Глава 39

— Руслан Заурович, машина подана, — отрапортовал охранник по телефону.

Руслан посмотрел на мать.

— Мне пора в аэропорт, мама. Я улетаю в Москву.

— Когда ты прилетишь еще, сыночек? Родители Даны ждут не дождутся, когда ты сделаешь ей предложение.

— Как только вернусь в Астану, сразу же позвоню ее отцу.

Мать заулыбалась, в глазах стояли слезы. Он посмотрел на нее, не удержался, крепко прижал к груди. Знал, с его помолвкой исполнятся ее самые сокровенные мечты.

— И мама… Я бы хотел, чтобы ты переехала в Астану. После смерти папы тут у тебя ничего не осталось. У нас с Даной появятся дети, и тебе будет, чем заняться в моем доме.

— Я перееду к тебе, Руслан. Как только вы с Даной назначите дату свадьбы, сразу же перееду, — она счастливо выдохнула, прижалась к нему еще крепче, но лишь на мгновение, чтобы потом надолго отпустить.

Он взял свою небольшую дорожную сумку и быстро вышел из дома. Было пасмурно и душно. Собиралась гроза. Руслан сел в машину, и та тронулась с места. Вскоре Адыгея осталась позади. А спустя два часа самолет уносил его в Москву.

Дана. Его невеста. Юная, красивая девушка из знатной адыгейской семьи. Волосы черные, длинные, глаза серые. Фигура, будто выточена из камня самым искусным скульптором. Как ее отец радовался, что Руслан обратил внимание на его младшую дочь! Он был готов стелиться перед ним. Руслан не любил слишком сладкую лесть.

Но мама так радовалась, что сын наконец решил остепениться после стольких лет одиночества. Он не имел права ее огорчать. Пожалуй, он женится на Дане.

Перевезет ее к себе в Астану, станет сдувать с нее пылинки, дождется от нее своего первенца. Иначе мама, единственный человек на Земле, который всегда был рядом с ним, останется несчастной. Мама не заслужила такой участи.

Сердце самого Руслана давно было мертво. С той самой ночи четыре года назад, когда его бросили умирать на льду в маленьком городке под Костромой, оно так и не ожило снова.

Они с Костей построили фабрику. О, чудо — карьер оказался богатым на золото и медь. За первые годы работы фабрика принесла такую прибыль, что опешил даже Руслан. Они стали миллионерами. Костя радовался, как ребенок.

— Я богат! Я богат! — он катался в пыли карьера, целовал грязную землю, и орал от счастья.

Только Константин мог так искренне веселиться шальным деньгам, которые посыпались на них с Русланом.

Через год закрыли дело о растратах в ювелирной компании «ДРАГМЕТ». Руслан пошел на сделку со следствием, и благодаря протекции со стороны казахстанских властей ему дали условный срок, а вскоре и вовсе сняли все обвинения. Он кинулся было в Кострому, но Олеся уже успела выйти замуж. Руслан не посмел тревожить ее и без того измученное неизвестностью и пережитой трагедией с Ангелиной сердце. У нее есть муж, другая фамилия и влиятельная семья. Ни к чему разводить войну. Это не сделает его маленькую леди счастливой.

Четыре года он прожил, вкалывая на карьере. В короткие отпуска мотался в Адыгею, к матери и отцу. Помогал по хозяйству, работал там на износ, будто он не миллионер, а простой рабочий.

Нога после стычки с бандитами никак не хотела заживать. Поврежденный сустав заменили на металлический, Руслан научился ходить без костыля, но периодические боли давали о себе знать каждый сезон. Его очень выручили в Израильской клинике. Здесь могла позволить себе лечиться только элита.

Президенты, известные звезды эстрады приезжали в Израиль, чтобы поправить расшатавшееся здоровье. По протекции самого министра Казахстана Руслана приняли в клинике, и в последний год он чувствовал себя намного лучше. Хирург действительно творил чудеса с поврежденным суставом.

После последнего курса лечения прошло полгода, и теперь Руслан летел в Москву, на повторную консультацию. Хирург проведет в Москве всего три дня, и к нему на прием будет пытаться попасть огромное количество людей. Руслан знал заранее — всех принять не смогут. Как ни печально, но этим миром управляли привилегии и связи.

Он остановился в гостинице «Националь». Секретарь забронировала для него огромный номер с вычурной мебелью из темного дерева. Руслан никогда не любил гостиницы. Ему не нравилась суета, круглосуточно царящая в Москве. Его душа требовала простора и высоты, а в столице России можно было задохнуться. Но ближайшие дни он проведет здесь, в роскошном президентском номере, и с этим придется смириться.

Его встреча с врачом назначена на завтра, а значит, сегодня он может провести время в свое удовольствие.

Руслан спустился в ресторан, внимательно изучил меню, прежде чем заказатьужин. С некоторых пор он стал придирчивым. Огромное количество денег на его счетах в собственном банке постепенно делали свое дело. По версии «Forbes» в прошлом году он увеличил свое состояние почти на пятьсот миллионов долларов и занял прочное пятое место среди пятидесяти богатейших бизнесменов Казахстана.

