Глава 13. Армила

Все происходящее походило на сказку. Слишком идеально, чтобы быть правдой. Слишком много признаний, чтобы поверить.

Еще недавно Тамин едва дышал, с трудом удерживая сознание, а сейчас выглядел вполне здоровым. Зачем меня пугал его брат, когда миаро так быстро восстанавливаются и приходят в себя?

В голове намешалась сплошная каша, на душе было неспокойно, особенно после слов Тамина о моей маме. Мне нужно с ней увидеться, поговорить, узнать, что же у них с Ароном произошло в прошлом, отчего он сейчас рушит наши жизни и играет нами, словно оловянными солдатиками.

За мной пришел Леон, хмуро взглянув сначала на Тамина, потом на меня, делая правильные выводы.

– Вообще страх потеряли? А если бы слуги зашли? Это их крыло, если что.

– Как он? – кивнул Тамин, не обратив особого внимания на бухтение брата.

– На ногах. Что ему будет? А ты…

– В норме!

Леон выглядел обескураженным, наблюдая, как Тамин встал с дивана, как надевает рубашку и свободно расхаживает по комнате.

– Ты хочешь сказать, что уже в порядке?

Миаро не ответил, демонстративно проигнорировав вопрос.

Наконец, задумчиво хмыкнув, высокородный все же переключился на меня:

– Можешь возвращаться домой, если не хочешь проблем. Арон ждет тебя для разговора.

– Я пойду с тобой, – вмешался Тамин.

– Тебе жить надоело? Второй раз так вряд ли повезет, – обернулся Леон, по лицу которого читалось зарождающееся раздражение. – А если старик догадается о ваших отношениях? Он же всем головы поотрывает!

– Я сама, – отрезала твердо, – нам давно надо с ним поговорить.

– Он еще не стабилен, – уперся Тамин, загораживая выход.

– Я иду одна и точка!

Мы остановились друг напротив друга, схлестнувшись взглядами. И, несмотря на то, что в его глазах уже начинало полыхать недовольное пламя, а в сказанных словах явно слышалось обещание наказать в случае сопротивления, я кожей ощущала исходящую от него тревогу за меня, и осознание этого согревало под ребрами, в области сердца.

Он переживал, боялся за меня!

Такое окрыляющее чувство, если оно исходит от того, к кому тянется душа. Оно придавало сил, смелости и, самое главное, уверенности взглянуть в глаза монстру, по какой-то чудовищной ошибке являющемуся моим биологическим отцом.

– Со мной все будет в порядке, – положила ладонь на грудь Тамина, проведя едва заметно пальцами по рубашке.

Так не хотелось уходить, расставаться, разрывать нашу эмоциональную связь, которая только-только начала налаживаться, и снова погружаться в пучину ненависти и непонимания с отцом. В последнее время я находилась в подавленном состоянии почти без передышки! А будущее по-прежнему оставалось туманным и пугающим.

– Я провожу, – выдохнул, сдавшись, Тамин, понимая, что на данный момент других ходов на нашем поле нет.

Арон ждал меня в своем кабинете, восседая по-хозяйски за столом. А рядом, в кресле для посетителей, устроился врач, которого я так демонстративно проигнорировала совсем недавно.

Оба мужчины молчали, разглядывая меня – один с удивлением, другой с плохо скрываемым недовольством.

Как бы папаша ни пытался сохранять хладнокровие, было видно, что в случае со мной у него это плохо получается. Плюс один мне в карму!

– И как это понимать? – недолго думая, Арон сразу перешел в наступление. – Почему ты отказалась от медицинского осмотра врача?

– Не вижу повода для жалоб.

Миаро вцепился пальцами в край стола, подавшись вперед.

– Мне нужно знать все о твоем здоровье!

– И именно поэтому ты пригласил гинеколога, – послала ему в ответ улыбку с сарказмом. – Не специалиста общего профиля, чтобы хотя бы не палиться! Скажи сразу: для кого ты меня готовишь? Кому вознамерился продать? Для какого высокого индюка затеяна вся эта суета, иначе я не понимаю твоей навязанной "заботы"! Расскажешь?

Я не знала причину нездорового интереса к моему женскому здоровью. Но вывод напрашивался только один!

