Глава 12. О битве света и тьмы, пробуждении и взломе

Растус напал исподтишка: метнул усиленную молнию, лишь только отвернулась. Хотя, разве я ожидала другого? Трусость он доказал раньше, а также лживость и алчность.

Я рефлекторно присела на корточки, прячась за скамейку. Она-то меня и спасла, приняв удар на себя. Каменный подлокотник крошевом брызнул в стороны. Плотная ткань пиджака надежно защитила меня, а вот Шафл успел только прикрыть рукой глаза. На его лице проступили багряные капли: не смертельно, особенно для врана, но неприятно и обидно.

Он взвыл, опалив яростным взглядом, точно это я напала на него. Ожидать новой опасности не стала: кинула сетью, чтобы наверняка. Он успел частично нейтрализовать заклинание, но по рукам и ногам оказался спеленат.

Я торжествующе взвизгнула и поднялась, дабы как следует позлорадствовать и насладиться победой. Призыв тьмы застал врасплох. Сеть-то обычная: магию не блокирует, как и тьму, которая является частью врана. Даже такого дефектного, как он.

Я помчалась вдоль стены, стремясь увеличить расстояние, и уже знала: не успею. Слишком много, слишком быстро, слишком внезапно. Все слишком. Да и расстояние плохая преграда от тьмы. У середины дома остановилась и обернулась, следя за приближением того, от чего не защититься магией.

Шафл хрипло смеялся, глядя как я останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к опасности. Как закрываю глаза и равномерно дышу. Он продолжал смеяться, когда чернота поглотила меня полностью.

А я мерно дышала, отсчитывая мгновения. Нет, не последних секунд жизни. Мгновения до начала, ибо тут важно не промахнуться и ударить на пике. Ох, не хотелось раскрывать способности и второй дар, но выбора нет. Раз убежать не вышло, придется спасаться так.

Я прислушалась к внутреннему чутью, отслеживая сгущающийся мрак. Он становился осязаемым. Обрастал щупальцами, свернутыми в тугие жгутики, что тянулись, жадно причмокивая с кончиков отростков беззубыми ртами.

Они приближались, а я призывала себя не торопиться. «Рано, рано, рано», – набатом стучало в голове. Силу сдерживала до тех пор, пока несколько самых быстрых ни приблизилось на расстояние вытянутой руки. Медленно погрузила их в свет, хорошенько очищая, чтобы легче усвоить.

Тьма завизжала. Щупальца ринулись назад, спасаясь от принудительного приобщения к свету. Напрасно, теперь уже не выпущу. Не для того выдала дар, чтобы отпускать. Обратного пути нет.

Визг усилился, а чернота распалась на серые пятна, которые продолжали светлеть, бледнеть, истончаться. Минута и они исчезли, а я злорадно посмотрела на Растуса, побледневшего до испарины, и жестко усмехнулась: боится.

Тьма не прощает предательства, а он предал, указав на непроверенного лика. Дар, поглощать тьму и превращать в свет, среди ликов очень редок, но встречается. Расплата за встречу с подобным «осветлителем» всегда одинакова.

Тьма возникла внутри Шафла. Она тонкими ручейками высказала из него, превращаясь в широкие протоки, и потихоньку заполняла целиком. Выжигала, уничтожала изнутри.

Он не кричал. Не смог. Только неверующе смотрел на струйки и закрывал их ладонями, точно надеялся заткнуть дыры в самом себе. И крутился. Крутился все быстрее и быстрее, пока не упал, глядя в небо стеклянным и абсолютно черным взглядом. Кожа темнела еще стремительней, и через несколько секунд он походил на вымазанного сажей. А еще через несколько – от него остался только костюм, тряпочкой осевший на пол.

Темнота ушла, а меня продолжало лихорадить. И понимаю: все сделала правильно, да и выбора не было. Но наблюдать смерть в новинку, тем более такую. Уснул и не проснулся – это одно, а вот так – несравнимо.

Я возвращалась на подгибающихся ногах и цеплялась за стену до побелевших пальцев. А за углом кое-как обогнула притихших охранников:

– Мы не успели. Простите, – шепнул, должно быть, главный среди них. – Но мы видели нападение. Пусть и издалека. Вы защищались. Мы подтвердим.