Официант вытянулся по струнке, предлагая фирменные ресторанные блюда. Руслан с легким пренебрежением заказал ужин и бутылку самого дорогого коньяка. Ему хотелось расслабиться в этот вечер.

Лед медленно таял на дне стакана с минеральной водой, коньяк стыл в красивом пузатом бокале на короткой ножке, а Руслан переписывался со своей юной невестой. Его смешила ее наивность и избалованность. Ему было уже тридцать шесть, и девятнадцатилетняя Дана казалась ребенком. Как она сможет воспитывать их общих детей, если она сама еще маленькая девочка?

Чем быстрее пустела бутылка коньяка, тем сильнее ныли раны, так и не затянувшиеся в сердце. Хоть Дана и была совсем юной, но она ни капли не напоминала Руслану Иду. Сестра так и осталась где-то глубоко в сердце. Она уже не снилась ему, нет. Не приходила по ночам. Он окончательно похоронил ее. Он тосковал только по одной женщине — его маленькой леди, ставшей женой жестокого Михаила Воронцова. По той милой и нежной Лесе, которая смотрела на него глазами Иды, и которую он хотел забрать в Астану.

От Даны приходили глупые сообщения, она слала ему смешные смайлики, но чем сильнее коньяк окутывал разум, тем меньше ему хотелось ей отвечать, и он просто отключил телефон, погрузившись в такую привычную за годы одиночества тоску.

Допил коньяк, расплатился по счету и поднялся в свой дорогой номер.

А потом, до самого утра, его мучили видения, в которых он бродил в густом тумане и искал кого-то близкого и родного. И этим близким и родным человеком была вовсе не Ида. На протяжении последних лет в кошмарах он мечтал обрести Лесю.

Знал, сердцем чувствовал — она в беде, тонет в непроглядной густой белой массе, что окутывала его со всех сторон. Только ему так ни разу и не удалось поймать ее за руку в этом густом тумане.

На следующее утро, раздраженный и не выспавшийся, Руслан приехал на встречу с израильским хирургом немного раньше назначенного времени. Прошелся по коридору арендованного офиса, с нетерпением постучал по наручным часам стоимостью несколько тысяч долларов, поправил серый пиджак из тончайшего хлопка. В приемной слышались женские голоса.

— Вы просто не можете нам отказать! Вы даже не представляете себе, на что мне пришлось пойти, чтобы привезти сюда сына! Пожалуйста, запишите нас на прием! — умолял сидящего за столом секретаря женский голос.

— Извините, все места на консультации были распроданы заранее.

— Я заплачу любые деньги, только примите нас, — продолжал звенеть дрожащий голос. Заплакал ребенок.

— Нет, ничего не получится. Свободных мест больше нет. Всего хорошего.

Дверь распахнулась, и Руслан едва уклонился, чтобы женщина с хнычущим мальчиком на руках не сбила его с ног.

— Простите, — не поднимая глаз, раздосадовано буркнула она Руслану.

И он узнал ее. Как в тумане, крепко схватил за руку.

— Леся! — против воли вырвалось из груди.

Она остановилась, как вкопанная. Пораженная случайной встречей, смотрела на него, не отрываясь. Ребенок у нее на руках на мгновение затих, и теперь на Руслана смотрели две пары заплаканных карих глаз. Мать и сын глядели на него именно так, как когда-то, десять лет назад могла смотреть Ида.

У Руслана что-то оборвалось внутри. Захотелось схватить ее, сгрести в охапку и осыпать поцелуями. Словно не было тех четырех лет, что он вкалывал на карьере. Была только она. Она одна, его маленькая леди.

— Что ты здесь делаешь, Леся? — едва дыша, выдавил из себя Руслан.

— Хотела показать сына специалисту. У него травма с рождения. А меня не приняли. Видимо, для таких, как я, здесь нет места. — Она с горечью взглянула на мальчика и прижала его к сердцу. Глаза цвета крепкого кофе против воли тут же наполнились слезами от отчаяния и разочарования.

— А где его отец, Леся? Почему ты здесь одна? — сердце прожгла ревность.

Сложись обстоятельства иначе — и этот малыш с глазами как у Иды мог бы быть его родным сыном.

— Его отцу все равно, что происходит с ребенком. Все, что он может, это поднимать на меня руку да трахать шлюх, попутно нюхая кокаин у себя в ресторане.

В ее голосе сквозило презрение. На лбу пролегла глубокая морщинка. Только сейчас Руслан заметил у нее под глазами темные круги, следы усталости и стресса.

Она стала еще тоньше, чем раньше. Видимо, замужество не сделало ее счастливой.

— Ладно, нам пора, — Леся взглянула на него с отчаянием и болью. В глазах блеснула дикая горечь от когда-то несбывшихся надежд.

Ее взгляд пробил в его сердце мертвую стену, и оно, будто очнувшись от долгого сна, забилось сильнее.

