваясь под тот же тон. Игра начинается сама собой — оба как будто знают правила наизусть, о которых не договаривались.

Никита предлагает развезти всех по домам. Вера садится впереди, Наташа с Катей — на заднее сиденье. Дорога заполняется лёгкой болтовнёй — Катя обсуждает какого-то нового коллегу, Наташа шутит про то, как сложно найти парковку в центре в это время суток. Никита изредка вставляет реплику, поддерживая разговор с той непринуждённостью, которая раньше казалась Вере естественной, а теперь режет слух своей отработанностью — как будто он давно заучил этот тон и достаёт его по необходимости, как костюм для особого случая.

Когда высаживают Катю последней, та наклоняется к передним сиденьям и с искренним восторгом произносит:

— Какая же вы красивая и гармоничная пара!

Вера вынуждена улыбаться в ответ, украдкой ловя взгляд Никиты рядом с собой — что-то вроде безмолвного соглашения продолжать спектакль ещё чуть-чуть.

Катя выходит, хлопает дверца. Машина трогается — и лёгкость вечера улетучивается разом, будто выключили свет. Никита смотрит вперёд, на дорогу. Вера — в окно. Ни слова.

На середине пути телефон Никиты подаёт сигнал — короткий, специфический звук, который ни с чем не спутать.

Вера знает этот звук. Знает его слишком хорошо для человека, который якобы никогда не задумывался о его значении. Этот сигнал раздавался и раньше — за ужином, поздно вечером, в самые случайные моменты, — и Никита тогда как бы невзначай убирал телефон в карман или отворачивал экран. Она помнит, как каждый раз объясняла себе это работой, поздними звонками с поставщиками, чем угодно, лишь бы не додумывать до конца.

Сейчас додумывать не нужно. Она просто знает.

Никита не смотрит на телефон. Руки остаются на руле, взгляд — на дороге, будто сигнала вовсе не было. Демонстративное неведение — слишком демонстративное, чтобы быть настоящим равнодушием.

Вера чувствует, как внутри что-то вспыхивает — резко, обжигающе, куда острее привычного оцепенения последних дней. Она поворачивается к нему, голос звучит холодно и отчётливо, без единой дрожи:

— Тебе сообщение пришло. Может, стоит ответить — пока она не решила, что ты слишком долго занят.

Никита вздрагивает — едва заметно, но она видит. Руки на руле сжимаются чуть крепче.

— Вера...

— Я не спрашиваю, кто это, — обрывает она, глядя прямо перед собой. — Мне и не нужно спрашивать. Просто ответь на это сообщение.

Он молчит. Не отвечает ни ей, ни на сообщение. Оставшуюся часть пути они едут в тишине — острое и ощетинившееся молчание, с именем, которое хоть и не прозвучало напрямую, но повисло между ними так явно, будто было выкрикнуто.