Остальные согласно затрясли головами, а я побрела дальше. Как доковыляла до комнаты не помню. Меня мутило, а душ не принес облегчения.

Когда вошел Артур я так и лежала, таращась в стену. Он лег напротив и погладил по голове точно маленькую девочку. Непонятно, но стало легче. Я ожидала несколько иной реакции. Обычно меня боятся враны. А может, ему просто не доложили еще?

– Здесь был Растус? – глупый вопрос, знаю, но захотелось удостовериться, что произошедшее не бред воспаленного воображения. Я даже повернулась для этого.

– Был, – негромко ответил он, избегая смотреть на меня. – Приходил, якобы, извиняться. Я, конечно, не поверил, но извинения принял. Проводил до двери, а нужно было до калитки. Патруль уже уехал. Магический след четкий. К тебе претензий нет.

Дышать стало легче. Ненамного, но все же.

– Ты Искра? – Вот он и спросил то, что беспокоит больше всего. Я кивнула не в силах говорить. – Почему раньше не сказала? – он правильно расшифровал мой ошарашенный взгляд и пояснил: – Я бьюсь над загадкой господина Гринса столько времени. А ты, оказывается, можешь решить ее за пару секунд. Смешно наблюдать за мучениями?

– Враны сбегают от меня как от прокаженной, лишь только узнают о способностях. Я давно научилась молчать о даре. Тем более, второй на откуп как раз имеется.

Мне таки пришлось заговорить. Слова дались легче, чем ожидала. Настолько легче, что призналась:

– Я не хотела, что бы и ты избегал меня.

– Разве я избегаю?

Я, вновь, уставилась в стену. А что сказать? Нас связывает только дело господина Гринса. Разберусь, и он не войдет сюда.

– Я уверен, ты не используешь дар напрасно. Я видел, как он действует. Обычно одного такого зрелища достаточно, чтобы больше не «баловаться». Ты даже пыталась сбежать.

Я механический кивнула и все же пояснила:

– Я применила его впервые. Видела тоже первые раз. Мне мысли, что могу легко убить, хватало, чтобы не пользоваться.

– Все верно. Пресветлая другим этот дар и не даст. Только тем, кто не использует во зло. Боги умнее нас.

Я не нашлась, что ответить: развернулась и молча смотрела в ответ. Да и сложно объяснить эмоции. Поверила ли я? Не знаю! Время покажет, щиты с эмоций он так и не снял. Может, забыл, а может и нет. Но как хочется верить, что есть во всей Темной империи один вран, который меня не боится и не мечтает сдать патрулю. Как хочется верить…

Не знаю, сколько мы лежали и молчали, глядя друг на друга и не отпуская рук. Время мало имеет значения. Теперь знаю точно, как и то, почему драконы никогда не торопятся. Мы переплели пальцы и так и не разжали их, пока я не почувствовала, что могу говорить.

– Поехали к хоспиталь.

– Ты сможешь после… Может завтра? – уточнил Артур, посматривая на меня с беспокойством. Руки он так и не убрал.

– Не будем откладывать. Он и так долго ждал.

Доставил нас молчаливый Чени, который с суровым выражением лица выглядел старшего обычного. Сколько же ему на самом деле лет? В последнее время я так часто ошибаюсь, что ни в чем не уверенна.

Сестрички в хоспитале испуганно на меня посмотрели, но лишь увидели, что я под конвоем Артура, заулыбались. Выходит, не знают о его стычке с лекарем, иначе бы так не радовались.

Нам без лишних вопросов указали на ту же палату, что и в предыдущий раз, на том же третьем этаже. Только сейчас она выкрашена в кислотно-зеленый цвет. Господин Гринс еще более грязный и худой, ничего не замечал и вел неспешный разговор с невидимым собеседником. А у меня немедленно разболелась голова, так что шла практически на ощупь, прикрыв глаза.