Давно не секрет, что чем выше статус в обществе у миаро, тем больше обязательств на него возложено. И если те, кто были ниже рангом, еще могли самостоятельно выбирать себе пару, то высшие миаро чаще всего становились заложниками своего положения и спутников жизни им подбирали еще в подростковом возрасте.

А я оказалась почти на вершине этой династической пирамиды, и то, что мне не дадут определиться самой в выборе своей судьбы, было ясно как солнечный день. А это вызывало нешуточный внутренний протест.

Я провоцировала Арона. Опять. Не знаю зачем, но, когда он начинал давить на меня, пытаясь прогнуть, во мне просыпалось несвойственное мне упрямство.

Я никогда не отличалась твердолобостью, не нарывалась на конфликты, не пыталась спорить с родителями. Возможно, потому что они воспитывали меня в любви и понимании, учили прислушиваться к другим и уметь идти на компромиссы.

Но никогда ни к чему не принуждали, не разговаривали в приказном тоне и не решали за меня, даже несмотря на то, что я была старшим ребенком в семье!

А сейчас, когда сталкивалась с подобным отношением, внутри просыпался колючий ежик и всеми иголками был против того, чтобы уступать и соглашаться.

– Смелая девочка! – вдруг по-доброму улыбнулся врач, не сводивший все это время с меня пристального взгляда. – Далеко пойдет!

– Даже не представляет себе насколько! – процедил Арон, бледнея от гнева.

– Она однозначно твоя кровь! Помню, в юности ты тоже был чересчур прямолинеен и не отличался сдержанностью. Годы тебя изменили, – покачал головой мужчина, переводя взгляд на собеседника. – Приводи ее завтра ко мне в госпиталь, я проведу детальное обследование и выдам подробный отчет о ее здоровье.

Арон молчал, прожигая меня взглядом, обещающим скорую расправу. Я почти тактильно ощущала хватку его рук на своем горле, перекрывающую доступ кислорода и требующую подчиниться.

– Тогда, с вашего позволения, я пойду, – поднялся гость, раскланиваясь.

– Завтра мы придем, – кивнул миаро, не ослабляя давление.

Врач ушел, а следом за ним растворились и крохи вежливого тона Арона.

– Сядь! – припечатал он. – И ответь мне теперь на главный вопрос: что тебя связывает с Тамином?

И это явно был не праздный вопрос. Я нутром почуяла, как Арон весь подобрался в ожидании ответа, наблюдая, словно хищник, за малейшим движением своей жертвы, за каждым взмахом ресниц. Считывая информацию по едва заметным оттенкам чувств, мелькающих во взгляде, в участившемся дыхании, в легкой дрожи пальцев.

От его внимания не укрылось ничего, и, кажется, он начинал делать верные выводы.

– Я не понимаю, о чем ты, – пытаясь скрыть волнение и надеясь, что мой голос прозвучал уверенно, отозвалась в ответ.

После сегодняшнего вечера я перестала называть его на "вы", решив, что уже имею право "тыкать". Арон стукнул кулаком по столу с такой силой, что я невольно вздрогнула.

– Не стоит проверять границы моего терпения. И советую рассказать все как есть, – тоном, от которого кровь стыла в венах, предостерег миаро.

– Мне нечего рассказывать!

– Он сегодня рисковал, прикрыв тебя и бросая вызов мне. Защитил ценой собственного здоровья. Кинулся спасать незнакомую девушку. И вот тут возникает закономерный вопрос: а действительно ли незнакомую?

– Так вроде ты не успел нас познакомить, – картинно развела руками.

Арон задумчиво пожевал губы, сцепил кисти рук в замок, оперевшись локтями на стол, и кивнул:

– Я все равно узнаю. От тебя или от чужих. Ты спрашивала, зачем мне сведения о твоем здоровье? Отвечу: чтобы в первую очередь убедиться в том, что ты не беременна. Для кого я тебя готовлю? Если ты размечталась о свадьбе с богатым миаро – советую выкинуть эти мысли из головы. Полукровки опасны для нашего общества. Никогда не задавалась вопросом, почему в нашем мире запрещены браки между миаро и людьми? Почему связь возможна только при полной стерилизации партнера? И чем грозит нарушение этого закона?

– Почему же? Я в последнее время только и делаю, что задаю себе вопрос: как появилась на свет я? Полукровка. Дочь самого Арона Ноиссо! И что теперь ему за это грозит?

