Глава 19. Тамин

Дорога до нового жилого комплекса, где обосновалась Алиана, не заняла много времени. Красивый современный микрорайон с новенькими многоэтажками и коттеджами.

Без пропуска Леона я действительно вряд ли так легко преодолел бы несколько пунктов охраны, особенно перед нужным домом. А поговорить мне требовалось немедленно.

Я очень надеялся, что застану женщину дома в этот час.

У меня накопилась куча вопросов к ней, и я очень надеялся получить на них внятные ответы.

Успокоиться толком так и не получилось, и внутреннее раздражение никак не хотело уходить, а стоило вспомнить о том, куда Арон собирался отправить Армилу, как спина покрывалась холодным потом.

Это простое население считало, что монастырь Молчания – элитное духовное пристанище для тех, кто решил посвятить свою жизнь служению Всевышнему. Святое место, куда сложно попасть, и только избранные среди знати знали, как обстоят дела на самом деле. Изнанку реальности.

Благодаря своему положению и связям, я так или иначе сталкивался со многими высокими и знатными миаро. Пересекались в мужских клубах, казино, в ресторанах на сделках. Под рюмку крепкого алкоголя у большинства развязывался язык, выдавая такие подробности, что невольно появлялось желание съездить по физиономии, окунуть его самого в это дерьмо и держать там, пока не захлебнется.

Но лезть не в свое дело, да еще и портить отношения с влиятельными личностями, было невыгодно, и я молча делал вид, что это меня не касается, когда моих ушей достигали устрашающие подробности о некоторых темных делишках миаро.

Никто не лишен слабостей. Власть и деньги развращают, и доказательства тому я встречал на каждом шагу. И что собой представлял монастырь, я знал из первых уст.

Очередной шлагбаум пропустил меня в огороженный частный двор.

Еще пара минут, и я стоял перед заветной дверью. Только бы получилось, только бы успел! Руки неосознанно сжались в кулаки, пока я отсчитывал секунды в ожидании.

Дверь распахнулась неожиданно. В тот момент, когда я уже проклял все, не надеясь на чудо. Передо мной стояла молодая светловолосая женщина, неуловимо схожая внешне с Милой. Только на маму она не тянула. Максимум – старшая сестра.

– Алиана? – вырвалось на одном дыхании, хотя я и так уже понимал кто это.

Она удивленно нахмурилась, пройдясь по мне ледяным взглядом.

– Кто вы? – равнодушно спросила, сразу давая понять, что не рада внезапному визитеру.

– Нам надо поговорить. О вашей дочери.

Атмосфера вокруг поменялась, потяжелела. Последовала тяжелая минута тишины, во время которой я уже засомневался, что со мной вообще захотят общаться, после которой она рвано выдохнула, опустив голову. Закусила губу и посторонилась, взмахнув рукой в пригласительном жесте.

– Это он вас послал? – задала она вопрос, стоило нам оказаться в уютной кухне-столовой. – Чего же сам не пришел?

– Нет, – покачал головой, – я не от Арона.

Алиана взглянула на меня со смесью настороженности и недоверия. Остановилась перед большим кухонным столом, уперевшись в него руками.

– Что вы знаете о моей дочери? Где она? Как?

– Знаю, что ей грозит опасность. И только от вас зависит ее судьба. Она ведь не за свои грехи расплачивается?

Я не сводил с нее взгляда, пытаясь понять, что чувствует мать, понимает ли ту опасность, которая грозит ее дочери? Однако никакого чувства вины в ее глазах не заметил.

На сломленную, запуганную жертву она не была похожа. Лицо, не тронутое макияжем, светлая кожа, высокие скулы, большие голубые глаза и красивые пухлые губы. Сам не понял, как принялся рассматривать, изучать каждую черточку лица.

Да, Алиана, несомненно, красива, женственна и, даже родив троих детей, осталась стройной и привлекательной. От такой женщины и сейчас реально потерять голову, так что я в чем-то даже начал понимать Арона. Ее красота стала смертельным оружием, перед которым этот железный мужчина не смог устоять.

– Я пыталась поговорить с ним, пыталась пробиться сквозь весь его полк охраны, но меня даже близко на порог не пустили. Он появился только однажды, когда Мила пропала, и даже тогда не стал разговаривать. Я не знаю, чего ждать от него, – тихо ответила Алиана, скромно отворачиваясь в сторону, и в этот момент я понял, почему Арон держится от нее на расстоянии.

Меня смело одним взмахом ее ресниц. Размазало убойной волной исходящей от нее энергетики, пропитанной женскими флюидами и нежностью настолько, что захотелось убивать всех, кто посмеет хотя бы взглянуть косо в ее сторону!