Сестричка удалилась, лишь только мы пришли. Удивительно, что она сюда заходит! Мне через минуту хочется бежать. Артур благоразумно устроился у двери, а я храбро подошла поближе к пациенту, уселась напротив на полу.

Тьма вокруг больного некуда не делась: стала плотнее, а кокон разросся на половину комнаты. Он напоминал рой, который непрерывно жужжал, кружил, жалил. Только Гринс этого не замечал. Он слабо отмахивался от чересчур назойливых кровопийц и блаженно улыбался.

Я призвала свет и всмотрелась внимательней. Ничего нового не открылось. Все это уже видела, как и девушку в блестящем платье старинного покроя. Призрачная незнакомка посверкивала чешуйками и тонкими острыми коготками. Но если у кого-то и могли остаться сомнения в расе, то ультрамариновые волосы безошибочно выдавали драконессу.

Только драконы рождаются с волосами всех цветов радуги. У вранов волосы в основном темные, а у ликов – светлые. Хотя последние редко используют настоящий облик и цвет волос.

Невеста? Жена? Возлюбленная? Не важно, главное призрак надежно удерживает внимание господина Гринса. Хотя, немного завидно. Я тоже хочу, что бы на меня так смотрели.

Отринув лишние мысли, всмотрелась в девушку. Из ее спины выходили тоненькие ниточки черноты, что вливались в общий кокон. Порождение тьмы, но какое красивое и искусно созданное. Ладно, пора уничтожить очаровашку с гнилым нутром.

В этот раз пика не ждала. Сконцентрировалась, примерилась к ближайшим «пчелкам» и втянула их в шарики из света. Тьма забеспокоилась, жужжание усилилось. Точки бросились ко мне, стремясь напасть первыми, но попали в заготовленную ловушку.

Я разбросала множество маленьких шариков света перед собой, чтобы задержать рой и уничтожить. Маленькие помощники безжалостно укутывали капельки тьмы, которые серели, светлели, исчезали.

Девушка пошла рябью, как картинка в испорченном дальновиде, а Гринс вскочил на ноги. Пошатнулся и упал. Он с ужасом смотрел на изменяющуюся красавицу, на бездну, что светлеет, схлопывается.

Я тоже смотрела и меня колотило от ужаса. Не из-за девушки, а от осознания, что могла и не справиться. Кто бы это ни устроил, он очень силен или тщательно подготовился, позаботившись о подпитке извне.

Встать не получилось. Я непременно упала бы, как и излеченный пациент, кабы не скорость и сила Артура. Он поймал, перенес на диван и позвал сестричку, с которой столкнулся сразу за дверью палаты.

– Но…но…но, – пролепетала она, разглядывая Гринса, который с недоумением осматривался и больше не пытался встать. Ликеса жалобно посмотрела на нас и вдруг опрометью кинулась вон.

Через несколько минут палата заполнилась лекарями. Прибежали и враны, и лики. Все они суетились вокруг пациента и посматривали на нас. Точнее на меня.

– А вы привлекали к лечению Искорок? – я вздрогнула, услышав вопрос, и не сразу сообразила, что исходит он от Артура.

– Не шибко-то их привлечешь, – ответил лекарь-лик, возрастом этак вдвое старше меня, – Среди нас таковых нет. А они о своем даре не кричат. Следов он не оставляет. Опасный это дар. Боятся Искры и правильно делают.

Это верно. Одному врану я легко дала отпор. А если их несколько и все сильные? Задавят числом. Так что, в молчании сила и долгая жизнь. Все Искорки это знают.

– И ты не рассказывай, – обратился лекарь ко мне. – Хотя, если будешь иногда помогать нам, будем рады.

– Не бесплатно, конечно, – вставил лекарь из вранов. – И молчание гарантируем.

– Я подумаю, – кивнула я, зная, что точно соглашусь. Сложно из опасного дара извлечь большую пользу, чем работа с серьезными проклятьями, коих у вранов предостаточно.

– Мы вернемся позже, – сказал Артур, помогая мне подняться. – Когда он будет готов к общению.

И с этим я мысленно согласилась. Гринса сперва нужно в нормальный вид привести, а уж после допрашивать. И для этого мы лекарям точно не нужны.

