Глава 7

Вот уже второй день Ева штурмует интернет, сводит воедино мысли, осаждающие беспокойную голову, прикидывает варианты и пытается понять мотив похитителя.

Зачем она ему понадобилась? Почему он не сделал с ней ничего страшного? Ждал чего-то? Может, это его извращённый ритуал? Поиграть месяцок-другой с добычей, а потом кокнуть?

Сегодня у Димы официально начался отпуск, и сейчас Дима отсыпается, а вчера он опять работал допоздна. Вернулся, когда Ева уже спала, так что поделиться с ним мыслями не удалось. Они вообще ещё не разговаривали после того, как Ева чуть не бросилась вещи собирать.

— Будто специально избегает, — бубнит Ева себе под нос, просматривая очередной новостной сайт.

Ей удалось найти кое-что интересное, и теперь собственная статья о маньяке уже не кажется выдуманной страшилкой. За последние два года в Москве было ещё шесть случаев пропажи девушек. На самом деле, конечно, гораздо больше, но по остальным делам всё прояснилось быстро: кто-то сбежал от родителей, погнавшись за первой любовью, кто-то пытался инсцинировать собственное похищение с целью выкупа, а кто-то и вовсе просто-напросто хотел начать новую жизнь, спалив все мосты.

А вот с теми шестью не так всё просто. Одну из них нашли мёртвой через полтора месяца после исчезновения, вторую — через два, а остальные как в воду канули. Пропали без вести. Никаких подвижек по их делам нет до сих пор. Следствие всё ещё ведётся, но уже неактивно и давно не в приоритете. «Четыре висяка» — так выразился бы Дима.

Что примечательно, трупы найденных тел были свежими, они не лежали, разлагаясь. Убили этих девушек накануне обнаружения.

Ева не верит в совпадения, и, читая статью за статьёй, изучая достоверную информацию, всё больше убеждается, что побывала в лапах реального серийного убийцы. На его счету, возможно, шесть жертв. Других девушек же не нашли. Может, он хорошо их спрятал. Вполне вероятно, что количество угодивших к нему в «домик» измеряется уже десятками. Не у всех ведь есть родственники или те, кто начнёт бить тревогу. Исчезновение Евы вот никто даже не заметил, и если бы ей не удалось сбежать, то, быть может, она сейчас лежала бы в земле…

— Доброе утро, — прерывает её мысли Дима, входя на кухню.

— День давно, — рассеянно отзывается Ева, всё ещё пребывая в шоке от найденной информации.

— Кофе сделай, пока я буду в душе, — говорит он и распахивает окно, затягиваясь сигаретой.

Ева лишь кивает, продолжая пялиться в экран. Так она и сидит, пока Дима курит, а потом принимает душ.

— Ох, чёрт! — восклицает Ева, когда Дима выключает воду.

Она быстро подлетает к навесному шкафчику, достаёт пакет кофе и турку. Слышит шаги позади себя и вспыхивает. Как-то неловко получилось. Ева, конечно, не из тех женщин, кто будет стоять у плиты по указке, однако по собственному желанию — вполне. И ей действительно хотелось сделать ему приятное, но Ева задумалась и словно выключилась из реальности. С ней такое бывает, когда она нападает на след нужной информации.

— Не объяснишь? — раздаётся в спину ледяной голос.

Ева оборачивается и видит в руках у Димы свой блокнот. Она прикусывает нижнюю губу, стушевавшись под серьёзным взглядом Димы. Первый раз он на неё так смотрит. Холодно и будто не узнавая. Хоть и знакомы они всего ничего, но Еве становится сильно не по себе.

— Что именно? — тихо спрашивает она, хотя уже знает ответ.

— Вот это, — Дима сует ей под нос блокнот, раскрытый на странице со списком её подозреваемых.

— Я решила, что стоит проработать все варианты.

— Ну и как? Подхожу по всем параметрам?

— Не знаю, — честно отвечает Ева. — Мы же едва знакомы.

— То есть тебе нормально трахаться со мной, держа в голове мысль, что я маньяк? Тебя это заводит?

— Не злись, пожалуйста.