Сморгнул и сам испугался своего желания, понимая, что теряю контроль над ситуацией. Именно об этом влиянии полукровок говорил Арон? Или это простое природное обаяние, которым природа щедро наградила Алиану?

– Я знаю о его планах. И именно поэтому здесь.

– А каков ваш интерес во всем этом? – внезапно вспыхнула женщина, словно почувствовав неладное. – Вас ведь сюда далеко не простое желание помочь привело?

Я прошел до стола и, отодвинув стул, сел с противоположной от нее стороны стола. Стоило ли мне рассказывать о наших отношениях с Армилой? Как воспримет меня ее мать, особенно если узнает, с чего все началось?

Наваждение постепенно спадало, и сейчас я видел перед собой просто миловидную молодую женщину. Выдохнул, собираясь ответить, как Алиана внезапно прищурилась и с враждебной интонацией перебила:

– Вы знакомы с Милой? Ведь так? Святые небеса! Нет!

В ее глазах мелькнула паника, а следом и страх.

– Знаком, – не стал скрывать.

– И именно это привело вас сюда. Вы не помочь хотите. Вы… хотите ее себе!

– Я хочу помочь! – отчеканил, едва не двинув кулаком по столу. – И именно поэтому сейчас здесь. Если вы не общаетесь с Ароном, то, выходит, и не в курсе того, какую судьбу он выбрал для Милы?

– Я не понимаю, чем вы можете помочь. Вы! Миаро! Вы все из одного теста вылеплены. Жестокие, циничные! Оставьте мою дочь в покое. Оставьте нас в покое! Она не заслужила всего этого.

Алиана не слушала и не слышала меня. Я задел ее за живое только тем, что не стал отрицать своей симпатии к Миле. Наверняка у нее есть свои причины ненавидеть миаро, и я, возможно, зря пришел сюда, но не попытаться я не мог.

– Она не должна отдуваться за ваши грехи! А вы эгоистично перекладываете это на ее плечи, – я не повышал голоса, но тон, каким было это сказано, заставил женщину поумерить пыл и прислушаться. – Арон мстит не Миле. У него к вам накопилась куча неоплаченных счетов. А страдает она. Скажите, вы когда-нибудь любили его?

Женщина замерла, раскрыв широко глаза от удивления. Я не мог понять, застал ее этот вопрос врасплох или разозлил, наблюдая за ее реакцией. Но мне сейчас было важно знать, что именно она испытывала в прошлом к своему монстру и осталось ли от этого что-либо еще. Хоть какая-то реакция.

– Ему нужны вы, – понижая голос до проникновенного шепота, я не сводил с нее взгляда.

– Что он задумал? – выдавила наконец она.

– Он хочет отправить Милу в монастырь Молчания. – Вот теперь было видно, что ее проняло, задело и слова начали доходить до сознания. – А, как вы знаете, это необратимый процесс. Нельзя стать молчальницей, а после передумать. И к мирской жизни ее уже не допустят. Это смерти подобно. Хуже позора, тяжелее самого страшного греха.

Алиана заметно побледнела на моих глазах, и тот огонек в глазах, с каким она пыталась спорить со мной вначале, постепенно затухал.

– Вы слышали что-нибудь про это место?

Она неопределенно пожала плечами:

– Только в общих чертах.

– Тогда я расскажу вам, что это за место и какова его изнанка, – я специально растягивал слова, наслаждаясь результатом.

Мне удалось достучаться до нее, и сейчас каждая фраза звучала как приговор. Но только так я мог донести всю серьезность ситуации, раскрыть глаза на то, что она натворила, играя в прятки-догонялки с Ароном.

– В монастырь проходит жесткий отбор девушек. Туда попадают только самые красивые, часто невинные девы. Одной из главных особенностей считается то, что они лишаются языка. Его просто отрезают, ведь именно им люди сквернословят, грешат и наносят вред себе. Отсюда и название, хоть об этом и немного знают. Молчальница обязана всю жизнь провести мысленно в молитвах. Не жаловаться, не тратить время на пустой треп и сплетни, что так свойственны женщинам.

Алиана медленно осела на стул, ясно представив вырисовывающуюся картину, и впилась побелевшими от напряжения костяшками в столешницу. Ресницы подрагивали, и губы заметно начали дрожать.