Обратно возвращались в более тягостном молчании, чем до этого. Не знаю, о чем думал Артур, а я разгоняла картины мрачного будущего. С другой стороны, это тот случай, когда правда лучше красивой лжи. Жаль, повлиять на решение никак не могу. Он и раньше мало интересовался мной, теперь трижды подумает. Эх, не везет мне с вранами.

Я улеглась спать, не ужиная, не умываясь и с уверенностью, что не усну. Но усталость и израсходованный резерв помогли «отключиться». А утром проснулась жутко голодной и противной самой себе. Это же надо так устать, чтобы прийти и лечь спать в той одежде, в которой была на улице.

Душ принимала медленно и старательно оттягивала завтрак. К тому же цветы за окном в саду пахли просто одуряюще, вызывая мерзкий привкус во рту. Зато штрафы и риалы больше не волновали: реальность и встреча с Артуром гораздо страшнее. Нотариус здоров и больше нет препятствий между мной и патрулем.

Я даже не пошла на «рабочий» завтрак, ограничившись собственным на балконе. Да только воспитанник неплохо изучил мои привычки, ну и, перехитрил.

– Ты что делаешь? – настороженно спросила я, следя, как он левитирует тарелки из комнаты к столику, который считала неприкосновенным. И даже цветы в саду, чей запах доносился сюда, не мешали так думать. Я столько раз здесь завтракала в тишине и спокойствии, что позабыла о соседе по балкону.

– Завтракать собираюсь, – он уселся напротив. Переставил тарелки в только ему понятном порядке, и одну придвинул ближе.

– А почему тут? – Я вперила в него пристальный взгляд, чтобы не вздумал врать и выкручиваться.

– Потому что это и мой балкон тоже, и мне тут нравится, – ответил он с таким невинным видом, что подозрения утроились.

– Они уже едут да? – спросила я, почему-то, шепотом.

– Нет, это мы отправимся к ним.

– Я? Добровольно? Ни за что! – Вот уж придумал. Сдаваться точно не собираюсь. Пусть и не надеется. Ух ты, он растерялся. То-то же, а он думал я сдамся?!

– Тебе не интересно, что он расскажет?

– Да все они говорят одно и тоже. Я их стольких перевидала.

Вот, пристал, а?!

– Кого, Иза? – он так искренне удивился, что я засомневалась о предмете разговора. Он подождал ответа, не дождался и пояснил сам: – Я говорю о господине Гринсе и его внезапной болезни. А ты?

– А-а-а! Так и я о нем же, – ответила я и подпрыгнула в кресле от переизбытка эмоций.

– Иза, Иза, – только и покачал он головой, не оставляя сомнений, что мысли опять разгадал верно.

Я неожиданно обнаружила, что погода отличная, цветы пахнут не так уж и сильно, а завтрак очень вкусный. Аппетит вернулся, а ироничная улыбка Артура больше не раздражала. Быстро поела, быстро переоделась, выбрала внешность из тех вариантов, что использовала раньше, и помчалась к мобилю.

В хоспитале сестрички заулыбались при виде нас и наперебой затрещали:

– А господин Гринс ждет вас. Второй этаж.

– Вставать ему пока не разрешают. То есть пытаются не разрешать.

Мы приободрились, взлетели по лестнице и без стука ворвались в палату. Жуткий зеленый цвет исчез, сменившись на бежевый. А сестричка впервые не вышла к нам навстречу.

– Вам нельзя вставать, – послышался жалобный голос. Встрепанная ликеса суетливо бегала вокруг кровати и махала руками на неугомонного пациента, который порывался подняться. Она выглядела замученной и несчастной, он – сердитым и энергичным.

– А это вы! – воскликнул она, завидев нас, и тяжело вздохнула, когда господин Гринс-таки поднял и церемонно представился.

Правда простоял недолго и скоро с неловкой улыбкой уселся обратно.

– Вам не помешает, если…

– Ни в коей мере, – отозвался Артур, и взбудораженный нотариус улегся обратно. Сестричка тут же успокоилась и повеселела.