— А я и не злюсь. Просто жду объяснений. Как я вообще попал в этот список? Может, тебе стоит туда всех своих мужиков занести?

Дима швыряет блокнот на стол, подходит к окну и выуживает из пачки сигарету. Ева осторожно подходит к нему, обнимает и прижимается щекой к мускулистой спине.

— И всё-таки ты злишься.

— Злюсь.

— Почему?

Он и сам не понимает, что его так взбесило. Ева поступила вполне рационально, составив список лиц, которые, по её мнению, выглядят подозрительными. Дима выдувает клубы дыма и кладёт ладонь поверх Евиных рук, обвивших его талию.

— Не знаю, Ев. Правда не знаю. Просто неприятно стало.

— Прости, — она потирается щекой о его кожу, и у Димы по спине бегут мурашки. — Знаю, что выглядит не очень. Ты меня спас, приютил, а я тебя — в список.

— Да всё правильно ты сделала. По каким соображениям кинула туда, не поделишься?

— Нууу… Во-первых, я не совсем понимаю, что ты делал ночью в том месте.

— Это же трасса. В город возвращался после работы. В ту ночь мы задержали пособников террористов.

— И много их?

— До хрена. Некоторые люди — полные отморозки. Уже стольких повязали, а конца и края этому беспределу нет. Ладно, с этим разобрались. Дальше.

— Во-вторых, — продолжает Ева. — Я не доверяю тем, про кого нельзя найти информацию. А тебя словно не существует.

— Я работаю в ФСБ оперативником. Разве странно, что про меня ничего нельзя нарыть?

— Ну теперь-то я знаю, а когда составляла список, была не в курсе.

— Дальше.

— Только не обижайся, ладно?

— Губки дуть не стану, так и быть.

— Хорошо. Значит, в-третьих, меня смутило то, что ты из богатой семьи, а работаешь в полиции.

— Не в полиции.

— Ну тогда-то я не знала! Меня насторожило, что ты принимаешь от родителей дорогие подарки, к тому же не безвозмездно. Вот.

— Странный пункт. Что такого-то?

— Я подумала, что ты продажный мент. А им нельзя доверять.

Дима тушит сигарету в пепельнице, пытаясь сдержать смех, однако у него не получается, и он разражается хохотом.

— Ну вот, — вздыхает Ева, отходя от него. — Так и знала, что будешь смеяться надо мной.

— Не ври. Ты думала, что я включу обиженку, — Дима поворачивается к ней лицом. — Кофе сварила?

— Упс…

— Плохая из тебя Золушка, — Дмитрий усмехается, садится за стол и наблюдает, как Ева суетится у плиты. — Завтрак ты, конечно, тоже не приготовила?

— Сейчас всё будет, не ворчи, начальник.

— Тебе не говорили, что самый лучший способ расположить к себе человека — это вкусно его накормить?

— Я же готовлю.

— Конкретно сейчас ты заставляешь меня сидеть голодным.

— Ну извините, — бормочет Ева и наклоняется, извлекая с нижней полки сковородку.

Диме нравится её подначивать. Даже странно, что Ева не вспылила, не стала перечить, а стремглав кинулась к плите. За эти несколько дней он успел понять, что характер у Евы не сахар. Но сахарных Дима и не любит. А от Евы у него кровь бурлит, если можно так выразиться, и голову рвёт. Сильно зацепила его эта девушка. Бесит временами, конечно, но с ней лучше, чем без неё.

А уж наблюдать, как она наклоняется, оттопыривая пятую точку, или приподнимается на носочки и тянется к полке, позволяя рубашке задраться до максимума и оголить аппетитную попку…

Дима отводит глаза, берёт стакан с водой и залпом выпивает. Не время сейчас пялиться на прелести строптивой журналистки. Они за эти дни и так всю квартиру обтрахали. Пора с этим завязывать, а то совсем крышу сорвёт. И вообще, стоит подыскать Еве жильё. Эта женщина слишком стремительно вошла в Димину жизнь. Живёт с ним, маячит перед глазами полуголая, совращая ежесекундно. Разнюхала про него уже столько, сколько до неё ни одна девушка не знала. Ни одна из тех, с кем Дима спал, не знала про него ровным счётом ничего.

