Глава 3. Армила

Я сидела напротив Арона и чувствовала заполняющую меня ненависть. Она мешала дышать, царапала легкие и размазывала пониманием того, насколько я бессильна против этого миаро, что сейчас одним убедительным взглядом сравнял меня с грязью, окатил холодным презрением и с маниакальным удовольствием наблюдал плоды своего воздействия.

– Освоилась? – прозвучал его первый вопрос.

Знать бы еще с чем!

– Зачем я вам? Что вам нужно? Где моя мама?

Он сидел напротив, на стуле из дорогой черной древесины. Уверенный в себе, надменный, одетый в дорогой черный костюм и начищенные до блеска туфли. Они особенно бросались в глаза, если учесть, что Арон только что пришел домой. А на обуви ни пылинки!

– Задавать вопросы в этом доме имею право только я, – спокойно, не повышая тона, сразу указал мое место, – и ты пока не заслужила подобную привилегию. Поэтому четко и по делу отвечаешь, когда тебя спрашиваю. Врать не советую. Накажу!

– Розгами? – усмехнулась ему в лицо.

Задумчивый взгляд заскользил по моему лицу.

– Как я и догадывался – мать не научила тебя простейшим истинам и уважению!

– А мне не за что пока вас уважать! Что вы сделали с ней? Почему она рыдала и просила простить ее? Чего вы вообще добиваетесь? – вскакивая со своего места и чувствуя, как внутри закипает бешенство, выкрикнула в его наглую холеную морду.

– Сядь! – рявкнул Арон, и я плюхнулась назад.

– А теперь уясним по пунктам. Первое – ты не задаешь глупых вопросов; второе – ты не смеешь повышать голос в моем доме! И третье – беспрекословное выполнение всех моих требований: если я сказал молчать – ты молчишь, если мне нужны ответы на вопросы – я жду от тебя только правды!

"И жди!" – хотелось огрызнуться, но чувство самосохранения все же удержало.

– Всего-то? Я думала, список будет более внушительным, – выразительно закатила глаза.

– Будет, не сомневайся. А теперь приступим к главному. От кого ты беременна?

Меня будто ударили под дых, согнув пополам. Беременна? Он издевается? Но прожигающий взгляд миаро не оставлял сомнений: он не шутит. А потом меня как обухом по голове ударили: Арон имел в виду мой маленький обман в день моего совершеннолетия. Именно с него все тогда и началось.

– Нет никакой беременности, – ответила, выдерживая его тяжелый взгляд. – И не было.

– Вот как? – откинулся на спинку стула, сцепив на коленях пальцы в замок. – Ладно, вернемся к этому позже. А сейчас я хочу услышать, где и с кем ты была все эти дни, пока велись твои поиски. Начинай с того момента, как вы пересеклись на дороге с разбойниками и те положили почти всю охрану. Что было дальше?

Теперь он смотрел спокойно, расслабленно, почти ласково, но я ощущала, как он давит, загоняет в угол, ментально накручивает мои нервы, подобно струнам гитары на колки. Вымораживает фальшивой заботой и отеческим вниманием.

– Я не стану отвечать, пока не узнаю, что с мамой.

Арон снова молчал. Серая муть зрачков не менялась, ни один мускул на лице не дрогнул. Спокойный как удав. Сейчас вот наглядится и проглотит целиком. Без слов.

– С твоей мамой все в порядке. Относительном, – наконец отозвался он, – и, если ты не станешь усугублять ситуацию, ей ничего не грозит.

– А мне? – вырвалось неосознанно. – Не находите, что я имею право знать тайну своего рождения? На каком основании вы решили, что я именно ваша дочь? А то получится, что удерживаете меня незаконно в своем доме. Я вот категорически не признаю вас отцом!

– А ты всерьез решила, будто от твоего мнения что-то зависит? – Арон, откровенно насмехаясь, повел бровью. – Чувствую, разговор у нас не клеится. А жаль. Я надеялся на твое благоразумие, тогда бы можно было избежать многих крайностей. А ты не оставляешь мне выбора.

Он сокрушенно покачал головой, словно ему и вправду было жаль.

– Я все равно узнаю все, до мельчайших деталей. Разница лишь в том, услышу я это от тебя или мне преподнесут чужие люди, а от этого, как известно, зависит, на чьей стороне окажется правда.

"Как много интересного ты рискуешь узнать", – промелькнуло у меня в голове.

– Я все равно не понимаю, чего вы от меня добиваетесь.

– Правды, – улыбнулся Арон.

Меня начали душить сомнения. Что будет, если расскажу? Как это изменит мое положение? Даст ли какое-нибудь послабление?

– Нас взяли в плен разбойники, угрожая расправой. Поэтому, видимо, и не искалась я. Вы же только с мирными гражданами умеете воевать?

Он не среагировал. Вообще никак. Даже, казалось, заскучал.

– Мое время дорого стоит. Ты, вероятно, этого еще не поняла. А зря. Я могу вытащить нужные мне сведения из тебя другим путем, далеко не гуманным. Но все же я дам тебе второй шанс. Шанс исправиться. Советую не упускать. Вечером встретишься с матерью, сможешь поговорить с ней. Думаю, она более доходчиво объяснит тебе, насколько все серьезно.

Арон встал, задумчиво глядя в сторону. Правильной формы нос, седина в темных волосах, прямая осанка. Сколько, Тамин говорил, ему лет? В три раза старше меня? Значит, около шестидесяти. А на вид не больше сорока. Все же миаро гораздо дольше остаются молодыми по сравнению с людьми.

– И еще, – повернулся ко мне, – я категорически запрещаю тебе выходить из своей комнаты без необходимости. Особенно если у меня дома гости. А за флирт с мужчинами, как сегодня утром, – он сделал паузу, красноречиво намекая на Леона, – рискуешь лишиться последнего доверия к себе. Наказывать буду жестоко. И не только тебя, но и твою мать, вырастившую дешевую шлюху. Впрочем, чего еще можно было ожидать от…

Я задохнулась от негодования на последних словах, чувствуя непреодолимое желание вцепиться ему в лицо, выцарапать глаза, затолкать ему его же слова обратно в глотку!

Вскочила, сжимая кисти в кулаки. Черт с ним, что посмел оскорбить меня, но прозрачный намек на маму!!! Задушу гада! Уже шагнула в его сторону с явным намерением, но мой пламенный порыв был погашен тихим стуком в дверь и появившимся в проеме лакеем. Он принес оглушающую новость, от которой ноги подкосились, и я сдулась, подобно воздушному шарику.

– Ивин, вас ожидает в гостиной Тамин Шантарэ.

Небо упало на плечи, придавив к земле всем своим весом. Я остановилась как вкопанная, натолкнувшись на невидимую преграду.

Ох, не к добру это! Не к добру. Тогда отчего сердце радостно застучало, заколотилось под ребрами, обрадовавшись появлению того, от кого я еще вчера бежала?