Эх, я давно заметила, что уговоры – бессмысленное занятие. Достаточно один раз позволить, и оппонент самостоятельно приходит к тому выводу, который и требуется. Тогда как на бесконечные беседы можно потратить не один час.

– Мы можем побеседовать наедине? – ликеса кивнула с такой готовностью, словно только и ждала подходящего предлога сбежать от утомительного пациента.

– Вас интересует завещание? – спросил господин Гринс.

– Не только. Все события предшествующие болезни тоже.

– С чего лучше начать?

– Как вам удобней.

Мужчина кивнул, откинулся на подушки и уставил взглядом в потолок. Он молчал так долго, что показалось, будто забыл про нас. А потому едва слышный надтреснутый голос прозвучал барабанным боем…

…В ту ночь я поздно лег спать. Только погасил свет, раздался стук в дверь. Скорее даже грохот. В дверь тарабанили так неистово, точно за ними гнались светлые со всего мира. И это вместо того, что бы воспользоваться звонком.

Я допрыгнул до холла в два гигантских скачка, один из которых пришелся на прыжок со второго этажа. Призвал тьму, чтобы сразу вступить в бой, и отворил дверь.

За ней обнаружился Георг, который не сообразил, что уже услышан. Мне пришлось отклониться, увернуться и дать ему по уху, чтобы очнулся. Пропуская его внутрь дома, осмотрел улицу: никого. К чему этот тарарам?!

Пока я воевал с несуществующим противником, Моро метался по гостиной. Широкими шагами он испещрил светлый ковер и забрызгал капельками грязи. Одно это стоило того, чтобы выставить его за дверь, но я сдержался. Запустил заклинание очистки и ковра и твоего отца, который выглядел растревоженным. Плеснул коньяк, левитировал бокал точно ему в руку, а сам уселся в кресло и приготовился слушать.

Угощение он обнаружил не сразу. Несколько пахучих капель достались несчастному ковру, на чью долю в ту ночь выпало немало испытаний. Георг так и не почувствовал бокал, зато учуял запах и залпом опрокинул в себя содержимое.

– Я боюсь! – сказал он, наконец, и уселся в кресло напротив меня. Я добавил коньяка и кивнул в знак того, что готов слушать. – Ты веришь в предчувствия? Веришь?

– Я старый прагматик и верю только цифрам и фактам. Ты же знаешь это.

Он качнул бокалом и посмотрел на янтарную жидкость. И так долго удерживал взгляд, как будто там внутри скрывалась одному ему известная истина.

– Я не вернусь, – наконец, тихо произнес он. – Она меня не отпустит. Я так чувствую.

– Кто не отпустит?

– Эль.

В эту секунду я понял, почему он так загадочно разглядывал коньяк. Небось, немало принял, раз собрался в гости к покойнице, да к тому же уверен, что она не отпустит.

– Я трезв и понимаю, что говорю, – горько усмехнулся он. – Опыты. Мои опыты. Ты помнишь их?

Я молча кивнул, ибо разговоров о прорыве и сенсации выслушал достаточно. Гораздо больше, чем прикормленная Георгом кучка псевдоученых того заслуживает. Он спускал на этих бездельников состояние, а я никак не мог это остановить.

– Они дали результат. Веришь? – он махнул рукой, подскочил и вновь заметался по комнате, точь-в-точь зверь, запертый в клетке. – Они смогли, представляешь? А я, ведь, не верил. До последнего не верил.

– Зачем платил? – я смотрел на него во все глаза. Это выходит за пределы моего разумения. Если понимал, зачем платил?!

– Из-за Артура. Я и так задолжал ему. Ему нужна мечта. А мне не сложно.

Да, это то, что мне понятно. Сам когда-то поступил также. Георг умолк, задумчиво разглядывая темноту за окном. Я так и не дождался продолжения и потому напомнил:

– Опыты.

– Ах да, – спохватился он. – Они нашли способ контактировать с ушедшими. Схема пока не отработана и бывают накладки. Я собираюсь… поговорить… и у меня не хорошие предчувствия.

– Так откажись! Это твои деньги. Тебе и решать.