Миаро стиснул челюсти так, что желваки заиграли на скулах. Видимо, правда ударила наотмашь.

– Я не снимаю с себя вины, – процедил он, – и готов понести соответствующее наказание. Исправить ошибку.

– Вычеркни меня из своей жизни, забудь о нашем существовании. Мы не звали тебя!!! – вырвался крик отчаяния в надежде достучаться сквозь глухую броню.

– Если бы все было так просто, – горько усмехнулся он.

– Мама тебе что-то задолжала?

Повисла пауза. Настолько тягучая, наполненная взрывом болезненных воспоминаний о прошлом, что я невольно пожалела о заданном вопросе.

В их истории было слишком много темных пятен, объяснить которые они не удосужились. Десятки невысказанных претензий, разворошенных обид и застарелых, но все еще кровоточащих душевных ран смешались в неоплаченный клубок долгов, который пропастью лег между мамой и Ароном.

– У миаро существует связь между ребенком и родителем. Она охраняет дите и не дает отказаться от него. Мы не только воспитываем, но еще и делимся жизненной силой со своими потомками. Именно так я узнал, что у меня есть дочь. Я почувствовал тебя. Особенно это заметно становится в подростковом периоде, когда у детей раскрывается дар. Они черпают из родителей дополнительную жизненную энергию, ту самую, которую учатся раскрывать в себе и которой им так не хватает в этот сложный период. С годами эта связь растет, укрепляется, происходит своеобразный обмен. Это одна из причин, почему мы живем дольше людей.

– О как! То есть теперь за счет меня ты еще и жизнь себе продлишь? – не выдержала я.

– Если бы ты была миаро – да. А так ты тянешь из меня силу в одностороннем порядке. Но это не страшно, – усмехнулся Арон.

– А что тогда?

– Полукровки обладают чрезмерной привлекательностью для миаро. Последние теряют голову, едва оказавшись в зоне вашего влияния. Вы как вирус проникаете в наше сознание и уничтожаете здравый смысл. И чем дальше, тем хуже. С каждым днем зависимость только растет, разъедая мозг и делая из сильного мужчины слабую зависимую особь! На словах не передать весь масштаб проблемы. Думаю, ты заметила, как меняется в твоем присутствии Леон? У него взгляд становится нездоровый и инстинкты притупляют чувство самосохранения. Я могу хоть инвалидом его сделать, но, видя тебя, он снова будет пытаться подобраться ближе. А он ведь всего лишь высокородный!

Я молча слушала его речь, которая продолжала литься кислотой по оголенным нервным окончаниям.

Понимал ли Арон, что сейчас своим откровением выкапывает мне могилу и заботливо разрыхляет песочек для пущего удобства? Его слова тяжелыми камнями падали на душу, все сильнее пригибая к земле и не оставляя надежды подняться.

Зависимость. Проклятие полукровок. Крест, который вынуждены нести те, чьи родители имели неосторожность зачать такое дитя.

– И не нужно думать, будто мы настолько жестокие твари. Такие дети станут самым уязвимым пластом нашего общества. Постоянные преследования, угрозы, попытки изнасилования – вот их будущее. Жизнь в вечном страхе. Закон о недопущении кровосмешения направлен в первую очередь на то, чтобы защитить общество от этого оружия массового поражения. И не обрекать таких детей на судьбу, наполненную страданиями.

Вспомнился кошмар, который стал мне сниться по ночам в этом доме. Именно то, что сейчас описывал миаро. Образ девушки, ее внутреннее состояние, балансирующее на грани. Дикий ужас, безысходность и отчаяние.

Неужели все сказанное им правда и вирус под названием "полукровка" существует? Ломает судьбы, растаптывает чувства, лишает веры в будущее?

Но ведь у мамы все завершилось хорошо? Она вышла замуж, родила еще детей и спокойно жила в браке, пока миаро не потревожил нас! Или она нашла какое-то противоядие, что ее перестали замечать?

– А ты тоже изнасиловал маму? – спросила тихо, но Арон вздрогнул.

Было видно, что все темы, касающиеся ее, он воспринимал очень болезненно. Не зажило, не затянулось. Мама смогла, а он, похоже, нет. Сильный мужчина оказался… слабее?

Подумать только! Столько лет прошло, сколько воды утекло, а он по-прежнему болен ею?

– Нет, – ответил после минутного молчания, – но я убивал за нее…