– А еще монастырь очень щедро спонсируют. Вам не кажется странным, что влиятельные особы просто так, с легкой руки, отписывают круглые суммы на содержание сего духовного учреждения? Нет, по документам это чистая благотворительность от разных лиц во имя спасения души. Только нет души у тех, кто этим занимается. Как вы думаете, в чем на самом деле их интерес? – я замолк на несколько мгновений, обратив внимание, как меняется цвет глаз у матери Армилы, как увеличивается зрачок и дыхание со свистом вырывается из груди. – Все очень просто. В узких кругах монастырь известен как элитный бордель, где можно найти девочку на любой, даже самый взыскательный, вкус. А знаете, что самое страшное? То, что молчальницы никогда и никому не смогут рассказать о том, что происходит внутри. Им нет пути назад, запрещена связь с родными, и посторонние не имеют права там появляться. Никакой связи с внешним миром. Только избранные знают, как попасть туда. В это лоно порока приходят не обычные клиенты в поисках банального развлечения. В монастырь идут за особым удовольствием. Ведь только там некоторые мужчины могут воплотить в жизнь все свои больные фантазии и грязные извращения, за которые им пришлось бы дорого расплачиваться в жизни. Знаете, какова смертность среди молчальниц? А сколько вообще доживает до старости? И никто никогда не узнает о том, что на самом деле происходит за высокими стенами этого ада. А теперь задумайтесь над тем, хотели бы вы видеть, знать, что среди всего этого придется жить вашей дочери? И не просто жить… а пройти, окунувшись в мир жестокости и разврата?

Я откинулся на спинку стула, наблюдая за тем, как пытается не выдать свои внутренние метания Алиана, как поджимает губы и трет переносицу, стараясь скрыть подступающие слезы. Как прячет глаза и проклинает саму себя в мыслях.

Меня самого трясло и раздирало на части, стоило вспомнить откровения некоторых клиентов на тему молчальниц. Пошлые шуточки, сальные рассказы и пугающие жестокостью откровения.

И все это безнаказанно.

Алиана выслушала меня. Возможно, теперь она задумается и перестанет делать вид, что что-то пытается исправить.

Кто хочет, тот действует. Именно так.

А она пока лишь создавала видимость, еще толком не осознавая, над какой пропастью по ее вине зависла судьба Милы.

– Арон об этом знает? – хрипло, пересиливая волнение, спросила она.

– О чем? О том, что творится внутри монастыря? Вряд ли. Нет. Точно нет. Об этом знает лишь ограниченный круг заинтересованных лиц. Арон слишком увлечен своей работой. Женщины его не интересовали.

Я не мог не заметить вспыхнувший огонек интереса в глазах Алианы, даже некое удовлетворение, когда речь зашла об Ароне и женщинах. Всего лишь на мгновение. И снова погас.

Но я мог поклясться, что он был! Что ей не безразлична его личная жизнь. Или же я хочу так думать?

– А откуда об этом знаете вы? – острый, как лезвие бритвы, взгляд в мою сторону и повисшее в воздухе обвинение.

– Нет, я не вхожу в число любителей клуба, если вы про это. Но по части работы мне приходится контактировать со многими богатыми миаро. И не всегда эти встречи проходили на трезвую голову и в официальной обстановке, – покачал головой.

– С чего мне вам верить?

– Иначе меня бы здесь не было и я не рассказывал бы вам про все это. Впрочем, можете сами спросить у него.

– А про то, что Арон собирается определить Милу в монастырь, вы как узнали?

– Он сам поделился. Арон заменил мне отца в свое время.

Алиана нервно вскочила с места, заламывая руки.

– Так что мешает раскрыть ему глаза? Рассказать все то же, что и мне?

– Я допустил ошибку. И теперь он мне просто не поверит. Не поверит, – эхом повторил свои же слова, только сейчас понимая, что сглупил, не рассказав Арону в самом начале обо всем.

Теперь же уже действительно поздно. Я потерял его доверие ровно в тот момент, когда он узнал о наших с Милой отношениях. А ведь у меня был шанс!

– А мне? Что мне теперь с этим делать? Как помочь Миле? Если он не верит даже вам, как я смогу повлиять на его мнение? Он ведь даже разговаривать со мной отказывается! Лишь наблюдает в качестве зрителя.

– Он мстит. Я не знаю, что произошло между вами в прошлом, но именно бегство стало фатальной ошибкой.

Алиана горько усмехнулась, давая понять нелепость моих утверждений.

Кто знает, может быть, она права и я зря ее сейчас осуждаю. Может быть, это был единственный способ выжить и уберечь дочь для нее.

– Помогите мне встретиться с ним? – взмолилась Алиана. – Пересечься? Поговорить?

Устроить им встречу? И пока эти двое будут выяснять отношения, а им есть что вспомнить и предъявить друг другу, воспользоваться моментом и выкрасть Милу? Идеальный вариант с одним лишь "но". Нечто подобное мама Милы провернула двадцать лет назад, а скрыться от Арона так и не смогла.

– Так вы готовы жертвовать ради дочери? – задал главный вопрос, ради которого сюда и явился. Я понимал, что выбора у нее в любом случае нет. – Предложите ему себя. Выкупите таким образом свободу для дочери.

– А если это не поможет? Если он откажется?

– Тогда я убью его…