А кто вообще знает о Диме то, что открылось Еве? Только сослуживцы. Даже родители не в курсе, чем именно занимается их сын. Если бы мама узнала, что он обезвреживает террористов и их пособников, то примчалась бы в управление и костьми легла, но сделала бы всё, чтобы Диму уволили. Слишком уж заботливые у него родители. Мать — понятно. Любит без памяти, души не чает в единственном сыне. Ну и отец, конечно, заинтересован в том, чтобы Дима жил долго-долго. Но у папы свой интерес. Не одна любовь там замешана.

Наконец Ева убирает со стола ноутбук, расставляет тарелки с яичницей и бутербродами, кладёт приборы и разливает кофе по чашкам.

— Готово, — торжественно произносит она, плюхаясь на стул.

По ней видно, что готовка, да и вообще все бытовые дела, даются ей, мягко говоря, нелегко. Ева вся раскраснелась, пучок на голове растрепался, а ещё она умудрилась перемазаться в горчице. Дима сцепляет зубы, чтобы снова не расхохотаться.

— Что смешного? — возмущается Ева, видя, что он еле сдерживает смех. — Ешь давай. Остынет.

Они принимаются за еду, и Дима украдкой поглядывает на Еву. По тому, как женщина ест, можно сказать о ней многое. Ева наслаждается поглощением пищи. Закатывает глаза от удовольствия, не жеманничает, не строит из себя невесть кого, запихивает еду в рот не только вилкой, но и руками. В общем, полностью отдаётся процессу. Ей плевать на то, как она выглядит. Диме это нравится.

Он никогда не понимал девушек, которые корчили из себя благородных, ютились на краешке стула, держали спину идеально ровно и, ковыряя вилкой листья салата, без конца твердили о том, что они за здоровую пищу и адекватную диету. Что адекватного в том, чтобы жрать одни зелёные листья как коза какая-то? И в постели те куклы были такие же — ненастоящие, пластмассовые, не умеющие расслабляться. Интерес пропадал сразу же.

Зато к Еве интерес только возрастает с каждым днём, даже часом. Это пугает, и Дима принимает решение, что теперь они будут общаться строго по делу. Еве он явно на фиг не сдался. Нужен лишь, чтобы помог похитителя найти. К тому времени Ева заработает денег, снимет квартиру, соберёт вещи и забудет о Диме. А вот он о ней — вряд ли. Какой там забудет! Втюрится без памяти. Не хватало потом ещё страдать от безответной любви. Нет уж, лучше сразу рубануть, пока не прикипел сильно.

— Я тут изучила информацию, — бойко начинает Ева. — И, по-моему, я была права. В городе орудует маньяк. Так что моя статья не такая уж и идиотская, люди должны знать правду.

— И в чём же правда?

Ева излагает Диме всё, не упускает ни одной детали. И про шесть пропавших девушек, четверых из которых так и не нашли. И про то, что найденные тела были свежими. Даже свои догадки озвучивает.

— Думаю, похищенных может быть и больше. Не у всех же есть друзья и родственники.

— Например, у тебя, — Дима кивает. — Я вчера просмотрел эти дела.

— И?

— Что — и? Твоё дело отдали полиции, а у меня отпуск. Никто и слушать не захотел о том, что все эти случаи могут быть связаны. Обе найденные девушки погибли от удушья. Обе были в белых платьях, но фасон разный. Следов борьбы нет, в крови обнаружен наркотик, который вызывает влечение. Неясно, был ли у них с похитителем сексуальный контакт. Никаких следов ДНК, на изнасилование тоже ничего не указывает.

— Разве это не говорит о том, что это дело рук одного человека?

— Только косвенно. Удушение — довольно распространённый способ расправы. Белое платье есть в гардеробе каждой девушки. Наркотики в крови жертвы — тоже нередкое явление. Так что железобетонных улик нет. Между этими случаями прошло немало времени. Если тут и правда серийник замешан, это сначала доказать надо. Никто вот так сходу не объединит их. Много людей пропадает. Бывает, потом всплывают их трупы. Далеко не всегда эти смерти и похищения связаны в единую цепь.