Он вздохнул и вновь отвернулся к окну. Молчал еще дольше, заговорил сам:

– Тогда согласится Артур. Он хочет вызвать Эль. Вот, я и подумал. Лучше сам поговорю с ней.

– А перенести эксперимент никак? Доработать сперва?

– Теоретическая база подготовлена. Первые опыты были успешными. Нужны добровольцы для корректирования данных. Ты же знаешь, какой мой сын упертый. Он выбрал Эль и ничего не хочет слушать. А я не готов допустить его к опасному эксперименту.

Наконец до меня дошел весь ужас патовой ситуации, когда и понимаешь, и помочь не можешь. Я знал Артура больше по скупым рассказам Георга, но того, что знал, хватало: действительно проблема.

– Я вот зачем пришел, – тем временем сказал давний друг, – составь для меня завещание. На всякий случай. Я не прощаюсь. Нет. Но ты составь, а?

Половину ночи я провел за бумагами: записывая, оформляя, визируя. Георг ушел лишь под утро. Мне казалось, он успокоился, но, стоя перед входной дверью, он вдруг сказал:

– Спрячь дубликаты бумаг. Пусть будут.

Он ушел твердой походкой и даже пошутил на прощанье. Я поверил, что это все лишь домысли. Почти поверил. А через десять часов во врун-ете появилось известие о гибели главы дома Моро в результате несчастного случая…

…Нотариус умолк, и мы не торопили его. Он все смотрел вдаль невидящим взором и шамкал губами, точно продолжал неслышное повествование. А может, смотрел картины одному ему видимого прошлого. Позже он продолжил…

…Несколько дней прошли, как в тумане. Я корил себя за то, что недостаточно серьезно отнесся к словам друга, не поговорил с его сыном, не сделал все, что мог. Наверное, вмешайся и ничего бы не изменилось, но тогда казалось, что я единственный мог повлиять на ситуацию. Предотвратить.

Чтобы узнать подробности, направился в поместье Георга. Бывшее. Надеялся выразить соболезнование и выспросить хорошенько. Привратник провел прямиком к Дайне. Не та, кого хотел бы увидеть. Но его действия понятны. До вступления в силу завещания, она остается хозяйкой дома.

– О, господин Гринс, как хорошо, что вы пришли. Как хорошо! – воскликнула она, едва я вошел.

Ее радостный возглас мне показался вовсе не уместным. Она суетливо подскочила с дивана, на котором сидела, и лично проводила меня в кресло. Дальнее. На другом конце комнаты. У камина. И сама же уселась напротив.

– Я бы хотел видеть вашего сына и ему лично также принести соболезнования, – после соблюдения приличий, я сообщил заготовленное объяснение.

– Ох, мне так жаль. Так жаль, – Дайна снова вскочила, подлетела ко мне и зачем-то схватила за руку. Право, более не уместного жеста не встречал. Мы едва знакомы. – Артура нет дома. Он… он скоро вернется! Чаю?

Что мне оставалось?

Чай принесли немедленно. Отменный, я вам скажу, как и угощение. Если бы не вдова, я бы чудесно провел время. Она то лично подкладывала мне угощение, то хватала за руку, то извинялась и ни с того, ни с сего уходила, чтобы вернуться более взбудораженной. Она сыпала вопросами, не слушала ответы и тут же задавала новые.

Каюсь, я недостаточно знаком с женой друга, чтобы оценить поведение, но оно мне показалось престранным. Я все больше убеждался в том, что она не в себе. И что Грег был прав, говоря, что Дайна сильно изменилась. Не внешне, нет. Внешность, как и раньше, на высоте. Хотя в царящем полумраке не удивительно, что она выглядит загадочно и броско.

Лишь один ответ ее действительно заинтересовал.

– Я так нервничаю. Так нервничаю, – повторяла она, в который раз подбегая ко мне, – Жоржик ведь даже завещания не оставил. Как бы проблем не возникло!

– На этот счет не волнуйтесь. Завещание у меня! – Я счел должным ее проинформировать, и тут же пожалел об этом. Она дернулась, как от удара, и расширенными глазами посмотрела на меня.