— Не уходите, я знаком с врачом лично. Я попрошу его о консультации для вас, — он мягко коснулся ее руки.

Леся вздрогнула.

— А так можно?

— Вас примут вместо меня. В конце концов, я могу и слетать в Израиль, если это будет необходимо.

— Даже не представляешь, как я буду тебе благодарна, если хоть что-то сдвинется с мертвой точки.

Он взял ее за руку и решительно потянул за собой обратно в кабинет. Он просто не мог себе позволить отпустить ее снова. Ему казалось, если она исчезнет за дверью лифта и растворится в шумной толпе, он этого не переживет.

О, чудо, их приняли через десять минут. Знаменитый хирург — невысокий, худощавый еврей в очках с толстой оправой и белоснежной улыбкой, долго изучал историю болезни мальчика, ощупывал ножку. Тут же, в соседнем кабинете, Тимуру сделали рентген.

— Как давно вы даете ребенку успокоительные средства, прописанные неврологом? — хмуро поинтересовался хирург, когда ему на стол легли результаты рентгена.

— Все время, — отозвалась Леся. — Он не спит почти.

— У него из-за этого есть небольшая задержка в развитии, вы это знаете?

— Да, он почти не разговаривает.

— Немедленно отмените таблетки! Ваш ребенок не спит совсем не потому, что у него не в порядке нервная система. Он не спит, потому что ему больно.

— Больно? — опешила Олеся. — Но он не жаловался на боль.

— Он с ней свыкся. Травма ведь у него с самого рождения?

— Да, на седьмом месяце беременности я попала в аварию.

— Я пропишу ему противовоспалительные и обезболивающие средства. Фенибут и остальные седативные таблетки немедленно отменить. Как только воспаление на суставе пройдет, ему потребуется операция. Иначе он навсегда останется инвалидом.

Хирург что-то писал размашистым почерком в истории болезни, выписывал новые лекарства, а Олеся пребывала в полной прострации. Она и подумать не могла, что ее маленький сын кричит по ночам от боли.

Руслан сидел рядом с ней и мальчиком на мягком кожаном диване, отстукивая пальцами дробь на подлокотнике. За те минуты, что они провели в кабинете врача, его мысли отчаянно крутились вокруг внезапной встречи с Лесей и ее маленьким сыном.

Как только они вышли из кабинета, он взял у нее список лекарств и внимательно пробежался по нему взглядом.

— У тебя есть деньги на лекарства, Олеся?

— Надеюсь, того, что перевел свекр, мне хватит, — уклончиво отозвалась она.

— Ты здесь совсем одна?

— Нет, с Марисой. Она ждет внизу.

У входа действительно стояла мачеха. В модных джинсах, свободной тунике, в туфлях на высокой платформе — она всегда была неотразима, бросая вызов времени и возрастным ограничениям.

— Ну, Леся? Есть надежда, что доктор снизойдет до нас?

— Он нас принял, — Олеся вдруг осознала, что ей все же удалось попасть на прием.

— Только я забыла оплатить консультацию, — тут же схватила она Руслана за руку.

— Мой прием давно оплачен. Пусть это будет подарком для Тимура, — заглядывая ей в глаза, улыбнулся он. — И я буду рад, если ты поужинаешь со мной сегодня.

Он сжал ее ладонь в своей. Заглянул в родные глаза, мысленно умоляя о встрече.

Тепло его руки резануло по сердцу, словно нож. Леся не удержалась, сжала пальцы его руки, когда-то такой желанной и любимой, в ответ. Прикрыла на секунду глаза, украдкой наслаждаясь мгновением счастья.

— Соглашайся, — кивнула Мариса, которую еще ни разу не подводила интуиция. — Я побуду с Тимуркой.

— Возьми визитку. Это адрес моей гостиницы. Ровно в шесть часов вечера я буду ждать тебя у входа. — Не отрывая взгляда от ее глаз, он достал из кармана пиджака бумажник и вложил ей в руку визитную карточку «Националя». — Возьмешь такси, я его оплачу.

— Х-хорошо, — сжав в руке визитку, сглотнула Леся.

Он остановил для них такси, помог забраться на заднее сидение вместе с ребенком. Леся обернулась, прежде чем машина двинулась с места. Ей все еще не верилось, что судьба столкнула ее с любимым мужчиной на пороге московского филиала израильской клиники. Руслан улыбнулся, взмахнул рукой.

— Я буду ждать тебя сегодня вечером, — сказал на прощание и захлопнул дверь.

Такси скрылось из вида, а он все стоял на тротуаре. В голове шумело, сердце бешено колотилось в груди. Ступор, в который он впал четыре года назад, замерзая на льду, прошел, будто с глаз резко упала вязкая пелена. Его маленькая леди одна борется за ребенка. Она несчастлива в браке. И она до сих пор любит его, об этом кричал ее полный отчаяния взгляд.

Решение пришло мгновенно, изнутри. Он даже не раздумывал над этим. Никакой помолвки с адыгейской невестой не будет. Руслан обязан вернуться в Кострому. Кое-кому пришло время платить по счетам.