— Понятно, — вздыхает Ева. — И что мы будем делать? С чего начнём?

— Присмотрела квартиру? — спрашивает вдруг Дима.

— А? — Ева смотрит на него растерянно. — Нет ещё, сегодня займусь.

Она снова утыкается в тарелку, но больше не кладёт в рот ни крошки, просто гоняет пищу по тарелке. Аппетит у Евы пропал начисто. Разумеется, она не думала, что будет жить тут вечно, но почему-то на душе скребут кошки. Хотя чего удивляться его намёку на то, что ей пора съехать? Дима, между прочим, весьма тактично намекнул, если учитывать, что Ева действительно перегнула палку. Сначала фотку нашла, теперь ещё этот список… Видимо, Дима решил, что такая помощница ему не нужна. Тем более ничего нового она ему не сказала, он и так это знал.

Ева молча убирает со стола, моет посуду, расставляет всё по местам. Когда она водружает чистые чашки на верхнюю полку, рубашка задирается, и горячие ладони ложатся на оголившиеся бёдра.

— Чего притихла? — спрашивает Дима и сразу же отстраняется. — Одевайся, пора на выход, — он отвешивает ей смачный шлепок по заднице и покидает кухню.

Ева смахивает подступившие слёзы. Обидно как-то. Почему — непонятно. Обычно она на такое не обижается. Разумеется, вещи Ева соберёт. Сама понимает, что задержалась здесь. Но неужели не мог до завтра потерпеть, а не выставлять вот так? Она же сказала, что ещё не смотрела варианты. К тому же денег хватит лишь на какой-то гадюшник на отшибе. Карту всё-таки обчистили. И пока у Евы купили только одно рекламное место в блоге. Но сегодня в любом случае придётся переночевать в отеле.

Ева стремглав бросается в спальню, срывает с себя домашнюю рубашку, влезает в джинсы, натягивает майку и сразу же начинает собирать чемодан.

— Не понял, — Дима нарисовывается на пороге. — Ты чего делаешь?

— Вещи собираю, — отвечает Ева, не глядя на него. — Не видишь?

— Вижу. Какого хрена?

— Сам сказал: выметайся. Вот я и собираюсь.

— Совсем дурная, что ли? — он подходит ближе, хватает Еву за руку, заставляя прекратить сбор чемодана. — Когда я такое сказал?

— Зачем тогда спрашивал, нашла ли я квартиру? — Ева поднимает на него глаза, и Дима понимает, что она плакала.

— Думал, ты свалить побыстрее хочешь. Не нравлюсь же.

— Дурак! — Ева толкает его в грудь, но сразу же оказывается прижата к ней. — Не трогай.

— Буду трогать, — Дима гладит её по волосам, успокаивая. — Брось ты этот чемодан. Не гоню я тебя. Живи, пока сама уйти не захочешь, — говорит, а у самого сердце чуть ли из груди не выпрыгивает. — Куртку бери, идти пора.

— Куда?

— Любовничков твоих навестим.

— Это кого?

— Ивана и Марка.

— Они мне не любовники.

— Ну один точно был.

— Вы что, ревнуете, начальник? — Ева прячет улыбку.

— Жду в прихожей, — отстранённо произносит Дима и быстро выходит из комнаты.

— Нервный какой, — бормочет Ева себе под нос. — Угораздило же.

Она выуживает из чемодана кожаную куртку, быстро кладёт в поясную сумку самое необходимое и спешит к выходу.

Настроение отличное. И виной всему этот странный и сексуальный старший оперуполномоченный, которому Ева, кажется, и правда нравится. По крайней мере, ей хочется, чтобы это было так. Ведь он-то ей нравится очень-очень сильно. И он наконец берёт её с собой. Ева участвует в настоящем расследовании! Не просто как блогер, фрилансер или журналист, а как помощница крутого парня. Ева очень надеется, что не только крутого, но и хорошего.

Все подозрения на его счёт кажутся ей несерьёзными, притянутыми за уши. Дима успел вскружить ей голову, и Ева сейчас абсолютно необъективна.