– Но… но… но вы, ведь… ведь, огласите его? – Мне показалось, что ей больше хотелось получить вожделенную бумагу, а не услышать ее содержание, но я смолчал.

Коротко кивнул и распрощался, чтобы еще чего не выболтать. Я покинул поместье, раздраженный до крайности и раздосадованный тем, что так и узнал ничего о смерти друга, которого, кажется, подставил уже после этого.

В поиске малейших подробностей направился к Шафлам, с которыми Георг сотрудничал. Насколько знаю, друзей у него не было, но я глупо понадеялся найти там Артура. Должен же кто-то вести дела.

Растус охотно принял меня. Он, как и всегда, слащаво улыбался, много и не к месту говорил, и отвешивал намеки со значительным видом.

– Расти, а что ты знаешь о гибели Георга? – спросил я прямо, ибо не люблю витиеватости.

– Жуткая история, да? – он повел бровями, и я приободрился. – Возраст-то для врана не значительный вовсе. Жить да жить. Мне до сих пор не верится. Хотя, я всегда знал, что этим закончится. Всегда…

Больше я не слушал, дождался окончания пустопорожней тирады и откланялся. А на пороге дома Шафл младший спросил:

– Так, кому старик все оставил-то?

– Информация не подлежит разглашению, – приструнил я нахала, стараясь не выдать как поражен знанием.

Потом был офис, деловые поездки, встречи – все как обычно. Домой вернулся только поздно вечером и сразу кинулся к сейфу. Не знаю, что меня подтолкнуло. Предчувствия? Я не верю в них!

Не верил, когда не нашел завещания Грега и еще кое-каких бумаг. Не верил, и когда в комнату вошла она.

Разум подсказывал мне, это обман. Она не может быть тут. Не может. И я верил ему. Верил. Ему, а не ей. А вот…

…господин Гринвс сокрушенно умолк.

Кажется, мужчине было неловко признаваться в том, что глупо попался в ловушку тьмы. Я же наоборот зауважала. В проклятье вбухали столько сил, что он вовсе не должен был ощутить неправильность происходящего.

– Еще один вопрос. Господин Гринс, вам знаком вот этот нотариус? – Артур создал иллюзию того вертлявого толстячка, которые обвешан украшениями побольше меня.

Ой, я же так и не рассказала.

Нотариус пристально посмотрел на иллюзию, приблизил картинку, увеличил и виновато улыбнулся:

– Увы. Но я знаком далеко не со всеми. Это ни о чем не говорит.

– Конечно, конечно, – вежливо отозвался Артур, но подумал, явно, другое. – Спасибо, что рассказали. Поправляйтесь. Встретимся позже.

– А? – засуетился Гринс и сел на кровати, но мой подопечный слегка качнул головой и выразительно глянул в ответ.

– Очень жаль, что бумаги пропали, – добавил он, и нотариус серьезно посмотрел, кивнул и пробормотав:

– Сожалею. Я не справился.

Из хоспиталя мы вышли в молчании, переосмысливая услышанное. Меня терзало любопытство и мучительно хотелось знать кто же такая Эль. Мысли о ней затмевали все остальное. Но Артур смотрел точно перед собой и до того мрачно, что влезать с глупостями не рискнула. Только пискнула, когда обнаружила, что аэромобиль летит не к дому.

– А мы куда теперь?

– К нотариусу! Общаться будем! – процедил Артур, и я замолчала, опасаясь попасть под горячую руку.

До нужного адреса мы добрались с рекордной скоростью. Деревья, небо и здания слились в одну цветную полосу, а я боялась лишний раз пошевелиться, дабы не отвлекать. Нет, я помню о защите от падений, которую разрабатывали сильнейшие маги, но проверять не хочется.

В этот раз толстяк не встретил нас у порога здания. Тут оказалось на редкость тихо и безвраново. И куда это все подевались? Никак знали, что мы приедем и предпочли не высовываться.

Хорошо их понимаю. Мне бы тоже хотелось остаться в мобиле и там дождаться итогов, неважно каких. Но кто бы еще меня спрашивал?! Гораздо проще схватить и потащить за собой. Я болталась, зацепившись за рукав Артура, и старалась не отстать.

Хотя, ему и в голову не пришло, что могу не хотеть идти. Я всегда впереди всех. Но тут как раз тот случай, когда сильные дерутся, то слабым лучше не вмешиваться. Роль мартышки на дереве при чужих разборках определенно прельщает больше.

Мы гусеничкой влетели на нужный этаж и подскочили к двери с безликой табличкой, на которой достаточно поменять надпись и можно подвешивать куда угодно. Дверь, что в предыдущий визит не запиралась вовсе, сегодня оказалась закрытой на охранку и примитивный ключ.

Тут-то я и узнала, что нелюбовью к замкам и запертым дверям страдаю не в одиночестве. Вместо того, чтобы спуститься вниз к охранникам и вахтерам, разузнать о владельце кабинета и о том, когда вернется, Артур принялся хладнокровно взламывать защиту.

Я стояла рядышком и старалась слишком уж открыто не записывать происходящее на браслет. Так осторожненько, вроде как время смотрю да записи проверяю. Нет, собирать компромат и шантажировать даже в голову не пришло. К чему это? Дайна только обрадуется, если продемонстрировать это, а Артур уничтожит нас записью прежде, чем я выдвину требования. А вот метод взлома заинтересовал.

Я работаю не столь аккуратно и незаметно. Следы моей работы отыскать возможно, тут же ювелирная точность с одновременным затиранием следов магии и защитой вокруг нас, чтобы охранники не почувствовали. Конечно, он работает с тьмой, но, если заклинания доработать и чуть-чуть переделать, то со светом выйдет не менее успешно.

Я так увлеклась чужими успехами, что открытие двери пропустила. Очнулась, когда Артур приглашающе махнул рукой и насмешливо улыбнулся, подловив на заинтересованности.

Кабинет выглядел также безлико, как и раньше. Ничего, что напоминает о жуликоватом владельце, увешанном украшениями. Не представляю, что мой спутник надеется найти. В захолустной гостинице больше индивидуальности.

Я прошлась вдоль одинаковых стульев, потрогала столешницу, прикоснулась к стене, и не найдя ничего интересного подошла к окну. Отсюда открывался прелестнейший вид на столицу Темной империи. Здания венчали шпили и железные монстрики разной степени красивости. Синевато-черная плитка, которой враны украшали не только мостовую, но и стены домов, в лучах солнца выглядела благородно и изысканно. И город впервые показался красивым, а не пугающим. Признаю, вид из окна кабинета единственное стоящее, что тут есть.

Тем неожиданней в эту красоту вторгся страх. Даже ужас. Панический, всепоглощающий, захлестывающий. Ощущение оказалось настолько сильным, что не сразу удалось разобраться, что эмоции не мои. Я обернулась: Артур изучал ящики стола и выглядел спокойней некуда. Так кто же боится-то?

Присев на корточки, я заново осмотрела кабинет. Толстяк сидел под столом, забившись в самый дальний угол, и меленько трясся с закрытыми глазами.

– Артур, – шепнула я, не отводя взгляда от неожиданной находки.

Тот проследил за мной, присел на корточки, прищурившись всмотрелся в будущего пациента хоспиталя. Призыв тьмы ощущался даже мной, как и прощупывание «нотариуса». Впрочем, я занималась практически тем же.

– Чистый, – произнесли мы одновременно.

– Кто же его так напугал? И зачем?

– Тот, кто очень не хотел, чтобы о завещании стало известно, – Артур поднялся и философски заметил: – А я не мог понять, чем так воняет.

– Вот, это нюх! А я ничего не чувствую!

– Так из нас двоих вран, все-таки, я! Больше тут делать нечего. Зови охрану.

Подошедшей охране мы рассказали о найденыше, скромно умолчав о наглухо запертой двери. В самом деле, если работник внутри кабинета, зачем ему запираться? Охранники рассуждали также, ибо вопросов не возникло. Мы оставили их разбираться с вызовом лекарей, а сами поспешили в мобиль. Тем более, что пациента уже осмотрела и точно знаю: моя помощь не требуется.